Одиннадцатый день. 
Поучение 1-е. Свв. равноапостольные Кирилл и Мефодий.

(Уроки из их жизни: а) мы должны иметь братскую любовь и единодушие и б) больше всего дорожить своею верою).

   I. Свв. Кирилл (в мире Константин) и Мефодий, память коих совершается ныне, были дети Льва, солунскаго велиможи, славянина, получившаго высокое образование у греков. Мать их звали Мариею. Старший из братьев, Мефодий, сперва правил одною славянскою областию близ Солуни, а потом удалился в малую Азию, на гору Олимп, для подвигов благочестия. Кирилл учился сначала дома, потом в Царьграде, вместе с юным императором Михаилом, у знаменитаго ученаго мужа Фотия, бывшаго впоследствии патриархом. За обширныя познания его прозвали философом. Окончив учение, Кирилл сперва был книгохранителем при Софийском храме, потом преподавал философию. Но мир его не привязывал к себе и скоро Кирилл, оставив все свои мирския занятия, поселился с братом на горе Олимпе.
   Борис, или Богорис, царь болгарский, пожелал принять Христову веру, к чему убеждала его сестра, жившая несколько времени в Царьграде. К Борису послан был Мефодий. Показав Борису картину страшнаго суда и изобразив ему блаженство праведников и муки грешников, Мефодий убедил его сделаться христианином.
   Потом и другие славянские князья захотели услышать евангелие не на латинском языке, на котором проповедывали им латинские и немецкие епископы, а на славянском. Это были князья моравские – Святополк и Ростислав, и Коцел, князь паннонский. К ним посланы были Кирилл и Мефодий, как знавшие славянский язык.
   Желая, чтобы дело было прочно, Кирилл не хотел довольствоваться одною устною проповедью, а задумал изобресть славянскую азбуку. После усерднаго поста и молитвы он составил азбуку – т. е. предпринял и окончил дело величайшей важности для всего славянскаго мира – и стал переводить евангелие с греческаго языка на славянский. Четыре с половиною года трудились братья в Моравии и Паннонии и призывали народ к познанию Бога истиннаго. Кирилл перевел на славянский язык евангелие, псалтирь, многия чтения из ветхаго завета, литургию и богослужебный чин.
   Но проповедь святых братьев причинила им много бедствий. Латинские епископы пожаловались папе Николаю на учителей славян, что они отдаляют славян от власти римскаго папы. Кирилл и Мефодий, повинуясь папе или патриарху, тогда еще не отделившемуся от вселенской церкви, отправились в Рим, взяв с собою часть мощей святаго Климента. Но в Риме был уже другой папа, Адриан 2-й. Желая мира церковнаго, он принял проповедников милостиво, оказал подобающую честь мощам св. Климента, перенес их в храм, сооруженный в память св. Климента, принял из рук Кирилла и Мефодия славянский перевод священных книг, и позволил в некоторых церквах Рима отслужить обедни, отчасти на латинском, отчасти на славянском языке. В Риме Кирилл от безпрестанных изнурительных трудов тяжко заболел; пред кончиною он принял схиму и, пред смертию, завещал Мефодию – не оставлять дела просвещения славян, молил Господа не оставить просвещенных христианскою верою славян и соединить их в православии и единомыслии. Кирилл скончался, на 42-м году жизни, 14 февраля 869 года.
   Папа Адриан, со множеством греческаго и римскаго духовенства, совершил отпевание тела умершаго. Мефодий хотел перенести его тело на родину, но, по просьбе римскаго духовенства, оно было погребено в храме св. Климента, где покоится и ныне.
   Похоронив Кирилла, Мефодий, в сане епископа паннонскаго и моравскаго, возвратился к славянам и с апостольскою ревностью трудился здесь много лет среди враждовавших против него латинских проповедников. Мефодий прочно поставил во славянских землях дело евангельской проповеди, и труды его увенчались полным успехом. В течение шести лет почти все славянские народы стали совершать службу на языке славянском.
   Чувствуя близость кончины, Мефодий из среды учеников избрал благочестиваго и ученаго мужа, по имени Горазда, которому завещал продолжать труды его. Мефодий скончался 6 апреля 885 года. Отпевание его совершилось на славянском, греческом и латинском языках. Переведенныя св. братьями и учениками их священныя книги и церковная служба перешли впоследствии и в русскую церковь. Поэтому и мы прославляем Кирилла и Мефодия за то, что они даровали нам высшее благо: познание Бога истиннаго, грамотность и духовное просвещение.
   II. Много поучительных уроков представляет нам жизнь и деятельность св. равноапостольных братьев.
   а) Во-первых, они учат нас братской дружбе и единодушию. Без сомнения, святых братьев связывалии одинаковыя богатыя от природы дарования, и полученное ими прекрасное образование, и одинаковое их святое настроение, и одно общее дело их апостольскаго служения единокровным славянам; но не глубже ли всех этих связей была у них связь кровнаго родства – братства; не эта ли кровная братская связь привела их и к одинаковому их благочестивому настроению и к одному апостольскому и книжному труду, которому они отдавались во всю свою жизнь с таким постоянством, с таким самоотвержением. Вскоре после полученнаго разносторонняго образования при дворе царском, Константин (в иночестве Кирилл), вместо ожидавшаго его блестящаго положения, избирает жизнь простого, скромнаго инока. Не потому ли он делает так, что и его кровный старший брат, Мефодий, после нескольколетней светской службы в звании воеводы, избрал скромную иноческую жизнь на Олимпе? На Олимп, к родному старшему брату своему, спешит молодой инок Кирилл, и здесь они вместе предаются молитвенным и книжным трудам. Вызывают Кирилла в столицу Царьград для посольства его к славянским народам на проповедь апостольскую; Кирилл упрашивает и своего брата Мефодия сопутствовать ему. Вместе они усердно готовятся к миссионерской деятельности, вместе разделяют труды и опасности долгаго путешествия, вместе трудятся тут над просвещением славян и в их школах, и в храмах, вместе подвергаются нареканиям и нападениям со стороны врагов славянства; вместе препровождаются в Рим на суд к римскому первосвященнику. Кирилл в Риме от тяжких изнурительных трудов изнемогает и готовится оставить земное поприще. «Брат мой, говорит пред самой смертью Кирилл Мефодию, – мы с тобой были, как дружная пара волов, возделывающих одну ниву; и вот я падаю на борозде, рано окончив день свой. Знаю, что ты любишь уединение на горе Олимпе; но умоляю тебя, не оставляй дела нашего; ты им угодишь Богу». И вот, во имя кровнаго братства, св. Мефодий свято исполняет предсмертную просьбу своего брата и неуклонно продолжает дело апостольства и книжных трудов у славян; при многочисленных затруднениях и неприятностях, он около шестнадцати лет продолжает трудиться над святым делом, завещанным ему братом. Вот образец крепкой, как смерть, взаимной, братской кровной любви.
   Затвердим себе крепко этот урок братской любви все мы, братья, особенно те из нас, для которых родство и даже кровное братство начинает мало-по-малу терять свою силу. Вот как, к сожалению, и у нас бывает. Еще мальчиками братья начинают ссориться между собой и обнаруживают вражду, то друг против друга, то против сестер; а вырос – тут и поженятся, тогда для них не только отцовский дом мал, но отцовская усадьба тесна; ссорятся они не только из-за отцовскаго наследства, из-за какого нибудь клочка земли, но из-за какой нибудь курицы, которая перелетела из огорода одного в огород другого. Ссорятся и братья между собой, ссорятся и их жены, ссорятся и их дети. И что же из этого выходит? От ссор и безурядицы в той и другой семье работа не спорится; от времени до времени та и другая семья съедается от зависти и злобы и беднеет, особенно когда враждующие между собой станут еще судиться по далеким судам. И грех от Бога, и срам от людей. Тяжело лежать в сырой земле и костям родителей от такой семейной безурядицы оставленных ими, как будто и пристроенных и поставленных на ноги, детей. А что еще дальше из этого может выйти? То же безладие, тот же позор, тот же грех, то же горе в род и род, до прекращения рода. Избави нас Бог от такого нечестия!
    «Се что добро, или что красно, но еже жити братии вкупе», говорит пророк Божий Давид. Живите же, братия, между собою по братски, по родственной любви, в единодушии, и Господь благословит всяким добром и вас, и детей ваших, и ваших внуков в род и род.
   б) Второй урок, который мы берем из жизни св. братьев, есть тот, что мы больше всего должны дорожить св. верою. 
   Много бед и тяжких лишений претерпели они во всю свою многотрудную жизнь, но не изменили вере, а пребыли верными в ней до конца жизни, показав нам в этом, что и мы должны дорожить верой Христовой, как зеницей ока, и не изменять ей ни ради страха, ни ради выгод житейских, если только может быть какая выгода человеку, когда он может изменить вере?!
   III. Братия христиане! Вера православная для нас должна быть дороже всего. «Сию веру передали ученикам своим святые равноапостольные Кирилл и Мефодий, да тако веруя и в страшный день судный паки предадут оную истинною, неизменною, совершенною и станут одесную пред Господом И. Христом, истинным Богом нашим». – Поэтому, бр., молю вас именем Господа И. Христа, достойне благовествованию Христа жителъствуйте (Гал. 1:27). Не будьте младенцами колеблющимися и увлекающимися всяким ветром учения, по лукавству человеческому, по хитрому искусству обольщения (Еф. 4:14), не слушайте смущающих вас и хотящих превратить и изменить благовествование Христово (Гал. 1:7); блюдитеся этих злых делателей (Кол. 3:2); бодрствуйте, стойте в вере, мужайтесь и укрепляйтесь (Кор. 16:13). Слышите ли вы, что говорит св. апостол: «если бы мы или даже ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали, да будет анафема» (Гал. 1:18). Вразумитесь же этим, братия, не слушайте разных обольстителей, которые, под разными цветами красноречия, под обаянием светскаго любомудрия, даже иногда под хитро подобранными изречениями св. писания, произносят учения странна и различна (Евр. 13:9), не увлекайтесь их учением и не губите душ своих! Аминь. (Сост. по проп. прилож. к «Рук. для с. пас.» за 1886 и 1889 г. май м.).

Десятый день. 
Св. апостол Симон Зилот.

(О любви к Богу).

   I. Св. ап. Симона, память коего совершается ныне, называют также Кананитом по происхождению его из той Каны Галилейской, где Спаситель явил первый пример чудес, претворив воду в вино на свадебном пире, на котором Он и Пречистая Матерь Его находились в числе приглашенных гостей. Зилотом же называется Симон в смысле ревнителя веры, по переводу того же слова: Кана, что на еврейском языке значит – ревность, усердие.
   На основании преданий предполагают, что он проповедывал веру в Египте и Британии, где и принял мученическую смерть, быв распят на кресте.
   Св. Димитрий Ростовский полагает, что св. апостол Симон (тот жених, на свадебном пире котораго Господь сотворил Свое первое чудо), получил название Зилота потому, что разгорелся ко Христу «такою ревностною любовию», что для него покинул невесту свою, уневестил душу свою безсмертному Христу и был причтен Им к лику Его двенадцати апостолов.
   II. Пример св. ап. Симона Зилота, возлюбившаго И. Христа паче своей жизни и всех ея удовольствий, научает и нас, братие, любить Господа нашего больше всего, ибо Бог прежде возлюбил нас. Бог Отец «так возлюбил нас, яко Сына Своего Единороднаго дал есть, да всякь веруяй в Онь не погибнет, но имать живот вечный».
    Единородный Сын Божий так возлюбил нас, что для избавления нашего, восприяв на Себя естество наше, «Себе умалил, зрак раба приим, смирил Себе, послушлив быв даже до смерти», претерпел уничижения, поругания, оплевания, заушения, биения, крестныя страдания и поносную смерть со злодеями, пролил за нас кровь Свою, положил за нас душу Свою, «да смертию упразднит имущаго державу смерти, сиречь диавола, и избавит сих, елицы страхом смерти чрез все житие повинни беша работе» (Евр. 2:14. 15).
    Единосущный Отцу и Сыну Дух Святый так возлюбил нас, что, не гнушаясь нечистотою нашею, нисходит на нас, оживотворяет нас мертвых прегрешениями, освящает нас нечистых и оскверненных грехами, подает нам «вся божественныя силы, яже к животу и благочестию», соделывает нас чадами Божиими и присными Богу. Так возлюбил нас Господь Бог наш, что после этой временной жизни обетовал нам вечное царство и нескончаемое блаженство в небесных обителях Своих.
   Св. апостол говорит: «аще кто не любит Господа И. Христа», а в Нем и Бога Отца и Святаго Духа, «да будет проклят!» Не долг и обязанность, не закон и повеление, а все, так сказать, существо наше, вся наша жизнь, все наше счастие и в настоящем и в будущем веке убеждают нас «возлюбить Господа Бога своего от всего сердца своего, и от всея души своея, и всею крепостию своею, и всем помышлением своим».
   а) Кто истинно любит Господа Бога своего, тот любит Его от всего сердца своего, не разделяя своего сердца между миром и Богом, не делая своего самолюбия кумиром своим; ибо не может человек «двема господинома работати, не может Богу работати и мамоне», – тот никого и ничего в мире не предпочитает Богу. «Аще кто любит отца или матерь паче Мене», говорит Господь, «несть Мене достоин; и иже любит сына или дщерь паче Мене, несть Мене достоин; и иже не отвержется себе и не возмет креста своего, не может быти Мой ученик».
   б) Кто истинно любит Господа Бога своего, тот любит Его от всея души своея, тот старается все силы души своей направить по воле Его, всю жизнь и всю деятельность свою располагать по святым заповедям Его, во всем и всегда подражать примеру святейшей жизни Самого Господа И. Христа, уподобляясь Ему в помышлениях и желаниях, намерениях и поступках своих: «аще кто любит Мя», говорит Господь, «слово Мое соблюдет; аще заповеди Моя соблюдете, пребудете в любви Моей».
   в) Кто истинно любит Господа Бога своего, тот любит Его всем помышлением своим, – тот любит размышлять непрестанно о Боге и Его неисчетных благодеяниях, явленных нам в сотворении и промышлении о нашей жизни, в искуплении и избавлении нас от греха, проклятия и смерти, – тот любит быть всегда умом и сердцем своим с любимым Господом, всегда поставлять себя в Его святом вездеприсутствии, непрестанно иметь страх Божий в сердце своем, «предзреть Господа пред собою выну», по примеру боголюбиваго Давида, – тот любит все, что напоминает ему о любимом Господе: любит поучаться в законе Господни день и нощь, ибо «словеса Господня» для него «слаще меда и сота, драгоценнее злата и камения честна многа»; услаждается более всего евангелием Христовым, как драгоценнейшим заветом своего сладчайшаго Искупителя; любит паче всего пребывать в дому Божием и посещать храм святый Его, где приносится святейшая жертва спасения нашего; жаждет общения с Господом в молитве и св. таинствах.
   г) Кто истинно любит Господа Бога своего, тот любит Его всею крепостию своею, – тот ради славы имени Божия с радостию готов лишиться всех благ временных, претерпеть все поношения и гонения от мира, готов положить самую душу свою за веру Христову, за соблюдение святых и животворных Его заповедей, за честь и славу евангелия и креста Его. «Кто ны разлучит от любве Божия», говорит св. апостол: «скорбь ли, или теснота, или гонение, или глад, или нагота, или беда, или меч? Известихся бо, яко ни смерть, ни живот, ни настоящая, ни грядущая, ни ина тварь кая возможет разлучити нас от любве Божия, яже о Христе Иисусе» (Римл. 8:35, 38, 39).
   III. Словом, кто истинно любит Господа Бога своего, тот и душею, и телом, и сердцем, и мыслию, и словами, и делами, всею жизнию и существом своим являет свою любовь и благодарение Господу. «Аще кто любит Мя», говорит Господь, «слово Мое соблюдет, и Отец Мой возлюбит его, и к нему приидем, и обитель у него сотворим» (Иоан. 14:23). Вот высочайшая награда истинно любящему Господа. Аминь. (Сост. по Чет. Мин. и проп. Димитрия, архиеп. херс., т. III, стр. 257–8).

святитель Филарет Московский (Дроздов)

Слова и речи 

 Слово 488Слово 489Слово 490 

 

489. Слово во вторник недели о слепом971 

(Говорено при посещении города Клина в тамошнем Соборе, мая 21 дня)

1829 год

    Мне подобает делати дела Пославшаго Мя, дондеже день есть: приидет нощь, егда никтоже может делати (Иоан. IX. 4).
   Мимоходом обретаюсь я в сем богоспасаемом граде, и хотя желанием поспешаю к пределу путешествия, но удержало меня здесь воспоминание, что в течение восьми лет седьмой уже раз нахожусь между вами, а еще очень мало пользовался общением вашим. Привлекает меня к христолюбивым обитателям сего града и другое воспоминание, что в сии годы новою деятельностию ознаменовалось усердие ваше к церкви, в пробудившейся заботливости о храме, долго созидаемом; наипаче же возбуждает меня слово Христа Спасителя, Который и Сам Себе дал правило, и нам, аще и недостойным рабам Его, преподал наставление «делать дела» посольства Его «дондеже день есть», не пропускать благовременности сделать что-нибудь по воле Его, во славу имени Его.
   Сего ради после общения с вами, по возможности в молитве и тайнодействии, приступаю ныне к общению в слове и учении общего нашего спасения. Слово же и к вашему возбуждению, аще дарует Бог, употреблю то самое, которое меня ныне возбуждает. «Мне, – глаголет Господь, – подобает делати дела Пославшаго Мя, дондеже день есть; приидет нощь, егда никтоже может делати. Егда в мире есмь, свет есмь миру» (Ин. 9:4-5).
   Дабы из сего изречения извлечь наставление, каждому из нас полезное, заметим, во-первых, что Господь возбуждает Себя к спасительному для человечества действованию по случаю, мимоходом внезапно встреченному. «Мимо идый», предваряет Святый Евангелист, «виде человека слепа от рождества» (Ин. 9:1). Слепой сидел и просил милостыни. Господь Иисус проходил мимо. Не видно, чтобы слепой призывал Его, или просил об исцелении. Не было, по-видимому, никакой причины останавливаться, никакой обязанности действовать. Но Господь останавливается и говорит: «Мне подобает делати». Почему же так? Потому что благость побуждает; потому что человеколюбие призывает; потому что есть случай сделать доброе дело; потому что доброго дела, которое можно сделать в теперешний час, не должно откладывать до другого, для которого есть или будет свое дело: потому что случай к добру может пройти, и с утраченным случаем утратилось бы добро, которому он благоприятствовал.
   Примечайте, как действует Христос; и научайтесь, как должно действовать христианину.
   Немного надобно говорить о том, чтобы вы не проходили мимо нищего, или другим образом несчастного, не оказав ему помощи, если можете то сделать, и чтобы не дожидались вопля и слез, когда самый вид несчастия без слов говорит о нужде в помощи. Правило сие и понятно, и приятно сердцу не ожесточенному. Довольно упомянуть о сем.
   Есть дело более важное, более общее, более каждому из нас близкое, о котором нельзя довольно напоминать, чтобы мы не пропускали, благоприятствующих оному случаев.
   Одного ли Христа послал Бог Отец, одних ли Апостолов избрал Христос, делати дела Пославшего их? И тебя, кто бы ты ни был, не послал ли в мир сей Бог, Творец твой и Провидец путей твоих? И если послал: то не дал ли тебе и дела тебя Пославший, Который, будучи премудр в великом и в малом, ничего не делает без благой цели! Какое же сие дело? Христа, Сына Божия, послал Бог Отец; Христос избрал Апостолов, чтобы делать дело спасения всех душ человеческих вообще, или, по крайней мере, всех, которые согласятся и возжелают получить спасение; тебя Бог послал в мир сей, тебя Христос призвал в церковь Свою, чтобы делать дело спасения, по крайней мере, одной собственной твоей души, – дело, которого никогда не сделаешь ты один, сам собою, без Христа, но которого и Христос не совершит без тебя, потому что Сотворивший тебя даровал тебе свободу, и также не хочет отнять дар Свой, как ты не хочешь потерять свою свободу. Сие дело некогда под притчею возвещал Господь Иудеям; о сем вопрошали они Господа: «что сотворим, да делаем дела Божия?» И получили ясный ответ: «се есть дело Божие, да веруете в Того, Его же посла Он» (Ин. VI. 28-29). Мы, проходя общим для всех путем земной жизни, обыкновенно идем к какой-нибудь собственной цели. Большею частию путем трудов и забот идут к снисканию пропитания и довольства; дойдя до сего, продолжают путь к богатству; богатые стремятся к знатности; а у иных жизнь походит на продолжительную прогулку, не направленную ни к какой цели, кроме искания разнообразных удовольствий. Надобно бы осмотреться нам, сопутники, не прошел ли кто из нас мимо собственной своей души, не оставил ли ее без попечения, без внимания, не сидит ли твой внутренний человек, подобно как слепой на распутии, – не сидит ли он во тме и сени смертной, не видя света Божия, ни пути спасения, едва зная имя Христа Спасителя, не изведывая над собою действия спасительной силы Его? Христос Спаситель не проходит мимо никого из нас: в бесконечной премудрости Своей, непрестанно шествуя к бесчисленным целям благотворений и блаженств для различных тварей Своих, в тоже время в бесконечном милосердии Своем, останавливается Он над каждым из нас; являясь не ищущим Его, и обретаясь не вопрошающих о Нем, Он предстоит каждому из нас с готовою спасительною помощию: но мы в легкомыслии нашем, или не познаем Его близости к нам, или сами пробегаем мимо Его; либо не приемлем Его помощи, либо принятой не сохраняем. Не приближается ли к нам вечно глаголющее Слово Божие внутренно, – в нашей совести, укоряющей за зло, и радующей по соделании добра? И мы слышим укоры ее, но большею частию не углубляемся в важное дело испытания себя, покаяния и решительнаго исправления; чувствуем ласку ее за доброе дело, случайно нами сделанное, однако тем не привлекаемся к постоянному в добродетели упражнению. Не глаголет ли к нам Христос в церкви, в Божественном слове Своем, в учении святых Своих, в примерах жития их; не предлагает ли нам спасительную силу Свою в видимых и ощутимых образах таинств, подобно как слепому, светодательную силу в брении от плюновения. Но как торопливо иногда от краткого слышания слова Божия бежим мы к продолжительному празднословию бесед человеческих: с какою невнимательностию оставляем в стороне примеры святых, как будто возможен иной путь спасения, кроме предложенного Христом и последователями Его, или как будто верный и безопасный путь легче найти в собственной голове, нежели узнать по следам и по сказаниям тех, которые проходили по нему! Если мы не совсем удаляемся от спасительных таинств, – а есть, к сожалению, заблуждающие и до сей крайности, если, говорю, не удаляемся от таинств, то приступаем гораздо реже, нежели как предали нам искусные в деле спасения душ; и причастившись святыни, не продолжаем постоянно дело освящения нашего, но прерываем и уничтожаем оное новыми сквернами. После кратковременной бани покаяния, надолго впадаем в прежние греховные нечистоты. Ежедневный призыв служителя трапезы Господней, чтобы со страхом Божиим и верою приступали к ней, большею частию остается тщетным. Живя с чувствами, слишком открытыми к земному, и по той же мере слишком заключенными к небесному, мы почти не знаем небесного вкуса, почти не ощущаем Божественного питания, без сомнения свойственных оной трапезе на которой Сама Жизнь питает в жизнь вечную, тогда как вкус к брашну гиблющему, и притупивших его временем и неумеренностию, ежедневно устремляет к трапезам прельщения и невоздержания, на которых ревностные их участники с лакомыми яствами снедают свое здоровье и свои будущие годы. Таким образом, для дела спасения душ наших, не только не уловляем мы случаев проницательным и постоянным наблюдением, но и постоянными средствами пользуемся только случайно и невнимательно. Долго ли же так? Ей, надобно нам, и чем скорее, тем лучше, чем решительнее, тем полезнее, – остановить себя на путях мира, воздвигнуться от плоти к духу и к Самому Спасителю всех душ, отсечь у себя излишние заботы о ничтожных делах, которые сгорят вместе с землею, на которой делаются, возбудить себя к деятельному понятию о бессмертной душе нашей, поставить себе в правило деятельности, что из всех дел на свете важнейшие и нужнейшие суть дела, которые совершаются между Богом и душою, – дело покаяния, дело веры, дело молитвы, дело нашего духовного Просвещения и освящения.
   Другое достопримечательное обстоятельство, предшествовавшее изречению Господню о спасительном делании, есть то, что он пресек начатый Апостолами важный, по-видимому, разговор о судьбах Божиих. При виде слепорожденного вопросили они Господа: за чьи грехи суждено сему человеку так несчастно родиться? За грехи ли его, или его родителей? Вопрос, по-видимому, достойный обстоятельного исследования и разрешения, поелику он клонился к оправданию путей Провидения, в предосторожность против неверия, или ропота. Но Господь в немногих словах отвергает обе благовидные догадки: «ни сей согреши, ни родителя его», и еще более усиленною краткостию ознаменовывает открытие истинного намерения Божия: «да явятся дела Божия на нем» (Ин. 9:3). Ответ сей давал случай к новому вопросу, для чего же он страдал прежде, нежели явились на нем дела Божия? Но Господь не допустил продолжаться состязанию, и тотчас присовокупил: «Мне подобает делати дела Пославшаго Мя», а в след за сим приступил и к самому делу исцеления слепого. Сей быстрый переход от рассуждения к действованию, сие приметное усилие сказать как можно менее, мне кажется, говорили Апостолам очень много. Мне слышится здесь нечто подобное следующему: «вы хотите оправдывать судьбы Божии; Бог не много имеет нужды в оправдании человеческом; во всем оправдает Его, Его Собственный последний суд и вечность; не состязание о судьбах нужно несчастному, а помощь; слепорожденный сам оправдает судьбу свою, когда получит прозрение, с тем вместе просвещение духовное; Христос явился не удовлетворять любопытствующих, но спасать погибающих; как можно менее слов, и как можно более дел; как можно менее любопытства, и как можно более пользы. «Мне подобает делати»«.
   Наставление сего рода не одним Апостолам нужно было. И мы нередко можем иметь нужду в подобном для вящшего возбуждения нас к делу спасения душ наших. Люди, мнящие разборчивее других заниматься сим делом, сколько делают таких вопросов, которыми более затрудняют себя, нежели помогают делу! Как могло случиться первое грехопадение прародителей? Как мы наследовали грех их, и его наказания? Каким образом крестная смертьИисуса Христа заглаждает все грехи, уничтожает все их последствия? Если каждый позволит себе вдаваться в подобные предварительныя исследования, можно запутаться в них так, что и не дойдешь до самого дела. Но по примеру Христову все может разрешиться вкратце. Что грех есть в мире, ты видишь; что и сам живешь во грехе, то чувствуешь. А каким образом крестная смерть Христова исцеляет от греха, и освобождает от гнева Божия и от вечного осуждения: поди узнай опытом. Покайся, веруй, начни самым делом вести жизнь христианскую. «Подобает делати». Сколько еще вопросов о разных подробностях спасительнаго делания! Иной, например, очень много рассуждает о лучшем способе молиться, и очень мало молится. Входит в разбирательства о старых и новых книгах священных и церковных: а ни тех, ни других не разумеет и не делает того, что и те и другие равно повелевают. Возлюбленный! Священные и церковные книги все старые, потому что в мире нет ничего старее истинного христианства в его сущности, но и все новые, потому что возвещают нового человека и обновляют жизнь. Возми те из них, которые ближе, а всего лучше те, которые предлагает церковь, и не спорь за славянские слова и письмена, из коих самые старые далеко не так стары, как самая вера, и самые новые изображают ту же древнюю веру апостольскую и отеческую, постарайся входить в дух писания, паче всего держаться верою одного Слова, Которого нет старее, поелику Оно «бе в начале ...у Бога» (Иоан. I. 1), и нет новее, поелику Оно сотворит вся нова, то есть Иисуса Христа Спасителя нашего, держаться же Его, и веру в Него свидетельствовать не одним устным исповеданием, не одним перстослагательным знамением, но действительным последованием учению и житию Его, всегдашнею сердечною молитвою к Нему, любовию к таинствам Его, послушанием церкви Его. Если сомневаешься, умеешь ли ты молиться, молись прилежнее, как умеешь: дело само учит, как лучше делать оное, а Отец Небесный, видя твое постоянство в подвиге молитвы, не оставит «послать в сердце твое Духа Сына Своего... вопиюща: Авва Отче» (Гал.4:6), и приводящего в совершенство дело молитвы. «Подобает делати».
   Третье назидательное для нас обстоятельство изречения Господня о спасительном делании заключается в том, что Он возбуждал Себя к деланию, не смотря на предвидимые затруднения со стороны человеков. Святый Евангелист повествует, что, когда Господь совершил дело, к которому возбуждал Себя, то есть исцелил слепорожденного, иудеи гнали Исцелителя смертельно, между прочим, за то, что сие сделал Он в день субботний, по тогдашнему праздничный; ибо учители закона из того выводили, будто Иисус не уважал праздников, хотя, впрочем, не трудно понять, что если день святится одним воспоминанием прошедших благодеяний Божиих, то кольми паче святится он настоящим чудесным благодеянием Божиим; столь не благоприятное последствие дела Христова, без сомнения, было пред очами Его всеведения, когда Он еще приступал к делу: и, кажется, почему бы не отложить только до следующего дня? Кажется, немного было бы потеряно, если бы слепой получил прозрение одним днем позже, а был бы отвращен соблазн, или по крайней мере клевете не было бы дано повода. Такое рассуждение благоразумием почитается у сынов человеческих, но, конечно, безумие видел в оном Сын Божий, когда не последовал оному. Даже приметно, что против сего-то мнимого благоразумия и направлял Он речь свою к Апостолам. «Явятся, – говорит, – дела Божия на нем», то есть на слепом от рождения. И когда же? Так скоро, как только можно. Иудеи скажут: лучше бы завтра, и прогневаются, если ныне. Но предусмотрение сего затруднения не остановит предприемлемого дела. Дел, порученных от Бога, нельзя отлагать в угодность человекам. Должно исполнять оные немедленно и неупустительно, пока есть благовременность. «Мне подобает делати дела Пославшаго Мя, дондеже день есть».
   Не так ли, христианин, подобает тебе делати дела Богоугодные ревностно и неупустительно, и не смотреть в сие время на то, как за сие о тебе другие думают, чего от тебя требуют, или как с тобою поступают? Господствующий ныне образ мыслей и обычай едва ли столько вооружается за строгое наблюдение праздников, сколько против сего наблюдения. Ты хотел бы, может быть, провести праздники в молитве и благоговении, как и должно по понятию и назначению праздников, но тебе уступают для сего немногие только часы праздничного утра, и почти на весь день призывают тебя к участию в сообществах и увеселениях совершенно мирских и суетных, если не совершенно греховных; и если откажешься, имеешь причину опасаться, что покажешься странным, и даже подозрительным, – что же ты сделаешь? На что решишься? О если бы ты был довольно рассудителен, чтобы сказать себе: мне подобает и всегда, тем необходимее в день Господень, делати дела, угодные Господу! О если бы ты был довольно тверд, чтобы обратить сии слова в самое дело!
   Но чтобы не слишком продолжить слово, поспешим обратить внимание на то, что и Господь поспешает Своим спасительным деланием. Ибо слова: «Мне подобает делати, дондеже день есть», что значат если не сие: должно мне действовать, и не медлить; нельзя отлагать нынешних дел до другого дня, ниже до позднего вечера, надобно поспешать, чтобы исполнением оных предупредить приближающуюся ночь. «Приидет нощь, егда никтоже может делати». Что глаголеши Господи? Тебе ли поспешать и заботиться о каком-нибудь дне, – Тебе ли, Которого дни безчисленны, Которого «лета... не оскудеют» (Пс. 101:28), Который сотворил все дни, Который имеешь целую вечность для чудных дел Твоих! Что за день, который бы мог вместить дела Твои? Что за ночь, которая могла бы угрожать дню Твоему? Господь изъясняет притчу Свою, когда присовокупляет: «егда в мире есмь, свет есмь миру» (Ин.9:5). Присутствие солнца определяет день для живущих на земле, и в особенности работный день для делающего землю, или созидающего дом: так присутствие на земле солнца правды, Бога явившагося во плоти, определяет особенный день Божественного делания. Ночь после сего дня есть время страданий и смерти Христовой. О, нощь, в которую подлинно «никтоже может делати!» В продолжение земного дня Христова, не Он только, но и Апостолы Его, перенимая от Сего Великого Делателя, делали и сделали многое: они уверовали в Него, последовали за Ним, оставя все; исповедали Божество Его, проповедывали царствие небесное, исцеляли недужных, бесов изгоняли. Все прервалось, когда настала грозная ночь, до лучшего дня воскресения Христова. «Нощь, егда никтоже может делати». Много поистине надлежало сделать Господу, твердо дела Свои основать, искусно совершить, чтобы сия бурная нощь не разрушила без остатка всего, что Им было созидаемо. И сие то провидя Господь, поспешил, «делати, дондеже день есть».
   Видишь ли, краткодневный сын времени, как Сам Вечный бережет время, которое ты так беспечно расточаешь? Он не коснит делом твоего спасения; а ты медлишь сим делом, твоим собственным! Он поспешает, а ты откладываешь! Утром говоришь: начну дело с полудня; в полдень даешь себе также обещание для вечера, вечером еще отсрочиваешь себе с часа на час, до последнего. В юности говоришь: подумаю о душе в летах рассудка и зрелости; в зрелых летах, развлекаемый более прежнего суетою мира и попечениями житейскими, успокоиваешь себя надеждою, что под старость непременно будешь жить для Бога и для души своей; приходит старость, и ты вновь прельщаешь себя мыслию, что еще можно принести чистое покаяние во время последней болезни. Так пропадают и утро, и полдень, и вечер, и после сего, конечно, уже весьма вероятно, что тебя не готового застигнет смертная «нощь, егда никтоже может делати». Поверил ли бы ты своему поденщику, если бы он, не работая утром, обещал тебе с половины дня сделать все, что сделал бы с утра? Но ты несравненно безрассуднее веришь себе, когда обещаешься с половины жизни сделать все добро, которое сделал бы с начала ее, во все ее продолжение. Не указывай мне на разбойника, который при самом западе своего дня сделал более, нежели другой в целый день свой. Такой успех мало надежен, поелику очень редок, и может быть, дается не просто, а только таким людям, у которых и в прошедшей жизни, мирской по ее главным явлениям, были некоторые дела, сокровенно привлекающие благодать. Но вот, что известно гораздо вернее: день земли всегда оканчивается вечером; и потому потерявший утро может иметь некоторую надежду вечером возвратить потерянное: а день жизни человеческой часто прежде вечера, нередко и прежде полудня внезапно прекращает нощь смертная. В таком случае куда пойдут надежды откладывающих, если не в адскую нощь, в которой никто не может делать, чего не сделано в продолжение дня земной жизни, невозвратно прошедшего. Притом не надобно терять из вида и то, что особенная благовременность делать некоторые добрые дела встречает иногда свою ночь еще прежде окончания жизни. Теперь, например, ты живешь в изобилии; не медли делай дела милосердия, «дондеже день есть»: может быть, буквально в следующую ночь тать, или огонь, или другая нечаянность сделают то, что ты уже не в состоянии будешь «творить себе други от мамоны неправды, да егда оскудеешь» другими добродетелями, «приимут тя в вечныя кровы» (Лук.XVI. 9).
   Сам Иисус Христос, Божественный Наставник, да наставит всех нас и каждого делати дела, угодные Богу, и полезные бессмертной душе нашей, «дондеже день есть», и доводить оные до совершенства так, чтобы они могли ходить в след с нами, и сквозь нощь смертную проникнуть с нами до нового, лучшего, невечернего дня блаженного воскресения и жизни вечной. Аминь.

971   В собрании 1848 года помещено Слово при освящении храма в Глазной Больнице, по местам буквально тождественное с сим словом, но с большими изменениями и дополнениями, в виду которых печатаем то и другое, каждое в своем месте.

Шестой день. 
Поучение 1-е. Св. и праведный Иов Многострадальный.

(О христианском терпении).

   I. Праведный Иов, великое терпение котораго прославляется в сегодняшних церковных песнопениях и чтениях, жил в Аравии за 1900 лет до Рожд. Христова. Был он человек богатый и славный. У него было семь сынов и три дочери. Имения у него было семь тысяч мелкаго скота, три тысячи верблюдов, пятьсот пар волов, пятьсот ослиц, и весьма много прислуги. Дети его любили и почитали его; все ближние и знакомые его воздавали ему особенное уважение. Но не в этом состояла слава Иова; он был богат св. верою в Бога и добрыми делами; он был человек милостивый и много добра делал людям. Но вот, чтобы прославить добродетели праведнаго Иова, Господь попустил диаволу поразить Иова самым тяжким и горьким испытанием. И вот Иов лишается всего земного своего богатства и счастия. В один день приходит к Иову вестник и говорит ему, что недобрые люди – савеяне – увели с поля его волов и ослиц, а слуг побили мечем. Приходит другой вестник и говорит ему: упал с неба огонь, опалил его овец и слуг и истребил их. Приходит третий вестник и сказывает: халдеи взяли его верблюдов, а слуг побили мечем. Приходит и четвертый вестник и говорит: сыновья и дочери твои пировали в доме старшаго брата своего, и вот подул сильный ветер, охватил четыре угла дома: дом упал и все, кто были там, погибли. Что было делать Иову в таком тяжком горе? Но среди тяжких искушений он не только не теряет веры в Бога, а напротив благословляет Его и смиренно покоряется воле Его. Он пал на землю, поклонился и сказал: «Господь дал, Господь и взял; как угодно было Господу, так и сделалось, да будет имя Господне благословенно» (Иов. 1:21, 22). Но вот Иова постигает новое тяжкое испытание: Господь допустил диаволу поразить Иова с ног до главы лютою проказою, и Иов, покрытый мучительными струпьями, сидел на гноище вдали от своего дома. Жена Иова, не могши выносить его страданий, желает ему смерти и побуждает его к ропоту на Бога. Но праведный страдалец сказал ей: «ты говоришь как одна из безумных. Мы умели принимать добро от руки Господней: почему же не потерпеть и зла?» (Иов. 2:9, 10). Великаго страдальца и праведника стали обижать и люди. Те, которые прежде уважали его, теперь стали презирать его; близкие и знакомые чуждаются его; рабы его не повинуются ему (Иов. 19:13,16); люди ничтожные гнушаются им и не боятся плевать ему в лице (Иов. 30:10). Пришли к нему три друга, но вместо того, чтобы утешить его в горести, они признавали его великим грешником и говорили ему, что он такое великое бедствие заслужил за свои грехи, и потому советовали ему покаяться пред Богом в тайных грехах своих. Но Иов защищал свою невинность, был тверд в вере в Бога и, «перенося с великим терпением все свои страдания, всю свою надежду возлагал на Бога» (Иов. 19:25-26). И вера праведника не посрамила его: Господь торжественно засвидетельствовал невинность Иова, благословил терпение его, возвратил ему и здравие, и богатство, и честь, благословил последние дни его более, нежели прежде. Господь благословил его и семейством: у него было семь сыновей и три дочери (Иов. 42:12-13). Он скончался в глубокой старости и Господь прославил его вечною славою.
   II. Св. праведный и многострадальный Иов есть великий учитель для всех христиан «истиннаго терпения», о котором и побеседуем сегодня.
    Ни с чем мы так часто не встречаемся в жизни, как с несчастиями и скорбями. То удручают нас болезни телесныя, то огорчает нас смерть близких к нам людей, то нас оскорбляет высокомерие людское, то падает на нас злоязыческая клевета, то преследует нас зависть и ненависть человеческая, всюду вредит нашему благосостоянию, чернит нас в глазах тех, от которых зависит наше общественное или служебное положение; то как вихрь налетает на нас неожиданное бедствие, пожар, хищение, и в один день, в одну ночь лишает нас нажитаго многими трудами и годами. Да и возможно ли перечислить все виды бед и несчастий, которыя нас, странников на земле, сопровождают в этой временной жизни? Не напрасно земля и земная жизнь наша называется юдолью плача и сетования. И не было, и нет человека, который бы на свою долю не испытал в жизни своей скорби и печали. Что же делать нам, чем оградиться против всех и всяких злоключений этой жизни? «Ничем иным, братие, как христианским терпением».
   а) На самом деле, без терпения невозможно обойтись при каждом несчастии, при каждой скорби; потому что кто знаком с свойством скорбей и несчастий (а кто из нас не знаком с ними?), тому очень хорошо известно и то, что оне никогда не бывают делом минуты: напротив, большею частию между началом бедствий и печалей, постигающих нас, и окончанием их проходит не мало времени, когда волею или неволею приходится терпеть, нести на себе это иго – нести и страдать. Но часто такое терпение с нашей стороны бывает чисто невольным. Часто мы страдаем, а не терпим, – страдаем, потому что не могли избежать причины своих страданий, и при этом ропщем, унываем, всем печалуемся на свою несчастную судьбу. Это вернее назвать малодушием, а не терпением в христианском смысле этого слова.
    Не такого терпения требует от нас св. вера. Она требует от нас терпения, как добраго подвига, который бы мы проходили безропотно, с благодушием и постоянством, с совершенною преданностию воле Божией, наказующей и милующей нас; св. вера требует, чтобы мы терпели скорби и несчастия во имя Господа И. Христа, претерпевшаго крестныя страдания и смерть ради нашего спасения, утешаясь «участием в страданиях Его» (Филип. 3:10). «То угодно Богу, если кто, помышляя о Боге, переносит скорби... Ибо к тому призваны» мы, «потому что и Христос пострадал за нас..». (1 Петр. 2:19-21). – Незлобие, кротость, глубокое смирение, полная и всецелая преданность воле Божией – вот черты, в которых должно выказываться наше терпение! «Терпение, говорит святитель Тихон задонский, есть изрядное врачевство против всякаго бедствия. Терпением облегчается всякое страдание. Посмотрите на тех, которые в долговременной находятся болезни: они так к этому бедствию привыкают, что как будто не чувствуют того. «От скорби, происходит терпение» (Римл. 5:3). Кто с терпением страдает, тот в себе помышляет: до сего времени терпел я – могу и далее так же терпеть. Вчера терпел, – и сегодня можно терпеть... Хотящему терпеть ничего не невозможно, наипаче когда Бог таковому помогает». Такое терпение есть самое счастливое состояние сердца. «Сладкая есть, восклицает тотъже святитель, – сладкая есть сия тишина! Преблагоприятный покой, в котором сердце так упокоевается! К сему-то покою призывает нас Христос Господь: «возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим» (Матф. 11:29). Такое истинно-христианское терпение привлекает таким образом на нас особенное благоволение и милость Божию: «если вы терпите наказание», говорит св. апостол, «то Бог поступает с вами, как с сынами» (Евр. 12:7).
   б) Побуждения к терпению весьма велики и разнообразны. 
   аа) Терпением подобает вооружаться, что бы ни случилось с нами. Тогда только и можно жить на земле. В этой юдоли плача все нас безпокоит; одно только терпение доставляет нам покой. Уметь спокойно жить значит уметь терпеть.
   бб) Но не одно временное спокойствие получаем мы от терпения; оно отворяет нам двери и к вечному покою, к вечной радости и блаженству: «сеющие слезами, радостию пожнут» (Псал. 125:5). Скорбным только путем и терпением достигается вечное блаженство: «многими скорбми подобает нам внити в царствие Божие» (Деян. 14:22).
    Чем больше мы терпим, тем больше очищаемся от грехов: от огня золото делается светлее, блестящее; от терпения наша душа делается чище. Терпеть – так же спасительно для нашей души, как и заниматься спасением. Терпение даже важнее иногда иных богоугодных дел (Злат. 31 бес. на Матф.). «Терпением вашим, спасайте души ваши» (Лук. 21:19)!
   вв) Нужно ли еще побуждение к терпению? – Возьмите себе в пример пророков и всех ветхозаветных и новозаветных праведников. Страдания и скорби всегда составляли удел избранников Божиих на земле; терпением побеждали они всякое зло, как и виновников своих скорбей и страданий. Праведный Иов, потерявший все свои богатства и детей, покрытый струпамн, влачит многие дни на гнонще, утешая себя таким благочестивым сознанием: «неужели доброе мы будем принимат от Бога, а злого не будем принимать?» (Иов.2:10). Кроткий Давид постоянно терпит гонения от Саула, который обязан ему был большею частию своих побед. Смиренно пророк Илия удаляется в пустыню, чтобы скрыться от гнева нечестиваго Ахава. С наступлением благодатнаго царства Христова, после того как Сам Начальник и Совершитель нашей веры потерпел крестную смерть, мы видим еще более примеров неповинных страданий избранных Божиих и их высочайшаго долготерпения. Упоминать ли о первых учениках Его, св. апостолах, которые ради имени Хрнстова потерпели все и даже смерть, – о целых сонмах мучеников, которые в продолжение первых трех веков христианства обагряли грешную землю своею святою кровию?
   III. Итак, братие, все будем переносить терпеливо, великое и малое, с верою. и надеждою, принимая все злострадания свои, как наказание и как милость Божию. «Претерпевый до конца, той спасен будет» (Матф. 18:22). Аминь. (Сост. Г. Д-ко по проп. прилож. к «Рук. для сел. паст.а 1892 г. июль и др. источн.).

Воскресенье жен-мироносиц 

   2-е Воскресенье по Пасхе – (Мк.15:43-16,8) – 15 мая 1974 г.   Не убеждения и даже не глубокая убежденность могут пересилить страх смерти, позора, а только любовь может сделать человека верным до конца, без предела, без оглядки. Мы сегодня празднуем торжественно, благоговейно память святых Никодима, Иосифа Аримафейского и жен-мироносиц. 
   Иосиф и Никодим были тайными учениками Христа. Пока Христос проповедовал в толпах народа и являлся предметом ненависти и возрастающей мстительности Своих противников, они робко ходили к Нему ночью, когда никто не мог приметить их прихода. Но, когда вдруг Христос оказался взят, когда Он был схвачен и приведен к смерти, распят и убит, эти два человека, которые в течение Его жизни были робкими, не решающими своей судьбы учениками, вдруг по преданности, по благодарности, по любви к Нему, по изумлению перед Ним оказались крепче Его ближайших учеников. Они забыли страх и открылись перед всеми, когда другие скрывались. Пришел Иосиф Аримафейский просить тела Иисусова, пришел Никодим, который только ночью осмелился Его посетить, и вместе с Иосифом они погребли своего Учителя, от Которого они уже больше никогда не отказались. 
   И жены-мироносицы, о которых мы знаем так мало: одна из них была спасена Христом от вечной погибели, от демонской одержимости; другие следовали за Ним: мать Иакова и Иоанна и другие, слушая, принимая Его учение, становясь новыми людьми, учась единственной Христовой заповеди о любви, но о такой любви, которой они не знали в прошлой своей, праведной или греховной, жизни. И они тоже не побоялись стоять поодаль – пока умирал Христос на кресте и никого не было от Его учеников, кроме Иоанна. Не побоялись они прийти помазать тело Иисуса, отверженного людьми, преданного Своими, осужденного чужими преступника. 
   Позже два ученика, когда достигла их весть о воскресении Христовом, стремительно поспешили ко гробу; одним был Иоанн, который стоял у креста, тот, который стал Апостолом и проповедником любви Божественной и которого любил Иисус; и Петр, который трижды отрекся, о котором было сказано женам-мироносицам “возвестить Моим ученикам и Петру”, – потому что другие скрылись от страха, а Петр трижды при всех отрекся от своего Учителя и не мог уже себя почитать учеником: И ему принесите весть о прощении... 
   И когда эта весть дошла до него – как он устремился к опустевшему гробу, чтобы удостовериться, что воскрес Господь и что все еще возможно, что не поздно покаяться, что не поздно вернуться к Нему, что не поздно снова стать верным Его учеником. И действительно, позже, когда он встретил Христа у моря Тивериадского, не о его измене спрашивал Христос, а только о том, любит ли он Его еще... 
   Любовь оказалась крепче страха и смерти, крепче угроз, крепче ужаса перед всякой опасностью, и там, где рассудок, убеждение не спасли учеников от страха, любовь преодолела все... Так в течение всей истории мира, и языческого, и христианского, любовь побеждает. Ветхий Завет нам говорит, что любовь, как смерть, крепка: единственно она может сразиться со смертью – и победить. 
   И поэтому, когда мы будем испытывать свою совесть по отношению ко Христу, по отношению к нашей Церкви, по отношению к самым близким или дальним людям, к родине, – будем ставить себе вопрос не об убеждениях наших, но о любви нашей. И у кого найдется сердце настолько любящее, настолько верное и непоколебимое в любви, как было у робкого Иосифа, у потаенного ученика Никодима, у тихих жен- мироносиц, у предателя Петра, у юного Иоанна – у кого найдется такое сердце, тот устоит против пыток, против страха, против угроз, останется верным и своему Богу, и своей Церкви, и ближним, и дальним, и всем. 
   А в ком окажутся только крепкие убеждения, но сердце холодное, сердце, не загоревшееся такой любовью, которая может сжечь всякий страх, тот знай, что он еще хрупок, и проси у Бога этого дара слабой, хрупкой, но такой верной, такой непобедимой любви. Аминь. 

 

Проповедь Патриарха Кирилла в день Радоницы в Архангельском соборе Кремля.

3 мая 2011 года, во вторник 2-й седмицы по Пасхе — день Радоницы, Патриарх Кирилл совершил Божественную литургию в Архангельском соборе Московского Кремля. После чтения Евангелия Предстоятель Русской Церкви обратился к собравшимся с проповедью.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Сегодня день Пасхального поминовения усопших — Радоница. Этот день установлен специально для того, чтобы каждый верующий православный человек мог порадоваться о Христе Воскресшем вместе со своими почившими близкими и родными: родителями, братьями, сестрами, мужьями, женами, друзьями — со всеми теми, кто был близок нам в нашей земной жизни.

Эту радость о Воскресшем Спасителе мы разделяем с умершими в полной уверенности, что души их живы. Все мы составляем единую Церковь: они на небе — Церковь торжествующую, мы здесь, на земле, — Церковь воинствующую. Не в том смысле, что Церковь человеческими средствами с кем-то борется, а в том, что она посвящает себя борьбе с грехом. И пока существует мир, будет Церковь Христова бороться, будет Церковь Христова служить Тому, Кто пришел в мир не для того, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был, как мы только что слышали из Евангелия от Иоанна (см. Ин. 3, 17).

Мы вспоминаем умерших молитвенно — в первую очередь для того, чтобы их грехи были прощены, чтобы, представ пред судом Божиим, они получили оправдание. Церкви дана такая сила и такая власть — молиться, изменяя загробную участь своих членов, верующих людей. Господь дал эту силу нам, живущим на земле, — не по нашим заслугам, не потому, что мы к Нему так близки, но только потому, что Сын Божий пострадал и воскрес, искупив тем самым человеческую вину за первородный грех и взяв на себя вину за грехи всех людей. Это Он избавил нас от греха; а если кто-то из нас, умирая, несет в себе грех, то силой Святого Духа этот грех и там может быть прощен по молитвам Церкви.

Когда мы задумываемся о загробной жизни людей, мы всегда думаем о суде. Действительно, что же означает Божий суд? Мы мыслим об этом, пользуясь своими собственными категориями мышления. Мы думаем об этом в пределах нашего человеческого опыта, и нам кажется, что Божий суд, как и земной, — это решение судьи: пойдет ли человек направо или налево, наследует ли он жизнь вечную или вечную погибель (см. Мф. 25, 33-46).

Сегодняшнее Евангельское чтение помогает нам понять, что такое Божий суд. Апостол и Евангелист Иоанн Богослов говорит буквально следующее: «Суд состоит в том, что свет явился в мир. Ибо делающие зло ненавидят свет и не идут к свету, чтобы не были обличены их дела. А поступающие по правде идут к свету, чтобы дела их были явны» (см. Ин. 3, 19-21).

Судом является присутствие Бога в человеческой истории, в нашей жизни. Слово Божие — это оно судит людей. В конце концов, каждому человеку бывает трудно понять, где правда, а где ложь. Каждый человек уязвим внешними влияниями на его сознание, на его волю, на его чувства, и это уязвление может даже искажать природу человека. На это и рассчитано действие диавола — чтобы люди перестали различать добро и зло, правду и ложь; и тогда они с легкостью зло воспримут за добро, а ложь — за правду.

А разве так не случалось в нашей истории? Более того, люди в определенный исторический момент не просто путали добро со злом и ложь с правдой, но во имя зла и лжи шли на борьбу, убивали своих братьев и сестер. А потом эта ложь и это зло многочастно и многообразно утверждались историками, философами, комментаторами исторических событий. Где уж тут разобраться человеку, особенно если прошло какое-то время? Причем все сказанное относится не только к истории, но и к настоящему.

Каждый может сохранить способность отличать добро от зла и правду от лжи только в свете Христовой истины. Это значит, что свет Христов, свет Евангелия должен быть для каждого непреходящим мерилом, самым устойчивым и вечным критерием, применяя который, человек способен отличить добро от зла, а правду — ото лжи.

Но свет Христов есть не только критерий добра и зла, правды и лжи. Он судит нас, потому что если человек живет не в соответствии с Божественной истиной, дарованной во Христе Иисусе, если его душа принадлежит противоположному миру, то он ненавидит Божественный свет и не идет к нему.

Иногда люди спрашивают: «Почему же так трудно проповедовать Христа? Почему перед такими очевидными истинами, подкрепленными историческим опытом человечества, люди остаются бездушными, а иногда со злобой и негодованием воспринимают обращенное к ним слово?» Да потому, что они творят злое и не хотят идти к свету, — чтобы свет не явил эти злые дела, не высветил человеческую злобу, потому что там, в потемках, легко скрыться. Больше того, можно придумать некие слова, некие идеи, которые даже оправдывали бы человека, пребывающего в потемках, создавали впечатление, что он вовсе и не против света. А на самом деле он в потемках и никогда к свету не придет, если только не особая милость Божия.

С другой стороны, человек, живущий по правде, идет к Богу, потому что это его мир. Ему не нужно скрываться в потемках, он не боится увидеть в свете Божественном свои собственные грехи, потому что в ответ на это лицезрение раскрывается сила покаяния и молитвы. И, проходя через покаяние и молитву, человек очищается в свете Божественной правды. Суд Божий свершается и совершится не только в конце человеческой истории. Он совершается в каждый момент времени, потому что суд состоит в том, что свет явился в мир.

И сегодня, вспоминая наших усопших родных и близких, наших выдающихся церковных и государственных деятелей, — особенно здесь, в Архангельском соборе Кремля, в общенациональной усыпальнице великих правителей земли нашей, святителей наших, в этом месте, где особенно жива историческая память, — мы будем возносить молитвы и о тех, кто покоится здесь, и о всех, кто близок нам, кого мы помним, чтобы Господь излил на них Свою милость и чтобы там, в невечернем дни Царствия Своего (Пасхальный канон, песнь 9), Он принял их в Царство света Своего. Пусть Господь поможет каждому из нас понять, в чем состоит Божий суд, и в соответствии с этим пониманием устроить свою жизнь так, чтобы иметь надежду на Страшном судище Христа Бога нашего обрести стояние одесную Его славы, обрести возможность быть сопричислену к свету Его Божественного Царства. Аминь.

преподобный Иоанн Дамаскин

Слово на святую Великую Субботу

 

   «Кто возглаголет силы Господни? слышаны сотворит вся хвалы Его» (Псал.105:2)? Кто изъяснит неизмеримую пучину Его благости? Кто изобразит Его непостижимую любовь к рабам, Его снисхождение, превышающее всякий ум, Его милосердие к нам и проистекшее отсюда неизглаголанное о нас смотрение? Конечно, никто, хотя бы кто говорил языками человеческими и ангельскими, хотя бы совмещал в себе все разумение человеческое. Дух бы и желал сего, но язык слаб для выражения, ум безсилен для уразумения. По-истине, велико таинство Божественного домостроительства: оно постигается не разумением, но одною верою, и требует душевной чистоты, бывающей следствием страха Божия и любви. Не иначе можно достигнуть чистоты душевной, как страхом Божиим и любовию; не иначе можно принять и Божественное озарение, как наперед очистив зрение души. Божество не доступно для нечистых; одни «чистые сердцем... Бога узрят» (Матф. 5:8), как говорит Христос, самая истина. Посему-то и при бывшем некогда Моисею богоявлении в купине, ему повелено было сначала иззуть сапоги, и потом уже приступить к явившемуся знамению: это иззутие сапогов означает отложение мертвых и долупреклонных помышлений. Равным образом, когда дымилась гора Синай, во время Божественного законодательства, не все восходили на нее, да и те, которые восходили, восходили по мере очищения. Если же и в отношении к прообразам закон требовал отложения всякой скверны, то сколько же должны соделать себя чистыми и богоподобными те, которые желают приступить к самой истине и к первообразам! Итак очистим себя, братие, от всякого земного помышления, от всякого смятения и житейской суеты, да приимем в полном свете яркея блистания Божественного слова, да напитаем души духовным хлебом – брашном ангельским, и, находясь внутри святилища, ясно познаем божественные и для всего мира спасительные страсти Безстрастного.
   Ныне открывается таинство, от века сокровенное; ныне совершается главизна Божественного домостроительства; ныне полагается венец воплощению Бога-Слова; ныне открывается бездна любви Божией. Ибо так возлюбил Бог-Слово мир, что снизшел, по благоволению Отца, до воплощения, и, будучи невеществен, принял бремя вощественной плоти, дабы, восприяв страсти существом способным к страданию и претерпев смерть, страстных нас облечь безстрастием. Отсюда-то голод, жажда, сон, утомление, печаль, предсмертные страдания, и боязнь смерти или естественная наклонность к жизни; отсюда, т. е. по силе воспринятой Им нашей природы, крест, страсть и смерть. Все это естественные и безгрешные страсти (παθη) нашей природы, неразлучные с моим составом, и их-то испытать Господь не отринул, для того, чтобы они, укрощенные в Нем, соделались и нам подвластными.
   Христос – на кресте: соберемся вкупе, и будем общниками Его страданий, да приобщимся и славы Его. Христос – между мертвыми: умертвим себя греху, да живем правде. Христос обвивается пеленами и чистыми плащаницами: разрешимся от уз греховных и облачимся божественным светом. Христос во гробе новом: очистим себя от ветхого кваса, и соделаемся новым смешением, да будем обиталищем Христовым. Христос – во аде: низойдем с Ним к смирению, которое творит нас высокими, да с Ним и воскреснем, и вознесемся, и прославимся, наслаждаясь непрестанным лицезрением Божиим. Освободитесь сущие от века; изыдите связанные; явитесь находящиеся во тьме; идите на свободу, пленные; прозрите, слепые; пробудись, спящий Адам, и возстань из мертвых: ибо возсиял Христос – воскресение. Но, если позволите, мы начнем слово от начала: оно сделается таким образом яснее и убедительнее, и пойдет путем ровным и гладким. Вы же испросите для меня того Божественного озарения от Духа Святаго, без которого и мудрые бывают неразумны, и с которым безграмотные делаются мудрее самых мудрых.
   Всему виновник – Бог; сам ни от кого не получивший бытия, и потому нерожденный. Он имеет Слово ипостасное, совечное, довременно и без излияния от Него рожденное и от Отца никогда неотдельное. Сие Слово есть совершенный Бог, – во всем, кроме нерожденности, подобно Родившему, в существе и силе, в хотении и действии, в царстве и владычестве. Оно не без причины, потому-что от Отца; не началось во времени, потому-что Отец никогда не был без Сына, ибо отец есть отец сына, и без сына, который бы имел бытие вместе с отцем, не будет отцем; Оно родилось от Отца нераздельно, и в Нем пребывает неисходно; Оно есть премудрость Родившего и ипостасная сила, по существу Бог, единосущный Отцу, не без Духа познаваемый. Ибо от Отца исходит и Дух Святый, Отцу равносильный, равно совершенный, единодейственный, совечный, ипостасный. Он происходит от Отца не так, как Сын, но чрез исхождение: это другой образ бытия, божественный и непостижимый. Он Отцу и Сыну во всем подобен, будучи благим, Владыкою, Господом, Творцем, по естеству Богом, Отцу и Сыну единосущным, вместе царствующим, вместе славимым и покланяемым от всей твари. Таково чтимое нами Божество: Отец, родитель Сына, нерожденный, потому что Он ни от кого; – Сын, рождение Отчее, потому что от Отца рождается; Дух Святый, который есть Дух Бога и Отца, потому что от Отца исходит, и который называется также Духом Сына, потому-что чрез Сына является и сообщается твари, хотя не от Сына имеет бытие. Един Бог, потому что одно Божество, одна сила, одна сущность, одно хотение, одно действие, – нераздельный, лишь с разделенными ипостасями, или особенностями бытия, так как одному Отцу свойственна нерожденность, одному Сыну – безначальное, довременное и вечное рождение от Отца, и одному Духу – довременное и вечное исхождение. Троица единая, простая, несложная, существо безпредельное, свет невместимый, могущество безграничное, бездна благости, единый Бог, нераздельно славословимый в трех совершенных ипостасях.
   Сей-то Бог из небытия сотворил Ангелов, небо, землю и все, что на них, эфирный огонь и бездну водную; воздух – хранилище дыхания и прозрачный проводник света; второй свод (небесный), утвержденный на воде, отделяющий воды верхние от вод бездны, который и назвал Он небом; блестящее солнце, которое производит преемственность дня и ночи, и которое неусыпно освещает все своим лучезарным сиянием; луну, озаряющую ночь и умеряющую жар солнечного сияния; звезды, служащие украшением тверди, и все предметы земные, как-то: разнообразные и многополезные цветы, семеносные травы, плодовитые деревья – лучшую красоту земли; всякого рода животных, обитающих в водах, – китов великих и страшных; различные породы пресмыкающихся и птиц пернатых, которые имеют свое начало из воды, летают в воздухе, а живут на земле; потом животных земных, диких зверей и стада ручных скотов: все это Господь создал в доказательство своего веления, и в наслаждение тому существу, которое имело быть создано по образу Божественному.
   Наконец после всего, как бы некоего царя, Бог собственною рукою сотворил и сие пресловутое животное – человека, почтив его своим образом. Тело его Он образовал из земли, а душу произвел божественным и животворящим дуновением, которое, по моему мнению, есть Святый Дух, животворящий, зиждительный, всё совершающий и освящающий. И не соединил только Он душу с телом, как будто бы она существовала еще раньше (удались это нелепое и странное пустословие Оригеново), но прямо из небытия создал ее.
   Сего-то самого человека, которого Он создал, по образу своему, разумным и словесным, человека, носящего в себе дух жизни, Он поставил в общение своей благодати и соделал владыкою рая, насажденного на востоке, даровал ему жизнь блаженную и счастливую, свободную от всяких беспокойств и беззаботную, от которой отгнал всякую болезнь, печаль и воздыхание. И человек, как бы другой Ангел, на земле обитающий, воспевал Бога – Творца своего, исполняясь Божественными помыслами, и от всякой твари восходя к Зиждителю, – для чего собственно и создан.
   Но изобретателю зла, отцу лжи, творцу зависти, змию-диаволу стало несносно видеть человека в изобилии толиких благ. В намерении лишить его сих благ, он коварно приступает к нему, и, под видом доброжелательства, опутывает человека лестию, доводит его до падения, самого бедственного, и смотрите, какою приманкою!
   Что́ выше всего, что́ одно самое высокое? Без сомнения – Бог, сущий над всем и всему виновник. Что же посему и вожделеннее всего, как не стать Богом? И вот сим-то вожделением диавол обольстил человека, уловив наперед простодушие жены, и склонил его вкусить от древа познания. Так-то почти всегда зло прикрывается личиною добра, и свое собственное безобразие навязывает добродетели! Между тем сластолюбивое вкушение от сего древа всеведущий запретил Адаму для его же собственной пользы; ибо сказал: «от всякаго древа, еже в раи, снедию снеси. От древа же, еже разумети доброе и лукавое, не снесте от него, ниже прикоснетеся ему: а в оньже аще день снесте от него, смертию умрете» (Быт. 2:16–17). При сем, если бы кто захотел думать, что сие древо насаждено для испытания послушания или преслушания, и что посему-то названо древом познания добра и зла, или что оно пробуждало во вкушающих от него способность – познавать собственную их природу, то и это непротивно было бы истине.
   Но пагубно было для человека вкушение от сего древа, пока еще он не сделался совершенным. Вкусивши, он тотчас познал свою наготу и стал думать о приготовлении себе одежды, осуетился, погрузился в заботливость о своем теле, забыв думать о Боге. Лишенный благодати, теперь он облекается тлением, обращается в землю, делается изгнанником из рая Божественного и осуждается на пот, труды и смерть, не потому, будто дерево произвело смерть (Бог смерти не сотворил), но потому, что преслушание повлекло за собою смерть. Теперь грехначинает владычествовать, порабощает меня, несчастного, производит во мне всякого рода зло, и, уловляя меня сладостию пищи, предает смерти.
   Что же? В таком жалком положении пренебрег ли своим собственным созданием, самым драгоценным и самым любезным Тот, кто милосерд по природе, кто создал нас, и даровал нам блаженное бытие? Отнюдь нет; напротив, говоря Апостольски, «многочастне и многообразне древле Бог глаголавый отцем во пророцех, в последок дний сих глагола нам в единородном и единосущном своем Сыне» (Евр.1:1–2), которого послал в мир для того, чтобы заблудшего человека снова привесть к первобытному блаженству. И какая великая благость! Что совершается? Несоединимое соединяется; превышающее природу осуществляется; чего око не видело, ухо не слышало, что и на сердце человеку не приходило, то ныне видят и слышат, о том говорят, тому веруют! Что же это такое? Сын Божий и Бог делается сыном человеческим, посредником между Богом и человеками! Не перестает Он быть Богом, потому что Он неизменен, и не по-видимому только становится человеком, потому что Он не лжив и всякое коварство и ложь совершенно чужды открытого благоволения, но истинно и по природе Он делается человеком, без всякого изменения и слияния, дабы истинно даровать нашей природе спасение.
   Таким образом Он есть совершенный Бог, потому-что в Нем обитает «вся полнота Божества телесне» (Кол. 2:9), и совершенный человек, дабы мог спасти всего человека, ибо что́ не воспринято, то и неисцельно; – один и тот же в двух совершенных естествах без всякого разделения. По ипостаси Он составляет одно с своею плотию, а по естеству Он, как Бог, единосущен Отцу и Духу, и, как человек, однороден и единоплеменен с нами, имея в себе всю сущность первого Адама, все, из чего, в чем и чем бывает человек, т. е. и тело смертное, и душу разумную и безсмертную, словесную, самовластную, одаренную волею и деятельностью (ибо животное, неимеющее чего-либо из сказанного нами, не есть человек). Плоть, одушевленную душею словесною и разумною, Он взял себе от Пресвятой Девы, и, соединившись с нею ипостасно, родился воплощенным Богом, будучи един Сын и Христос и Господь, соделавший родившую Его Богородицею.
   Если бы Он не был един по ипостаси, то как же сказано: «Слово плоть бысть» (Иоан. 1:14)? – Чем, конечно, внушает Дух Святый не то, будто Слово обратилось в плоть, а напротив то, что Оно соединилось с плотию ипостасно. Или каким образом говорится: «единородный Сын, сый в лоне Отчи, той исповеда» (Иоан. 1:18)? Ведь исповедал тот, кого видели человеком; если же бы Он вместе не был и Богом, то как можно поверить, что Он находится в лоне Отца? Каким также образом (говорится): «никтоже взыде на небо, токмо сшедый с небесе, Сын человеческий, сый на небеси» (Ин.3:13), тогда как по телу в то время Он еще не вознесся на небо, потому что даже по воскресении говорил: «не убо взыдох ко Отцу Моему» (Ин. 20:17)? Равным образом, как «сшедый, Той есть и восшедый» (Ефес. 4:10), когда сшел Он по Божеству (не в смысле перехождения с одного места на другое, а в смысле снисхождения (ου τοπικωςαλλα συγκαταβατικως), а восшел телесно, будучи одним и тем же Богом и человеком? Или как Тот, кто говорит как человек и которого видели человеком, говорит о себе: «Аз и Отец едино есма» (Иоан. 10:30)? Говорить так не прилично человеку, если бы Он не был вместе и Богом, Отцу единосущным.
   А если не признавать в Нем двух естеств, то каким бы образом один и тот же мог быть смертным и безсмертным, сотворенным и несотворенным, видимым и невидимым, совершенным Богом и совершенным человеком? Ведь это свойства не одной природы; ибо сотворенное не одно и то-же по природе с несотворенным, смертное с безсмертным, видимое с невидимым, Божество с человечеством.
   Каким бы образом Христос мог иметь и одну сложную природу, когда природа Отца и Духа признается простою? В таком случае, как будет Он по одной и той-же природе единосущен и Отцу и нам? Разве уже скажет кто, что и Отец нам единосущен? Но это нелепее всякой чудовищной мысли. Да и каким образом сам Он говорит: «видевый Мене, виде Отца» (Иоан. 14:9), а в другом месте: «ныне же ищете Мене убити, человека, иже истину вам глаголах» (Иоан.8:40)? Кто видел в Нем только человека, тот не видел Бога и Отца.
   Если также скажем, что у Него одно и действие, то куда мы отнесем телесное хождение, преломление хлебов, звуки голоса и т. п., что все принадлежит не Божественной природе, но человеческому действию? Все это конечно не с виду только казалось так, но было так действительно, по истине природы.
   Равным образом, если предположим, что Он, по своему человечеству, не имел естественной самовластной воли, то чему припишем естественное желание пищи, сна, пития и тому подобного? Все это, происходя по закону природы, душу неразумную невольно влечет к исполнению, от чего здесь за желанием всегда следует и стремление к действию, ибо существами неразумными управляет природа, и потому они свободны от виновности, и ничуть не подлежат наказанию. Но те существа, которые имеют разум, которые действуют самопроизвольно, те скорее сами управляют природою, имея возможность следовать или сопротивляться пожеланиям, потому-что воля есть естественное, разумное, самовластное пожелание. Впрочем это я говорю только о тех, которые хранят жизнь согласную с природою, потому что те, кои по безпечности уклонились к жизни противоестественной, скорее сами управляются, чем управляют, так как страсти приобрели над ними господство. – Какому также хотению припишем то, что (Господь), пришедши в один дом, не желал быть узнанным, и однакож не мог укрыться (Мк.7:24)? Всякому известно, что воля Божественная всесильна, и что слаба и немощна воля человеческая. Каким также образом Он, отказываясь от своей собственной воли, молился об исполнении воли Отца Своего? Какой природе свойственно молиться? Ясно, что сотворенной. Значит и воля, от которой Он отказывался, принадлежала той же природе.
   Таким образом один есть Христос, Сын и Господь, имеющий нераздельно и неслиянно две совершенные природы с их естественными свойствами, желающий и исполняющий все свойственное той и другой природе, со взаимным их общением, по причине неслиянного соединения одной природы с другою, – Сын Божий, одно из (лиц) Святой Троицы, ради нас соделавшийся человеком. Ибо, как чрез человека вошла смерть, то надлежало, чтобы чрез человека же было даровано и воскресение; и как душа разумная самовластным хотением совершила преслушание, то надлежало, чтобы душа же разумная естественным и самовластным хотением оказала и послушание Творцу, и чтобы таким образом спасение пришло точно так же, как смерть изгнала жизнь.
   Что же было следствием сего? То, что обольстивший человека надеждою Божества сам обольщается покровом тела, и смерть, вкусив безгрешное тело, почувствовала дурноту и извергла, несчастная, всю, находившуюся в её утробе, пищу. Ибо Бог-Слово, Творец наш, восприняв ради нас все естество наше и испытав по подобию немощи наши, кроме греха, исполнив закон и явившись один между всеми людьми безгрешным, и потому неповинным смерти, и обнаружив в себе чудесами силу Божественной природы, идет наконец за нас добровольно на спасительную для всего мира – страсть, предает сам себя, и соделавшись за нас клятвою (сам Он не есть клятва, но благословение и освящение, и только воспринимает на себя нашу клятву), за нас распинается и умирает и погребается. «Проклят всяк висяй на древе», говорит Писание (Гал.3:13); и Адаму Бог сказал: «земля еси и в землю отыдеши» (Быт. 3:19). Итак, Он становится за нас клятвою, чтобы мы получили благословение: ибо сказано: «елицы же прияша Его, даде им область чадом Божиим быти, верующим» в Него (Иоан. 1:12).
   Чудное дело! «Пасый Израиля», как Бог предвечный, предается на смерть, как человек, рукою израильтянина! «Наставляяй яко овча Иосифа», как агнец незлобный ведется на заклание, и приносит с собою, в замен древа познания, древо жизни, и вкушением желчи, смешанной с оцтом, уничтожает болезнь, приразившуюся к нашей природе от вкушения сладкой пищи! «Седяй на Херувимех» (Псал. 79:2), как Бог, висит, как осужденный, на кресте, – и тогда-как сам Он есть жизнь человеков, богоубийцы, видя ее повешенною на кресте, не уверовали: ибо «смежиша очи свои, и ушима тяжко слышаша» (Ис. 6:10). Образовавший Божественными руками человека целый день простирает непорочные руки к народу непокорному и возмутительному, и предает наконец душу свою в длани Отца. У Того, кто из ребра Адамова сотворил Еву, копьем прободается ребро и источает божественную кровь и воду, питие безсмертия и баню обновления! Посему-то устыдилось солнце, не могши видеть поругания мысленного Солнца правды. Потряслась земля, орошенная кровию Владычнею, стрясая в себя нечистоту идоложертвенной крови, и радостно торжествуя свое очищение. Возстали мертвые из гробов, предвещая возстание за нас умерщвленного. Потухло солнце и опять зажглось, чтоб совершилось тридневное счисление смерти Господней. Раздралась завеса храма, ясно означая тем доступность мест, бывших доселе недоступными и откровение сокровенного. Действительно, теперь скоро разбойник войдет в рай, и человек, умерщвляемый, как злодей, скоро будет всею тварию чествуем и покланяем, как Бог, ибо Он действительно есть Бог; скоро тело земное и из персти составленное вознесется превыше небес и будет возседать с Богом, скоро откроется и познание святой, блаженной и препрославленной Троицы.
   Вдохнувший в Адама дыхание жизни, а сотворивший его в душу живу, полагается во гробе, мертвый, бездыханный! Определивший человеку обращаться в землю сопричисляется к сокровенным в земле! Сокрушаются врата медные и вереи железные стираются. Взялись «врата вечные» (Псал. 23:7), содрогнулся страж ада, и открылись основания вселенной. Ибо сопрачислен к мертвым свободный от греха, и тот, кто разрешил узы Лазаря, пеленами обвивается, дабы человека, умерщвленного грехом и опутанного сетями его, разрешить от уз и отпустить на свободу. Ныне приходит к тирану Царь славы, сильный в брани, коего приход к нам – с высоты неба, протекший, как исполин, путь жизни, и связывает сильного, как слабую птичку, разсеявает всесильным Божеством телохранителей его и похищает сосуды его, возвращая по справедливости то, что похитил тот несправедливо. Ныне Слово нисходит к дракону, к левиафану, к отступнику (Ис. 27:1) – (левиафан означает дракона), к уму великому Ассириян (Ис. 10:12), т. е. сопротивных сил, скрывающемуся в сердце земли, и подобно рыболову, покрывающему уду червем, удою Божества, прикрытою телом, извлекает его и заставляет извергнуть тех, коих он бедственно поглотил в то время, как был сильным, и, таким образом, хвалившагося богатством отпускает ни с чем. Отроча рожденное и данное нам, нисшедши в пещеру аспидов, душит, умерщвляет и губит высокомерного горделивца. Ныне ад делается небом, преисподняя наполняется светом, прогоняется мрак, дотоле обитавший там, и слепым дается прозрение. Ибо седящим во стране и сени смертней восток возсиял свыше. Все это ясно предызобразили и предвозвестили Пророки, Патриархи и Праведники.
   Праведник связывается, как непотребный, «зане умыслиша совет лукавый на себе самих» пожинающие народ Господень и возмущающие стези ног его: «горе души их; лукавая приключатся» им «по делом» их, (Ис.3:9–12). Но для нас дело сие стало истинным спасением от скорбей и врачевством против болезни. «Плещи моя вдах на раны, – сказал Вещавший в Исаии, – и ланите мои на заушения, лица же моего не отвратих от студа заплеваний» (Ис. 50:6). За то не посрамится и не постыдится создание рук Моих. Я не считал хищением равенство с Богом, и, будучи Богом, единосущным Отцу, Я уничижил себя до истощания (Флп. 2:7), смиряю себя за нечестивых до смерти, потому-что так благоволил Отец (а чего хочет Он, того и Я хочу, будучи по природе соучастником Его воли и сообщником Божества), и, возносясь, как высочайший, возвожу с собою на верх славы и человечество. Так-то осуществляю Я любовь отеческую, дабы сохраненные для Меня овцы, оправданные Моею кровию и получивши в смерти Моей примирение с Отцем Моим, могли отныне жить жизнию и покоиться под Моими крылами!»
   Уразумеем же – мы, не бывшие очевидцами сих событий, и поверим слуху благовествующих мир; ибо нам открывается мышца Божия, – Божия вседетельная сила. Мы прославимся, если уразумеем, и много прославимся, созерцая как-бы в зеркале славу Господню в уничижении, проразумевая в безславном виде красоту, превосходящую всякий ум. Ибо хотя и пострадал Он «от немощи, но жив есть от силы Божией» (2 Кор. 13:4), хотя и видели Его висящим на древе, безобразным безславным паче всех сынов человеческих, тем не менее Он есть сияние славы, от чего и земля при виде Его (на древе) устыдилась и содрогнулась. Он наши грехи вознес на древо, наши болезни понес, за нас немоществовал и терпел удары, скорби и обиды – цену нашего мира. Поелику мы, как овцы, заблудились, оставив путь Господень и пойдя собственной стезей, то Он по благоутробию милости предан был за грехи наши, и, подавая нам пример, не прекословил и не вопиял Он, но, как овца безгласная, ведется на смерть за нас. И узрите – говорит Моисей – «живот твой висящ пред очима твоима, и не будеши веры яти житию твоему» (Втор. 28:66). А богоотец Давид, или лучше, чрез Давида сам Господь Давида, предвозвещая страсть свою и животворное погребение, сказал: «разделиша ризы моя себе: и о одежди моей меташа жребий» (Псал. 21:19). Тот, кто облек прародителей наших в одежды кожаные, добровольно обнажается пред распятием, чтобы, обнажив нас от смертности, облечь красотою нетления. Разделяет по жребию и одежду свою воинам, ибо по возстании от мертвых, намеревается послать к народам избранных Им учеников, и сам соделаться для верующих одеянием в святом крещении: «елицы бо во Христа крестистеся, – говорит Писание, – во Христа облекостеся» (Гал. 3:27).
   Ной, заключенный в ковчеге, и деревом спасающий семена второго мира и ставший снова началом человеческого рода, прообразовал добровольно погребенного Христа, который кровию, истекшею из ребра Его вместе с водою, омыл грех, а древом крестным спас весь род наш, и соделался начальником новой жизни и нового порядка (πολιτειας). Авраам, сей великий патриарх, ведя на всесожжение Исаака, который дан был по обетованию, и к которому относились все обетования, ясно предвозвестил умерщвление Господа. Ибо Исаак живой даруется Богом родителю; а жертвою послужил агнец, запутавшийся рогами в кустарнике Савек. Сие двойственное таинство агнца и Исаака, есть истинный образ Христа, Бога нашего. Ибо и Христос двойствен и сложен, будучи вместе и Богом и человеком; и Он, как Сын Божий и Бог по естеству, пребыл безстрастен, а, как соделавшийся ради человека человеком, принес самого себя за спасение мира в непорочную жертву Отцу в растении Савек, или на дереве отпущения, так как Савек значит отпущение. – Что́ значать три меры муки, из которых составлен был испеченный в золе хлеб (Быт. 18:6)? Не ясно ли указывает это на тридневное погребение Хлеба жизни? Что́ значит, в жизни Иосифа, сначала ров, а потом стража? Не очевидно ли указывает и это на гроб, и на стражу при нем? Ибо сказано: «положиша Мя в рове преисподнем, в темных и сени смертней» (Псал. 87:7). А что́ Моисей-боговидец и законодатель? Когда он сокрывается в корзинке, то не явно ли отдается на смерть, и однако же не принимается ли царевною? Так и Христос заключается во гробе, будучи мертв по телу, и однако же своим Божеством, царствующим над всею тварию, снова призывается к жизни. Тот же опять Моисей не рассекает ли моря жезлом, и двойным ударом, прямым и поперечным, не изображает ли знамения крестнаго? А когда нисходит в глубину, не показывает ли нисхождения Спасителя во ад? Не умерщвляет ли преследовавшего Фараона, и не спасает ли Израиля? Потому что и Христос умертвил смерть, спасает же всех верующих в Него. Когда также распростертием рук обращает Амалика в бегство, а Израилю подает победу, тем самым показывает впереди то же таинство Спасителя. Приводит меня в изумление и чудная манна: точно, как она была скрываема только вечером на субботу (Исх. 16:23), – и Иисус, мой Бог и ради меня человек, весь сладость и весь желание, сокрывается во гробе в конце пятка. А Иона? Сам Господь не предуказал ли в нем свое предызображение? «Якоже бо бе Иона, – говорил Он, – во чреве китове три дни и три нощи: тако будет и Сын человеческий в сердцы земли три дни и три нощи» (Матф. 12:40).
   Но спросит кто-нибудь: если Он потерпел добровольную смерть в пяток, а возвратился к жизни во едину от суббот: то как останется верным то, что Он провел в сердце земли три ночи? Но ведь божественный Моисей говорит нам так: «нарече Бог свет день, а тму нарече нощь» (Быт. 1:5). А когда Господь повешен был на святом кресте, «тма бысть по всей земли» (Матф. 27:45), не потому, чтобы нашло облако и закрыло луч солнечный, и не потому, чтобы лунное тело, как некая преграда, застеняло солнце и не допустило достигнуть до нас сиянию (ибо так объясняются солнечные затмения людьми, знающами это дело): но вся земля была объята тьмою, гораздо мрачнейшею той осязаемой тьмы, которою поражен был Египет, потому что в самом солнечном теле не стало светоносной лучи испускающей силы; ибо надлежало, чтобы телесную смерть Творца оплакала вся тварь. Посему и Пророк говорит: «зайдет солнце в полудне, и померкнет на земли в день свет» (Амос. 8:9); и другой опять: «в день он не будет свет, ...и не день и не нощь, и при вечере будет свет» (Зах. 14:6–7). Во время сего-то мрака божественная и всесвятая душа Господня, отделившись от священного и животворного тела, находилась в сердце земли, и это время считается за одну ночь. Потом, после тьмы, Творец снова возстановляет день, и солнце возвращается к своему обычному состоянию; – посему и Пророк предсказал, что будет свет пред вечером. Затем была ночь пред субботою, потом – самая суббота, далее – ночь пред единою от суббот, и самый, наконец, лучезарный и светоносный день святого Воскресения, день, в который телесно произшел из гроба свет несотворенный, как жених, блистающий красотою воскресения; ибо конец субботы, который называется у Евангелиста «вечером субботным» (Матф.28:1), есть начало единой от суббот. Вот ясное счисление трех дней и трех ночей! – Но обратимся к тому, на чем остановились.
   Тот, кто из персти образовал человека, в персть смерти низводится, и живот Его вземлется от земли. Он отлагает земное, не тело разумею, но что принадлежит телу, – сон и утомление, голод и жажду, отделения и истечения; ибо все это вошло в нашу жизнь чрез преслушание. В мире совершается погребение Его, в мире, который доставил Он нам крестом и погребением, соединив разделенное и человека-отступника покорив Богу. Между тем по погребении Его злые преданы погибели; Иудеи, по разрушении храма и города, отведены неприятелями в плен, и уже не возвратятся в отечество, потому что они оставлены без попечения Божественного, после того, как сказал Господь: «се оставляется вам дом ваш пуст» (Матф. 23:38); а демоны лишены той нестерпимой и высокомерной власти, с которою они, будучи злыми, злогосподствовали над нами, порабощая нас постыднейшими страстями. Сам же Он наследовал добычу лукавых, – людей от века умерших, освободив всех, кои находились под ярмом греха. Он причислен был к беззаконным, а произрастил законность. Для неверующих Он сделался семенем к погибели, изменил праздники их в плач, и песни их сменил воплями. Для нас же Он из тьмы возсиял свет, из гроба произвел жизнь, из ада источил воскресение, радость, веселие, восхищение.
   Теперь не неприлично будет коснуться и изречений Евангельских, и извлечь сокрытое в них богатство. Вот что говорят Евангелисты, возвещавшие о предметах божественных по наставлению Духа, и имевшие в себе Христа говорящего. «Позде бывшу, прииде человек богат от Аримафея, именем Иосиф» (Мф. 27:57), «благообразен советник» (Мк.15:43), «муж благ и праведен» (Лк. 23:50), «иже и сам учися у Иисуса» (Мф. 27:57), «и бе чая царствия Божия» (Мк.15:43); «сей не бе пристал делу их» (Лук. 23:51), «потаен же страха ради иудейска» (Иоан. 19:38). «Сей дерзнув вниде к Пилату и проси телесе Иисусова» (Мк. 15:43). О блаженный и достославный муж! Истинно сказал Господь, что всякое древо от плодов своих познается (Матф. 7:17–18). Так-то и он, будучи добр и праведен, не пристал совету и делу их. (Лк. 23:31). И по-истине он есть блаженный муж, как сказал богодухновенный Давид; ибо «не иде на совет нечестивых, и на пути грешных не ста, и на седалищи губителей не седе» (Псал. 1:1), дабы совещаться с людьми беззаконными против Господа и против Христа Его. Не говорил он: «возьми, возьми, распни Его» (Иоан. 19:15); не произносил слов людей презренных и не навлекал на себя и на свое племя мщения крови невинной и божественной. Но, утверждая волю свою в законе Господнем, и о законе всегда помышляя, – был ли когда на ложе, или восставал от сна, он орошал свой ум божественными струями Духа; ибо он был учеником доброго Учителя, и следовал по стопам Его. О муж богатый благим произволением! О купец мудрый, на земное богатство восхитивший небесное, и сокрывший в себе самом сокровище жизни! «Пилат же дивися, – говорит св. Марк, – аще уже умре» (Мк.15:44): дивился, как умерла Жизнь, как Дающий дыхание человекам сам предал дыхание. Пилат! подлинно умер Он, но умер добровольно, потому что Он имеет власть положить душу свою, и власть опять принять ее (Иоан. 10:18). Подлинно умер Он для того, чтоб отнять добычу у смерти, чтоб оживить окованного цепями, чтоб, соделавшись перворожденным из мертвых, источить воскресение мертвым, чтобы смертное уничтожилось жизнию.
   Итак дается Иосифу тело (Иисусово). Какая неудержимая смелость и дерзновение, порожденные верою и пламенною любовию к Богу! Ученики, сподобившиеся Божественных даров, укрываются, пораженные страхом: а ты просишь мертвого, и скорее их подражаешь своему Учителю, Вождю и Господу, ибо своею решимостию ты отваживаешь на смерть свою душу! Не мог ты смотреть на обнаженное святое тело Господа, соединенное ипостасно с Божеством. Ты коснулся самого углия Божественного, тогда как Серафимы не могли прикоснуться к Его образу (Ис. 6:6). О, блаженные руки! О, счастливейшие объятия, в которых, держа тело Бога моего, ты обвивал его чистою плащаницею с драгоценным миром; «якоже обычай есть, – говорит Писание, – иудеом погребати» (Иоан. 19:40)! «Бе же на месте, идеже распятся, вертоград, и в вертограде гроб нов, в немъже николиже никтоже положен бе. Ту убо пятка ради иудейска, яко близ бяше гроб, положиста Иисуса» (Иоан. 19:41–42), «егоже (гроб) изсече в камени: и возвалив камень велий над двери гроба, отъиде» (Матф. 27:60). Пяток называется παρασκευη (приготовление), как некое приготовление к покою субботнему: ибо суббота была днем успокоения от дел, потому что Бог постановил евреям (в этот день) вовсе не касаться ни до какого работного дела. Но для нас пятком (приготовлением) к успокоению от греха, и от зол, происходящих от него, соделались Божественные страдания. – Итак обвивается чистою плащаницею Тот, кто един есть чистый и невредимый, кто покрывает небо облаками и облачается светом, как ризою. Во гробе полагается Тот, кому небо служит престолом, а земля подножием. Тесными пределами гроба по телу объемлется Тот, кто горстию объемлет всю тварь, кто все наполняет и описует будучи един, как Бог, неописанный. Тот же самый, который, как Бог, приемлет поклонение вместе с Отцем и Духом на небеси, тот же самый, как человек, телом лежит во гробе, а душею пребывает в сокровенных убежищах ада, и разбойнику делает доступным рай, потому что неописанное Божество всюду сопровождает Его. Ибо хотя священная душа и разлучилась от животворного и непорочного тела; но Божество Слова оставалось неразлучно с ними, т. е. с душею и телом, поелику со времени зачатия к утробе Святой Девы и Богородицы Марии, произошло нераздельное соединение в одном лице двух природ. Таким образом и в самой смерти сохранилась одна ипостась Христова, потому что тело и душа состояли в одной ипостаси Бога-Слова, и по смерти имели одну и ту же ипостась. И потому «всяко колено поклонится небесных и земных и преисподних: и всяк язык исповесть, яко Господь Иисус Христос в славу Бога Отца» (Флп. 2:10–11).
   Но для чего полагается Он во гробе новом, в котором не был еще положен ни один мертвец? Мне кажется, это для того, чтобы воскресение не приписали кому-нибудь из преждепогребенных. Люди, ненавидящие собственное спасение, склонны бывают к лукавству и весьма скоры на неверие. Итак, чтоб было явно и очевидно воскресение Господа, погребается Он один в новом и пустом гробе. Духовный Камень жизни, из которого пили неблагодарные, Камень краеугольный и нерукосекомый сокрывается в скале изсеченной: потому что души изнеженные и в удовольствиях иставаяющие не могут принять Божественного Слова; это принадлежит душам твердым, имеющим мужественное расположение к добродетели.
   «Во утрий же день, – говорит Евангелист, – иже есть по пятце, собрашася архиерее и фарисее к Пилату, глаголюще» (Матф. 27:62–63). Снова собралось сонмище беззаконных, которые убили Пророков и камнями побили посланных к ним, которые страшно опустошали виноградник Господень, т. е. народ Израильский, и которые после рабов безчеловечно умертвили самого Сына и Наследника. Они не знали, что Он будет наследником всей твари, как человек; а если бы знали, то не распяли бы Господа славы. Что же они говорят Пилату? «Господи, помянухом, яко льстец он рече еще сый жив, по триех днех возстану» (Матф. 27:63). О беззаконие, свойственное лишь идолопоклонникам! Обманщики, союзники обмана называют Господа присяжником (υποσπονδον) обмана, рабом греха! Льстецом объявляют Спасителя и Господа вселенной, самую истину, мудрость и силу Отчую, свет, просвещающий всякого человека, грядущего в мир! Для чего вы говорите наперед: «еще жив сый?» Разве не живет и по смерти Виновник жизни живущих, и бытия существующих? Хотя и был Он между мертвыми, но жив сый, как свободный. Не слыхали ли вы когда-нибудь, что́ Господь говорил в Ионе пророке: «еще три дни, и Ниневия превратится» (Ион.3:4)? Превратится действательно обман, когда Господь возстанет из гроба в третий день, и насадится правда и истина. «Повели убо, – говорят злодеи, – утвердити гроб до третияго дне» (Матф. 27:64). Что вы напрасно беспокоитесь, робкие? Что вы боитесь страха, где нет страха? Не удержит печать Безпредельного! Если Аввакуму печати не воспрепятствовали вступить в ров, чтоб напитать Даниила пророка и служителя Божия (Дан. 14:36): то как возмогут печати удержать Владыку вселенной? Но истинно слепа злоба, и сама собою легко разрушается. «Да не како пришедши ученицы Его нощию украдут Его, и рекут людям, возста от мертвых: и будет последняя лесть горша первыя» (Матф.27:64). О безсмысленные! кто крадет мертвого? Случается, что гробокопатели снимают с мертвых одежды: но кто когда-либо крал мертваго? Если бы Христос не воскрес, и предсказание Его о своем воскресении оказалось бы ложным, то стали ль бы Ученики понапрасну питать к Нему привязанность? Всякий мертвый забвен бывает от сердца смертных, говорит Писание (Псал. 30:13). А если к тому Он и обманщик, то не более ли должен придти в забвение? Каким же бы образом, из привязанности к умершему обманщику, они (Ученики) стали подвергать себя, как и действительно подвергали, различного рода смертям, и бедствиям, и множеству зол? Поистине, подозреваемый вами обман вы сами ставите в ряд истин.
   «Рече же им Пилат: имате кустодию: идите, утвердите, якоже весте. Они же шедше утвердиша гроб, знаменавше камень с кустодиею» (Матф. 27:65–66). Пилат избегает сообщничества с богоубийцами, зная, что сам он не нашел в Нем ни единой вины, и все безумное дело слагает на них. «Чтоб не осталось вам никакого повода возражать против воскресения, вам самим поручаю я печать и стражу. Смотрите же, не прибегайте опять к безчестным вымыслам и нелепым рассказам, когда событием воскресения будет доказана истинность предсказаний этого, как вы говорите, обманщика. Дело стоит теперь на острие бритвы; «ныне суд есть» (Иоан. 12:31), как сам Он говорил. Если Он, воскреснув, «вознесен будет от земли», вы – начальствующие будете отвергнуты, а Он «всех привлечет к себе» (Иоан. 12:32). Таковы были речи Пилатовы. Но безстыдные и неблагодарные Иудеи ринулись, как псы, ко гробу и запечатали камень. Итак Тот, кто сотворил бездну и запечатал ее, кто пределом морю положил песок, лежит во гробе, мертвый охраняемый стражею и печатию. «Уснул яко лев и яко скимен» (Быт.49:9). Опочил, как Цар, за охранною стражей. Кто возбудит Его? «Ныне воскресну, глаголет Господь» (Псал. 11:6), ныне вознесуся, ныне прославлюся: ныне узрите, ныне уразумеете.
   Между тем жены, сгоравшие пламенною любовию к Учителю, не скрываясь смотрели на все происходившее; и готовые подвергнуться опасности за Господа, превзошли дерзновение Апостолов и никому не дозволили предвосхитить у себя в сем деле преимущество.
   Будем же и мы подобны мудрым рабам, ожидавшим пришествия домувладыки: получивши талант, постараемся всеми мерами приумножить его, и получить таким образом радость Господа, как рабы благие и верные домостроители. Талант этот, по моему мнению, есть всякий дар, подаваемый людям Божественною благостию. А даров Божественных никто не лишен совершенно: только один способен к такой добродетели, другой к иной: один к большему числу добродетелей, другой к меньшему; один к добродетелям высшим и превосходнейшим, другой к низшим и не столь совершенным. Всякому Бог уделил свою меру веры. За то «сильнии и сильне истязани будут» (Прем. 6:6); «и емуже дано будет много, много и взыщется от него» (Лук. 12:48); от всякого будет истребовано по мере вверенной ему от Бога силы. Раздающий знает, кому что дает, «пред очима Его вся нага и объявлена суть» (Евр. 4:13). Посему поспешим по возможности умножить талант свой: принявший пять талантов, постарайся приобресть Заимодавцу другие пять; принявший два, – другие два. Пусть один, получивший к тому дар, подает руку помощи нуждающимся и изнемогающим под бременем бедности; а другой – словом напитает изнуренных голодом и изсохших от жара неверия. Сотворим себе друзей от мамоны неправды; напитаем бедных, чтобы они, как благие риторы, защитили нас пред страшным судилищем. Дадим кров у себя безприютным, нагих оденем, болящих навестим, не отяготимся посетить находящихся в темнице, скорбящим и печальным, прострем руку, посетуем с ними, прольем слезу сострадания: это загасит нескончаемый огонь геенны. Если мы совершим это с желанием сердечным, то и нам скажет Господь: «приидите, благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам Царствие от сложения мира» (Матф.25:34).
   Званные, – облечемся в светлую брачную одежду, чтобы соделаться участниками в Божественном браке, чтоб соделаться достойными возлежания, чтоб вкусить Тельца упитанного, причаститься агнца пасхального, напитаться плодом нового винограда. Станем вкушать и пить с чистою совестию – из пшеницы неизреченно, но истинно (ибо не ложен Обещавший), чрез призывание, претворяемую плоть Божию, и из вина – кровь Божию. Чрез сие мы очистимся седмикратно, подобно золоту, – изгладим остающуюся в нас скверну греха, и таким образом наследуем нетление, и соединимся с Богом, и обожимся, и насладимся общением с Ним, когда вострубит труба Господня и мертвые воскреснут, когда возсядет Господь на судилище, в день, в который положил Бог судить вселенной в правде. Все тогда получит свое обновление, и после уже не будет другого обновления; огонь станет поядать тогда противников, не истребляя их, а праведников примут обители, уготованные от века, и лоно Авраамово, т. е. воплотившийся из лона Авраамова Бог-Слово и Господь. Тогда падет земля нечестивых, и ими овладеет тьма и мрачный огонь, который они возжгли для себя, и червь неусыпно терзающий и скрежет зубов, соединенный со стоном: а тех, которые правы сердцем, имеют непорочную веру, светлы и сияют, как солнце, примет земля кротких (Матф. 5:5). Девы юродивые напрасно тогда будут суетиться, не во время заботясь о том, что им теперь необходимо, и стараясь украсить чуждым елеем свои погашенные светильники: брачный чертог заключится для них, и извнутри его они услышат суровый голос Нелицеприятного: «не вем вас», или, что все равно, не люблю вас, потому что вы не возлюбили моих братий, не оказали им знаков любви своей, не подвиглись к ним милосердием. Посему суд без милости несотворшему милости. Ничто столько не угодно Мне, Мне – милосердому, как милость; ничто так не может привлечь Мое сердце, как милость: Я милости хощу, но не жертвы. Вы не отверзли нуждающимся дверей милости: так и Я не отверзу вам входа в мое Царство». Вот жатва, которую соберут девы неразумные! Напротив, мудрые, быв готовы принять Жениха, не придут в смятение. Они, наполнив светильники свои многоразличными добродетелями, напоив их обильно елеем благотворительности и возжегши светоносным огнем православной веры, – веселые весело, в глубокую ночь, сретят Жениха, составят хор в Божественном чертоге, и там будут вкушать все радости, навсегда соединившись духом с непорочным Женихом, и сподобившись иметь чистую беседу с Чистым.
   Будем же и мы, о священное и божественное стадо великого Пастыря, Иерея и жертвы, о народ избранный, царское священство, мы, наследовавшие новое имя, как рабы Христовы! – будем же и мы, памятуя страдания, слова и деяния Христа, хранить живоносные Его заповеди. Он сказал: «веруйте в Бога и в Мя веруйте» (Иоан. 14:1), также: «и иного утешителя даст вам Отец» (Иоан. 14:16), «Духа истины, иже от Отца исходит» (Иоан. 15:26). Итак, веруя в Него, возлюбим Его сердечно: обо «любяй Мя, – говорил Он, – возлюблен будет Отцем моим: и Аз возлюблю Его и явлюся ему сам» (Иоан. 14:21). Вместе с тем возненавидим врагов Его. Всяк, неисповедующий Христа Сыном Божиим и Господом, есть антихрист. Если кто скажет, что Христос есть раб, заткнем уши, в полной уверенности, что говорящий это есть лжец и нет в нем истины. Перенесем поругание за Христа, как венец славы. Ибо «блаженны будете, – говорит Он, – егда возненавидят вас человецы, и егда разлучат вы, и поносят, и пронесут имя ваше, яко зло, Сына человеческаго ради. Возрадуйтеся в той день и взыграйте: се бо мзда ваша многа на небеси» (Лук. 6:22–23). Так поступая, мы избежим неразумия дев юродивых, и поревнуем благоразумию мудрых.
   Будем также готовы и к воскресению из мертвых Господа. Не станем заботиться ни о наслаждениях для чрева, ни о многих одеждах для тела, ни о мире драгоценном, но безполезном, ни о роскошных яствах и питиях, с которыми неразлучны опочивания и распутство. Не будем возноситься над бедным; не станем воспламенять в себе желания суетной славы и не снимем с пожелания узды целомудрия; не будем женонеистовыми конями, ярящимися против чужого целомудрия, и не посеем в плоть свою пищи для огня. Не станем увлекаться нечистою приманкою золота, серебра и многоценных камней. Когда другие будут томиться голодом, не допустим, чтоб наша роскошная трапеза привлекала геенского неумолимого червя. Се возстает Жених! Се происходит из гроба Царь царствующих! Приготовим себя, чтоб не быть удаленными от участия в радости. Будем добрыми общниками трапезы, отличая хорошее от худого, и одно станем сожигать огнем божественной ревности и любви, а другое сохраним у себя в сокровищницах. Будем строги к гневу и пожеланию; станем измождать похоть чрева; препояшем себя целомудрием посредством воздержания и смирения сердечного; отложим надменность, чрез уничижение и памятование о смерти; всем будем вся; злословия перенесем мужественно; терпя обиды, станем утешаться надеждою: «преходит бо образ мира сего» (1 Кор. 7:31), а мимо идет все зримое ныне очами.
   Во всем «сие да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе» (Флп. 2:5), который возлюбил нас, когда мы были еще врагами Его, возлюбив умилосердился к нам, умилосердившись смирил себя, смирившись спас нас: ибо из любви происходит милость, из милости смирение, из смирения спасение и возвышение. Если так мы будем вести себя, то в настоящее время избавимся от угрожающих нам бедствий. Если сбросим с себя иго страстей, то освободимся и от ига тираннов, и как прежде из счастливого состояния произошло печальное, так и теперь из печального снова настанет блаженное: мы получим прежнюю свободу, будем чисто праздновать Господу Богу праздник исходный, не услышим хульных речей против Создателя, и в мире будет состояние Церкви. А после мы светло сретим с блистающими светильниками Победителя смерти, безсмертного Жениха, и непорочный Жених примет нас, и мы узрим открытым лицем славу Господа и насладимся красотою Господа, которому со Отцем и Святым Духом да будет слава, честь, поклонение и величество ныне, всегда и во веки веков. Аминь.

СЛОВО О БЛАГОРАЗУМНОМ РАЗБОЙНИКЕ

   Когда видишь Крест Христов, то невольно вспоминается та молитва, которою взывал разбойник на кресте: Помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии Твоем! (Лк.23:42). И действительно, эта молитва так трогательна, так умилительна, что недаром Святая Церковь заповедует молиться именно ею во дни Великого поста; она как бы лекарство, исцеляющее нас от наших духовных болезней, и она – лекарство сильное... Но, вы, конечно, знаете, что всякое, даже очень сильное лекарство от постоянного употребления может потерять свою силу, может даже неблаготворно влиять на наш организм. Точно так же эта молитва может приносить великую пользу, когда она приносится разумно, с желанием исцелиться от своих духовных болезней. К несчастию, этою молитвою мы иногда злоупотребляем. Как часто многие говорят: «Вот разбойник в несколько минут получил Царство Небесное, за несколько минут до смерти успел в нескольких словах принести покаяние и получить прощение своих грехов; и мы – ведь мы не разбойники – успеем еще покаяться, когда будем умирать, когда будем находиться на смертном одре: а теперь нашу земную жизнь употребим для себя, для удовлетворения своих страстей и похотей; успеем еще сказать несколько покаянных слов, когда будем лежать на смертном одре. О как неправильно рассуждать так! О как жестоко говорить так! Ведь со смертию и адом, как заметил еще древний мудрец, нет договора и условий; ведь не знаем мы, достанет ли нам времени перед смертию, чтобы хотя с несколькими словами обратиться к Господу Богу: ведь мы видим, как умирают люди, внезапно, иногда во цвете лет и сил, умирают во сне, среди пира, с мыслями о жизни, а не о смерти, будущем суде и его воздаянии.
   Затем говорят: вот разбойник в несколько минут покаялся... Но они забывают, каковы были эти минуты. Забывают, что он страдал на кресте, что руки и ноги его терзались от гвоздей. Ведь недаром крестная смерть считалась самою мучительною; ведь недаром Сам Подвигоположник Христос Спаситель взывал к Отцу Своему: Боже мой, Боже мой, зачем Ты Меня оставил! (Мф.27:46). Значит, эти мучения в высшей степени тяжелы. И вот мы на этом-то кресте, на этих кровавых гвоздях хотим почивать в нашей беспечности, в нашей лености, отмахиваемся лениво от голоса совести; говорим: «Успеем еще покаяться в последний час, перед смертию, а теперь будем жить для себя!».
   Имейте в виду, такой веры, какая была у разбойника, не было даже у самих апостолов. Ведь легко исповедовать было Христа Спасителя в то время, когда Он находился в славе, когда Он творил великие чудеса, если бы разбойник видел Его воскрешающим Лазаря, то нетрудно было бы ему воскликнуть с апостолом Фомою: Ты Господь мой и Бог мой! (Ин.20:28). Конечно, легко было бы исповедать Господа, видя Его преобразующимся на Фаворе, во славе, видя, как сходили к Нему с неба пророки древности – Илия и Моисей; легко было бы ему вместе с апостолом Петром воскликнуть: Господи, добро есть нам здесь быть: Ты еси Христос, Сын Бога живого! (Мф.17:4, 16:16). Если бы он слышал, по крайней мере, его проповедующим, слышал бы потоки благодати, льющиеся из уст Его, то, может быть, он сказал бы Ему вместе с апостолом Петром: Господи, к кому идем? Ты имеешь глаголы жизни вечной! (Ин.6:68). Но что видел разбойник в Нем на кресте?
   Он видел в Нем только раны и льющуюся из них кровь!..
   Что он слышал?
   Он слышал только хулы и издевательства над Страждущим... И в Этом Поруганном не только людьми, но даже учениками Оставленном, даже самим Небом Забытом, он исповедует Бога, он исповедует Творца мира и Владыку рая.
   Распятый Спаситель отличался от этих двух разбойников только колючим терновым венцом – и, однако, он исповедует его Сыном Божиим!
   Поистине, как велика должна была быть вера, чтобы не ослепнуть среди всеобщей тьмы, чтобы не увлечься бурным потоком всеобщего мнения, чтобы не соблазниться от всякого рода соблазнов и вознестись над всеми соблазнами.
   И вот этот разбойник возносится!.. Иисус Христос на кресте – для него то же, как если бы он видел Его на Престоле Славы. Поэтому если о капернаумском сотнике сказано, что веры, его подобной, не было в целом Израиле, то о разбойнике поистине должно сказать, что его веры нельзя было отыскать в целом мире.
   Но заметьте, в разбойнике мы кроме веры чрезвычайной видим еще пример любви к ближним, любви, которая заставила его, забыв собственные муки, позаботиться о своем несчастном собрате. Вот он видит своего колеблющегося товарища, который издевается над Христом, и у него является желание спасти его, может быть, он был ранее соблазнен на преступление этим товарищем, но он все забывает: он обращается к нему со следующими трогательными словами проповеди: Разве ты не боишься Бога? Мы убо достойное по делам нашим приняли: Сей же ни единого зла сотвори (Лк.23:40-41). И, прервав ее, слабеющими устами обращается к Спасителю с молитвою: Помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии Твоем! как бы желая показать своему собрату не одними словами, а и примером своим то, что он должен сделать для того, чтобы спасти свою душу.
   Думаете ли вы, что если мы проживем всю жизнь в удовлетворении своим страстям и похотям, думаете ли вы, что в конце нашей жизни сердце наше не иссохнет? Думаете ли вы, что оно будет в состоянии источать целительные воды любви? Нет!..
   Мы, священнослужители, принимающие исповедь кающихся, можем засвидетельствовать, что все те, которые проводили свою жизнь беспечно, стараясь удовлетворять своим страстям, и на смертном одре обнаруживают сухость сердца... И часто приходится слышать из уст таковых стоны, уныние, отчаяние, а иногда и проклятие; но, во всяком случае, они не испытывают той покаянной любви, какую обнаружил покаявшийся разбойник.
   Таким образом, пример благоразумного разбойника может нас не только ободрить, но и устрашить. В нем мы видим, что разбойник явил пример такой любви, какой нет во множестве людей. Правда, его руки и ноги были пригвождены ко кресту и ему не долго оставалось жить, а если бы он сошел со креста, то он показал бы такой пример любви и строгой жизни, какой мы никогда не видали.
   Таким образом, пример этого разбойника может нас устрашить еще и тем, что один разбойник, следовательно, мог войти в рай; нас может устрашить и то, что мы не имеем столько надежды и любви, сколько имел разбойник, чтобы войти в Царство Небесное.
   Поэтому для того, чтобы достигнуть Царства Небесного, мы должны с этого дня решиться служить Господу: для этого мы должны выйти из этого храма с желанием жить так, как заповедует Христос Спаситель.
   И вот последний урок, какой дает нам покаявшийся разбойник.
   Если ты дорогой, возлюбленный брат, услышишь хулу на Христа Спасителя, а, наверное, тебе приходилось и приходится слышать нечто подобное, если ты услышишь эти хулы на Христа Спасителя от людей, дерзостно отрицающих Его Божество, издевающихся над Церковию, будь тверд, исповедуй Его, как Бога, подобно тому, как исповедовал Его разбойник, когда Он, наш Спаситель, был всеми оставлен, и воззовем к Нему, прося помилования: Помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии Твоем!
   Затем, когда явятся у тебя искушающие мысли (а они часто посещают нас): достаточно я терпел от болезней, несчастий, – достаточно Господь посылал мне наказаний на земле; я уверен, что Господь Милосердый помилует меня там, – нет, вспомни разбойника, который претерпел на земле самую ужасную казнь, был распят на кресте, – и ты осени себя крестным знамением и скажи: Помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии Твоем!
   Затем, если, дорогой брат и сестра, ты страдаешь от своих грехов, греховных болезней и привычек... или думаешь, что ты никогда не исправишься, а злой дух шепчет тебе, что ты совершенно погиб, что ты не можешь уже более иметь надежды на милосердие Божие, о, дорогой брат, вспомни тогда о покаявшемся разбойнике, что он по милосердию Божию вошел в рай; что для Господа все возможно, осени себя крестным знамением и воззови из глубины сердца к Нему: Помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии Твоем!
   Наконец, если действительно смерть застигнет нас неготовыми, застигнет нас неожиданно среди какого-нибудь бедствия, среди какой-нибудь катастрофы и не будет оставаться нам времени для покаяния, о, тогда будем просить Господа словами покаяния, этими словами покаявшегося разбойника: Помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии Твоем. Аминь.
   13 марта 191 Гг.

 

В Великий Четверток

Итак, если Я, Господь и Учитель, умыл ноги вам, то и вы должны умывать ноги друг другу (Ин. 13:14).

Не только Бог, но и мы любим смиренных людей; таково свойство смирения – оно невольно располагает к себе всякого. Смиренных людей любим, слушатели благочестивые, а сами смиряться пред другими не любим; мы думаем, боимся, чтобы смирением не унизить себя, боимся, чтобы не почли нас людьми слабыми, малодушными, когда будем смиряться пред другими.

Так большей частью думаем о смирении мы, так, видно, сначала думали о смирении и апостолы, ибо как же иначе объяснить спор их о первенстве? Иисус Христос знал мысли Своих учеников о смирении, часто и словом, и делом поучал их смирению, наконец, Он благоволил торжественно показать им высоту смирения. Это было на той вечери, на которой установлено Таинство Святой Евхаристии. Иисус Христос со Своими учениками возлежал, вечеря только что началась, ноги у учеников еще не были умыты, как этого требовало обыкновение. И вот Иисус Христос встает со своего места, снимает с Себя верхнюю одежду, берет полотенце и препоясывается им, потом вливает воду в умывальницу и таким образом всем по порядку умывает ноги, отирая полотенцем. Когда же умыл им ноги и надел на Себя одежду Свою, то возлег опять и сказал им: знаете ли, что Я сделал вам? Вы называете Меня Учителем и Господом и правильно говорите, ибо Я точно, Господь и Учитель. Итак, если Я, Господь и Учитель, умыл ноги вам, то и вы должны умывать ноги друг другу. Вот видите: для Меня не унизительно, что Я смирил Себя пред вами; и вы не унизите себя, когда будете смиряться друг пред другом (см.: Ин. 13, 4–5, 12–15).

И никого смирение не унизит, слушатели благочестивые; оно, напротив, возвышает всякого человека. Да, смирение только представляется нам унижением и слабостью, а в самом деле оно есть обнаружение силы духа и высоты чувствований. Как высокая степень знания есть сознание своего незнания, так и высокая степень нравственного совершенства есть сознание своего несовершенства. Тот много, очень много знал, кто умел сказать: я ничего не знаю. Тот много, очень много имеет совершенств, кто говорит о себе: я ничего не имею. И посмотрим на этих смиренных людей, которые пред всеми себя унижали, посмотрим, кто они были на самом деле.

Смирен был патриарх Авраам, он говорил о себе: я земля и пепел. Но кто этот Авраам? Это – отец верующих, которому между патриархами не было равного. Смирен был царь Давид, он говорил о себе: я червь, а не человек. Но кто этот Давид? Это – Порфироносный пророк, которому между царями не было равного. Смирен был апостол Павел, он писал о себе: я наименьший из апостолов, я недостоин и называться апостолом. Но кто этот Павел? Это – один из первоверховных апостолов, который более всех трудился в деле проповедания. Смиренна была Дева Мария. Она, выслушав от Ангела благовестие о зачатии Сына Божия, говорила: «Величит душа моя Господа и возрадовася дух мой о Бозе, Спасе моем, яко призре на смирение рабы Своея». Но кто эта смиренная Дева Мария? Это – Пресвятая Дева, Матерь Божия, высшая Херувимов и славнейшая Серафимов.

Впрочем, что нам приводить слишком много примеров? Перечислять смиренных – значит перечислять мужей, высоких по духу и святых по жизни. Кончим все одним. Кто этот Христос Иисус, Который всю жизнь до самой смерти непрестанно смирял и уничижал Себя, Который не восхотел трости сокрушенной переломить и льна дымящегося угасить; Кто этот кроткий и смиренный сердцем, умывший ноги Своим ученикам? Высочайшая премудрость, совершеннейшая святость, сияние славы Отчей и образ Ипостаси Его, словом – Бог во плоти.

После сего что же мы должны сказать о тех людях, которые не хотят смириться пред другими, которые любят гордиться собою? Что сказать о них? Это – низкие и ничтожные люди, в них нет истинных достоинств, в них нет ни величия, ни святости. Да, слушатели благочестивые, гордятся только низкие и ничтожные люди. Все тяжелое естественно падает вниз, лежит на земле, а легкое поднимается вверх, летает по воздуху. Так люди великие и святые всегда смиряются пред другими, а низкие и ничтожные ставят себя выше всех. И в самом деле, почему некоторые люди ведут себя гордо? Не имея ничего, они хотят гордостью восполнить недостаток совершенств, надменностью думают заменить слабость своих сил. Почему иной человек, заняв важное место в обществе, делается вдруг неприступным? Он боится, чтобы вблизи не рассмотрели его, кто он таков, он неприступностью хочет скрыть свои недостатки, спесью думает восполнить скудость своих заслуг.

Так-то гордость ослепляет человека; гордые и не видят, как они себя унижают, тем именно унижают, чем думают возвысить. Когда они показывают себя другим, то показывают, как они ничтожны, когда скрывают себя от других, то дают знать, что они слабы. Итак, слушатели благочестивые, если вы увидите человека гордого и неприступного, то не старайтесь много разгадывать, кто он таков; это просто человек без истинных достоинств, в нем нет ни хорошего ума, ни доброго сердца. Правда, и люди с великими достоинствами иногда предаются гордости. Но зато надолго ли они остаются великими при своей гордости?

Начать гордиться – значит начинать падать, мечтание о себе – приготовление к унижению. Рассказывал авва Антоний о себе: «Я видел некогда все сети врага, распростертые по земле, и сказал с глубоким вздохом: увы, кто избежит их? Но услышал голос, ко мне пришедший: «Смирение!» Да, смиренные легко избегают и вражьих сетей, тогда как гордые опутывают себя своими собственными сетями. Бог оставляет гордых самим себе, а смиренных поддерживает Своею благодатию. И потому-то, слушатели благочестивые, когда вы возмечтаете о себе, то бойтесь, чтобы вам в скором времени не посрамиться.

Только при смирении высок и силен человек, а без смирения он слаб и низок. Правда, низкие и слабые люди тоже иногда смиряются, но как они смиряются? Их смирение не лучше гордости. Пред кем смиряются низкие люди? Только пред высшими. Для чего смиряются? Чтобы удобнее возвыситься. В каких слабостях признаются слабые люди? В самых ничтожных, маловажных. Для чего признаются? Чтобы дать знать другим, как маловажны слабости, которым они подвержены. Таким образом, у низких и смирение всегда низко – истинное смирение для них слишком высоко, оно не по их духу. Истинно смиренный потому и смиряется, что он смирен душой, потому и не возносятся его очи, что не надмевается его сердце; у него сердце, как невинное, покорное, простосердечное дитя. Оттого-то истинно смиренными всегда бывают только люди с совершенствами, люди великие и святые, только у таких людей достанет духу говорить о себе: я земля и пепел, я червь, а не человек.

Итак, слушатели благочестивые, смирение вовсе не есть признак слабого и малодушного человека. Вот гордые люди всегда слабы и малодушны, а смиренные всегда велики и святы, смиренная выя есть признак величия духа, а гордое чело – отпечаток малой души. И потому не будем смущаться, хотя бы нам довелось отправлять самую низкую должность раба: низкая служба никогда не унизит высокого человека. Впрочем, смиряя себя пред другими, не будем раболепствовать им, как это делают люди низкие и слабые пред высшими: истинное смирение и в унижении не унижается, и во мраке сияет святостью.

Господи Боже наш, показавый меру смирения в Твоем крайнем снисхождении, облагодати нас в услужении друг другу и вознеси божественным смирением. Аминь.

святитель Андрей Критский

Слово в неделю Ваий1

 

   Приидите, возлюбленные, сретим Христа, Который днесь возвращается из Вифании и добровольно грядет на честную и блаженную страсть нашего ради спасения. Ныне грядет во Иерусалим Тот, Кто для нас сошел свыше, дабы нас, лежащих долу, возвысить с Собою «превыше всякаго начальства, и власти, и силы,.. и всякаго имене именуемаго» (Ефес. 1:21), грядет же не как ищущий славы и не с великолепием, но является кротким и смиренным. Что смирнее подъяремника? Он же (Христос Спаситель), седящий на херувимех, не устыдился возсесть на жребя, как на трон, исполняя древний пророческий глас: «рцыте дщери Сионове: се Царь твой грядет тебе кроток, и всед на осля и жребя сына подъяремнича» (Зах. 9:9Матф. 21:5). Приидите и будем подражать изшедшим в сретение Господу, не одежды и ваия распростирая по пути Его, но елико возможно, сами распростираясь смиренным духом и правым сердцем и приемля в себя грядущее Слово, вмещая в себя грядущее Слово, вмещая в себе нигде невместимого Бога: ибо это приятно Тому, Кто низшел ради нас, дабы тесным соединением с нами совозвести нас с Собою. Поставим самих себя у ног Христа облеченными, вместо одежд, в благодать Его или в Самого Его: ибо (сказано) «елицы во Христа креститеся, во Христа облекостеся» (Гал. 3:27). Будем ежедневно говорить священные слова, потрясая ваиями души: «благословен грядый во имя Господне Царь Израилев» (Иоан. 12:13). Куда и откуда грядый? – к нам от Отца, ко кресту от чуда над Лазарем. Когда грядый и ради кого? – по исполнении времен, ради нашего спасения: поелику «единою в кончину веков» (Евр. 9:26) Он добровольно избрал смерть за людей, – по избытку человеколюбия Он стал человеком, дабы спасти человека. Итак, последуем смирению Христову, объимем нищету, дабы обогатиться; вкусим креста, дабы наследовать сладость жизни. Разстелем у ног Господа, вместо одежд, желания сердца, дабы, проходя по нас, Он был весь в нас и показал всех нас в Себе и Себя всего в нас.
   Хочешь ли, возлюбленный, светло праздновать торжественный день и сретить Христа, грядущего на страдания, и прилепиться к Нему? – начертай образ бывшего тогда. Будь спутником Победителю, вместе с толпой потрясая знамениями победы. Вместо ваий принеси добродетельную жизнь; ветвями масличными соделай свои руки, простертые к милостыне. Ризами подстели «Покрывающему небо облаки» не плотские одеяния, но всего себя предай верою всему Воплотившемуся ради тебя; облеки Им всего себя, как одеждою, и прими всего Его, ради тебя пришедшего и грядущего на страсть. Будь, если угодно, жребятем, являя юношескую бодрость жребяти при старческом уме: понеси Христа, грядущего во Иерусалим; соделайся жребятем по простоте мысли. И как тот следовал за посланными в Виффанию отрешить и привести его, нимало не противясь, а лишь преклонившись пред ведущими его: так и ты сам подчинись научающему тебя принять Христово смирение, ни в чем не противясь, и будешь по-истине жребя Христов, освобожденный от скотского неразумения. Уподобься детям еврейским: младенчествуй во зле. Перемени седину волос на кротость младенца: безполезна седина, если нет простоты... Сопутствуй Господу с народом, предшествуя народу. Восприими пророческие уста; воспой, прославь Возводящего тебя от славы в славу; стань Сионом, стань душею Иерусалима, действительным градом Божиим, градом прославленным, дабы принять Христа вселяющагося в тебя. «Се бо грядет к тебе кроток и спасая», не величаясь благодеяниями. Разшири двери уст твоих, воспой с детьми, взывая: «благословен грядый во имя Господне, Царь Израилев!» Соделай сердце свое горницею постланною, дабы принять Христа для вкушения Ему у тебя вечери. Но, трапезуя со Христом, не подражай Иуде. Вкушая трапезу таинственную, не опускай руки в блюдо вместе со Христом; не будь безразсуден – замышлять на учителя. Если ты слышишь: «един от вас предаст Меня» (Ин. 13:21), не величайся. Смирись со смиренными, с молчаливыми заботься о молчании. А если спросят тебя, отвечай кротко Всеведущему и не мудрствуй, паче еже подобает. Кто же уготовает сердце свое, как горницу, – кто подражает «ослице» и принимает Христа? – Кто окажется вечерею для Христа, предлагая жизнь свого в пищу Изрекшему: «Мое брашно есть, да сотворю волю Отца Моего, Иже есть на небесех» (Иоан. 4:34). Кто имеет столь пламенную веру, что желает претерпеть со Христом вожделенную и блаженную страсть и, слыша предречение ученикам: «се восходим во Иерусалим, и Сын человеческий предан будет архиереем и книжником: и осудят Его на смерть, и предадят Его языком на поругание и биение и пропятие» (Матф. 20:18–19), отвергает всякое мирское пристрастие; кто будет подражать своему Господу, ради Него охотно перенося все, что Он добровольно претерпел ради людей. Ибо Он страдал не за Себя Самого, но образ давая нам и показывая предел мужества и смирения, дабы мы не падали духом, когда приключится с нами что-либо прискорбное.
   Каким же это образом? Внимательно выслушай, дабы понять значение сказаннoго.
   Кто либо оскорбил тебя словом, не сердись: ибо и Христа, Который есть Господь Бог, поносили. Ты получил тяжкую обиду от ближняго? Но Христос перенес и заушения. Ты опозорен? Но Господь претерпел и оплевания и носил хламиду – одежду поругания. Ты в безчестии?Но и над Христом глумились, что и предрек Исаия«безчестно бысть (лице Его), и не вменися» (Ис. 53:3). Тебя ударили рукою? Но и Христа ударяли по лицу, и Его главу били тростию. Тебя мучат? Христос даже был распят: гвозди пронзили руки и ноги Его; однакоже и пригвожденный ко кресту, Он молился за распинателей Своих (Лук. 23:34). Насколько это тяжелее того? Насколько страдания Христовы тягостнее наших? Конечно, ничто прискорбное, что когда-либо случалось с нами, не может сравниться со страданиями Христа: наши страдания должны считаться весьма легкими и ничтожными, как страдания только людей грешных и смертных, которые подвержены изменениям, рождаются и умирают. А насколько страдания Христовы превосходнее наших, сего не может выразить никакое слово: поелику они суть страдания Господа, всесвободнoго Бога, Который не подвержен греху, – Бога неизменяемoго, безсмертнoго, «у Него же несть пременение, или преложения стень» (Иак. 1:17). Но, без сомнения, хотя Он «грехи наша носит, и о нас болезнует»; однако, Сам «беззакония не сотвори, ниже обретеся лесть во устех Его» (Ис. 53:4, 9): ибо Он весь есть правда и освящение, и избавление, и отгнатель всякoго греха. И не взирай только на величие страданий Христовых, но почти достоинство Терпящeго. Помысли, какая разница видеть простoго человека повешенным на дереве и зреть Бога посреди разбойников? Помысли, кто когда либо восхотел потерпеть такиe страдания, для перенесения которых добровольно Христос явился в мир? И когда же это? – после Божественных знамений, после исцелений, после неслыханных врачеваний недугов, после благодеяний, которыми Он никогда не преставал ущедрять приходивших к Нему, немедленно разрешая должников, одним законополагая отпущение, других изъимая от осуждения...
   А как не привести на память тех бедствий, которыe Господь испытал в конце, именно, искушений, которыe Он перенес прежде креста – предания и льстивoго лобзания, нашествия с оружием и дрекольми, приведения к Каиафе, лживых свидетельств, допроса пред судилищем, вопля, который подняли иудеи, возбуждая толпу: «распни, распни Его» (Лк.23:21), бичеваний, насмешек, заплеваний, заушений, терновoго венца, хламиды червленной, отведения на Голгофу... Что еще было на кресте? – Гвозди, пропятие на древе, оцет, желчь, копие, жребий, брошенный об одеждах, разделение их, поругания при кресте, когда одни, покивая главами, говорили такиe слова: «иныя спасе, Себе ли не может спасти» (Матф. 27:42), другие: «аще ты еси Христос, спаси Себе» (Лук. 23:39): иные: «уа, разоряяй церковь и треми денми созидаяй ю: спасися Сам, и сниди с креста» (Мк. 15:29–30); другие: «остави, да видим, аще прииде Илия спасти Его» (Матф. 27:49); иные: «аще Царь Израилев есть, да снидет ныне со креста, и веруем в Него» (Матф. 27:42). Представляется ли это тебе малым для образца смирения? Умолчал ли бы ты, если бы перенес даже один вид таких страданий Христовых? Но Христос молчал, претерпевая все. А сколь страшно и дивно то, что́ последовало за крестом! Подумай: небо свыше омрачилось, солнце затмилось, луна потускнела, земля потряслась, бездна смирилась, горы разселись, могилы извергли своих мертвецов, – и сколько еще великoго случилось в это время! Обличенные сим и наученные, что страдавший был Бог, иудеи, вследствие столь необыкновенных событий, должны были бы, переменив прежнее мнение, узнать должное; но от злобы они не сделались лучшими и не престали (злодействовать), а подвиглись на худшее. Скажу и о злодеяниях их после погребения Христа: о страхе при гробе, о запечатании камня, об измышлении касательно воскресения, о распространенном обмане: «помянухом, яко льстец Он рече еще сый жив: по триех днех востану. Повели убо утвердити гроб до третияго дне» (Матф. 27:63–64), и затем: «рцыте, яко ученицы Его нощию пришедше украдоша Его» (Матф. 28:13)...
   Помысли, человече, сколь велики страдания Христа моего и Бога, которыми Он потребил мои страсти! Сколько образовалось для меня источников благодеяний, сколько спасительных врачеваний! Сколько в течение двух дней перенес от иудеев тот добрый Пастырь, который положил душу Свою за нас – овец! Сколько – прежде страсти от дня явления Своего Израилю! То они говорили: «беса имаши» (Иоан. 8:48), – то: «ядца и винопийца, друг мытарем и грешником» (Лук. 7:34); иногда: «разрушает (Иисус Христос) закон», «разоряет субботу», – иногда: «самарянин есть» и «сын тектонов» и прочее, что содержится в Евангелиях. А что сказать об искушениях и вопросах с целию уловить Господа: «достойно ли есть дати кинсон кесареви, или ни» (Матф. 22:17)? «коею властию сия твориши» (Матф. 21:23)? «кое знамение являеши нам, яко сия твориши» (Иоан. 2:18)? «доколе души наша вземлеши» (Иоан. 10:24)? «аще ты еси Христос, рцы нам не обинуяся» (Иоан. 10:24)... Как много предпринимали дерзкие и христоненавистные люди против Кроткoго и Смиреннoго, против Того, Кто претворял для них воду в вино, Кто вместе с ними вечерял, Кто призывал самарян, оправдывал мытарей, блудниц обращал к целомудрию, изсушал течение кровей, изгонял демонов, очищал прокаженных, хромых, согбенных соделывал прямоходящими, укреплял члены разслабленным, исцелял сухую руку, подавал глухим слух, слепым – зрение, немым – способность речи, ходил по морю, немногими хлебами питал многия тысячи людей, словом возбуждал мертвецов! О, еслибы и нас, мертвых грехами и страстями прельщения, Он сооживил в Себе, благодатию и милосердием Своего человеколюбия! Чрез Него и с Ним слава, честь и поклонение Отцу и благому, животворящему Его Духу, ныне и присно и во все безконечные веки веков. Аминь.

1   В сокращении и переложении на русский язык. Curs. Compl. Patrolog. Migne, tom. XCVII, col. 985–1018, ср. «Торжественник» – рукопись Московской синодальной библиотеки (284 – CCLXXI), лл. 239–250. Уставом церковным чтение сего слова положено после полиелея на утрени в праздник Входа Господня во Иерусалим.

СЛОВО НА БЛАГОВЕЩЕНИЕ БОГОМАТЕРИ

Се, зачнеши во чреве
и родиши Сына, и наречеши имя Ему Иисус;
Сей будет велий, и Сын Вышняго наречется.

Лк. 1, 31-32.

 

Царь Соломон, получивший от Бога весь свет премудрости для исследования тайн природы, после того как обозрел все, что есть на небе и на земле, – прошедшее, настоящее и будущее, – решил наконец, что в мире, под солнцем, нет ничего нового – ничтоже ново под солнцем (Еккл. 1, 10). Но Бог сотворил теперь дело совершенно новое, какого никогда не было в прошедшие века и никогда не будет в грядущие; это – дело, совершившееся в Благовещении благодатной Марии, Деве и Матери, но Матери Божией. Чудо сугубое, величайшее действие Божия всемогущества, возвышеннейшая тайна нашей православной веры. Дева и Матерь! Что же более невероятное природа может увидеть в творении? Дева – Матерь Божия! Что более чудесное может совершить Божественная благодать? Одно превышает пределы природы, и еще не было подобного ему; другое восходит на вершины Божественной благодати, и подобного ему быть не может. То – великое чудо, а это – выше чуда; оба непостижимы, и оба вполне божественны. Се, зачнеши во чреве и родиши Сына, и наречеши имя Ему Иисус; Сей будет велий, и Сын Вышняго наречется; и даст Ему Господь Бог престол Давида Отца Его (Лк. 1, 31-32).

 

Об этом новом чуде или лучше об этих двух чудесах, одном – о Деве и Матери, другом – о Деве и Матери Божией, я хочу сегодня возвестить, слушатели мои. Вот как по Евангельской истории они совершились.

I

Когда настало исполнение времени, в которое Бог Отец определил ниспослать на землю Единородного Сына и Слово, чтобы Он воплотился и вочеловечился, Гавриил, предстатель ангелов, был послан в Галилейский город Назарет к Деве Марии, обрученной Иосифу, чтобы приветствовать Ее словами Радуйся, благодатная (Лк. 1, 28), и сказал Ей о том, что Бог и Отец избрал Ее быть Матерью Его Сына и родить Избавителя мира. Архангел принес весть: се, зачнеши во чреве и родиши Сына, и наречеши имя Ему Иисус (Лк. 1, 31). В начале Дева смутилась и пожелала узнать образ этого чудесного события: како будет сие, идеже мужа не знаю? (Лк. 1, 34). Но когда Ей было сообщено, что это произойдет совершенно сверхъестественным образом, именно силой всемогущей благодати Святого Духа, Она склонилась сердцем и приняла повеление с глубоким смирением: се, раба Господня; буди Мне по глаголу твоему (Лк. 1, 38). И тотчас сошел на Нее Святой Дух, боголепно приуготовил Боговместимое обиталище. Божественное Слово воплотилось в Ее чистой утробе, и осенила Ее сила Всевышнего, «укрепив Ее, – учит Афанасий Великий (в слове на Благовещение), – чтобы, запечатленная с этого времени, Она могла созерцать, насколько это возможно, чревоносимого в Ней невидимого Бога и образовала зачинаемого Младенца». Вот то новое чудо, которое явилось под солнцем: Дева и Матерь, но Матерь Божия; это и есть предмет нынешнего празднества.

Все обстоятельства вполне соответствовали этому божественному Благовещению: во-первых, соответствовало лицо благовестника, архангела Гавриила, так как эта тайна есть не что иное, как сверхъестественное соединение двух естеств, Божеского и человеческого, в единую ипостась Божественного Слова – совершенного Бога и совершенного Человека; а имя Гавриил переводится как сила Божия. Соответствовало место – город Назарет, так как следствием этого таинства было освящение человеческого рода причастием Божественного естества, а Назарет значит «освящение».

Соответствовало и время – месяц март; в это время совершилось творение мира, в такое же совершается и воссоздание мира. Тогда ненасеянная земля в первый раз произвела растения, и теперь в первый раз неискусомужная Дева зачала.

Все события нынешнего таинства чудесны, но выше всего чудесного – Сама Дева, приявшая благовестие, Дева и Матерь, и это в особенности соответствует таинству, ибо таковой должна быть Матерь такого Сына. Божественное Слово стало тем, чем не было, и осталось тем, чем было, сделавшись человеком и пребывая Богом; и Мария стала тем, чем не была, и осталась, какой была, сделавшись Матерью и пребыв Девой, как прежде. Божественное Слово стало Сыном, родившись без Отца, и Мария стала Матерью без мужа, родив неискусомужно.

Как различны между собой Бог и человек! Но Бог, став человеком, в восприятии плоти не оставил природы Божества. И как различны Дева и Матерь! Но Дева, став Матерью, в материнском чревоношении не потеряла славы девства. Какое странное общение двух природ – Божеской и человеческой, неслитно соединившихся в одну ипостась! Божественная природа усвоила особенности человеческой, и Бог стал совершенным Человеком; человеческая стала причастна свойствам Божественной, и тот же Человек сделался совершенным Богом. Точно так же, какое необычайное соединение девической чистоты и материнского чревоношения, которые странным образом совместились в одной Жене! Девство дало Матери чистоту, которую должна была иметь Матерь Бога, вся чистая, вся непорочная, прекрасная как солнце, избранная как луна, как называет Ее Святой Дух (см.: Песн. 6, 9). Чревоношение дало девству благословение, которое должна была иметь Дева сообразно тому, как приветствовал Ее Архангел: Благословена Ты в женах (Лк. 1, 28). Там родилось это чудесное соединение – Богочеловек; здесь происходит другое соединение, такое же чудесное, Дева Матерь. «Странное и чудесное и во многом отступающее от обычной природы: одна и та же Дева и Матерь, пребывающая в освящении девства и наследующая благословение деторождения», – возглашает небоявленный Василий. У такого Сына, повторяю, такая должна быть и Мать; у Сына, Который родился человеком и не перестал быть Богом, – Мать, Которая родила Сына и не перестала быть Девой.

И это таинство не могло совершиться иначе; один и тот же Богочеловек, Тот Сын, Который вечно рождается от присносущного Отца, и во времени рождается от жены. Один Сын, и знает на небе Отца, а на земле Мать, но на небе, где Он имеет Отца, нет места матери, и на земле, где Он имеет Мать, нет места отцу. Нет места матери на небе – и Сын рождается бесстрастно; нет места отцу на земле – и Сын рождается бессеменно; таким образом, отношение Лиц сохраняется совершенным. Един Сын, и у Единого Сына Един Отец, одна Мать, по естеству неискосомужная Дева.

Теперь, христианин, и я тебе говорю, как Господь говорил царю Ахазу: Попроси себе знамения… в глубину, или высоту (Ис. 7, 11); посмотри вниз, на землю, взгляни вверх, на небо, исследуй настоящие и прошедшие века, и не найдешь другого такого знамения, как это, за много веков открытое Богом устами пророка Исаии: Се, Дева во чреве зачнет и родит Сына(Ис. 7, 14) – и сеннописанное во многих прообразах: в неопалимой купине, в прозябшем жезле, в нерукосечном камне, в заключенных вратах, обращенных на восток, через которые вышел и вошел один Господь. Как же Соломон говорит, будто нет ничего нового под солнцем? Вот новое чудо, подобного которому еще не было. Дева и Матерь, но Матерь Божия. И это новое чудо такое, подобного которому не может быть.

Матерь Божия! Исповедую истину, что не могу ни помыслить, ни объяснить высоту этого достоинства. Обращаюсь к святым отцам, чтобы хоть некоторым образом понять, но нахожу, что и святые отцы также недоумевают и обходят это молчанием. Сами ангелы, если бы и хотели объяснить нам, остаются безгласными; и даже Дева, ум Которой был просвещен для созерцания несравненно более, чем у всех ангелов, Дева, исполненная Святого Духа, чревоносящая Божественное Слово, объясняет его нам Божественными словами: Сотвори Мне величие Сильный (Лк. 1, 49), – и ничего более.

Если бы Она была Матерью Мессии (как в Него веровали евреи), т. е. только человека, а не Бога, и если бы родила чаяние веков, Сына благословения, Избавителя Израиля, то и тогда, как мать такого славного царя, вследствие этой чести и счастья, она превосходила бы всех матерей мира и по одному этому Ее должны бы были ублажать все роды. Но быть Матерью Бога, родить Спасителя всего мира, родить во времени Того именно Единородного Сына, Которого Бог и Отец рождает вне времени – это честь, которая делает Ее богоподобной. Денница, увидев эту честь, когда в начале веков ангелам было открыто великое таинство домостроительства о воплощении, тотчас был поражен завистью, помыслил суетное, отступил от Бога и, как молния, ниспал с небес. Таково мнение Максима исповедника, основанное на известном изречении апостола Павла: Егда же паки вводит Первороднаго во вселенную, глаголет: да поклонятся Ему вси ангели Божии (Евр. 1, 6; вопросоответ 42 на послание к евреям).

Матерь Божия! Чем больше я вдумываюсь, тем больше убеждаюсь, что это непонятно; что это – беспредельное величие, которое возводит Ее до высочайшего престола Трисиятельного Божества и приближает Ее к Богу и Отцу. Подымитесь созерцанием на высоту, о христиане, и помыслите с одной стороны предвечного Отца, с другой – благодатную Марию и посредине – Единородного Сына, воплощенного Богочеловека. Он имеет две природы: Божескую и человеческую; Божеская – это рождение Отца, человеческая – рождение Марии; Сын Божий, как Бог, Сын Марии, как богомужное чадо. Но этот Сын имеет одну только ипостась, которая содержит неслиянными две природы. Ипостась нераздельна, поэтому не два Сына, один – Сын Бога и Отца, а другой – Сын Марии Девы. Это – единое Лицо, в Котором, поскольку оно не слитно, различаются особенности двух естеств, однако в этой различимости сохраняется нераздельность, а в двойстве – единство; Иисус Христос только один: Бог и человек. Отец есть Отец Христа и Отец Бога и человека; Мария – Матерь Христа и Матерь человека и Бога; так что какое отношение к Единородному Сыну имеет Бог Отец, такое же к Тому же Сыну имеет и Дева Мария, Которая поэтому в рождении Богочеловека Сына имеет славу, подобную славе Бога Отца. Это Гавриил хочет выразить словами: Се, зачнеши во чреве и родиши Сына, и наречеши имя Ему Иисус; Сей будет велий, и Сын Вышняго наречется (Лк. 1, 31-32); Той бо спасет люди Своя (Мф. 1, 21).

Может ли ум помыслить более высокое величие?! Теперь перенесите ваш взор с такой высоты в дольний мир, на все прочие разумные создания, столь далеко от Нее отстоящие, насколько отстоит небо от земли, и посмотрите, какой малой и недостаточной является вся благодать, вся слава и пророков и апостолов и мучеников по сравнению с благодатью и со славой Богоматери. Что говорит Соломон, будто нет ничего нового под солнцем? Но вот новое чудо – Дева и Матерь; вот чудо, подобного которому еще не было. Дева – Матерь Божия – чудо новое, подобного которому не может быть. Дева и Матерь – чудо, которое для Девы есть величайшая благодать. Матерь Божия – чудо, которое для Матери есть высочайшая честь.

Это – чудо чудес, каким не может хвалиться никакая другая вера, кроме веры христианской, в которой это таинство есть начало и конец таинств.

II

Богоневестной Владычице, восприявшей благодать быть Девой и Матерью и честь быть Матерью Божией, вполне свойственно быть и Матерью христиан. Одесную божественного величия восседает Царица неба и земли, как видел Ее пророк: предста Царица одесную Тебе, в ризах позлащенных одеяна преиспещрена (Пс. 44, 10). Она – Матерь Бога, Который Ее Сын естественно по рождению, и Матерь христиан, которые суть также Ее чада по всыновлению. Ходатайствуя перед Богом за христиан, Она ходатайствует перед Своим Сыном за Своих же чад; итак, Она умоляет Бога с таким дерзновением, какое свойственно Матери по отношению к Сыну, и умоляет за христиан с такой любовью, какую Ей пристало питать к Своим чадам. Но дерзновение, но любовь такой матери беспредельны: что может Она когда-нибудь попросить и не получить от такого Сына? Что мы можем попросить и не получить от такой Матери? Сирые, странные, пленные, больные, сокрушенные, грешные, не печальтесь: вы имеете матерью – Матерь Бога!

То, что сказал Александр Великий Антипатру, разговаривая о своей матери Олимпиаде, именно, что «одна слеза матери очищает от многих клевет», скажем мы с большим правом о благодатной Марии, нашей Матери и Матери Бога. Многочисленны наши грехи перед Богом, велик гнев Божий на нас; но одна слеза, одно слово, одно предстательство Богоматери очищает наши грехи и удаляет гнев Божий.

Такую веру в Тебя, такую надежду мы имеем на Тебя, всесвятая Дева; исповедуем Тебя Девой и Матерью; проповедуем о Тебе, как о Матери Бога, признаем Тебя Матерью христиан, началом и посредницей нашего спасения.

О, Матерь Божия и Матерь нас христиан! Умилостивь Сына Твоего для нас, чад Твоих, и сподоби чад Твоих благодати и царства Сына Твоего. Аминь.

 Поучение в пятую неделю великого поста «Рече има Иисус: можета ли пити чашу, юже Аз пию? Она же реста Ему: можева» (Мк.10:38, 39

   Возлюбленные слушатели! Два святых ученика и апостола Христа, Иаков и Иоанн Зеведеевы, ищут славы ближайших бояр Христа, Царя славы. Они хотят быть ближайшими боярами, ибо молят Его, говоря: «Даждь нам, да един одесную Тебе и един ошуюю Тебе сядева во славе Твоей» (Мк. 10:37). Иисус же сказал им: «Не веста, чесо просита», после чего и предложил вопрос: «Можета ли пити чашу, юже Аз пию?» 
   Апостолы святые просят у Христа Господа престолов, владычеств, чести, славы, а Христос Господь не то дает им, чего они просят, но велит им пить чашу, которую Он Сам пьет, как бы говоря: если хотите престолов, владычеств, если хотите славы и чести в Моей вечной славе, то необходимо сначала испить Мою чашу, и потом уже получите просимое; пока же чаша Моя не будет вами испита, вы не получите просимого. 
   Сия же двоица святых апостолов, Иаков и Иоанн, дерзновенно, без сомнений и размышлений, тотчас оказались готовыми испить чашу Христову, говоря: «Можева». О, святые апостолы! Но знаете ли вы, что такое Его чаша? Чаша временной Его жизни есть чаша не сладости, но горечи, не меда, но полыни, не сахара, но оцта и желчи, которая была в губке на трость надета и поднесена к устам Его. Чаша Его не чаша царского престола, но креста, не славы, но бесчестия, не прохлады, но страдания. Об этой чаше Господь вспоминает в самом начале нынешнего Евангелия, говоря: «Се восходим во Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет архиереем и книжником, и осудят Его на смерть, и предадят Его языком; и поругаются Ему, и оплюют Его, и убиют Его» (Мк. 10:33, 34). Вот какова чаша Господня! Можете ли испить сию чашу Господню, о, святые апостолы! Они же ответили: «Можем». 
    Поистине сии святые апостолы достойны высоких престолов и владычеств, достойны великих почестей, славы и восхваления, ибо они не только не отказываются от чаши Господней, не убегают от нее и не удаляются, но даже с любовию и усердием обещают пить ее: «Она же реста: можева».
   Здесь у меня есть слово к тем, которые удаляются от чаши Христовой, то есть, от Божественного причащения тела и крови Христовой, и не хотят причащаться их часто. Но что я говорю: не хотят часто; они не хотят причащаться и редко: ни разу в год, в два, в три, как говорят мне об этом многие. Некоторые уже не причащаются десять лет, другие двадцать, а иные и всю жизнь свою не знают, что значит причаститься Божественных Тайн; разве только, будучи младенцами, когда крестили их, причащались, но и сего не помнят они. О, какое нерадение о душе своей и не боголюбие! О, холодные, как лед, сердца, не имеющие нисколько духовной теплоты! Итак, я предложу вашей любви в нынешней беседе, как велико приобретение и польза для тех, которые часто причащаются чаши Господней, то есть, Божественных Тайн, тела и крови Христовых, и как велика тщета и лишение тех, кто самовольно уклоняется от этого. Любовь же ваша пусть узнает прежде всего то, что чаша Господня бывает двоякая. Первая – это чаша самих страданий и смерти Господней, вторая же – чаша только воспоминания о страданиях и смерти Господней. 
   Чаша страдания и смерти Господней совершилась на Голгофе, на кресте, а чаша воспоминания о смерти и страданиях Господних совершается на Божественном престоле во святой чаше под видом хлеба и вина, являющихся истинным телом и кровью Христовой. Сия чаша есть воспоминание о смерти Господней, согласно словам апостола: «Елижды аще ясте хлеб сей и чашу сию пиете, смерть Господню возвещаете» (1 Кор. 11:26). И Сам Христос сказал: «Сие творите в Мое воспоминание» (Лк. 22:19). 
   Апостолам было повелено испить обе сии чаши, то есть, причащаться тела и крови Христовых и пострадать за Христа, и они испили их. Нас же Господь не принуждает пить чашу самих страданий и смерти Его (хотя это и необходимо для истинного христианина, если потребует время и случай), не принуждает, повторяю, чтобы мы распялись на вещественном кресте, чтобы мы были прободены копьем и гвоздями, подобно Ему, Господу нашему, и Его святым апостолам, и чтобы мы предали себя смерти. Господь знает немощь нашу, знает, что слабы и немощны, что не можем мы понести такой тяготы. Если мы не в состоянии вынести и малой какой-либо обиды от друга или одного какого-либо хульного слова (а все это было бы угодно Христу, когда бы мы претерпели так), то как бы мы могли терпеть в том случае, если бы тело наше было распинаемо на вещественном кресте, было пригвождаемо и раздробляемо на части? Ведь даже многие святые, не будучи в состоянии понести всего этого, скрывались в пустынях, горах и пропастях земных, как, например, Григорий, чудотворец неокесарийский, и прочие. Итак, не принуждает нас Господь к такой нестерпимой чаше, но только желает, чтобы мы пили чашу воспоминаний о Его страданиях и смерти, то есть, чтобы мы часто причащались Божественных Тайн тела и крови Христовых. А в чем тяжесть сего, в чем горесть, в чем неудобство?
   Теперь посмотрим, как велико приобретение и польза от причащения чаши Господней и, наоборот, как велика потеря от непричащения? Сам Господь Своими пречистыми устами так говорит во святом Евангелии: «Ядый Мою плоть и пияй Мою кровь, имать живот вечный» (Ин. 6:54), – вот в чем приобретение. Наоборот: «Аще не снесте плоти Сына Человеческого и не пиете крови Его, живота не имате в себе» (Ин. 6:53), – вот в чем лишение. Теперь всякий пусть смотрит и рассудит, что лучше: приобрести ли причащением чаши Господней жизнь вечную, или же непричащением чаши Господней потерять жизнь вечную? Чаша Господня есть жизнь, и жизнь вечная, ибо вкушающий ее, по слову Господню, «жив будет во веки» (Ин. 6:51). Без чаши же Господней последует смерть вечная, ибо уста Господни говорят: «Живота не имате в себе». 
   Чаша Господня есть царство небесное, согласно слову Господа: «Аз завещаю вам, якоже завеща Мне Отец Мой царство, да ясте и пиете на трапезе Моей» (Лк.22:29, 30), а того, кто не имеет чаши Господней, постигнет геенна, поглощающая изгнанных из царства. 
   Чаша Господня – это сообщество с ангелами. Ведь если древняя манна была названа ангельским хлебом («хлеб ангельский яде человек» – Пс. 77:25) не потому, конечно, что она была вкушаема ангелами, ибо они, как бесплотные, не нуждаются в пище, но потому, что была приготовлена и свыше ниспослана по повелению Божию служением ангелов, то тем более Сей, который говорит о Себе: «Аз есмь хлеб сшедый с небесе» (Ин. 6:41). И сию манну, растворенную в чаше Господней, подобает назвать ангельской пищей не потому, что ангелы ее вкушают и пьют, но потому, что всегда ее они благоговейно окружают, честно почитают и поклоняются Ей. Посему и причащающийся ее общается со святыми ангелами и делается для них милым и любезным. Итак, чаша Господня – сообщество с ангелами, а без чаши Господней с кем будет сообщество, кроме бесов? Кого чуждаются ангелы, того похищают бесы. Что, если бы спросить кого-либо так: чего ты больше хочешь – иметь ли жизнь вечную или смерть вечную? Получить ли царство небесное или геенну? Быть ли в обществе ангелов или же бесов? Не знаю, найдется ли такой, который сказал бы: мне лучше смерть, нежели жизнь; лучше геенна, чем царство; лучше бесы, чем ангелы. Не всякий ли скажет так: лучше мне жизнь, чем смерть; лучше царство, чем геенна; лучше ангелы, чем бесы: ибо всякий человек естественно и разумно больше желает лучшего, чем худшего. Если же, о, человек, ты желаешь лучшего, то почему пренебрегаешь чашей Господней? Если ты боишься вечной смерти, то почему отвращаешься от вечной жизни, находящейся в чаше Господней? Если геенны трепещешь, то почему не ухватишься за царство, находящееся в чаши Господней? Если избегаешь бесов, почему не приближаешься к ангелам, благоговейно окружающим чашу Господню? 
   В чаше Господней и жизнь, и царство, и дружба с ангелами. О, как велико приобретение причащения от нее! Там же, где не вкушается чаша Господня, там нет жизни, но смерть; нет царства, но геенна; там далеко отстоят ангелы, а бесы близко. О, как велико лишение оттого, что не причащаются чаши Господней!
   Спрошу я еще. Кто хочет получить оставление своих грехов? Кто хочет, чтобы все злое, соделанное от юности, все его дела, слова и помышления были прощены, оставлены и преданы вечному забвению? Я думаю, что всякий желает такого блага. Поэтому я и говорю: если ты, человек, хочешь оставления грехов, то почему убегаешь от причащения чаши Господней? Разве не слышишь, как Сам Господь говорит: «Приимите, ядите... во оставление грехов» и «Пиите... во оставление грехов» (Мф. 26:26, 28)? Я знаю, кто-либо так скажет: я недостоин, я грешен, посему и не дерзаю приступить ко причащению Божественных Тайн. Ты хорошо говоришь, называя себя грешником, недостойным и недерзновенным, ибо кто может быть в совершенстве достоин? Никто из связавших себя плотскими похотями и сластями не достоин приходить и приближаться к Тебе, Царь славы, как говорит об этом святой литургиар. Но ты скверно делаешь, удаляясь и избегая причащения, ибо во псалмах пишется так: «Удаляющийся от Тебе погибнут» (Пс. 72:27). 
    Недостоинство сие наше бывает двоякого рода: недостоинство истинно кающихся и недостоинство тех, которые или не искренно каются, или вовсе не каются, или даже и совсем не хотят каяться. 
   Недостоинство истинно кающихся удостаивается Божественного причащения во оставление грехов, ибо они просят, как недужные, врачевства, согласно слову Христову: «Не требуют здравии врача, но болящий» (Мф. 9:12). 
   Недостоинство же кающихся ложно или же вовсе не кающихся не удостаивается Божественного причащения, ибо написано: «Не дадите святая псом» (Мф. 7:6). 
   Кто же это кающийся истинно и кто кающийся ложно? Кающийся ложно есть тот, кто не искренно исповедует свои грехи пред Богом своему отцу духовному, но скрывает их; если же и искренно исповедует, то не сожалеет о соделанном зле. Впрочем, такой иногда отчасти и жалеет, однако же он не имеет в сердце своем твердого намерения и не полагает в уме твердого обещания не возвращаться к прежним грехам, но по-прежнему имеет надежду и желание делать то же. Такой не достоин Божественного причащения. Пусть он не дерзнет, ибо если он дерзнет приступить ко причащению, будет пить и есть во осуждение, и как в Иуду войдет в него после хлеба сатана. 
   Кающийся же истинно есть тот, который, исповедуя свои грехи и жалея о них, полагает, надеясь на помощь Божию, твердое намерение никогда не возвращаться к своим прежним делам и всячески блюстись от них. Такой сподобляется как Божественного причащения, так и милосердия Божия, хотя бы он был и весьма недостойным. 
   Примером такого сподобления при несовершенном достоинстве может быть преподобная Мария Египетская. О ней пишется, что она настолько была недостойна Божией милости из-за своей грешной жизни, что даже церковь не желала ее впустить внутрь себя, о чем она после сама рассказывала преподобному Зосиме на исповеди, говоря: когда моя грешная нога коснулась церковного порога, то церковь, принимавшая всех, не приняла меня окаянной, но появилось как бы воинство для того, чтобы заградить вход, и возбранила мне войти какая-то сила Божия. Когда же сия грешница положила в сердце своем истинное покаяние, намерение и твердое обещание никогда не возвращаться ко греху, то тотчас не только церковь ее впустила внутрь себя, но в тот же день она сподобилась причащения Божественных Тайн, тела и крови Христовых в церкви Иоанна Предтечи, что при Иордане, как об этом пространно пишется в житии этой святой. 
   Посмотрим теперь. Она ни удовлетворения не сделала за грехи свои, ни коснулась скорбного пустынного жития и постнических подвигов: едва день один прошел после ее скверной жизни, но уже от нее, истинно кающейся, не отнимается чаша Господня.
   Подобное сему находится и в Прологе, в 26 день декабря. Две женщины были оклеветаны пред епископом в прелюбодеянии. Епископ, желая узнать, правда ли это, помолился Богу, чтобы ему это было открыто, и повелел всем людям быть готовыми к причащению Божественных Тайн, тела и крови Христовых. Когда он служил литургию и начал причащать своих людей Тайнам, он видел, что лица одних подходящих были черными, как бы закопченными, а других были белые и светлые: у грешных были черные лица, а у праведных – белые. Приступили же и те две женщины ко причащению, имея белые и светлые лица, и как только причастились, тотчас просветились подобно солнцу. Когда епископ дивился сему, явился ему ангел и сказал: то правда, что ты слышал о прелюбодеянии этих женщин, но они покаялись истинным, честным покаянием и исповеданием и дали обет никогда не впадать в такое согрешение; посему простил Бог грехи их и сподобил их той благодати, которую ты видел сам. 
   Теперь рассудим. Те грешные прелюбодейные женщины были недостойны Божественного причащения. Когда же они истинно покаялись и положили в сердце своем твердое намерение не возвращаться к греху, то сподобились и причащения, и прощения, а также и Божией благодати, осиявшей их. 
   Итак, никто не удаляйся от чаши Господней и только истинно покайся, и положи в сердце своем обещание не возвращаться, как пес, на свою блевотину. Имея такое покаяние, ты хотя и не совершил удовлетворения за грехи свои, хотя и не являешься достойным так, как подобает быть достойным, однако же, уповая на милосердие Божие, непреодолимое и всеми человеческими грехами, дерзай приступить ко причащению. Дерзай со страхом, а бойся с надеждою, и причащайся, не сомневаясь в человеколюбии Божием, и получишь оставление твоих грехов. 
   Если ты мне не веришь, что истинно кающемуся святое причащение служит ко оставлению грехов, то поверь неложным устам Самого Христа, Спасителя нашего, говорящего: «Приимите, ядите... во оставление грехов», «Пиите... во оставление грехов». Если ты веруешь в Бога, то должен поверить и словам Божиим; а если ты не веришь словам Божиим, то ты, значит, и в Бога не веруешь. Бог говорит: «Причастись Моей чаши», – а ты сомневаешься. Бог говорит: «Ты получишь оставление грехов», – а ты не веришь и говоришь: боюсь. Не бойся! Приступи без сомнений, с верою! 
    Хорошо ты делаешь, что боишься; но плохо поступаешь, убегая. Бог не враг для тебя, но врач: Он исцелить хочет, а не погубить. Бог не супостат для тебя, но Отец: Он ищет не умертвить тебя, но оживить. Бог не зверь для тебя и губитель, но благодетель милосердный, желающий спасения твоего, а не погибели. Почему же ты убегаешь от Его Божественной чаши? Лучше тебе принять духовное врачевство и исцелиться, нежели, убежав от врачевства, впасть в большие греховные болезни и погибнуть. Лучше тебе, отбросив страх, прибегнуть к Отцу и насытиться Его бессмертной пищи, нежели из страха уйти на чужую сторону и там питаться свинской пищей отчуждения, то есть, греховными страстями. Лучше тебе притечь к своему милосердному благодетелю, нежели держаться врага и работать губителю своему, ибо пока ты пребываешь во грехах без покаяния, до тех пор ты работаешь твоему диаволу и являешься его рабом и пленником. 
    Чтобы не показалось кому-либо, что мы удалились от предположенного предмета нашей беседы, мы теперь снова обратимся к слову о пользе причащения и к рассуждению о невыгоде непричащения. 
   Причащающийся часто чаши Господней изменяется во Христа: вот поистине пребогатое приобретение и польза. Тот же, кто не причащается чаши Господней, но имеет общение с чашей бесовской, тот претворяется в беса: вот в чем лишение и погибель вечная. 
   Как же соединяется со Христом причащающийся чаши Господней? Сие видно из слов Самого Христа, Господа нашего, говорящего так: «Ядый Мою плоть и пияй Мою кровь во Мне пребывает, и Аз в нем» (Ин. 6:56). Святый Феофилакт, толкуя сие место, говорит: здесь мы научаемся величию тайны причащения. Ядущий плоть и пьющий кровь Господню пребывает в Самом Господе, и Бог в нем. Дивно и выше всяких слов сие соединение, которым Бог в нас и мы в Боге пребываем. И еще тот же Феофилакт говорит от лица Христова: ядущий Меня, соединившись, живет со Мною и преображается в Меня, могущего живить его. Внемлем же мы сему слову Христову в Феофилактовом толковании: «преображается в Меня». Кто, говорю я, причащается чаши Господней, причащается тела и крови Христовой, тот преображается во Христа. Согласно с этим говорит и св. Кирилл Иерусалимский: «Мы в святом причащении соделываемся христоносцами и даже соплотными и сокровными Христу». Святой же Кирилл Александрийский приводит такой пример: «Как воск, растопленный и влитый в другой растопленный воск, смешивается в один воск и по всем свойствам является одним и тем же воском, так и тот, кто принимает в себя тело и кровь Христову, соединяется с Ним, так что и Христос в нем пребывает, и он во Христе». 
   Слышишь ли, человек, свидетельства таких великих учителей и даже неложные слова Самого Господа? Разве теперь не имеешь веры и не познаешь богатого приобретения от причащения чаши Господней? Если им всем не веришь, то кому же ты поверишь? 
    Послушай же и еще одну дивную вещь. У одних испытателей Божественного Писания есть такой вопрос: почему Иуда, предавая иудеям Господа нашего, дал им знамение, говоря: «Егоже аще лобжу, Той есть, имите Его» (Мф. 26:48)? Разве те не знали Христа, которого так часто слышали учащим и так часто видели чудодействующим? Был ли в Иерусалиме такой, кто не знал Его хорошо? Ведь даже малые дети знали Его, ибо когда Он входил в Иерусалим, они вышли навстречу Ему и восклицали: «Осанна!» Какая же нужда была сего Иудина знамения? Даде им знамение: «Егоже аще лобжу, Той есть, имите Его» (Мф. 26:48).
   На сей вопрос из Златоустого толкования выводят выяснение такой тайны: когда на последней вечери святые апостолы причастились из рук Спасителя тела и крови Христовой, то все просветились своими лицами, у всех лицо стало подобно лицу Христа, и на какого бы апостола ни посмотрел Иуда, он видел, что лицо его по красоте и благодати подобно лицу Христову. Вот как говорит о них св. Златоуст: «Ученики имели до причащения Христоносные лица». Иуда тогда и подумал, какое знамение нужно будет дать каиафовым слугам, по которому бы они узнали Христа. Ибо если бы они не узнали Его, то была бы опасность, что вместо Него они возьмут другого. Посему-то, когда архиерей послал отряд воинов, Иуда им дал знамение: «Егоже аще лобжу, Той есть». 
   Соединивши вместе и прежде сказанное Феофилактово слово: «Ядущий Христа преображается в Христа» и сие Златоустово: «Христоносные лица имели, причастившись», мы легко можем понять, как изменяется во Христа причащающийся чаши Господней, ибо какова пища, таково и питаемое. Пища – Христос, посему и ядущего Он преображает в Себя. Кто ест плоть Христову и пьет кровь Его, тот во Христе пребывает, и Христос в нем. 
   О, как велико приобретение от причащения чаши Господней, как велико богатство и польза в том, чтобы иметь Христа в себе, быть одно со Христом и соединиться с Ним! Что может быть больше этого? Что дороже и что честнее? 
   Наоборот, кто не причащается чаши Господней, но пьет чащу бесовскую, тот не только лишается Христа, но и претворяется в беса. Знаете ли вы, что такое бесовская чаша? Посмотрим в Апокалипсис св. Иоанна Богослова. Он видел некую жену, ездящую на красном звере, облаченную в порфиру и украшенную драгоценными приборами, имеющую золотую чашу в руке своей, полную мерзостей и скверн своего любодеяния. Вот чаша бесовская, вот питье диавольское: это есть мерзость скверны и любодеяния. Кто живет скверно, кто любодействует и прелюбодействует, кто валяется в нечистотах плотских мерзостей, кто в настоящей окаянной жизни наслаждается страстями и сластями греховными, тот пьет чашу бесовскую, противную чаше Господней, о которой вспоминает и св. апостол Павел, говоря: «Не можете чашу Господню пити и чашу бесовскую; не можете трапезе Господней причащатися и трапезе бесовстей» (1 Кор. 10:21). 
   То, как претворяется в беса пьющий бесовскую чашу, видно из жития св. Нифонта, память которого празднуется 23 дня месяца декабря. Он, в свои юные годы до покаяния живя скверно и во грехах, пил бесовскую чашу мерзких скверн любодеяния. И вот однажды пришел он к известному ему богоугодному некоему мужу, по имени Никодиму. Никодим, посмотрев на лицо Нифонта, удивился и ужаснулся, однако же молчал. Тогда Нифонт сказал ему: «Почему ты смотришь на меня, как на незнакомого?» Никодим же ответил: «Поверь мне, брат мой, что никогда я не видел тебя таким, как ныне, ибо лицо твое страшно, как у эфиопа». 
   Мы же внемлем: святые апостолы, достойно причастившиеся чаши Господней, казались имеющими свои лица подобными лицу Христову, юноша же тот, приобщавшийся чаши бесовской, казался бесом, имел лицо страшное, как у эфиопа, подобное виду диавола. Истинно говорит Писание: «Творяй грех от диавола есть» (1 Ин. 3:8). 
   О, как велико лишение оттого, что избегают чаши Господней! О, как страшна погибель тех, которые пьют чашу бесовскую, то есть, скверно и без покаяния живут во грехах своих!
   Духовное богатство и приобретение душевной пользы от приобщения чаше Господней неисчислимы, лишения же, происходящие от бесовской чаши, невозможно передать словами. О всем этом говорить подробно нам и времени не хватит; посему я скажу кратко: чаша Господня есть чаша спасения, ибо достойно причащающийся ее, то есть, с истинным покаянием, как было сказано выше, получает спасение. Чаша же мерзости и скверн любодеяния, чаша бесовская, есть чаша вечной погибели, ибо пиющий из нее осуждается на вечное мучение. Зная все это, возлюбленные, будем всячески отвращаться от чаши бесовской; постараемся же достойно и часто приступать к чаше Господней. Хотя мы и недостойны, однако удостоимся милосердия Божия, если по силе нашей «очистим себе от всякия скверны плоти и духа» (2 Кор. 7:1) и положим в сердцах наших твердое намерение и обещание не возвращаться более к нашими прежним злым делам. 
   Когда апостолы хотели быть ближайшими у Христа, Царя славы, когда хотели быть боярами и об этом молили Его, говоря: «Даждь нам, да един одесную Тебе и един ошуюю Тебе сядева во славе Твоей», то им повелено было испить чашу Христову: «Можета ли пити чашу, юже Аз пию?» И они не отказались: «Она же реста: можева». 
    Кто хочет быть близ Христа, кто желает одесную Его стоять во славе Его, когда Он придет «со ангелы святыми», тот пусть не отказывается пить Его чашу и не избегает Божественного причащения Его плоти и крови. Вкушай плоть Его и пей кровь Его, и будут они тебе и для оставления грехов и близости ко Христу, и для союза любезного с Ним. Только прежде всего положи в сердце своем истинное покаяние и положи, не откладывая, положи в сей час, в сию минуту, говоря вместе с Давидом: «Рех, ныне начах» (Пс. 76:11), – не обождавши начну, не утром, не завтра, но ныне, ныне сказал и ныне же начну с надеждой на помощь Божию. 
   Бог, уже давно ожидая твоего покаяния, будет рад тебе; Он тотчас откроет тебе двери Своего милосердия, удостоит чаши Своей, соделает тебя близким к Себе в царстве Своем и сподобит тебя Своей славы, которую да получим и мы все. Аминь. 

митрополит Макарий (Булгаков)

Слова и речи

 Слово 21Слово 22Слово 23 

 

Слово в неделю четвертую Великого поста, сказанное в Предтеченской церкви архиерейского дома, 2-го марта 1858 года.

   «Сей род ничимже может изыти, токмо молитвою и постом»(Марк. 9:29).
   В минувшую неделю, так-называемую – средокрестную, св. Церковь для ободрения и укрепления нас в подвигах великого поста предлагала нам св. крест нашего Спасителя и указывала на высочайший образец Его крестных подвигов, подъятых для нашего спасения. Ныне она с тою же целию возвещает нам изречение Спасителя о необходимости для нас поста и молитвы и представляет более близкий, более доступный пример для нашего подражания в преподобном Иоанне Лествичнике.
   Изречение Спасителя о духе злобы: «сей род ничимже может изыти, токмо молитвою и постом», повидимому, не относится к нам. Благодарение Господу, мы не чувствуем себя одержимыми злым духом физически. Но, увы, братие мои, все мы более или менее одержимы им нравственно по нашим грехам; во всех нас он как бы обитает и распоряжается нами: потому что, когда мы грешим, мы исполняем его волю, творим его похоти (Иоан. 8:44). И если во дни четыредесятницы, по намерению св. Церкви, мы должны покаяться, очистить себя от грехов, исправить свою жизнь: это значит, что мы должны изгнать из себя духа злобы, отвергнуться от него, отложить его темныя дела. Потому-то и заповедала нам св. Церковь во всю четыредесятницу пост и молитву, как самыя главныя и необходимыя средства для нашей цели. Необходима нам теперь молитва и молитва усиленная: чем более мы заботимся во дни покаяния изгнать из себя духа-искусителя, освободиться от его влияния, тем упорнее он противится нам, тем ожесточеннее нападает на нас, – а он и могущественнее нас по самой своей природе и гораздо искуснее. Преодолеть его мы можем не иначе, как только при помощи Божией. «Прочее, братие моя, возмогайте во Господе и в державе крепости его», сказал св. апостол Павел, начиная свои наставления христианам о духовных оружиях против духов злобы поднебесных, и, окончив эти наставления, снова повторил: «всякою молитвою и молением молитеся на всяко время духом» (Ефес. 6:10. 18). Ибо «оружия воинства нашего не плотская, но сильна Богом» (2 Кор. 10:4). Необходим нам теперь пост и пост усиленный: бороться с духом нечистым мы можем только своею душею, – а пост, ослабляя нашу плоть, возвышает и укрепляет душу и тем делает ее более способною для борьбы. Чтобы успешнее действовать против диавола, надобно постоянно бодрствовать и следить за всеми его ухищрениями, – а пост, укрощая в нас чувственныя пожелания и влечения, обыкновенно возмущающия нашу душу, устраняет главныя препятствия к духовному бодрствованию и просветляет око нашей души. Плоть наша с ея страстями и худыми навыками есть первый союзник нашего исконного врага и вместе с ним воюет на наш дух: надобно обуздать ее постом, обезсилить ея страсти воздержанием и сделать ее вполне покорною духу. Другой союзник нашего врага есть мир, во зле лежащий и увлекающий нас своими соблазнами. Эти соблазны – по преимуществу соблазны чувственные, обольстительные для нашей плоти: пост и воздержание, изнуряя тело, делают его менее восприимчивым к соблазнам мира и таким образом притупляют оружие и другого союзника диавола.
   Не престанем же, братие, со всем усердием продолжать начатый нами пост и усугублять наши молитвы как в храмах Божиих, так и в наших жилищах, чтобы достигнуть желаемого конца, – отогнать от себя диавола, отложить его дела, очистить себя от грехов, памятуя постоянно слова Спасителя: «сей род ничимже может изыти, токмо молитвою и постом».
   Преподобный Иоанн Лествичник, на которого указывает нам ныне св. Церковь, как на пример для подражания, есть один из величайших ратоборцев, побеждавших диавола постом и молитвою. Еще шестнадцати лет он оставил мир и удалился на Синайскую гору. Девятнадцать лет провел он здесь под руководством опытного старца-отшельника. Сорок лет подвизался один в пустыне, без земных руководителей. Четыре года был сам руководителем или игуменом других в знаменитой обители синайской. Наконец опять отошел в свою любимую пустыню и, имея около восьмидесяти лет, предал дух свой Богу. Вся жизнь угодника Божия, начиная с шестнадцатилетняго возраста, была непрерывною войною с врагами спасения, в особенности с диаволом, и представляет собою один, никогда не прекращавшийся, подвиг поста и молитвы. Как плод своей духовной опытности, своих наблюдений за ходом духовной жизни в самом себе, св. Иоанн оставил сочинение, известное под именем Лествицы, от чего и сам получил название Лествичника. В этом сочинении, которое также предлагает нам св. Церковь для чтения во дни четыредесятницы, он с подробностию описал весь путь восхождения души человеческой к Богу, начертал духовную лествицу, состоящую из тридцати степеней и возводящую от земли на небо. На первых степенях показаны, так сказать, предварительные, начальные подвиги христианина, желающого спастися, приблизиться к Богу и соединиться с Ним. Затемъ – подвиги, чрез которые мало-по-малу совлекается христианин «ветхого человека, тлеющего в похотех прелестных» (Ефес. 4:22), очищает себя «от всякой скверны плоти и духа» (2 Кор. 7:1), искореняет в себе все греховное. Наконец на высших степенях изображены подвиги, чрез которые христианин облекается в нового человека, созданного по Богу «в правде и в преподобии истины» (Ефес. 4:24). и достигает «в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова» (Ефес. 4:13). Все эти подвиги, обозначающие восхождение души человеческой к Богу, совершаются не иначе, как посреди непрестающей брани с диаволом и его клевретами, и потому постоянно требуют от христианина, как необходимых оружий, поста и молитвы.
   Изъяснять ли, братие, как поучительны для нас в настоящие дни жизнь и творение преподобного Иоанна Лествичника? Вот пред нами не сам Сын Божий, вочеловечившийся, с его необычайными крестными страданиями, а совершенно подобострастный нам человек! И этот человек провел целые десятки лет в подвигах не прекращавшагося поста и молитвы! Ужели же мы не можем и откажемся провести в подобных подвигах, по крайней мере, четыредесятницу дней? Не говорите, что он был инок: разве не все мы должны быть строгими подвижниками, особенно на время покаяния? Разве не все должны отказываться от греховного мира и от удовольствий плоти, чтобы всецело служить Господу, от которого ожидаем себе помилования? Не говорите, что Лествица преподобного Иоанна написана собственно для иноков: она написана для иноков, но содержит в себе прекрасныя наставления и для мирян, ищущих спасения; для иноков она может служить руководством всегда, а мирянами, по указанию св. Церкви, пусть с благоговением прочтется, по крайней мере, в течение св. четыредесятницы.
   Преподобный и Богоносный отче наш Иоанне! Моли Христа Бога, да пошлет Он нам силы и ревность шествовать вслед за тобою по степеням духовной лествицы, возводящей на небо, шествовать особенно в настоящие дни поста и покаяния. Аминь. 

 

преподобный Феодор Студит

Слово на поклонение честнаго и животворящаго Креста среди четыредесятницы

 

   Настоящий день есть день радости и веселия, потому что ныне предлагается знамение радости. Ныне раздается гимн хвалы и исповедания, потому что является святейшее древо. О, драгоценнейший дар! Посмотрите, какое сияние перед очами! Это не есть древо одновременнаго познания добра и зла, подобное эдемскому; нет, это древо всецело благолепно и прекрасно как для взора, так и для вкуса. Ибо древо это дарует нам жизнь, а не смерть, просвещает нас, а не омрачает, вводит в Эдем, а не изгоняет из него. Древо это, на которое взошел Христос, как царь на свою колесницу, поразило диавола, имевшаго державу смерти, освободив род человеческий от тяжкаго рабства: Это древо есть именно то, на котором Господь, будучи уязвлен, как ратоборец во время сражения, в руки, в ноги, и в божественныя ребра, исцелил язвы греха, т. е. нашу природу, пораженную злым драконом; и, если должно еще присоединить иной гимн, это древо есть то, которому истекшая кровь Господня сообщила такую непобедимую силу, что ею низлагаются демоны и просвещается мир.
   Кто же не притечет сюда, чтобы насладиться этим вожделенным зрелищем? Кто не пожелает обнять эту небесную отрасль? Придите же и вступите в духовное общение все племена и народы, всякий пол и возраст, всякое состояние и звание, – священники и цари, владыки и подданные. Так как это собрание народа устроено самим Богом, то мне кажется, что и ангелы с радостью приникают к сему сонму, и апостолы единодушно сорадуются нам, а также сонм пророков, лик мучеников и весь собор праведников. Ибо возможно ли, чтобы все они не исполнялись радостию при виде сего победнаго знамения, коим они сами, подражая Христу, победили вражеския силы и увенчались небесною славою? Мне кажется, что даже неодушевленныя существа ощущают в себе радость, а именно – земля, подобно матери, произрастившая сие древо, как плод из своего недра, – все деревья дубравныя, почтенныя сродным именем с древом крестным, – солнце, непрестанно сияющее, луна, богатая светом, звезды блистающия и, наконец, самое это небо, обширное и подвижное, потому что от крестных страданий Иисуса Христа произошла всякая перемена к лучшему.
   По этой-то причине Давид, ударяя в свою духовную цитру, весьма прилично (нынешнему празднеству) так восклицает: «возносите Господа Бога нашего, и покланяйтеся подножию ногу Его, яко свято есть» (Псал. 48:5). Взывает также и премудрый Соломон: «благословенно древо, имже бывает правда» (Прем. 14:7). Посему-то и Церковь является ныне раем, имеющим посреди себя древо жизни, – раем, в котором пребывает уже не обольститель демон, увлекший в заблуждение Еву, но ангел Господа всемогущаго, окружающий приходящаго. Ныне воздается поклонение святому Кресту, и возвещается воскресение Христово. Ныне чествуется животворящее древо, и потому весь мир возбуждается к славословию. Ныне совершается поклонение трехсоставному Кресту, – и все четыре страны мира в радости совершают празднество. «Коль красны ноги благовествующих мир, благовествующих благая», говорит апостол (Рим. 10:15). А я бы сказал: блаженны те очи, кои созерцают это торжество всеобщаго мира, – те уста, кои лобызают это превосходнейшее знамение. Обильная благодать предложена всем; указан источник, из котораго проистекает освящение и который никого не лишает обильных благ, но человека чистаго делает еще чище, а оскверненных пороками соделывает чистыми, высокомернаго смиряет, безпечнаго возбуждает, разсеяннаго привлекает, жестоковыйнаго укрощает, – и если только всякий приходит к нему с стремлением к лучшему и приближается без дерзости и надмения, он не отгоняет его от себя, но подает ему божественныя силы, полезныя к животу и благочестию: ибо Крест скромных любит, а от людей, имеющих противоположныя свойства, отвращается.
   Это животворящее древо, нами созерцаемое, подает врачевство очам, обольщенным в раю воззрением на убийственное древо. Прикасаясь к сему древу устами и предлагая его очам своим, мы освобождаемся от вкушения и осязания смертоноснаго древа. О, предлежащий великий дар! О, неизреченное блаженство! Умерщвленные прежде древом, мы ныне получаем жизнь через древо же. Обольщенные прежде древом, мы ныне древом же прогоняем обольстительнаго змия. Дивная перемена! Вместо смерти (нам даруется) жизнь, вместо тления – нетление, вместо безчестия – слава. И потому благовременно взывал святый апостол: «мне да не будет хвалитися, токмо о кресте Господа нашего Иисуса Христа: имже мне мир распяся и аз миру» (Гал. 6:14). Ибо на Кресте просияла высочайниая премудрость, которая посрамляет гордую мирскую мудрость. Крестом плодотворное познание всякаго добра подавило семена злобы. Даже одни прообразы сего древа от века были предвестниками великих событий.
   Посмотри ты, человек любознательный. Ной вместе с своими сыновьями и их женами, и со всякаго рода животными не избег ли, по воле Божией, всеобщаго потопа посредством «малаго древа» (Прем. 10:4)? Иаков, снимая кору с прутьев и полагая их в корыта, во время рождения ягнят, не сделал ли, к величайшему удивлению, овец своими (Быт. 30:37-43)? Затем, что означал жезл Иосифов, на верх котораго поклонился патриарх Иаков (Евр. 11:21), как не образ того животворящаго древа, которому ныне воздается поклонение? Что значил и жезл Моисеев? Не был ли и он прообразом Креста? Он и воду в кровь претворил, и поглотил мнимых змей чародеев, и одним своим ударом разделил море, другим опять соединил воды моря, и таким образом потопил врагов и сохранил избранный народ. Также не был ли прообразом Креста и жезл Ааронов, в один день процветший и тем доказавший законность священства? Но я слишком распространился бы, если бы захотел представить здесь все предзнаменования Креста. Ибо его прообразовал и Иаков, когда, благословляя сыновей Иосифа, скрестил руки одна на другую. Сверх того, сам Моисей в своем лице явил образ Креста, когда поднятием рук побеждал амаликитян. Также посмотри и на Елисея, который бросил кусок дерева в воду, и этим деревом извлек из глубины железо. Но образ Креста не только в Ветхом Завете, а даже и в законе благодати явил много дивнаго – в одержании побед над врагами, в прогнании бесов, в исцелении болезней и во многих других безчисленных случаях.
   Видишь ли, возлюбленный, какая сила заключается в образе Креста! Но если такова сила в образе Креста, то какова же должна быть сила в образе Христа распятаго на Кресте? Ибо, очевидно, что чем превосходнее первообразы, тем величественнее бывают и отобразы. Но если спросит кто-нибудь: «кто же в древния времена носил в себе образ Христа? мне бы хотелось это знать», – то я отвечаю: те самые, кои изображали Крест. Ибо как поднятие Моисеем рук предзнаменовало Крест, так и сам Моисей представлял в лице своем образ Христа, побеждающаго невидимаго Амалика. Это самое можно подтвердить и другими примерами, в которых представляется прообраз и того и другого. «Но там, возразит кто-нибудь, был образ живой: зачем же ты говоришь о неодушевленном?» Я говорю об этом потому, что здесь бывает то же, что и при знаменовании Креста, когда видимый предмет, в котором и посредством котораго совершается нечто чудесное, не имеет в себе жизни: подобно образу Креста, являющемуся в предметах одушевленных и неодушевленных, образ, представляющий собою Христа, обыкновенно производит дела дивныя, как носящий на себе вид и знамение Первообраза и столько же удостоиваемый одного и того же поклонения с своим Первообразным, сколько и имени, – это очевидно само собою. Хотя это кажется несколько далеким от нашего главнаго предмета, тем не менее способствует обличению и посрамлению ереси иконоборцев, которая извращает тайну домостроительства Христова. Ибо кто уничижает образ, тот уничижает и самый первообраз, потому что эти оба предмета имеют между собою и сходство и отношение в глазах здравомыслящих.
   Но приступим ныне ко Кресту и насладимся исчислением похвал его. Крест из всех сокровищ есть сокровище многоценнейшее, Крест – христиан прибежище твердейшее, Крест – учеников Христовых иго легчайшее, Крест – скорбящих душ утешение благоутешительное, Крест – к небесам путеводитель безпреткновенный. Высота и широта Креста – мера свода небеснаго наивернейшая. Сила и могущество Креста – гибель всякой вражьей силы. Вид и образ Креста – всех предметов украшение наиприятнейшее. Лучи и блеск Креста – солнца светлейшее сияние. Благодать и слава Креста – всех даяний прекраснейший дар. Крест – неба и земли миротворец. Имя Креста – освящение, особливо устами произносимое и ушами слышимое. Крестом смерть была умерщвлена и Адам получил жизнь; Крестом апостолы похваляются, мученики венчаются и преподобные освящаются. Крестом мы облекаемся во Христа, и совлекаемся ветхаго человека. Крестом мы, овцы Христовы, собраны в один двор овчий и предназначены к горним обителям. Крестом мы прогоняем наших врагов и воздвигаем рог спасения. Крестом мы укрощаем страсти и предпочитаем жизнь высшую, нежели человеческая. Носящий на раменах своих Крест делается подражателем Христу и также получает славу со Христом. При виде Креста ангел торжествует, а диавол посрамляется. Разбойник, обретши крест, со креста переселяется в рай и, вместо хищнической добычи, получает царство. Изображающий на себе Крест прогоняет страх и возвращает мир. Охраняемый Крестом не делается добычею врагов, но остается невредимым. Любитель Креста ненавидит мир и делается любителем Христа. О, Крест Христов, величайшая слава христиан. О, Крест Христов, избранный предмет проповеди апостольской. О, Кресть Христов, царский венец мучеников. О, Крест Христов, драгоценнейшее украшение пророков. О, Крест Христов, блистательнейшее озарение всего мира. О, Крест Христов! Я обращаюсь к тебе, как бы к существу живому: защити тех, кои прославляют тебя пламенным сердцем; сохрани тех, кои с верою приемлют и лобызают тебя. Управи рабов твоих в мире и правой вере. Сподоби всех достигнуть радостнаго дня Воскресения, охраняя иерархов и царей, монахов и отшельников во Христе Иисусе Господе нашем, Коему слава и держава со Отцем и Святым Духом, ныне и присно и во веки веков Аминь.

 О ЛЕЖАЩЕМ КРЕСТЕ.

Неделя третья Великого поста

Мк.8:34-9:1

Евp. 4:14-5:6

Напомнив, что Господь пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию, церковь сегодня выносит перед нами святой крест. Дважды в году совершается торжественный вынос креста из алтаря на середину храма: в день Воздвижения и сегодня, в крестопоклонную неделю. Но тогда он воздвигается над людьми, торжественно и победоносно. А сегодня он – «полагается» пред нами. Преступника сначала клали на лежащий крест и прибивали гвоздями, а потом этот крест уже поднимали. Итак, крест лежит посреди храма. И из недр этого креста, как из неопалимой купины, звучит слово Божие: «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя и возьми крест свой, и следуй за Мною». Причем, всякого «себя»: не только плохого, но и «хорошего». И своих грехов, и своей праведности, и своих страстей, и своих заслуг…

А чтобы отвергнуться себя, надо сначала придти в себя, как пришел в себя блудный сын (Лк.15:17). Вот он возвращается – грязный, все промотавший. Он идет пользоваться тем, что за это время преумножено его отцом и братом. Он идет положить к ногам отца свое сыновство, и просить милости быть хотя бы наемником в его доме. Он распял не только свои страсти и свои былые влечения, но и свое достоинство, свою гордость. Но и чтобы простить, тоже надо себя распять. И отец тоже это делает. Но не в ответ на самораспятие сына. Любовь отца еще раньше, изначально распята, сердце его давно открыто, лишь бы сын вернулся.

Не смог себя распять лишь старший брат. Не смог отвергнуться себя, такого хорошего, преданного, никуда не уходившего и ни копейки не промотавшего. Он презирает и просящего прощения брата, и так легко прощающего отца. Он вполне человек мира, человек «рода сего». В «роде сем» человек, это звучит гордо! Род сей говорит: как ты можешь унизиться и просить прощения? Как ты можешь вот так легко прощать? И даже просто носить на груди крест в «роде сем» стыдно: значит, показываешь свою слабость, что сам на себя не надеешься. Да и надеешься-то на кого? На того, кто сам себя не мог защитить. А Господь говорит: «Кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда приидет в славе Отца Своего со святыми Ангелами».

Человек приходит в себя, когда осознает, что именно ему, и никому другому предназначен этот лежащий посреди храма крест. Казалось бы, как никогда приблизились страдания. Но на самом деле «ныне ближе к нам спасение». Казалось бы, пришла ночь смерти, но на самом-то деле «ночь прошла, а день приблизился», и «наступил уже час пробудиться нам от сна». (Рим.13:11-12). И не взяв креста, невозможно «получить милость и обрести благодать для благовременной помощи». Потому что лежащий перед нами крест, это одновременно и – тот самый жертвенник, на котором Первосвященник великий прошел небеса с приношением Своей безгрешной плоти. И слово Божие побуждает приступать «с дерзновением» к этому «престолу благодати». Потому что этот Первосвященник может и «сострадать нам в немощах наших», так как Он, «подобно нам, искушен во всем, кроме греха».

Поучение в неделю сыропустную «Егда же поститеся...» (Мф. 6:16

   Слава Богу, возлюбленные слушатели, что мы достигли уже преддверия поста. Слава Богу, что уже стали у дверей Великого поста и, переступивши, как порог, настоящий день, мы войдем в самый пост. Подай нам, Боже, благополучное спасение. Надокучило уже иному и разрешение на все. Не один уже болеет чревом своим от повседневного объядения и стонет, обвязав голову свою, от ежедневного пьянства. Пора уже и повоздержаться. Пора уврачевать постом недуги не только телесные, но и душевные. Пора положить предел чревонеистовству и преграду гортанобесию. Но, чтобы успешнее вступить на подвиг постничества, надобно чем-либо подкрепиться. Чем же? Особенною пищею духовною, особым, скажу, хлебом, ибо, по словам Давида, «хлеб сердце человека укрепит» (Пс. 103:15). И ангел, пробуждая пророка Илию, спящего под древом дубравным, говорит: «Востани, яждь и пий, яко далек ти есть путь» (3 Цар. 19:7). Сколь далек? «Четыредесять дней и четыредесять нощей до горы Божий Хорив» (ст. 8). Далекий путь настоящая святая Четыредесятница. Бог весть, кто совершит этот путь, кто достигнет пристанища – Светлого Христова Воскресения? 
   Совершит ли он так же, как начнет? Не ослабнет ли на пути. Таким образом, очень нужно подкрепление, чтобы не ослабеть нам на пути. А поелику путь сей, святая Четыредесятница, есть путь духовный, то и подкрепиться нам нужно пищей духовною. 
   Помыслил и я недостойный предложить вам с Божьей помощью в настоящий день заговенья при ваших предовольных и изобильных последних вещественных трапезах и некоторые великопостные духовные снеди вместо закуски при ваших дневных трапезах, чтобы при телесном питании, услаждающем вкус ваш, вкусили вы вместе с дневной пищей и немного духовной пищи, услаждающей ваши духовные чувства, той пищи, которая приготовляет к Великому посту. Любовь же ваша да не отвергнет той пищи, которую предложу я вам, но вкусите ее хоть немного, чтобы усладилась гортань ваша в душевное здравие.
   «Егда же поститеся». Желающим начать святое пощение я прежде всего предлагаю царскую трапезу самого славного и святого израильского царя Давида. Смотрите, какова его трапеза. Во псалмах своих он говорит так: «Пепел яко хлеб ядях, и питие мое с плачем растворях» (Пс. 101:10). Пожалуйте; извольте кушать пепел, как хлеб, и питье с плачем. Вы скажете: не вкусна сия трапеза, а я отвечу вам: не вкусно, но здорово. Но прежде всего разберем на основании Писаний сию Давидову трапезу. 
   Вы знаете, что Давид святой согрешил пред Богом прелюбодеянием и убийством, и не удивительно, ибо он был подобострастен, как и прочие люди: и со святыми случаются свои падения. После своих грехопадений Давид пришел в чувство: он кается, смиряется, исповедуется, молится, постится и носит покаяние не только внутри своей совести, но несет тяжесть покаяния и внешним образом. Он облекся во вретище, посыпал пеплом главу свою и плакал пред Богом и днем, и ночью, прося у Него прощения своих грехов. Когда среди такого покаяния являлась у него нужда подкрепить свое тело небольшим куском хлеба, он вкушал его; и сыпался на хлеб пепел с главы и вретища; но он не отрясал пепел с хлеба – он ел его вместе с хлебом. Посему-то он и говорит: «Пепел яко хлеб ядях». Точно так же, когда он и чашу с водой принимал для утоления своей жажды, то слезы, текущие из очей по ланитам его, капали в питье; об этом он и говорит: «Питие мое с плачем растворях».
   Не вкусна сия трапеза, зато очень полезна для душевного здравия. Не светлейшим ли по святости явился Давид пред Богом после падения и покаяния, чем прежде падения и покаяния? Ведь он был окроплен иссопом милости Божией, очистился, омытый покаянием, и убелился «паче снега». 
   Разобрав по Писанию сию Давидову трапезу, изъясню ее теперь духовно. 
    Толкователи Давидовых псалмов такой пепельной трапезой называют вообще покаяние всех грешников. Рассмотрим же, почему покаяние грешников названо пеплом. 
    Что есть хуже пепла? Кто ищет вкуса в нем? Кто захочет питаться пеплом? Точно так же и покаяние невкусно для людей грехолюбивых, погрязших в сластях и страстях мира сего. Кто из таких желает покаяния и кто из них вспоминает о покаянии? Сыпни кому-либо пеплом в очи; приятно ли это будет? Вспомни грехолюбцу покаяние; понравится ли это ему? 
   Как пепел является самою худшею вещью, однако имеет свое благое употребление, так и покаяние считается грехолюбцами крайне неприятной для них вещью, однако оно имеет свое хорошее значение. В пепле таится огонь; и в покаянии находится огонь любви к Богу. Примером может служить жена, вспоминаемая в Евангелии, известная грешница, приблизившаяся ко Христу Господу с покаянием. Когда она покаялась искренно, то тотчас в ней возгорелся огонь Божественной любви, и так сильно, что даже Сам Господь Христос свидетельствует о ней, говоря: «Возлюби много» (Лк. 7:47). 
    Пеплом чистятся блюда и сосуды, будут ли они оловянные, медные или серебряные. Если они от чего-либо почернели, то как только они будут потерты пеплом, снова приобретают свой прежний блеск. Покаянием же святым очищаются грешники и светлеют пред очами Божиими, как солнце. Сосудом Божиим был, во-первых, Давид. О нем Сам Господь свидетельствует: «Обретох мужа по сердцу Моему, обретох Давида раба Моего» (Деян. 13:22). Почернился было этот сосуд указанными выше грехами, но когда посыпал он пеплом главу свою и понес подвиг покаяния, то так просветлел и стал угоден Богу, что даже сподобился быть праотцем Христу, Господу нашему, пришедшему призвать не праведных, но грешных к покаянию. 
   Темным сосудом был Павел, когда он звался еще не Павлом, но Савлом, и усиленно гнал церковь Божию. Когда же покаялся, то сразу стал светлым сосудом имени Христова. «Сосуд Ми, – сказал Господь, – избран есть сей, пронести имя Мое пред языки и царьми» (Деян. 9:15). 
    Потемненным и скверным сосудом был и тот грешник, которого препростой Павел видел входящим в церковь с помраченною душой, с лицом черным, как у эфиопа. Когда тот грешник, стоя в церкви, услышал читаемые в церкви пророческие слова: «Измыйтеся, и чисти будите», – умилился душой от этих слов и решил твердо покаяться, он тотчас убедился душой, и тот же преподобный Павел увидел его выходящим из церкви уже с лицом просветленным, как у ангела, и сияющим Божией благодатью. 
    Черный и скаредный был сосуд – антиохийская грешница Пелагия, которую св. Нон, епископ илио-польский, видел в своем видении в образе черной голубицы, крайне скверной и смрадной. А ведь чрез несколько уже часов, когда покаялась она в сердце своем, он увидел ее в образе чистой голубицы, белой как снег и парящей в облаках.
   Окаянным сделался сосуд Господень, пустынник Иаков, когда впал в грех, подобный Давидову, в плотской грех и убийство. Когда же покаялся великим покаянием, он настолько очистился и просветлел, что получил от Бога благодать чудотворения еще большую, чем имел прежде падения и покаяния. 
   Еще и о преподобной Марии, племяннице преподобного Авраамия, мы знаем, что она после блудниче-ской жизни искренно покаялась и угодила Богу больше, чем даже в девстве, прежде растления и покаяния своего. 
   Вот как пепел святого покаяния очищает оскверненные сосуды и делает их светлыми. 
   Пепел, растворенный теплой водой, является прекрасным омовением. Называемый щелоком, которым люди обыкновенно умывают голову, все тело и разные одежды, он прекрасно обмывает всякую грязь. Святое же покаяние, растворенное теплыми слезами умиления, о, как хорошо омывает от душ человеческих всякую греховную грязь! Не этим ли омовением очистилась душа приснопамятного царя Давида, который растворил теплыми слезами пепел своего покаяния? 
   Вспомним еще и евангельскую грешницу; не тем ли самым омовением и ее душа омылась и убедилась от грязи блуднических скверн, ибо, плача у ног Христовых и омывая слезами Его святые ступни, она услышала из пречистых уст Господних: «Отпущаются тебе греси твои» (Лк. 7:48). 
   Вот какова сила пепельной трапезы Давидовой, растворенной теплыми слезами. 
   Такими слезами была растворена не только пепельная трапеза Давида, но и питие его. «Питие мое, – говорит он, – с плачем растворях» (Пс. 101:10). Как при хлебе необходимо быть питью, так и слезам при покаянии. Такое питье не только прохлаждает душевную жажду, но гасит и самый неугасимый огонь. Жажда же душ наших (если в ком есть она) – это Божественное желание, о котором Давид вещает: «Имже образом желает елень на источники водныя, сице желает душа моя к Тебе, Боже; возжада душа моя к Богу» (Пс. 41:2). Такую жажду слезы прохлаждают или, лучше сказать, услаждают. Это хорошо знают испытавшие, исполненные Божественного желания и оттого тепло плачущие. Огнем же являются наши грехи, достойные неугасимого геенского огня и сожигающие все наши добрые дела подобно тому огню, который, будучи привязан Сампсоном к хвостам лисиц, сожег филистимскую пшеницу во время жатвы (Суд. 15:4, 5). И поистине, каждый грех есть огонь. Огнем являются ярости и гнев, почему и называются они запальчивостью. Плотское вожделение тоже есть огонь, и огонь сильный, сожигающий дубравы и горы, ибо эта страсть не только обыкновенных людей сжигает, подобно дубравам, но и великих святых, заслуги которых и пред Богом, как горы; если охватит, то сжигает их до основания (Пс. 82:15). Невоздержный язык апостол называет также огнем: «Язык огнь, лепота неправды, опаляяся от геенны» (Иак. 3:6). Грабеж и хищение чужого – тоже огонь, ибо чужие вещи, особенно же духовные, церковные, иноческие, которые, по свидетельству Отечника (Патерика) и Пролога, если появятся где, то сжигают все, как огонь, так что невозможно грабителю обогатиться чужим. 
    Точно так же и всякий грех, любимый и обыкновенно совершаемый нами, есть огонь в недрах наших, сожигающий нас, согласно словам Приточника: «Ввяжет ли кто огнь в недра, риз своих не сожжет ли? Или наступит кто на углия огненная, ногу свою не сожжет ли?» (Притч. 6:27, 28). Кто любит один грех, не сожжет ли он этим все свои добродетели? Как мал этот огонь, но какие великие вещи он сожигает! Если же кто всю жизнь свою изнуряет грехами без покаяния, то не будет ли он осужден на вечное сожжение в неугасимом огне? Как, по словам апостола, «земле, непотребной, терние и волчец износящей, кончина есть пожжение» (Евр. 6:8), так и для грешника будет участью огонь неугасимый в аде, возженный его непрестанными грехами. Адский огонь называется неугасимым; таков действительно и есть, ибо он вечен и не может быть погашен никакими водами. Собери все, какие можно, источники, все колодцы, озера и все поднебесные реки, вылей их на огонь, который пылает в геенне, вылей на него даже и всю воду превеликого океана, всю стихию водную, и ты не в состоянии будешь погасить хотя бы одну искру сего вечного и неугасимого огня. «Огнь их не угаснет», – говорит Господь (Мк. 9:44). Подумай теперь о себе, человек. О, как многократно ты прогневлял Бога смертным грехом; а ведь каждым отдельным грехом ты возжег в себе неугасимый огонь. Сколько грехов сделал ты, столь ко и языков огненных, геенских возжег в себе; а все они неугасимые. Что же ты будешь делать теперь? Как ты избавишься от того вечного огня? Чем ты погасишь неугасимые огненные языки? Ты можешь их угасить. Но чем же? Водами слезными, которые сильнее всех рек и моря для погашения неугасимого геенского огня. Чего не может сделать вся водная стихия, то в совершенстве свершает теплая слеза, исходящая из сокрушенного сердца. 
   Как вы думаете, насколько велика была геенна огненная, которую возжег в себе святой апостол Петр, троекратно отвергшись от Христа, Господа своего? Ведь этот грех (отвержение от Христа) ничем иным не наказывается, как неугасимою геенной огненной. Когда же пролил святой Петр теплые слезы из сокрушенного сердца и «изшед вон плакася горько» (Мф. 26:75), тотчас не только угасил зажженную в нем геенну огненную, но даже сподобился иметь ключи небесного царствия. О, как велика сила слез кающегося человека! О, прекрасная Давидова пепельная трапеза! О, прекрасное питие Давидово, растворяемое слезами!
   Предложив любви вашей сию Давидову трапезу, я не думаю, чтобы она была кому-либо вкусна и приятна. Теперь же я предложу вам. второе кушанье, тесто хлеба ячменного, претворившегося в копье Гедеона, и горсть воды поднесу вам вместо водки для аппетита между кушаньями. Израильтяне были некогда крайне угнетаемы мадианитянами, и от многих бедствий они возопили к Богу. Милосердуя о них, Бог дал им вождем сильного мужа, именем Гедеона, который, собрав силу израильскую, пошел на мадианитян; но Господь Бог велит ему не вести с собою большой силы на войну, но выбрать только лучших и мужественнейших воинов. Как же мог Гедеон узнать лучших и мужественнейших? Вот как возмог: по повелению Божию он привел всех к воде и повелел им пить. Одни, упав на колени и склонив голову к воде, пили воду из реки, как скот, другие же, черпая воду горстью, пили воду из горсти своей. Тогда разделил их всех Гедеон на две части. Пивших воду по-скотски он поставил на одну сторону, пивших же горстью – на другую. Оказалось, что пивших воду горстью было очень немного: всего триста человек; прочие же все пили по-скотски, погружая в воду лица с устами. Тогда повелел Бог Гедеону возвратить всех пивших по-скотски, а на войну взять только этих триста, и пообещал, говоря: тремястами мужей, пивших воду горстью, Я спасу вас и предам мадианитян в твои руки.
   Внимайте, служители: горсть воды оказалась причиной спасения и одоления врагов; горстью воды сделались сильны для победы врага триста мужей. В чем тайна сего, вникнем. Вода – это жизнь человеческая на земле, согласно Писанию: «Яко вода излияхся» (Пс. 21:15). Как речные быстрины скоро текут и не возвращаются, так и жизнь наша быстро протекает без возврата. Лучше же скажу так: мир сей есть вода, ибо все народы, живущие в нем, называются в Святом Писании водою. Так, например, ангел в Апокалипсисе говорит Богослову: «Воды, яже видел еси, идеже любодейца седит, людие и народи суть, и племена и языцы» (Апок. 17:15). Воды сйи не горьки, но сладки, ибо исполнены суетных сладостей мира сего, ибо и любодейца сидит в нем, самая большая сладость временного греха. Мадиам, восстающий на нас повседневными бранями, это или демон-искуситель, или плоть наша, воюющая по природе своей против нашего духа. Кто хочет одолеть врага своего, пей сладость мира сего не по-скотски, погрузив в нее и уста, и лицо твое, но горстью, то есть, соблюдай воздержание в жизни твоей. Всякий, кто по-скотски погружается в мирские сладости, не победит, но будет побежден, не прогонит врага, но прогнан будет. Тот же, который воздерживается во всем, явится славным победителем. Итак, горсть воды, а не целая река, то есть, малая пища и скудное питье, да будет у нас в святую Четыредесятницу, чтобы явиться нам победителями греха. 
   Теперь предложив вам горсть воды, как чарку водки между пищей, предлагаю вам в пищу тесто хлеба ячменного, чтобы закусить водку.
   Гедеон, приблизившись ночью с тремястами мужей к бесчисленной мадиамской силе, по повелению Божию сам с одним отроком идет туда; проползши в полк мадиамский и тихо ходя среди него, он прислушивается. И вот он слышит, что один воин, проснувшись, рассказывает своему товарищу сон. Я видел, говорил он, как будто тесто хлеба ячменного, катясь от полка Гедеона, придвинулось в наш мадиамский полк к палатке мадиамской, ударило ее, опрокинуло, и упала палатка. Товарищ на это ответил: это не тесто, но копье Гедеона, ибо предаст Господь мадиама в его руки и весь полк наш. Гедеон, услышав это, поклонился Господу и, возвратившись к своим, стал строить войско для нападения; потом напал на мадиамский полк, победил его и разогнал в конец. 
    Рассмотрим теперь таинственный смысл сего сонного видения. 
   Тесто хлеба ячменного было копьем на врагов, а ячмень, исполненный острых отростков, есть образ жестокой жизни. Для нас же тесто хлеба ячменного есть знамение святого поста, лишенного сладостей в пище, ибо виденный во сне хлеб ячменный, поразивший мадиамскую палатку, был не настоящий печеный хлеб, но только тесто его, поелику печеный хлеб имеет вкус, а в тесте его нет. Впрочем, в ячменном хлебе, даже и испеченном, мало вкуса, не так как в ржаном или пшеничном, а тем более в тесте ячменном и вовсе нет вкуса. Тесто хлеба ячменного есть образ поста, ибо и пустынножительные постники питались такой пищей, как, например, св. Илларион великий, говоривший телу своему: «Я тебя, осел, не ячменем накормлю, но негодной травой». Сие невкусное тесто или пост является сильным копьем на врага и побеждает его, так что по справедливости можно сказать: это не тесто, но копье. Постись, воздерживайся, и твое пощение, как сильное и острое копье, поразит восставшего на тебя врага твоего. 
   Постом вооружаться против врага нашего диавола научает нас и Христос Господь, Сам сделавшийся в этом примером. Некоторые учители спрашивают: почему Господь в пустыне постился сорок дней и сорок ночей? А потому, что знал о намерении врага приступить к Нему с искушениями, как об этом пишется: «Приступи к Нему искуситель» (Мф.4:3). Посему прежде, чем приступит он, Господь вооружился против него сорокадневным постом, чтобы победить его. Потом еще спрашивают так: не мог ли Господь победить диавола и без такого поста? Конечно мог; сделал же сие для того, чтобы нам оставить образ и Своим примером научить нас вооружаться постом против диавола, ибо иначе мы не в состоянии победить его. Вот как рассуждает о сем св. Амвросий: «Спаситель наш, намереваясь вступить в борьбу с диаволом, прежде всего постился, чтобы мы знали, что мы не сможем победить искушений диавола, если не вооружимся против него постом». 
   Тесто ячменное – оружие на мадиама, пост же -оружие на диавола, железо на страсти; он есть острота, прободающая и умерщвляющая греховную сладость. 
   Хотел я еще лучшее кушанье предложить любви вашей, а именно ту манну, которою одождил Господь в пустыне и которая имеет великую усладу, но жалею тех, которые спешат к нынешним отпустным трапезам. Посему, чтобы не затянуть время моим убогим угощением, я посоветую в кратких словах следующее: если кто в святую Четыредесятницу начнет поститься до солнечного захода, то и сухой хлеб будет для него, как манна, ибо пост и худую пищу сладит, и горькую редьку с хреном превращает в мед и сахар. 
   Неужели же мы забыли о соли? Нет, не забыли. Как же может трапеза быть без соли? «Всякая жертва солию осолится» (Мк. 9:49); и духовная пища требует духовной соли. Солью же духовной является рассуждение во всех делах. При пощении вашем пусть будет такое рассуждение: не постимся ли мы лицемерно, из тщеславия; не осуждаем ли мы и не укоряем ли непостящихся; не гневаемся ли постясь на домашних наших? Ведь многие, постясь, обыкновенно гневаются, ярятся и ропщут, наподобие медведя, который, лежа в своем зимнем логовище, ничего не ест, а только сосет свою лапу и непрестанно урчит.
   Итак, да постимся мы не с иным каким-либо намерением, как только во исполнение заповеди Божией, апостольской и церковной, по преданию от святых отцов. Да послужит нам пост к умерщвлению страстей наших, к удовлетворению за грехи наши; все же сие во славу Божию. 
   Наконец, на трапезах ставится не только соль, но и сбитень. На нашей же духовной трапезе сбитнем пусть будет следующий стих Студита: «Постимся постом приятным, благоугодным Господеви. Истинный пост есть: отчуждение от зла, воздержание языка, ярости отложение, похотей отлучение, обвинения, лжи и клятвопреступления: оставление всего этого и есть пост истинный и благоприятный». Мы должны поститься не только в кушаньях, но воздерживаться и от всех небогоугодных дел. Сбитнем нашим на трапезе духовной, сверх поста в кушаньях, пусть будет пост, воздержание от страстей духовных и всякого злого дела. Приготовлены у меня еще и другие великопостные снеди, но не достает теперь времени; потому оставлю их на другое время, если Бог поможет, и живы будем. А теперь теми челом бью: простите. Аминь. 

СЛОВО НА СРЕТЕНИЕ ГОСПОДНЕ

 

Сретение Господне
Сретение Господне
Какую умилительную картину представляет нам Сретение Господне! Глубокий старец Симеон, держащий на руках младенца Бога, по ту и другую сторону его – Иосиф Праведный и Пресвятая Дева Богородица; невдали – Анна Пророчица восьмидесятичетырехлетняя постница и молитвенница. Очи всех устремлены на Спасителя. В нем исчезают они вниманием и из Него пьют духовную сладость, питающую души их. Можете судить, как велико было блаженство сих душ!..

 

Но, братие, и мы все призваны не к мысленному только представлению сего блаженства, а к действительному его вкушению, потому что все призваны иметь и носить в себе Господа и исчезать в Нем всеми силами своего духа. И вот, когда достигнем мы сего состояния, тогда и наше блаженство не ниже будет блаженства тех, кои участвовали в Сретении Господнем. Те были блаженны – видевше; мы же будем блаженны – не видевше, но веровавше. Приложите внимание. Я коротко укажу вам, как сего достигнуть. – Вот что сделайте и делайте.

1. Прежде всего покайтесь. Помните, что в духовной жизни без покаяния ничего сделать нельзя. Чего бы кто ни искал, начало всему да будет покаяние. Как без фундамента нельзя строить дома и как, не очистивши поля, нельзя ни сеять на нем, ни садить, так без покаяния ничего нельзя предпринимать в духовных наших исканиях, что б вы ни сделали без него, все – всуе. Так, прежде всего покайтесь, то есть оплачьте все худо сделанное и решитесь на одно богоугодное. Это будет то же, что обращение взора и всего тела на путь в сретение Господу и первое вступление на сей путь.

2. Затем, храня постоянно неизменным чувство покаяния, устройте для себя такой род жизни и поведения, чтобы на каждом у вас шагу или при каждом движении был как бы преднаписываем в вашем внимании Господь и Спаситель наш. Такой порядок сам собою устроится в вас, если: а) все, что ни делаете, вы будете делать во славу Господа и Спасителя, делать ради Христа. Тут разумеются не одни большие дела, а всякое вообще действие. Ибо смотрение и слышание, молчание и говорение, ястие и питие, сидение и хождение, труд и покой, все вообще может быть посвящаемо Господу и освящаемо Его именем Всесвятым. Так как минуты не бывает, чтоб мы не были за каким-либо делом, то, устроившись так в делах своих, вы поминутно будете сретать Господа, во славу Его обращая все дела свои. Сие исполнить и плод от сего получить вы можете тем удобнее, если при этом: б) в порядок дел своих повседневных вставите чины молитвенные – и церковные, и домашние, и вообще поставите законом быть строгими исполнителями всякого устава Святой Церкви до малой иоты, без суемудрий и кривотолкований, в простоте сердца. Как содержание каждого молитвословия есть Господь и наше к Нему обращение, то, совершая его или участвуя в нем, вы будете сретать Господа в сочувствиях и услаждениях своего сердца. Если затем: в) промежуток остающегося времени вы наполните чтением Писаний о Господе, или слушанием беседы о Нем, или своеличным размышлением о Нем и о великом деле спасения, совершенном Им на земле, то сами увидите, что ни внутри вас, ни вне не останется ничего, что не носило бы напоминания о Господе, не преднаписывало Его вниманию вашему, не изводило ваш дух во сретение Ему.

3. Не должно, однако ж, забывать, что все сии труды и занятия суть только приготовительные. На них одних останавливаться не должно, а надо устремляться далее. Как из пищи, принимаемой нами в грубом виде, выделываются потом тонкие стихии жизненные, так из сих занятий, видимо совершаемых, осязаемых, должны образоваться в духе тончайшие расположения или устремления ко Господу, именно: под трудом посвящения всех дел Господу должно качествовать устремление всех желаний нашей души единственно к Господу; под исполнением всех молитвословий или участием в богослужениях должно слагаться в сердце сочувствие только ко Господу и Господнему; под чтением и слышанием Писаний о Господе должно лежать в основе охотное устремление внимания ума нашего к единому Господу. Те труды суть возделывание поля, а сии стремления – восход посеянного; те – ствол и ветви, а сии – цвет и плод. Когда возникнут в нас сии расположения, это будет значить, что дух наш весь своим сознанием и своим настроением изшел в сретение ко Господу. И как Господь везде есть и Сам ищет сретиться с духом нашим, то взаимное их сретение после сего устрояется само собою. С тех пор дух наш начнет вкушать блаженство Симеона Праведного, то есть начнет носить в объятиях своих сил и стремлений Господа, Который есть полное их насыщение и удовлетворение. Это то, что называют вкушением Господа, покоем в Нем, умным Богу предстоянием, хождением пред Господом, непрестанною молитвою – предмет трудов, желаний и исканий всех святых Божиих.

Сего блага сподобиться желаю всем вам, празднующим ныне Сретение Господне. Если б кто, жалуясь, сказал: желателен плод, но труд достать его слишком тяжел, тому можно ответить так: хорошо, есть легче способ, или способ простее сложенный. Вот он! Покайся; затем, ревнуя об исполнении всякой заповеди Божией, ходи неотступно пред Господом, устремляясь к Нему всем вниманием ума, всеми чувствами сердца, всеми желаниями воли. Устроившись так скоро сретишь Господа. Он внидет в тебя и упокоится в тебе, как на объятиях Симеона Праведного. Чем-нибудь еще облегчить труд, необходимый в искании сретения Господа, уже нет никакой возможности. Молитва Иисусова: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя – сильно и мощно может помогать в сем труде. Но, опять, не сама по себе, а под условием устремления всех сил нашего духа к Господу! – Трезвитеся убо и бодрствуйте (1 Пет. 5, 8). Вышних ищите… и живот ваш сокровен да будет со Христом в Боге (Кол. 3, 1, 3). – Тогда, соделавшись един дух с Господем (1 Кор. 6, 17), узрите и обымете сего Господа, и возрадуется сердце ваше, и радости вашея никтоже возмет от вас (Ин. 16, 22), ни в сей век, ни в будущий. Аминь.

Неделя о блудном сыне

В Евангелии повествуется, что за Христом во время Его земной жизни ходили большие толпы людей и среди них было много мытарей и грешников. За это Христа постоянно укоряли считавшие себя праведниками фарисеи: Он общается с явными грешниками и даже ест с ними! – говорили они. На эти обвинения Христос отвечает им в Евангелии несколькими притчами, одна из которых – притча о блудном сыне. В ней Спаситель показывает, как Бог относится к грешникам и как должны к ним относиться христиане. Напомним коротко содержание притчи.

У одного человека было два сына. Старший был добропорядочный, служил отцу и всегда его слушал, а младший оказался строптивым и непокорным. И вот однажды, пользуясь добротой отца, младший сын стал требовать у него свою долю наследства. По тем временам такое поведение было неслыханной дерзостью. Это было все равно, что тяжко оскорбить отца или даже вообще отказаться от него, показать ему, что он для сына чужой. Ведь на Востоке отец считался господином своих детей, и они должны были быть ему покорны. Непокорных детей отец, если бы захотел, вообще мог казнить или просто с позором выгнать из дома. Однако в нашем случае вместо этого отец проявляет необыкновенную доброту и кротость: он отдает сыну его часть имения. Такое поведение свидетельствует, что человек этот действительно был очень добрый.

И вот сын, забрав свое имение, ушел из отчего дома в чужую языческую страну. Там, живя развратно, он через какое-то время растратил имение отца и, став нищим, начал бедствовать. К тому же в стране той начался голод, и блудный сын, чтобы иметь хоть какое-то пропитание, был вынужден наняться на работу – стал пасти свиней. Сам он при этом так голодал, что готов был есть стручки, которыми питались свиньи. Такими чертами Евангелие подчеркивает весь ужас его положения. Ведь свинья по Моисееву закону считалась нечистым животным, и евреи не могли без ужаса даже и думать о том, чтобы пасти свиней, а тем более есть с ними из одного корыта. Это, конечно, была крайняя степень морального падения и деградации.

И вот, находясь в таком ужасном состоянии, сын, как сказано в Евангелии, вдруг «пришел в себя». Он вдруг ясно осознал, насколько неблагодарно, некрасиво и подло он поступил со своим отцом, как тяжко оскорбил и огорчил его. К нему, наконец, пришло покаяние, и он принял решение пойти к отцу, пасть ему в ноги и сказать: после всего, что я сделал, я не достоин больше быть твоим сыном, но ты не прогоняй меня, а разреши жить при твоем доме в качестве одного из наемных работников.

Здесь, братия и сестры, нужно еще упомянуть, что покаяние к сыну, скорее всего, пришло не случайно, а по той причине, что любящий отец все это время непрестанно молился о нем…

И вот блудный сын, оборванный и полумертвый от голода, убегает от своего господина и возвращается на родину. И когда он еще только приближался к дому, отец, увидев его издалека, сжалился над ним и, забыв всю обиду, какую он ему причинил, побежал и с радостью целовал его и прижимал к себе. Изумленный и сгорающий со стыда сын упал к его ногам, говоря: «Отец! Я согрешил против неба и пред тобой и уже недостоин называться твоим сыном». Но отец не хочет слышать этих слов, а говорит слугам, чтобы они скорее принесли для него самую лучшую одежду и дали перстень на руки его и сапоги на ноги. Всем этим Евангелие показывает, что раскаявшийся грешник был отцом полностью прощен и восстановлен в прежнем достоинстве сына и наследника. Ведь в древности одежда была паспортом человека, она показывала его общественное положение. Разные слои общества одевались по-разному. Поэтому в данном случае лучшая одежда, перстень и сапоги – это знаки отличия хозяина от наемников и рабов. Как только сына одели и обули, отец в великой радости отдает распоряжение накрывать на стол и устраивать пир. И вот все начали пировать и веселиться.

Однако мы помним, что у отца был еще и старший сын, которого, когда все это происходило, дома не было – он работал в поле. И вот он усталый возвращается вечером домой и с удивлением слышит, что в доме происходит пир и веселье. «Что это такое?» – спрашивает он у слуг. «Твой брат вернулся, и отец радуется, что он цел и невредим», – говорят они. Услышав это, старший брат так рассердился, что даже не захотел войти в дом. Тогда отец вышел к нему и просил его войти. Однако сын обращает к отцу слова горького упрека: «Вот, я столько лет служу тебе и ни разу не преступал твоих повелений, но ты для меня такого пира никогда не устраивал. Когда же этот блудник, промотавший твое имение в развратных притонах, пришел к тебе, то ты ради него собрал гостей и устроил веселье!» Отец же отвечал ему: «Сын мой, ты всегда пребывал со мной, и все мое – твое. Ведь после моей смерти все имение достанется тебе. Младший же твой брат был мертв и ожил, был пропащий и чужой для нас, но вернулся и снова стал родным. Разве не надлежало нам об этом радоваться?»

Такова эта притча. Она показывает нам, как Бог относится к грешникам и заблудшим: если они каются, то Он принимает их, как самый добрый, милостивый и любящий отец. Бог не отрекается от Своих заблудших чад, но хочет, чтобы они покаялись и исправились. И такого исправления Он готов ждать бесконечно долго. Все это видно на примере раскаявшегося и прощенного младшего сына. Этот сын как бы олицетворяет один из человеческих типов – тип кающегося грешника. Кроме того, из притчи видно, что есть и другой тип людей – это те, кто подобен старшему сыну. Старший сын и младший сын – это две категории людей, и почти все люди принадлежат к той, или к другой категории. Кто подобен младшему сыну? В ближайшем смысле притчи ему были подобны те мытари и грешники, которые ходили за Христом. Старшему же сыну были подобны фарисеи, внешне исполняющие волю Небесного Отца. Фарисеи укоряли Христа, что Он общается с грешниками, и вот Христос отвечает им притчей о блудном сыне, которая должна была им показать, что Бог не отвергает никаких грешников, но ожидает их исправления.

Можно еще сказать, что в более широком смысле младшему сыну бывают подобны и другие категории людей. Собственно, ему подобен весь человеческий род, все потомки падшего Адама, удалившиеся от Бога и живущие по своей собственной воле. Они как бы сказали Богу: «Дай нам нашу часть имения, то есть нашу волю, и мы будем жить без Тебя, по своей воле и разуму». И вот, живя по своей воле, человечество удалилось от Бога в чужую страну, в языческий образ жизни, где живет блудно и скверно, разбазаривая имение Небесного Отца, то есть те дары и таланты, которые даны человеку от Бога.

Или еще пример: блудному сыну иногда бывают подобны отдельные народы и государства. Всем известно, что Россия в 1917 году удалилась от Бога, от Небесного Отца, желая устроить жизнь по своему разуму. И все мы знаем, какие великие бедствия, какие скорби и разорения она испытала по этой причине.

Еще пример: младшему сыну уподобляются те безрассудные молодые люди, которые дерзко уходят из-под родительской опеки, желая жить самостоятельно. Конечно, ни к чему хорошему такое их поведение не приводит.

Однако не все люди подобны младшему сыну. Есть и те, кто подобен старшему – кто не уходил из отчего дома, не бунтовал против родителей, не удалялся из Церкви. Конечно, эти люди поступали правильно. Однако им угрожает другая опасность, другая страшная болезнь, которая легко может уничтожить всю пользу от их правильного поведения. Этой болезнью является гордость и проистекающие из нее осуждение, зависть и неприязнь. И эта болезнь как раз угрожает всем нам, христианам, людям церковным. Опасность ее хорошо видна на примере старшего сына: ведь он рассердился не только на своего беспутного брата (вместо того чтобы пожалеть и порадоваться за него), но даже на самого отца. И если посмотреть глубоко, то еще неизвестно, кто из двух братьев опаснее болен и кто из них дальше удалился от отца. Да, диавол склонил младшего брата к великому греху: он оскорбил отца и ушел от него. Однако и в отношении старшего брата враг, как видно, не дремал, но терпеливо и незаметно сеял в нем свои семена. Семена эти проросли и в свое время принесли плоды: когда младший брат вернулся домой, старший не захотел его принять. Это привело его к конфликту с отцом. Если мы сравним состояние двух братьев, то увидим, что болезнь младшего брата – внешняя, и потому ее легче увидеть и уврачевать. У старшего же брата – болезнь внутренняя и потому намного более опасная. Это видно из самой притчи: ведь из нее мы точно знаем, что младший сын вошел в дом отца, тогда как о старшем сказано только, что отец приглашал его войти, а согласился он или нет, – об этом ничего не говорится.

Итак, братия и сестры, притча о блудном сыне дает ответ на два вопроса: как быть тем, кто подобен младшему сыну, и тем, кто подобен старшему. Первым нужно вернуться к Отцу через покаяние и исправление жизни. Господь, наш Небесный Отец, ждет и принимает к Себе каждого человека, если он кается. Вторым же нужно быть к себе внимательными, не превозноситься перед заблудшими братьями, но любить их, жалеть и молиться о них. И это особенно относится к нам, людям церковным, – именно нам нужно обратить на такую опасность особое внимание. Иначе может случиться, что на Страшном Суде, увидев, что Бог простил грехи многим грешникам, мы начнем роптать и говорить Ему слова упрека: «Вот, мы столько лет служили Тебе, ходили в храм, молились, соблюдали посты, а эти люди – жили в грехах, ничего не соблюдали и покаялись, может быть, только перед самой смертью, и вот Ты вводишь их в Рай? Где же тогда справедливость?»

Не дай Бог, братия и сестры, находиться нам тогда в таком состоянии. Ибо если мы будем так говорить, то сможем ли мы войти в дом Отчий? Не окажется ли тогда и не выяснится ли, что, столько лет живя с Богом и стараясь Ему угождать, мы так и не поняли самого главного: что Бог есть благой, любящий Отец и что Он любит не только послушных Ему, но и непослушных тоже? Ведь даже и у людей добрый отец всегда поступает точно так же. Старец Паисий Святогорец рассказывал случай: «Как-то раз я видел одного отца. Один его ребенок был немного глуповат и то и дело вытирал рукавом сопли. Но отец и его прижимал к себе, целовал и ласково поглаживал, как и остальных. Так же и Бог как Благой Отец любит не только красивых детей, но и духовно слабых. И переживает и заботится о них даже больше, чем о здоровых».

Мы никогда не должны забывать, что Господь есть любовь и в гораздо большей степени Он является милостивым, чем правосудным. «Не называй Бога правосудным, – говорит преподобный Исаак Сирский, – хотя Давид именует Его правосудным и справедливым, но Сын Его открыл нам, что паче Он благ и благостен… в чем правосудие Божие? В том, что мы грешники, а Христос за нас умер?»

Итак, братия и сестры, если мы живем в доме Отчем, то есть в Церкви, а многие из наших ближних не живут в нем, но удалились «на страну далече», то не будем их осуждать и превозноситься перед ними. Напротив, постараемся подражать нашему Небесному Отцу в Его совершенной любви, – в том, что Он неизменно бывает благ ко всем людям: добрым и злым, праведным и неправедным. Ведь Сам Христос дал нам эту заповедь: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный». Аминь.

 

протоиерей Григорий Дьяченко

Полный годичный круг кратких поучений, составленных на каждый день года

 Книга 8, Поучение 50Книга 8, Поучение 51Книга 8, Поучение 52 

Месяц январь

 

Двадцать девятый день. 
Св. священномученик Игнатий Богоносец.

(О пользе и спасительности призывания имени Спасителя).

   I. Ныне св. церковь совершает память св. священномученика Игнатия Богоносца.
   На него донесли однажды светския власти императору Трояну, что он не дозволяет христианам участвовать в языческим торжествах по случаю побед Трояна. Троян, прибывши в Антиохию, призвал его к себе. «Ты ли называешься Богоносцем? спросил он его. Да и что такое за название?» – Богоносец тот, кто носит Христа Бога в душе своей, сказал св. Игнатий.
   Троян долго старался склонить Игнатия к отречению от Христа, обещая за отречение почести и богатства. Богоносец отвечал, что ему лучше страдать за Христа, нежели жить, отрекшись от Него, в величии и славе. Тогда император осудил Игнатия на съедение зверями. И вот Игнатий, связанный тяжкими узами, был поведен в Рим на казнь. Он шел радостно на казнь за возлюбленнаго Христа и утешал христиан, с плачем выходивших к нему из городов, мимо которых он шел. Он имел твердость дорогой даже написать несколько посланий к христианам. Когда привели его на казнь, он с бывшими туть христианами помолился. Язычники, слыша, что он безпрестанно повторяет имя I. Христа, спросили, почему он так часто повторяет это имя? Св.Игнатий отвечал, что в его сердце написано имя I. Христа и потому уста исповедуют Того, Кого он в сердце всегда носит. Едва он сказал пред смертию еще несколько слов, как львы устремились на него и растерзали его. Христиане собрали его кости и перенесли их в Антиохию. Долго они о нем плакали и скорбели и некоторым из них святой являлся, утешая их в печали. Другие видели его молящимся о народе.
   II. Чему учит нас своим примером св. Игнатий Богоносец?
   а) Учит Бога в уме и сердце держать, спасительное имя Христа Спасителя как можно чаще призывать и повторять. Кому Христос дороже, как не нам верующим в Него, в крещении сочетавшимся Ему, в таинстве причащения таинственно соединяющимся с Ним? Кому Он ближе, роднее, как не нам служителям Его, которые Его именем называемся, крестом Его знаменуемся, крест Его на груди носим и из семи дней недели почитаем особенно те, в которые Он пострадал и воскрес? Мы с Ним так соединились, как ветвь древесная с своим деревом. «Аз есмь лоза, вы же рождие». Мы Им живем здесь, с Ним же, Им же будем жить и по смерти, – нам ли Его забыть? Ему мы служим, пред Ним мы согрешаем, пред Ним каемся, от Него же ждем и помилования. К кому же значит чаще всего нужно возноситься умом и сердцем, чаще всего нужно обращаться с молитвою горячею и умиленною, к кому, как не к Нему – нашему Владыке и Господу?
   б) Св. отцы, истинные служители Христовы, так именно и делали. Никакое имя они так часто не произносили, с такою любовию в уме и сердце не держали, как сладчайшее имя Христово. Молитва Иисусова, преданная ангелом преподобному Пахомию: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божии, помилуй мя грешнаго», – эта молитва была неразлучной спутницей всех их деяний, – вне храма и общественной службы. Творя эту молитву сами, они заповедали творить ее и мирянам, и особенно ищущим преуспеяния в духовной жизни. Этою молитвою по их учению можно даже заменять службы церковныя, если кому почему нибудь нельзя иногда быть за ними. И они назначили, сколько раз следует ее прочитать с поклонами за каждую службу в отдельности, сколько за вечерню, повечерие, полунощницу, утреню и так далее. Все это указано в псалтири.
   в) Сладко и утешительно сердцу верующему и любящему Господа часто произносить Его сладчайшее имя. Но как душеспасительно и как действенно призывание этого великаго имени! 
   Из жизни святых можно указать безчисленное множество примеров необыкновенной силы имени Спасителя.
   В царствование греческаго императора Юстиниана Великаго было в Антиохии страшное землетрясение, которое угрожало весь город с великолепными зданиями обратить в развалины. Тогда один благочестивый муж подал совет на всех домах начертать спасительное имя Господа нашего I. Христа. Когда все это сделали, землетрясение кончилось.
   С одним учеником препод. Пафнутия случилась болезнь глаза и страшно мучила его. Преподобный, дав ему свои четки, велел тысячу раз проговорить молитву: «Господи Iиусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго». Едва ученик успел совершить половинное число, как болезнь прошла.
   Преподобный Моисей Мурин был преследуем ночными скверными мечтаниями, и истощивши все усилия бдения, поста и молитвы, не находил себе покоя, – тогда пришел он к пресвитеру Феодору. Этот, сжалившись над ним, призвал имя Господа I. Христа и освободил его от этих мечтаний, сказавши: «во имя Господа Иисуса Христа отныне не будет с тобою этого». И действительно скверныя мечтания его оставили.
   А сколько святые именем I. Христа исцеляли бесноватых! Сколько этим именем исцелено людей от болезней апостолами и другими святыми!
   III. Будем же, братие, чаще и чаще произносить это спасительное имя. Итак сидите ли за работой, – чем петь пустыя и не редко греховныя песни, держите лучше на устах и в сердце имя Христово и молитву к Нему. Меньше вы и согрешите, успешнее будут и дела ваши. А главное чрез молитву вы будете все более и более приближаться ко Христу. Так делайте, когда и отдыхом пользуетесь, когда на пути находитесь. Ужели лучше отдаваться разсеянию мыслей и особенно скверным мечтаниям? Делайте так и ночью просыпаясь, и из дому выходя, и при начатии всякаго дела.
   Господь всесильный Своею благодатию, по молитвам св. священномученика Игнатия, да управит стопы ваши к деланию Его заповедей. (Извл. в сокр. из поуч. свящ. П. Шумова).

протоиерей Григорий Дьяченко

Полный годичный круг кратких поучений, составленных на каждый день года

 Книга 8, Поучение 40Книга 8, Поучение 41Книга 8, Поучение 42 

Месяц январь

 

Двадцать второй день. 
Св. ап. Тимофей.

(О повиновении духовным наставникам).

   I. Когда св. ап. Павел проповедывал в городе Листре и совершил там чудо, исцелив хромого, многие из жителей этого города уверовали в Господа, в том числе одна евреянка. Она, приняв к себе в дом святаго апостола, просила его взять сына ея в число учеников своих. Юношу звали Тимофеем, память коего совершается ныне. Апостол Павел дал Тимофею наставления; удаляясь из Листры, он поручил его другим христианам и потом, видя, что юноша исполнен веры и любви к Господу, взял его с собою.
   С этих пор св. Тимофей сделался верным спутником св. апостола Павла и любимым его учеником. Он с ним вместе трудился и терпел гонения, посещал с ним Ефес, Коринф и многие другие города и области Греции и Малой Азии, и ревностно помогал ему распространять слово Божие. Иногда апостол Павел, вполне доверяя любимому ученику своему, посылал его к новообращенным, чтобы укреплять их в вере. С таким поручением был он послан к фессалоникийцам и коринфянам. К самому же Тимофею св. апостол Павел написал два послания, исполненныя любви и мудрых поучений. «Ты, человек Божий», говорит он между прочим, «убегай сребролюбия, а старайся успевать в правде, благочестии, вере, любви, кротости. Подвизайся добрым подвигом веры; достигай вечной жизни, для которой ты и призван и которую исповедал добрым исповеданием, перед многими свидетелями» (1 Тимоф. VI, 11, 12).
   Тимофей свято исполнял повеления святаго учителя своего и подражал его св. жизни. Св. ап. Павел свидетельствует о нем: «ты последовал мне в учении, жизни, расположении, вере, великодушии, любви, терпении» (2 Тим. III:10). Он был первым епископом Ефеса и с ревностию старался утвердить веру христианскую: он также пользовался наставлениями и св. Иоанна Богослова, который проповедывал в Малой Азии и по смерти св. Тимофея, по возвращении своем с Патмоса, принял епископство ефесское. Св. Тимофей до конца явил себя добрым воином Христа, и в 91-м году скончался мученическою смертию за имя Господне.
    «Св. ап. Тимофей», свято исполнявший волю своего великаго учителя ап. Павла, котораго подражателем он был во всем, «научает нас повиноваться своим духовным наставникам» и подражать их житию.
   II. Слово Божие учит: «повинуйтеся наставникам вашим и покоряйтеся: тии бо бдят о душах ваших / (Евр. XII:17). 
   а) Нужны ли доказательства и убеждения, чтобы сия заповедь принята была, как необходимая к исполнению?
   Никакое общество не может быть благоустроено, и даже существовать не может, без начальников или наставников. А начальники и наставники не могут благоустроить общества без повиновения подчиненных и наставляемых.
   б) По слову Христову (Иоан.17:3), живот вечный, или вечное блаженство, заключается в том, чтобы знать единаго истиннаго Бога и посланнаго им I. Христа. По слову апостольскому «веровати подобает приходящему к Богу» (Евр.XI:6). Но Бог непостижим, и Христос есть «тайна сокровенная от веков и родов в Боге, ныне же явленная святым Его» (Кол. I:26), не в мерцании разума естественнаго, но в свете откровения благодатнаго. Отсюда необходимо происходит вопрос апостола: «како уверуют, его же не услышаша? како же услышат без проповедующаго» (Рим. X:14)? – Надобен проповедник истины Божией, наставник в вере, строитель таин благодатных. 
   в) Слово Божие сказует, и опыт показывает, что человек рождается зараженный прародительским грехом. Святое крещение возрождает его в новую жизнь, но не уничтожает тотчас же жизни ветхаго человека; ибо вседействующая благодать Божия дает место действию веры и подвигу человека, дабы милость была не без правды, и дабы мы добровольно приняли спасение. Посему мы непрестанно должны быть то в подвиге против греха явно в нас более или менее живущаго и действующаго, то на страже против греха, готоваго нас искусить, прельстить, поработить и умертвить. Как укрепиться в сем подвиге? Как не воздремать на сей страже? Как победить привычку ко греху? Как устоять против прелести греха? Как возбудить в себе ненависть ко греху?
   Решится ли кто сказать, что это все очень просто, и что для сего не нужно искать наставника, «имущаго чувствия обучена долгим учением в разсуждение добра же и зла» (Евр. V:14)?
   III. «Слышащие сие, может быть, думают, и готовы сказать: дайте нам, таких наставников, как святый Павел, как св. Тимофей; мы желали бы повиноваться и покоряться таким наставникам».
   а) Вы думаете, что вы совершенно повиновались бы наставникам, если бы имели наставников превосходных? Сомнительно. Когда Сам I. Христос избрал и посылал апостолов Своих проповедывать царствие небесное, Сам дал им наставления, как должны они наставлять других, даровал им силу исцелять больных, воскрешать мертвых, изгонять бесов: не превосходные ли это были наставники? При всем том, в наставлениях им Господь сказал: «иже аще не приимет вас, ниже послушает словес ваших, исходяще из дому, или из града того, отрясите прах от ног ваших / (Матф. X:14), – то есть, Он предвидел, что найдутся домы и целые города, которые не захотят слушать сих превосходных наставников. Смиренный и искренно желающий спасения со вниманием слушает и посредственнаго наставника, и успевает в добре; а кто, по самонадеянности или рассеянности пренебрегает обыкновенным наставником, тот едва ли воспользуется превосходным. Желайте искренно душеспасительнаго наставления; расположитесь принимать его с верою: силен и верен Бог, желающий всем спастися, и чрез недостойнаго наставника преподать вам совершенное наставление, и мнящихся быть мудрыми чрез немудраго вразумить, подобно как некогда «подъяремник безгласен, человеческим гласом провещавш, возбрани пророка безумие» (2 Петр. II. 16).
   б) Некоторые, стараясь не столько исправить, как оправдать свою жизнь, небрежную, несообразную с учением Христовым, думают найти себе оправдание в том, что иные наставники не так хорошо живут, как учат. Нет, самопоставленные судии своих наставников, вы не найдете своего оправдания в вашем осуждении. Мы будем осуждены, если живем недостойно преподаваемаго нами учения: но и вы также будете осуждены, и за то, что осуждаете ближняго вопреки запрещению Самого I. Христа, и за то, что не последуете святому учению, которое не перестает быть святым от того, что проходит чрез грешныя уста. Истинный Судия мира, Христос Спаситель строго осуждал жизнь и дела фарисеев: но повелевал уважать и исполнять преподаваемое ими учение закона Божия: «вся елика аще рекут вам блюсти, соблюдайте и творите: по делом же их не творите, глаголют бо и не творят» (Матф. XXIII:3). (Сост. по Ч. М. и проп. Филарета, м. моск., изд. 1885 года, т. Ѵ40;, стр. 246–8).

Закхей-мытарь 

   (Лк. 19:1-10) – 23 января 1977 г.   Наступила вторая подготовительная неделя к Посту; мы вспоминаем сегодня Закхея-мытаря. Имя “Закхей” значит “праведность”, “справедливость”; как несуразно это имя в контексте его жизни, с какой горькой насмешкой, должно быть, люди думали о том, как этот человек назван и как он живет. Все люди, которые были им унижены, обездолены, окрадены, притесняемы, вероятно, произносили его имя, принимая его как оскорбление, как насмешку: как можно такого человека назвать таким именем, сделать его знаком таких великих, святых вещей как праведность, справедливость, когда вся его жизнь – глумление над справедливостью, когда вся его жизнь – служение маммоне неправды? 
   Но вот пришел какой-то час; и этот человек, чья жизнь была так уродлива, была в таком противоречии с его именем и как бы его глубинным призванием, вдруг оказался лицом к лицу со Спасителем Христом. Он захотел Его видеть и для этого не побоялся подвергнуться глумлению, насмешкам своих сограждан: человек, вероятно, пожилой, по-земному достойный, богатый, взбирается на дерево, потому что он слишком мал ростом, чтобы через головы других людей увидеть Спасителя. И Спаситель, проходя мимо, как говорит Евангелие, его видит; разве Он не видел других людей? Конечно, видел! Но в тот момент Христос заглянул в глубины этого человека и увидел, что не напрасно он назван святым именем справедливости, святым прозвищем праведности... И Он его подозвал к Себе; Он поверил самому святому, что в этом человеке было где-то зарыто – зарыто всей его жизнью, затуманено всем; Он вошел в его дом; и когда Закхей вгляделся в своего Спасителя, увидел в Нем полноту человеческого величия, бесконечную крепость и бесконечное милосердие, любовь до креста, жалость и сострадание и вместе с этим неумолимые правду и праведность, – он сломился, годы и годы недостойной жизни вдруг, как пыль, разлетелись, и остался перед Христом настоящий, подлинный человек, способный на покаяние, способный сказать, что, если он чем обидел кого бы то ни было, – достаточно тому человеку прийти и потребовать исправления неправды: он четверицею ему возвратит; или, если он кого-нибудь унизил или оклеветал, – он ему все сполна отдаст... 
   Он поверил во Христа; он поверил в себя самого, он поверил в человеческое величие, в святость и дивность человеческого призвания; он почувствовал, что быть таким, каким он прожил все годы своей жизни, – недостойно; он захотел вырасти, как говорит сегодняшнее Послание, в полную меру роста Христова, вырасти в стать человека. Через веру он действительно стал сыном Авраама... 
   Что же нам мешает пройти тем же путем? В прошлое воскресенье нам был представлен образ Вартимея-слепого, который от слепоты своей не мог видеть ни сияющего солнца, ни осиянного мира, ни проходящего Христа, ни ближнего своего, ни себя, ни пути перед собой; и Христос открыл ему очи на все. Закхей представляется нам примером человека, который способен преодолеть зло, задерживающее нас на пути жизни. Да, мы тоже неспособны видеть мир, осиянный благодатью Христа, действующего в нем царственно, видеть ближнего своего и путь свой. Но мы еще ослеплены иным образом: тщеславием, страхом перед судом человеческим. Мы видим, мы не совершенно слепы; но Бога мы не видим, а видим только насмешливые, пугающие нас лица людей и читаем на этих лицах осуждение и насмешку, тогда как часто на них написана жалость, боль о том, что мы так унижены, так недостойны себя самих... Лицемерный человек, по слову Иоанна Лествичника, это человек, который Бога не боится, а перед людьми дрожит и пресмыкается; разве мы не таковы? Кто из нас, для того чтобы лицом к лицу предстать перед Спасителем своим Христом, способен, как Закхей, поставить себя в такое положение, в котором все его осмеют? Разве мы способны на это? Как редко мы бываем достаточно мужественны, чтобы лицом к лицу встретить насмешку и поругание! 
   Закхей этого не побоялся; и вот что он нам говорит: не бойся человеческого суда, не бойся его насмешки, не бойся!.. Не будь ослеплен лицами, множеством лиц людей, посмотри на единственный лик, который есть подлинно человеческий лик – лик Христа, твоего Бога и твоего брата по человечеству, твоего Спасителя; забудь все, вглядись в Него и открой Ему дверь в свою жизнь, в свое сердце, в свой ум! Откройся Ему до конца! Открой свой дом, свое сердце, свой ум – но дорогой ценой: Закхей не только преодолел страх перед людьми, но дал слово выправить свою жизнь, которое он выполнил, – вот второе его нам наставление... Если мы хотим стать детьми Авраама, то есть детьми веры, мы должны быть готовы выправить жизнь дорогой ценой, как сделал это Закхей... 
   Вдумаемся же в этот образ, как в прошлое воскресенье мы вдумались в образ Вартимея-слепца, и в эту неделю по-новому, смело, радостно приступим к тому, чтобы, открыв глаза, преодолев слепоту, увидеть единственное на потребу и стать свободными людьми – не рабами своей слепоты, не рабами своего страха, не рабами любого человека, который захочет нас взять в плен, не рабами того, что нам принадлежит, что мы приобрели, чем мы будто обладаем и что на самом деле нами обладает, – и станем свободными, и ступим одним шагом дальше в глубины Царствия Божия, в радость полноты жизни, полноты меры роста Христова. Аминь. 

 

святитель Иоанн (Максимович), архиепископ Шанхайский и Сан-Францисский

Пост и Пасха

   «Начало ада уже здесь на земле. Также и рай начинается в душе человека уже в земной жизни. Здесь уже бывают касания Божественного в день Светлого Воскресения и когда достойно причащаемся». Архиепископ Иоанн

Закхей

Иисус вошел в Иерихон, и проходил чрез него. И вот некто Закхей, начальник мытарей и человек богатый, искал видеть Иисуса, кто Он. Но не мог за народом, потому что мал был ростом. И забежав вперед, влез на смоковницу, чтобы увидеть Его, потому что Ему надлежало проходить мимо нея. Иисус, когда пришел на это место, взглянув, увидел его и сказал:    «Закхей, сойди скорее, ибо сегодня надобно Мне быть у тебя в доме». И он поспешно сошел и принял Его с радостию. И все, видя то, начали роптать и говорить, что Он зашел к грешному человеку. Закхей же став, сказал Господу: «Господи, половину имения моего я отдам нищим, и если кого чем обидел, воздам вчетверо». Иисус сказал: «Ныне пришло спасение дому сему, потому что и он – сын Авраама, ибо Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее» (Лк. 19:1-10).
Кто такой Закхей?   
Он начальник мытарей – «старейшина мытарем». Привычное противопоставление смиренного мытаря и гордого фарисея часто заслоняет в нашем сознании действительные очертания этих двух образов. Между тем, чтобы правильно понимать Евангелие, надо их ясно представлять.   
Фарисеи действительно были праведниками. Если в наших устах наименование «фарисей» звучит как осуждение, то во дни Христовы и в первые десятилетия христианства это было не так. Наоборот, апостол Павел торжественно исповедует себя пред иудеями:   
 «я – фарисей и сын фарисея» (Деян.23:6). А потом христианам, своим чадам духовным, он же пишет: «Я из рода Израилева, из колена Вениаминова, еврей из евреев, по учению фарисей» (Флп.3:5). И кроме св. апостола Павла многие фарисеи стали христианами: Иосиф, Никодим, Гамалиил.
Фарисеи (по древне-еврейски – перусим, по арамейски – ферисим, что значит «иные» – отделенные, иноки) были ревнителями Божиего закона. Они «почили на Законе», т.е. непрестанно о нём думали, любили его, стремились точно исполнять его, проповедовали, истолковывали его. И смысл Господних обличений против фарисеев заключается в том, что Господь предупреждает их, что весь свой подвиг, все свои действительно добрые старания они обесценивают в Божиих глазах, обращают в ничто и приобретают себе от Господа осуждение, а не благословение своим превозношением совершаемыми ими делами праведности, гордым самовозвеличением, и главное, осуждением ближних, яркий пример чего дает приточный фарисей, говорящий: «Благодарю Тебя, Боже, за то, что я не таков, как прочие человеки».   
Наоборот, мытари это действительно грешники, нарушители основных законов Господних.   
Мытари это сборщики податей с евреев в пользу римлян. Надо помнить, что евреи, хорошо сознававшие свое исключительное положение Богоизбранничества, славились тем, что   
 «мы – семя Авраамово, и не были рабами никому никогда» (Иоан. 8:33). А тут, в результате известных исторических событий, они оказались в подчинении, в порабощении у гордого и грубого «железного» народа, язычников, римлян. И ярмо этого порабощения затягивалось все туже и туже и делалось все более и более чувствительным.
Самым ощутительным, наглядным знаком порабощения и подчинения евреев римлянам была уплата евреями своим поработителям всевозможных видов налогов – дани. Принесение дани для евреев, как и для всех древних народов было по преимуществу символом подчинения. А римляне ни мало не стесняясь с покорённым народом, грубо и решительно взыскивали с них и положенные и дополнительные налоги. Конечно, евреи платили с ненавистью и отвращением. Недаром, желая скомпрометировать Господа в глазах своего народа, книжники спрашивали Его:   
 «Позволительно ли давать дань Кесарю?» (Мф. 22:17). Они знали, что если Христос скажет, что давать дани Кесарю нельзя, то Его легко будет обвинить перед римлянами, а если Он скажет, что платить дань нужно, то Он будет безнадежно скомпрометирован в глазах народа.
Пока римляне правили Иудеей посредством местных царьков, вроде Ирода, Архелая, Агриппы и др., эта порабощенность Риму, и в частности необходимость платить налоги, смягчалась для иудеев тем, что они непосредственно подчинялись и платили дань своим царям, а уже те подчинялись и платили Риму.   
Но как раз незадолго до начала   
 проповеди Христа Спасителя произошло изменение в системе управления Иудеей. Связанная с событием Рождества Христова всеобщая перепись была первым шагом к установлению подушного налога на всех римских подданных этой местности. В 6 или 7 гг. по Р.Х. после смещения Архелая, когда введена была персональная подать на всех жителей Палестины, иудеи ответили на это восстаниями фарисея Садока и Иуды Галилеянина (см. Деян. 5:37), и лишь с большим трудом удалось первосвященнику Иазару успокоить тогда народ.
Взамен местных царьков, правителями Иудеи и смежных областей были назначены римские прокураторы. Для более успешного взимания налогов римлянами был тогда же введен институт мытарей, существовавший в Риме уже с давних времен. Но в то время, как в Риме и во всей Италии мытари вербовались из почтенного всаднического сословия, в Иудее римлянам приходилось набирать мытарей из моральных отверженцев, из иудеев, согласившихся перейти на службу к ним и принуждать своих собратьев к уплате дани.   
Принятие такой должности было связано с глубочайшим нравственным падением. С ним связывалось не только национальное, но прежде всего религиозное предательство: чтобы стать орудием порабощения Богоизбранного народа грубыми язычниками, надо было отречься от надежды Израилевой, от его святынь, от его чаяний, тем более что римляне с душевными переживаниями своих агентов не считались: вступая на службу, мытари должны были приносить языческую клятву верности императору и совершать языческое жертвоприношение его духу (гению императора).   
Конечно, не только интересы Рима соблюдали мытари, взимая налоги со своих соплеменников. Но преследуя свои корыстные цели, обогащаясь за счёт своих порабощенных собратьев, они делали ярмо римского гнета еще более чувствительным, еще более непереносимо тяжелым.   
Вот чем были мытари. Вот почему были они окружены обоснованными ненавистью и презрением, как предатели своего народа, предавшие не рядовую народность, но богоизбранность, Божие орудие в мире, тот народ, через который единственно могло придти человечеству возрождение и спасение.   
Все сказанное относится к Закхею в сугубой степени, потому что он был не рядовым мытарем, но начальником мытарей – архителонис. Без сомнения все совершил он: принес языческую жертву и языческую клятву, безжалостно взимал налоги со своих собратьев, увеличивая их в свою пользу. И стал он, как свидетельствует Евангелие, человеком богатым.   
Конечно, Закхей ясно понимал, что для него потеряны надежды Израилевы. Все провозглашенное пророками, с детства любимое, от чего радостно трепетала каждая «ведущая воскликновение» верующая ветхозаветная душа – не для него. Он изменник, предатель, отверженный. Ему нет части в Израиле.   
И вот до него доходят слухи, что Святый Израилев, провозглашенный пророками Мессия, уже явился в мир и вместе с небольшой группой учеников проходит по полям Галилеи и Иудеи, проповедуя евангелие Царствия и совершая великие чудеса. В верующих сердцах трепетно загораются радостные надежды.   
Как отнесется к этому Закхей?   
Для него лично пришествие Мессии – катастрофа. Власти римлян должен придти конец, и торжествующий Израиль, конечно, отомстит ему за понесенный от него ущерб, за причиненные им обиды и притеснения. Но даже если это и не так, ибо Мессия, по свидетельству пророка, «идет праведный, спасающий – кроткий», то всё же торжество Мессии должно принести ему – Закхею, только величайшее посрамление и лишение всего того богатства и положения, которые приобрел он страшной ценой своей измены Богу, родному народу и всем надеждам Израилевым.   
Но может быть это еще и не так. Может быть, новый проповедник совсем не Мессия. Не все веруют в Него. Главные неприятели мытарей, и в частности его – Закхея, фарисеи и книжники, не верят Ему. Может быть, все это – только пустая народная молва. Тогда можно продолжать спокойно жить, как доселе.   
Но Закхей не хочет утверждаться в таких мыслях. Он хочет видеть Иисуса, чтобы узнать – твердо узнать: кто Он? И Закхей хочет, чтобы идущий мимо Проповедник был воистину Мессия Христос. Ему хочется сказать с пророками: «О, есл   и бы Ты расторг небеса и сошел!», пусть это даже связано с гибельной катастрофой для него – Закхея. Есть, оказывается, в его душе такие глубины, которых он и сам в себе доселе не ощущал, есть в нем горящая, пламенная, палящая, совершенно бескорыстная любовь к «Чаянию языков», к начертанному пророками образу кроткого Мессии, который «взял на Себя наши немощи и понес наши болезни». И при появлении возможности увидеть Его, Закхей не мыслит о себе.
В торжестве Мессии для него лично, для Закхея – катастрофа и гибель. Но он не думает об этом. Он хочет только хоть краем глаза увидеть Того, о Ком предвозвестили Моисей и пророки. И вот Христос проходит мимо. Он окружен толпой. Закхей не может Его увидеть, так как мал ростом. Но жажда, совершенно бескорыстная, предельно самоотверженная жажда Закхея, хоть издалека увидеть Христа, так безгранична, так непреодолима, что он – человек богатый, облеченный положением, чиновник Римской империи, среди враждебной, ненавидящей и презирающей его толпы, ни на что не обращая внимания, поглощенный только горячим желанием видеть Христа, нарушает для того все условности, все внешние приличия, и залезает на дерево, на смоковницу – сикомору, растущую при пути.   
И глаза тяжкого грешника – начальника изменников и предателей, встретились с глазами Святого Израилева – Христа-Мессии – Сына Божия.   
   Любовь
 видит то, что недоступно равнодушному или враждебному взгляду. Самоотверженно любя образ Мессии, Закхей смог тотчас же узнать в проходящем Галилейском Учителе Христа Господа, а Господь, полный Божественной и человеческой любовью, увидел в этом смотрящем на Него с ветвей сикоморы Закхее те душевные глубины, которые были неведомы дотоле и самому Закхею: Господь увидел, что нимало не затемненная какой-либо корыстностью, горящая любовь к Святому Израилеву в этом сердце изменника может его возродить и обновить.
Прозвучал Божественный голос:   
 «Закхее, потщався слези: днесь бо в дому твоем подобает Ми быти».
И нравственное возрождение, спасение, обновление пришло к Закхею и ко всему его дому.   
Сын Человеческий воистину пришел взыскать и спасти погибшее.   
Господи, Господи, и мы, как некогда Закхей, изменили Тебе и делу Твоему, лишили себя части в Израиле, предали свое упование! Но пусть, хотя бы и в посрамление нам и подобным нам, да приидет Царствие Твое, Твоя победа и Твое торжество! Да не глумятся враги Твои над наследием Твоим! Даже, если заслуженно, по грехам нашим, Твое пришествие принесет нам гибель и осуждение, гряди Господи, гряди скорее! Но дай нам, хотя издали, увидеть торжество Твоей правды, даже если мы не сможем быть его участниками. И помилуй нас, паче надежды, как помиловал некогда Закхея!   
(Святой   
 Климент Римский свидетельствует, что Закхей впоследствии стал спутником св. апостола Петра, и вместе со святым Первоверховным апостолом проповедовал в Риме, где и принял при Нероне мученическую кончину за Христа. По-христиански: величайшим добром заплатил он римлянам за чуть-чуть было не совершенное ими ему величайшее зло. В гордую столицу некогда соблазнивших и поработивших его римлян, заставивших его отречься от всей святыни души своей, приходит он, освобожденный и возрожденный благодатью Человеколюбца Господа нашего, и приносит Риму не проклятие, а благовествование, отдавая за то и самую жизнь свою.)

 

Воcьмой день. 
Поучение 1-е. Преподобный Григорий печерский.

(Тяжесть греха воровства).

   I. Прославляемый в нынешний день преподобный Григорий печерский, живший в X веке, отличавшийся смирением, послушанием и нестяжательностью, известен также как дивный обличитель и каратель воров. У преподобнаго, отличавшагося нищелюбием, ничего не было кроме книг, по которым он молился и поучал себя и других. Но некоторым злым людям вообразилось, что у монаха, который щедро раздавал милостыню, и у котораго есть книги, должны быть и деньги и другое добро, которыми можно воспользоваться. Вот они однажды ночью подошли к его келлии и в скрытом месте стали выжидать, когда преподобный пойдет на утреню, чтобы в это время безпрепятственно воспользоваться его добром. Старец Григорий по ночам обыкновенно почти не спал, а среди келлии совершал свои обычныя молитвы. По дару прозорливости, которым его Господь наделил за строгую подвижническую жизнь, преподобный Григорий почувствовал теперь, что возле его келлии собрались воры с намерением его обокрасть. Жаль стало преподобному этих людей, которые творили волю лукаваго, – и бедные не сознавали того, что они делают. Во время молитвы он просил Господа вразумить этих несчастных, – наслать на них глубокий сон. И услышана была молитвапреподобнаго: пять дней и ночей спали жалкие тати, пока сам преподобный с некоторыми братьями не разбудил их. «Полно вам стеречь меня напрасно, не удалось вам обокрасть меня; идите уже домой!» говорил ворам преподобный. Но они, несчастные, так отощали от продолжительнаго сна, что не могли и двигаться. Преподобный накормил их, наставил и отпустил с миром. А когда дошел слух до градоначальника, что такие-то и такие хотели обокрасть преподобнаго, и градоначальник вздумал было взыскивать с них, преподобный Григорий сам поспешил к градоначальнику, подарил ему несколько книг и упросил не наказывать виновных. За тем продал еще несколько своих книг и вырученныя деньги роздал бедным, боясь, чтобы ими опять не ввести в искушение, – не довести до воровства. Упомянутые нами тати, вразумленные чудодейственной силой преподобнаго и его необычайною милостию, пожелали остаток жизни своей провести на послушании в Киево-Печерском монастыре; это они и исполнили.
   В его жизни был еще такой случай. Вблизи келлии преподобнаго росло несколько плодовых деревьев. Некоторым татям вздумалось попользоваться плодами из сада преподобнаго. И вот, влезли они ночью в его садик, нарвали плодов и с своими ношами готовы были уходить. Но что же? Ноши их оказались такими тяжелыми, что они не могли и двинуться с места. Два дня и две ночи они так простояли, никем не замечаемые. Наконец стали кричать: «отче святый, Григорие! пусти нас; мы каемся в своем грехе и больше никогда не будем воровать». Братия, услышавшие это, позвали к ним преподобнаго Григория. Явившись к ворам, преподобный сказал им, что если они на самом деле не покаются, то до конца жизни будут тут стоять. Взмолились тати к преподобному и стали со слезами умолять его – отпустить их, обещаясь безпрекословно исполнять, что он им прикажет. Преподобный обрек их на трудовую жизнь в Киево-печерской обители. И они окончили жизнь свою на послушании в святой обители.
   II. Разсказанные случаи из жизни преподобнаго Григория подают повод сказать несколько слов о тяжком грехе воровства, которое, к стыду христиан, встречается довольно часто. Но знайте и помните, братие, что за всякое хищение Бог наказывает человека часто еще в здешней жизни.
   а) «Чужое добро в прок не пойдет» – эта истина, о которой и сами вы иногда упоминаете, подтверждается многочисленными примерами. Из житий святых известно, напр., что один купец затаил деньги, взятыя им в одолжение у святителя Спиридона тримифунтскаго, и – пришел в нищету: утаенное чужое добро уничтожило его торговлю и, как огонь, съело все имение его. Слуга святителя Ионы, митрополита Московскаго, утаил часть денег, данных ему для раздачи бедным: и за то, по слову святителя, наказан от Господа болезнию и смертию. В пустынной келье преподобнаго Луки елладскаго корабельщики тайно похитили раз жерновый камень и не хотели в своей вине сознаться пред преподобным: что же случилось? Когда поплыли они по морю, вдруг тот, кто взял камень, пал мертвым.
   б) Но, братие, если в здешней жизни не накажет нас Господь за похищение чужой собственности, то в этом случае особенно страшиться надобно нам, чтобы наказание за это похищение не последовало для нас вечное, после нашей смерти. А оно несомненно последует, если в разных хищениях своих мы не раскаемся и не исправимся. В житиях святых разсказывается, что один инок, по имени Григорий, нашел в гостинице нож стоимостью в 2 златницы, и знал, чей он, но утаил. На пути потерял он пояс свой, – который стоил не две, а четыре златницы, – и мешец свой... Преподобный Василий Новый, явившись ему во сне и показав разбитый горшок, сказал: «кто его украдет, тот потеряет вчетверо или в сей, или в будущей жизни. Если будет богат, то богатство вчетверо у него отнимется; а если беден, то вчетверо мучиться будет». «Воры и хищники царства Божия не наследуют» (1 Кор. 6:10), говорит слово Божие.
   «Ежели», – говорит святитель Тихон Задонский, – «ежели праведным судом Божиим осуждены будут во тьму кромешнуио все те, которые ближнему своему от своего имения не уделяют: то какой уже страшный суд в день оный постигнет тех беззаконников, которые собственное ближняго своего добро похищают, грабят, отнимают и раззоряют: сами вы, слушатели, разсуждайте» (т. 1, стр. 81)!...
   в) Имея всегда в виду заповедь Божию: не крадь и наказания Божии за нарушение ея, как заботливо старались сохранить эту заповедь люди, всею душею желавшие угождать Богу! Вот что разсказывается, напр., о святом Филагрии. Живя в пустыне иерусалимской, прилежно занимался он работою, и тем снискивал ссбе пропитание. Однажды, когда он стоял при рынке и продавал свое рукоделье, кто-то уронил кошелек с тысячью монет. Старец нашел его. И как же поступил он с ним? Не так, как поступили бы на его месте многие из нас, а по доброй совести, по-Божески. Нашедши кошелек с деньгами, старец не ушел, а остался на том же месте, говоря: конечно, потерявший воротится. И вот потерявший идет и плачет. Старец отвел его в сторону и отдал ему кошелек. Тот ухватил старца и хотел дать ему что-нибудь из денег, но старец не принял даже и должнаго и поспешил скрыться (Достопам. сказ. стр. 396–397)... О преподобном Зеноне разсказывается, что он однажды проходил Палестину и, утомившись, сел для принятия пищи у огуречнаго огорода. Помысл говорил ему: возьми один огурец и съешь, ибо что в этом важнаго? Но он отвечал своему помыслу: воры подвергаются наказанию; так испытай себя, можешь ли ты перенесть наказание. Вставши, он пять дней простоял на жару и, изнуренный жаром, сказал сам себе: не могу снести наказания; потом говорит своему помыслу: если не можешь, то не воруй и не ешь (Достопам. ска. стр. 117).
   III. Так же заботливо и нам, братие, надо оберегать себя от нечестнаго присвоения чужой собственности, хотя бы и малоценной. Аминь (Сост по проп. прил. к «Рук. для сел. паст.» за 1894 г. август).

Седьмой день. 
Поучение 1-ое. Собор св. Иоанна Крестителя.

(Черты для подражания из жизни св. Иоанна Предтечи Господня).

   I. С перваго взгляда жизнь Предтечи Господня, память коего ныне совершается, покажется неподражаемою по своей высоте и исключительности его положения. Но вникнем ближе и найдем, что и сему великому праведнику и избраннику Божию мы можем подражать.
   II. а) Св. Иоанн Предтеча избирается от чрева матери своей. Его зачатие предвозвещается, его будущее служение предсказуется, равно как и слава, его ожидавшая в благодатном царстве. Вот черта, кажущаяся более всех далекою от нас, которая однакож более всех близка к нам. Не дивитесь, если скажу, что мы все, христиане, избраны от чрева матерня, нам предвозвещено и назначение наше, и слава, ожидающая нас. Ап. Павел говорит, что Бог избрал нас во Христе I. еще прежде сложения мира быти нам святыми и непорочнымипред Ним в любви (Еф. 1:4. 11), и чрез то наследниками вечнаго живота. – То, что мы родились от христианских родителей, и тотчас чрез крещение соделались христианами, это первая к нам милость Божия – избрание нас быть причастниками благодати Христовой и уготованных нам благ вечных. Вот подобие св. Иоанну в избрании! Поревнуем же быть ему подобными и в оправдании избрания. Он явил себя именно таким, каким был избран. Явим и мы себя такими, какими быть избраны, к чему и св. апостол приглашает: «потщитеся, братие, известно ваше звание и избрание творити» (2 Петр. 1:10).
   б) Св Иоанн Предтеча удаляется в пустыню на воспитание и приготовление к своему служению. Это вам урок, родители и воспитатели! – Скажете: неужели же и нам надо уходить с детьми своими в пустыню?! Нет, не в пустыню уходить надо вам, а необходимо устраниться от всех противо-христианских обычаев и удалить своих детей от зловреднаго их влияния. Ибо и св. Иоанн был удален промышлением Божиим в пустыню с тою целию, чтоб там возрасти совершенно в новых правилах и началах без примеси старых порядков иудейских. Христианин – младенец в крещении получает семя новой благодатной жизни. Дух мира и обычаи его совершенно противоположны этой жизни. Устраните же от них новокрещенное дитя, чтоб они, как терния и волчцы, не подавили в нем ростка иной жизни. Если устроите так, это будет для него пустынею. И держите его в ней, пока он укрепится и соделается способным выйти на делание по своему назначению, держите под влиянием церковноблагодатной среды, однородной с ростком жизни дитяти – христианина. Пусть не слышит и не знает он других песней, кроме песней христианских. Пусть не видит, и потом не воображает других ликов и видов, кроме церковных. Пусть не знает других жизнеописаний, кроме житий святых, других мест посещения, кроме церкви, других речей, кроме тех, кои к назиданию служат и проч. Проведши воспитание в сей среде, он потом, и выступив на дело, будет действовать не иначе, как в том же духе, и след. соответственно своему избранию.
   в) Возвышенный на дело, св. Иоанн Предтеча совершает его со всем усердием, не щадя живота, не зря на лице, не увлекаясь сомнением. Этот урок прост и всеми, хотя и не хотя исполняется, хотя, может быть, не вполне совершенно. Избрал себе род жизни, дело или службу, – смотри же, действуй в нем добросовестно, по всему, как требует закон Божий, совестный, житейский и гражданский; не криви душею, – ни в малом, ни в великом, а иди прямо. Слуга ли ты – служи, как следует; ремесленник ли – ремесленничай по совести; торгуешь ли – торгуй по правде; чиновник ли – чиновничествуй как тебе указано, и проч., – во всем имея в виду благо ближняго и славу Божию. Сие указывает и св. Иоанн, давая разнаго рода лицам свои особыя наставления. Когда собрался около него народ и спрашивал, что ему делать, – он отвечал: «имеяй две ризы да подаст неимущему: и имеяй брашна, такожде да творит» (Лук. 3:11), – т. е., помогайте друг другу, кто чем может. Спрашивали его мытари, что им делать, и он сказал им, а в лице их всем берущим на себя какия либо правительственныя служения: «ни что же более от повеленнаго вам творите» (Лук. 3:13). Спрашивали воины, – и он заповедал им: «никого же обидите» – «и довольни будите оброки своими» (Лук. 3:14), и проч. Верно, всякая должность, и всякое звание и служение получили от него свой урок, в знак того, что во всяком из них есть образ действования, требуемый Богом и угодный Ему.
   г) За нелицеприятное обличение неправды св. Иоанн заключается в темнице, и там обезглавливается злобною лестию жены во время пира и плясок, обезумивших всех. За то он прославлен на небе и славится во всем христианском мире на земле, а виновники смерти его и здесь наказаны (они были сосланы в ссылку, где бедно жили и бедственно померли), и в другой жизни, конечно, будут страдать вечно. Так, какого бы ни был ты звания, состояния, образа жизни и занятий, не бойся, когда, делая добросовестно дело свое, встретишь препятствия, скорби, притеснения, потери, и даже опасности жизни. Пусть злоба восторжествует: есть око всезрящее, и есть праведное воздаяние каждому по делу. Жизнь эта коротка, и потери ея коротки; а другая жизнь без конца. Малою и кратковременною потерею стяжать вечный покой, – какая славная цена и какое привлекательное приобретение! «Недостойны страсти нынешняго времени к хотящей славе явитися в нас» (Рим:8,18), говорит апостол. А что хотящии благочестно жити гонимы бывают, то закон здешней жизни, среди неправеднаго мира. И Господь страдал, и все апостолы, и все святые, в большей или меньшей степени. «Толик убо имуще облежащ нас облак свидетелей», мучеников и страдальцев, с «терпением да течем на предлежащий нам подвиг взирающе на начальника веры и совершителя Иисуса» (Евр. 12. 1:2).
   III. Вот черты для подражания из жизни св. Иоанна. Бери всякий, что можешь, и вводи в свою жизнь. Тем только окажешь истинное почитание св. Предтече и Самому Богу, и совершишь ему угодное, и для нас спасительное. (Извлеч. в сокр. из слова Феофана, епископа тамбовскаго). 

 

Шестой день. 
Поучение 1-ое Крещение Господне.

(Назидательные уроки из события Крещения Господня: а) не должно стыдиться труда и безвестности; б) необходимость крещения).

   I. Пришедши на землю для спасения рода человеческаго и для возвещения ему истины, Господь Иисус Христос до тридцати лет не начинал Своей народной проповеди, потому что у евреев, в то время, ранее этого возраста никто не мог выступить в качестве народнаго учителя и священника. Как простой, обыкновенный человек жил Он с Матерью Своею в Назарете, в доме мнимаго отца Своего Иосифа-древодела, разделяя с ним труды его. Так долго оставался Христос, Сын Божий, в неизвестности по распоряжению Промысла, чтобы и народ, слухом о Его рождении – лучше приготовить к принятию Его, и Ему Самому, Христу, – возрасти в полноту премудрости и благодати. Когда исполнилось Ему тридцать лет и приближалось время божественнаго Его явления людям, бысть глагол Божий ко Иоанну, Захариину сыну, в пустыне (Лук.3. 2), повелевающий ему итти на Иордан и крестить народ водою, а также и показавший ему знамение, по которому он мог бы узнать Мессию-Христа. И вот, Предтеча исходит на Иордан, проповедует всем крещение покаяния во оставление грехов, говорит, что царство Божие приблизилось, времена Мессии настали. Все устремились на Иордан для исповедания грехов и принимали крещение от Иоанна. Среди народа, идущаго к Иоанну креститься, приходит и Иисус Христос. Хотя Он, будучи безгрешен, и не имел нужды в таком крещении, но Он идет вместе с другими к Иоанну, требует крещения и принимает его для того, чтобы Своим примером показать людям нужду покаяния и очищения их от грехов, а вместе с тем, чтобы прикосновением Своего пречистаго тела освятить водное естество и дать ему дар и силу, как внешнему средству и таинственному обновлению верующих в таинстве крещения, которое Господь установил в Своей новозаветной церкви. При крещении Господа Иисуса Христа произошло великое, необычайное явление: когда Он, крестившись, выходил из воды, отверзлись небеса и Иоанн увидел Духа Божия, Который сходил, как голубь, на Христа, и слышан был глас с неба Бога Отца: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, о Нем же благоволих» (Матф. 3. 17).
   II. Вот, бр., краткая история крещения Господа нашего Иисуса Христа. Сколько в ней назидательнаго и поучительнаго!
   а) Господь наш Иисус Христос, по преданию с юных лет до крещения Своего занимался древоделием с Иосифом, мнимым отцем Своим, или точнее, воспитателем, и таким образом трудами рук Своих приобретал Себе пищу. Кто же после сего не должен стыдиться и мучиться совестию, живя на счет других, предаваясь лени и порокам, или считая простой и так называемый черный труд унизительным для себя?
   б) Далее, Господь Иисус Христос большую часть Своей земной жизни проводит в безвестности, занимаясь самыми обыкновенными житейскими делами. Кто же после сего может роптать на малость своего жребия, жаловаться на свою судьбу? кому не стыдно, сознавая в себе какия либо способности, сетовать, что не может обнаружить всех своих добрых стремлений? Господь Иисус Христос Своим примером научил нас покоряться водительству Промысла Божия.
   в) Будучи свят и безгрешен, Он однако крестился, дабы показать нужду крещения. Установив таинство крещения и освятив его собственным Своим примером, Он этим самым открыл нам дверь к небесному царствию и вечному блаженству, ибо крещение, по словам св. Кирилла иерусалимскаго, «есть смерть греха, возрождение души, одежда светлая, колесница на небо, царствия ходатайство» (Поучение гл. 16). И действительно, нашим крещением отверзаются небеса, которыя до сего времени были совершенно закрыты для нас, и Дух Святый, хотя не в виде голубя, а невидимо, но все-таки сошел и на нас; хотя и не слышалось с неба гласа Отца небеснаго, но, тем не менее, со времени нашего крещения, Отец наш небесный уготовал нас Себе и мы, из чад гнева, сделались чадами Божиими (Еф. 5. 8).
   г) Наконец, совершая праздник Крещения Господня, св. церковь прежде всего утверждает нашу веру в высочайший и непостижимый догмат Св. Троицы, ясно открытый только в новом завете, и этим указывает нам, что в деле нашего спасения все лица Св. Троицы принимали и принимают самое живое и деятельное участие.
   III. Видите, бр., сколько назидательнаго и утешительнаго преподает нам св. церковь в празднуемом событии! Мы – тварь, оскорбившая и оскорбляющая Творца своего и Господа тяжкими грехами, тварь, ничего, кроме наказания, не заслуживающая, а между тем нам дарована в крещении благодать, очищающаянас от скверн греховных, освобождающая нас от ответственности за них и усыновляющая нас Отцу небесному. Мы, приняв крещение, возродились водою и Духом и сделались сынами и наследниками царствия Божия. Но, бр.! чтобы быть вполне сынами и наследниками царствия Божия, должно принять не только св. крещение, родиться водою и Духом, но и облещись, по слову апостола, во Христа, т. е. жить Христовою жизнию. (Сост. по проп. Рук. для с. паст. за 1888 г. янв. м.). 

Третий день. 
Св. мученик Гордий.

(Необходимость исповедания веры).

   I. Св. мученик Гордий, память коего совершается ныне, жил в III веке, происходил из каппадокийскаго города Кесарии и был начальником (сотником) в римском войске. Сложив с себя должность сотника, он подвизался в пустыне. Когда император Ликиний воздвиг гонение на христиан, то Гордий пришел в город в то время, как язычники совершали праздник в честь бога войны, Марса. Явившись на торжество, он провозгласил, что верует во Христа и презирает идолов. Градоначальник приказал жестоко мучить святаго. «Господь мне помощник, и не убоюсь я, что сотворит мне человек!» говорил он во время мучения. Видя непреклонность св. Гордия, начальник переменил строгость на ласку, и обещанием разных наград думал склонить его к отречению от Христа. Но мученик отвечал: «ты не можешь дать мне ничего лучше и дороже царства небеснаго». Тогда начальник приказал казнить св. мученика. Когда вели св, Гордия на казнь, то некоторые советовали ему отречься от Христа хотя только на словах, «в душе же остаться верующим». «А что сказал Господь в евангелии? говорил при этом св, мученик. Кто отвергнется от Меня перед людьми, отвергнусь от того и Я пред Отцем Моим на небесах». Осенив себя крестным знамением, он спокойно склонил голову под мечь палача. (Ч. М. 3-го января).
   II. Св. муч. Гордий своим святым примером учит нас мужественно исповедывать христианскую веру.
    «Двух родов может быть исповедание веры».
   Одно бывает «особенное, во времена гонений», а другое «общее, при обычном мирном течении жизни».
   а) Гонения за веру во Христа, за православные догматы бывали. О них свидетельствует история, о них говорят целые сонмы мучеников святых. По местам случаются гонения и ныне. Нужно сказать, что они возможны и всегда.
    Как должно православному христианину вести себя во время гонений за св. веру? Господь наш I. Христос сказал: «егда гонят вы в граде, бегайте в другий» (Матф. X. 23). «Укройтесь мало елико, елико, дондеже мимо идет гнев Господень», говорит пророк Исаия (XXVI. 20). Настало гонение, испытай себя; чувствуешь слабость, боязнь и страх, молчи, молясь Господу, да укрепит тебя в предстоящей напасти. Если хочешь, можешь укрыться. Многие так поступали во времена гонений, целыми общинами удалялись в леса и пустыни. Совсем не будет греха в этом.
   Но вот православному христианину нет более возможности скрываться. Взяли его и ведут на суд за имя Христово. Дерзай, верный Божий раб! Не убойся и не устрашись! Объяви, поведай о силе любви твоей к Господу, стань за Него до готовности пролить кровь.
   Недолжно православному христианину хранить молчание и в тех случаях, когда единоверные братья по слабости и малодушию готовы отречься от веры. Ободрить, укрепить и поддержать нужно слабых. Многие святые так поступали и тем приносили превеликую пользу не только христианам, но и неверовавших делали верующими.
   б) Благодарение Господу Богу, ныне у нас времена мирныя. За веру Христову не гонят и силою не вынуждают исповедание ея. Так должно ли нам исповедывать веру, когда нет внешних побуждений? Должно, ибо внутренния остаются. И эти последния заставляют человека искренне говорить, поступать и жить по правилам православной веры. Говорим – искренне, ибо лицемерие есть тяжкий грех пред Богом. Да и к чему и для чего оно? Если ты искренне убежден, что вера твоя единая истинная, то и показывай это делами по убеждению. Не смотри на то, что будут говорить о тебе другие. Найдутся быть может неразумные и станут смеяться. Пусть смеются в обличение своего неразумия. Святые апостолы радовались, когда подвергались безчестию за имя Христово. Им должно подражать. Если притеснять станут за веру, еще полезнее это для тебя. Радуйся! уже венец мученический сходит на главу твою. Стыд, боязнь и смущение суть верные знаки маловерия. «Иже бо аще постыдится Мене и Моих словес, сего Сын человеческий постыдится, егда приидет во славе Своей, и Отчей и святых ангелов» (Лук. IX. 26). Вот чего бояться нам нужно, а не того, что скажут о нас люди. Отвратит лице Свое от нас Господь, погибнем мы в тот страшный час суда. И так, православному христианину нужно небоязненно, открыто говорить и жить по правилам святой веры.
   Бывают случаи, когда уже совсем неизвинительно наше молчание. Вот встречаешь ты богохульника. Открыто порицает он и хулит веру православную. Обличи его, исповедуй истину. Если он послушает тебя, ты приобрел брата. Не обратит он внимания на твои слова, ты будь спокоен. Богу единому принадлежит суд, а ты исполнил свой долг. (См. Воскр. чт. за 1888 г.).
   в) Что же нам сказать о тех слабодушных из числа верующих, которые при случае и сами готовы надеть маску неверия? Все равно, боязнь ли бывает тут, причиною, или легкомыслие, в обоих случаях постыдно и грешно это низкое человекоугодничество. И на что это похоже: один неразумный думает неразумно, а другой в угоду ему принимает вид неразумнаго!? Вот образец низкаго лицедейства! Не так должно поступать искреннему христианину. Любит он более всего земного веру православную и исповедует ее открыто и безбоязненно пред всеми. Слово его не расходится с делами. Он живет по тем правилам, которыя дает ему вера православная. Таковое исповедание веры словами и жизнию приведет христианина ко спасению. И св. апостол Павел говорит: «яко аще исповеси усты твоими Господа Иисуса, и веруеши в сердце твоем, яко БогТого воздвиже из мертвых, спасешися. Сердцем бо веруется в правду, усты же исповедуется во спасение» (Римл. X. 9-10).
   III. Видишь, какой конец имеет исповедание веры. Во спасение души оно бывает и делает людей блаженными. Иди с Божиею помощию смело по сему пути, православный христианин! (Сост. свящ. Г. Д-ко по ука. источ.).

Неделя по просвещении

   (Матф. 4:1-17).
    «Сей есть Сын Мой возлюбленный». 
   Сам Бог Отец засвидетельствовал Своим гласом Израилю, что давно ожидаемый им Мессия пришел в лице Иисуса Христа. А Самому Иисусу этот голос указывал, что настало время начать Ему Свое служение Мессии. И Он, Богочеловек, принял на Себя это величайшее служение, в котором Ему предстояло совершить дело возрождения падшего человечества, выдержать страшную борьбу с темными силами, во власть коих пало человечество. Но прежде чем вступить на великое служение, Христос удаляется в пустыню, чтобы в дали от суетного мира побыть наедине с Богом Отцом, и там совершить тот подвиг, который должен был совершить некогда Адам, но которого он не совершил и тем навлек на все потомство иго тьмы: греха, проклятия и смерти.
   В пустыне Иисус был окружен не сладостями земного рая, а мертвыми картинами пустыни и именно здесь человек мог сильнее всего почувствовать, какому тяжкому проклятию подверг он землю своим преступлением. Здесь Христос был со зверями, – говорит евангелист. Этим замечанием он подчеркивает, что звери, в обычном своем состоянии избегающие человека, совершенно иначе отнеслись ко Иисусу, в Котором почувствовали всю первобытную непорочность и доброту человеческой природы, и потому безбоязненно окружали Его, подчиняясь Ему, как некогда подчинялись Адаму в раю.
   Подобно тому, как некогда в Эдемском саду диавол подверг искушению невинного, безгрешным созданного человека и погубил его, так и теперь не мог он вынести пребывания в пустыне безгрешного Человека. Он пытается и Его погубить. Но если в Эдемском саду его злобное лукавство восторжествовало, то теперь оно потерпело окончательное посрамление и поражение.
   В течение 40 дней Христос «ничего не ел... напоследок взалкал». Этим моментом человеческой немощи и воспользовался искуситель. Его коварная злоба измыслила три формы искушения, которыми особенно затрагиваются слабости человеческой природы, а именно: угождение плоти, самомнение и властолюбие.
   Указывая на камни, говорит искуситель Христу: «Если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами»; он рассчитывал затронуть чувственную немощь Иисуса, как затронул ее некогда в первых людях в раю. Но ответ Христа сразу разбил лукавый замысел искусителя: «Не хлебом единым жив будет человек, но всяким Словом, исходящим из уст Божиих», – сказал Христос. Этим ответом наносился решительный удар господству плоти в человеке: человек не исключительно плотское существо, а напротив   существо, которое всегда может торжествовать над немощами, над слабостями плоти. Этот ответ показал искусителю, с Кем он имеет дело, и он, подделываясь под обнаруженное им во Христе настроение духа и желая возбудить в Нем гордость самомнения, пытается искусить Иисуса на безграничном уповании на Бога. «Берет Его диавол... поставляет на крыле храма и говорит: «если Ты действительно Сын Божий, почему Тебе не броситься с этой высоты вниз; ведь, сказано: «ангелам Своим заповедает о Тебе, и на руках понесут тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею», – этим Ты сразу докажешь всем жителям Иерусалима Свое Божественное достоинство"». Но и это искушение оказалось бессильным пред лицом безгрешного Человека-Иисуса. На все эти излияния лукавой лести Иисус спокойно ответил: «Написано также: не искушай Господа Бога Твоего». 
   Потерпев неудачу на искушении телесной немощи и духовной гордости, диавол сделал последнюю отчаянную попытку – призраком безграничного самовластия над всеми царствами земли. Возведя Иисуса на высокую гору, он развернул перед Его взором волшебную картину всех царств мира и сказал Ему: «все это дам Тебе, если, падши, поклонишься мне». Диавол знал, что Христу, как Спасителю мира, предстоят страшные искушения уничижения и страданий, пред которыми невольно должно было содрогнуться Его человеческое сердце. И вот он, искуситель, подсказывает, что всего этого можно избежать и стать тем грозным мессией-царем, завоевателем и властелином всего мира, каким и ожидают его вожди и старейшины еврейского народа – все это будет, если Христос поклонится искусителю.
   Дерзость сатаны, в этом искушении, переступила всякие пределы, и Христос победно ответил ему: «Отойди от Меня, сатана! ибо написано: Господу Богу твоему покланяйся и Ему единому служи».
   Если в Эдемском саду злобное лукавство человеконенавистника восторжествовало, то теперь он понес посрамление и поражение. Новый Адам – Иисус Христос – победил сатану и тем дал нам, христианам, непреодолимое оружие против всех его козней. Вооруженный верой и чистотой сердца, праведностью и миролюбием, христианин, именем Господа Иисуса Христа, силою Креста Его, легко побеждает все козни искусителя. Для нас не страшен он, ибо силою Божией он низвержен. Аминь.

Воскресенье святых праотцев 

   (24 декабря 1978 г.)
   Среди святых, память которых мы совершаем за две недели до Рождества Христова, мне хочется обратить ваше внимание на имена святого пророка Даниила и тех трех отроков, которые были брошены в пещь огненную за их отказ поклониться идолам. 
   О пророке Данииле хочу сказать только одно: он был брошен на растерзание диким зверям за то, что отказался хоть один день остаться без молитвы; он отказался спасти свою жизнь ценой того, что столько людей и так легко делают изо дня в день: не поклониться Богу, не восхвалить Его имя, не выразить Ему свою преданность, не вознести заступническую молитву печальника о людях перед Престолом Божиим он счел невозможным даже ради того, чтобы спасти свою жизнь. Над этим нам стоит задуматься... 
   Об отроках, которые были брошены в пещь огненную, я хочу сказать две вещи: первое — они тоже оказались готовы скорее быть сожженными заживо, чем поклониться идолу, статуе царя, образу земной власти, и по приказу отступить от Бога для того, чтобы служить другим ценностям — земным. Разве не именно это делаем мы изо дня в день, подчиняясь всякому повелению, служа всем земным ценностям, предпочитая безопасную жизнь опасности быть Божиим человеком? 
   А второе: каждому откровению о святости людской, о величии человеческого духа, о безграничной преданности Богу людей, подобных нам, всегда сопутствует некое откровение о Самом Боге. И вот эти три отрока отказались поклониться идолу и были брошены в пещь огненную, так страшно разжженную, что она издали обжигала подходящих к ней; и царь-мучитель решил посмотреть, как они страдают; и он подошел как можно ближе к этой пещи; и обратился он к своим советникам: Не трех ли людей в цепях бросили мы в эту печь? Каким же это образом я вижу там четырех, движущихся свободно, и один из них — Сын Божий?.. В ответ на верность этих трех отроков Христос Спаситель сошел к ним еще до Воплощения, в сиянии Своего Божества, и в образе человеческом освободил их от уз, спас от смерти и прославил их перед лицом царя-мучителя и его клевретов. 
   Вот что нам говорит о Боге это событие: там, где горит страдание, там, где пламенеет искушение, там, где ужас смерти охватывает людей — Бог в их среде, не чужой, не призывающий их, как бы извне, к терпению, которого Он Сам не проявил бы, не спасающий извне, без участия в их страдании. Наш Бог сошел в нашу среду, Он приобщился всему, что составляет человеческую судьбу; огненное искушение и испытание Он пережил и устоял; и среди огненного испытания Он дает свободу тем, которые остаются с Ним. В самые глубины человеческого ада Он сошел, и там возвестил свободу и победу Божию, и новую жизнь людям. 
   Разве пред таким Богом можно не поклониться? Разве можно Ему отказаться служить? Разве можно предпочесть какие-либо другие ценности, чем ценности Божии, Христовы на земле, и отдаться другой власти, чем власти Христовой? 
   Подумаем и об этом: идет на нас день Рождества Христова — как мы Его примем? В этот день Он сходит на землю, вступает в ограничение твари, вступает в уродство падшего мира, углубляется в ад греха, оставаясь безгрешным, — и все по любви к нам... 
   Найдется ли в нас великодушие ответить любовью на любовь, найдется ли в нас мужество, как у Даниила и отроков еврейских и несметного числа святых, ответить на Его призыв стать Божиими людьми? Когда мы вглядываемся в списки святых, как поражают такие слова: святой такой-то — с женой и двумя детьми; такой-то — с братом и таким-то числом друзей... И эти друзья, и эти братья, и эти жены насчитываются тысячами и тысячами; они были, как мы, хрупки, они тоже боялись боли, они тоже хотели жить. Но они предпочли верность любви предательству — предательству в малом, и поэтому оказались способными быть верными во многом. 
   Начнем и мы с малого: будем верны Богу во всем том, что доступно нашим малым силам, и вырастем мы в меру тех людей, которые во многом оказались верны и вошли в радость, в славу Господа своего. Аминь. 

СЛОВО ПОСЛЕ МОЛЕБНА В ДЕНЬ ПАМЯТИ СВЯТИТЕЛЯ ИОАСАФА

   Сердечно приветствую вас еще раз, возлюбленные братие и сестры, с нынешним праздником святителя Божия Иоасафа. Мне хотелось бы, чтобы в этот многознаменательный день еще более запечатлели в своем уме и сердце образ святителя Божия Иоасафа, для Toro я попрошу вас принять в благословение от меня, грешного, по святому образочку, на котором изображены святитель Божий Иоасаф и Владычица наша Небесная; а затем попрошу принять на память о сегодняшнем нашем торжестве по маленькому листочку, в котором излагается в кратких словах весьма многознаменательное житие святителя, а кроме того, мне хотелось бы устно в самых коротких словах начертать его житие.
   Святитель Божий Иоасаф происходил из знатного, казацкого, помещичьего рода и родился 8 сентября, в самый день праздника Рождества Богородицы, в 1705 году. Родители его, несомненно, были люди благочестивые. Он, их сын, был плод благочестивой их жизни: несмотря на знатность и богатство, отец его проводил жизнь суровую, а последние годы своей жизни провел в духовных подвигах, для чего он удалился в лес и тут, в лесу, в маленькой избушке, он проводил время в посте и молитве. Очевидно, и святитель Божий Иоасаф с самого раннего детства уже готовился быть великим подвижником. Так, рассказывают в его житии, родители его часто устраивали роскошные празднества, на которых предлагали богатые трапезы для своих родных и знакомых; на этих пиршествах должен был присутствовать маленький их сын Иоаким (это было мирское имя святителя Иоасафа); и вот когда разодетые слуги разносили гостям богатые и лакомые блюда, святитель Божий от всего отказывался и вкушал только корку мерного хлеба.
   Рассказывают, что в имении, принадлежавшем его отцу, сохранилась пещера, в которой отрок по ночам молился Господу Богу.
   Рассказывают, между прочим, о видении его отцу, когда отроку было 11 лет. Однажды отец его размышлял о своем сыне: он стал рисовать в своих мечтах, кем будет впоследствии его сын; ему представлялось, что сын его будет богатым, знатным человеком, достигнет высоких степеней... И вот, он видит, как будто небо отверзлось — и в неописанном сиянии он видит своего маленького сына, Иоакима, на коленях, молящегося, с воздетыми к небу руками, и видит он, как над ним появляется Сама Царица Небесная и говорит ему: «Твоя молитва приятна и угодна Мне», и в это время спускаются два Ангела и покрывают отрока мантиею. Понял тогда отец его, что не мирские почести и слава ожидают его, а тяжелые подвиги и святительский сан. После десяти лет отрок был отдан в Братский монастырь учиться, где в то время обучались дети знатных казаков. Потом, по окончании курса, у него явилось желание поступить в монастырь. Он ушел в Межегорский монастырь и двадцати двух лет принял монашество, затем он был сделан настоятелем Лубенского монастыря, а затем, еще через несколько лет, был назначен наместником Сергиевой Лавры, где прожил три с половиною года. Троицкая Лавра в это время была опустошена пожаром и представляла из себя печальное зрелище. Архимандрит Иоасаф всю ее благоустроил, восстановил после пожара. Если, дорогие братие, придется вам быть в Сергиевой Лавре, если придется услышать четырехтысячный пудовый колокол лаврский, если вам придется быть в Успенском соборе, если вы будете любоваться прекрасною лаврскою колокольнею, то знайте, что все это устроил наместник, архимандрит Иоасаф; затем, через некоторое время, он принял хиротонию архиерейскую и наименован епископом Белоградским; в то время это была большая епархия, которая заключала в себе губернии: Киевскую, Курскую и Подольскую; в ней было более тысячи церквей. С первых дней своего служения он начал благоустройство своей епархии. Он был начальником строгим, карал служителей Божиих, но в то же время он был полон любви и миролюбия.
   Рассказывают, он потихоньку старался оказывать дела милосердия. Так, рассказывают, жила в одном месте бедная вдова, и вот святитель сам ночью рубил дрова и складывал их у порога ее жилища... Существует много рассказов о его тайной благотворительности, совершаемой им бедным белоградским жителям. Рассказывают, что он однажды пострадал от своего сторожа: однажды он ушел ночью, чтобы оказать помощь бедным, и когда он возвращался, то сторож принял его за вора и стал бить его весьма жестоко.
   Несомненно, он был удостоен видений, чувствовал скорби человеческие, ему открыто было будущее; иногда он чувствовал святость Божию. Так, говорят, обозревая епархию, он остановился ночевать в доме одного сельского священника. Ночью он почувствовал необъяснимый страх, он встал с постели, стал ходить по комнате, он увидал на полочке что-то завернутое в бумажку, развернул и ужаснулся — это были Святые Дары... И понял тогда святитель, почему он почувствовал страх; он перенес эти Святые Дары на стол и всю ночь перед ними молился.
   Но не тем прославился святитель Божий, что был усердным и разумным начальником, он прославился внутренними подвигами, он прославился тайною подвижническою жизнию, известною только Одному Господу Богу. Мы знаем и наверное можем сказать, что он проводил свою жизнь в молитве, во внутреннем очищении своего сердца и своей души. Так, рассказывают, он настолько был внимателен к себе, что постоянно вспоминал о страшном часе смертном, который ожидает нас. Он каждый час молился следующею молитвою:
   «Буди благословен день и час, в онь же Господь мой Иисус Христос мене ради родися, распятие претерпе и смертию пострада.
   О Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, в час смерти моея приими дух раба Твоего, в странствии суща, молитвами Пресвятыя Твоея Матери и всех Святых Твоих, яко благословен еси во веки веков. Аминь».
   И вот наконец закончилась его многотрудная подвижническая жизнь. После его смерти тело не было погребено почти два с половиной месяца, и оно не предалось тлению и до сих пор осталось нетленным. От его гроба стали истекать великие чудеса; великие, говорю, потому что последнее время особенно много происходит чудес от гроба; более четырехсот чудес уже записано, а кто исчислить может незаписанные чудеса? Недавно возвратился из Белограда архимандрит Димитрий, синодальный ризничий, он мне рассказывал, что видел мальчика, скорченного по рукам и ногам, которого принесли ко гробу святителя, а оттуда он шел уже один, и говорит архимандрит: «И плачет, и смеется, и радуется, и благодарит Бога и святителя Божия этот исцеленный мальчик». Рассказывал казначей нашего Богоявленского монастыря, что он видел одну девочку, которая от детства была глухонемою; но когда положили на нее покрышку с головы святителя Божия, то ее глухота прошла, а ведь она грозила остаться на всю жизнь. Рассказывают, что одному глухонемому явился святитель и сказал: «Что же ты не обратишься ко мне: я имею великое дерзновение ко Господу и могу помочь тебе — и ты будешь исцелен... Я — святитель Божий Иоасаф». Рассказывают, как одна девочка, по имени Евгения, долго была больна; родители возили ее на Кавказ, лечили электричеством, ничто не помогало. Вот она слышит, как читали в газетах, что святитель Божий помог одному мальчику; тогда девочка говорит матери: «Мама, я более никуда не поеду, я не хочу принимать никаких лекарств — свезите меня к святителю Иоасафу; я уверена, что молитва моя будет услышана, как того бедного мальчика, которого Он исцелил». И вот гувернантка ночью слышит, как девочка с верою взывает: «Святитель Божий, помоги мне, я верую, что ты поможешь мне». Когда этого ребенка отвезли к святителю и отслужили молебен, то святитель оказал ей свою помощь и она исцелилась.
   Да, великое светило взошло на небе Церкви Божией! Разве не величает его Церковь земная? Вы видите, какие чудеса творятся. Да, братие, говорю я, конечно, у всякого из нас есть свои скорби и болезни и мы радуемся, что приобрели еще нового предстателя и молитвенника в Церкви Божией. Усердно будем молить святителя Божия: «Святителю Божий, помоги нам, наипаче же обрати заблудших членов Церкви Божией, да никто из них да не погибнет»; усердно, радуюсь, будем воссылать хвалебные песни святителю.
   11 сентября 1911 г.

 Святитель и чудотворец Николай.

(Какая милостыня сильна исходатайствовать нам помилование у Бога?)

   I. Святитель Николай, день памяти коего славно празднуется ныне, среди других христианских добродетелей отличался милосердием и состраданием к бедным и несчастным. Хотя милосердие к бедным есть царица добродетелей и может нам открыть врата царствия Божия, но не всегда, а при соблюдении известных условий. Посему в день памяти сего великаго угодника Божия прилично будет побеседовать о том, какая милостыня сильна исходатайствовать нам помилование у Бога и вечное блаженство на небе.
   II. а) Доставить блаженство, исходатайствовать у Бога помилование благотворителю сильна милостыня, творимая, по примеру Отца небеснаго, всем нуждающимся в ней без всякаго разбора. «Будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд. Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми, и посылает дождь на праведных и неправедных; Он благ и к неблагодарным и злым», заповедует нам Спаситель (Матф. 5:45Лук:6, 35. 36). Наш долг подавать руку помощи всякому нуждающемуся в ней, снабжать каждаго именем Христовым просящаго милостыни, будет ли то человек, облеченный в богатое одеяние или покрытый рубищем, человек с крепкими силами или немощный, соотечественник или чужестранный, иноверец или единоверный, признательный к благодеяниям или неблагодарный, зазорнаго поведения или честной жизни. Не наше дело разбирать, стоит ли милостыни нищий или нет. Нам заповедано от всещедраго подателя всех благ Бога: «всякому, просящему у тебя, давай» (Лук.6:30). Значит и должны мы подавать милостыню всем. Не следует нам удерживать руку свою от благотворения потому, что испытали или предвидели неблагодарность. Вспомним Спасителя нашего, Который хотя предвидел, что из десяти прокаженных, исцеленных Им, один только возвратится поблагодарить Его, не смотря на то, явил милость Свою одинаково всем десяти прокаженным. «Добрая душа благотворит ближнему, и не только неблагодарность его переносит великодушно, но и с терпением принимает от него оскорбительное», учит один подвижник. Итак, братия, покровительствуйте всем без изъятия, кто бы ни прибегал под кров ваш; всякаго алчущаго напитайте, жаждущаго напойте, нагого оденьте, странника введите в дом, сироту и вдовицу заступите, — и тогда надежда ваша на получение царства небеснаго не будет напрасна.
   б) Для большаго упрочения надежды на получение царства небеснаго требуется при всеобщности благотворения и сокровенность благотворения. Надобно подавать милостыню сколько возможно тайно. Эта предосторожность необходима для избежания суетной славы человеческой. Тщеславия всегда убегать должно, а особенно при подаянии милостыни. «Милостыня, зараженная сею болезнию, не есть уже дело милосердия, но хвастовство и жестокосердие. Когда ты подаешь милостыню не из милосердия, но для того, чтобы показать себя, тогда она не только не есть милостыня, но даже обида, потому что этим ты публично осмеиваешь брата своего», учит св. Иоанн Златоуст«Смотрите, не творите милостыни вашей предь людьми с тем, чтобы они видели вас: иначе не будет вам награды от Отца вашего небеснаго. Итак, когда творишь милостыню, не труби пред собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди. Истинно говорю вам, они уже получают награду свою. У тебя же, когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая, чтобы милостыня твоя была втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно», — говорит небесный Учитель Христос (Матф. 6:1-4). Ублажаемый ныне церковию святитель Николай всячески старался оградить все свои благодеяния таинственностию. Особенно видна его скрытность в благотворении одному патарскому гражданину, который, из славы и богатства пришедши в безславие и убожество, до того растерялся духом, что решился открыть в доме своем убежище нечестию. Святитель в глухую полночь тихо и незаметно подошел к его окну и, тихонько в него спустив узел золота, поспешно удалился в свой дом, дав ему возможность прилично устроить своих дочерей.
   в) Кроме всеобщности и сокровенности, милостыня должна быть также уделяема нами из достояния, собираемаго честным и праведным трудом, а не насилием и хищением. «Полезно подавать милостыню, но пагубно других обижать. Прежде отстань от хищения, а потом подавай милостыню. Если угодно сеять в нищих, то сей из собственнаго. А если вознамеришься сеять из чужого, то знай — это самые горькие плевелы», увещевают святые Тихон задонский и Исаак Сирин. «Если ты даешь, говорит св. Григорий назианзин, то давай из своего, а не корми и не одевай беднаго тем, что не принадлежит тебе». «Есть люди, которые, ограбив ближняго, считают себя оправданными, раздав бедным десять или сто златниц. Это жидовския, или скорее сатанинския милостыни! Какая польза будет в том, что ты даешь одному то, что отнял у другого? Ты должен вознаградить в четверо того, кому ты повредил; в противном случае ты остаешься должником его. Милостыня, даваемая из имущества, приобретеннаго неправедно, есть воровство и человекоубийство», говорит св. Иоанн Златоуст..
   г) Последнею принадлежностию милостыни, сильной доставить блаженство благотворителю, есть подаяние ея с охотою, с сердечным участием, с веселым лицем, при всех обстоятельствах жизни. «Милостыня состоит не в том, чтобы только давать деньги, но чтобы «давать с христианским чувством милосердия». Только та милостыня истинная, которая подается с радостию. Если даешь что нуждающемуся, то пусть веселость лица твоего предваряет даяние твое, и добрыми словами утешь скорбь его», — убеждают св. I. Златоуст и св. Исаак Сирин. «Давать охотно значит больше, чем давать много», говорит блаж. Августин. (См. Проп. прилож. к Рук. д. с. паст. 1891 г. дек.).
   III. Итак, вот какова должна быть милостыня, за которую мы могли бы получить от Судии-Бога помилование, удостоиться царства небеснаго и блаженства вечнаго! Она должна быть оказываема всем без изъятия нуждающимся в ней, — творима не на показ людям, а тайно от всех, не ради признательности и похвал как от облагодетельствованных, так и от посторонних, а из послушания и подражания всеобщему Отцу небесному, по христианской любви к нищим, как братиям Христовым и нашим, — уделяема из имущества, благоприобретеннаго нами трудом честным и праведным, а не добытаго насилием и хищением, обманом и грабительством, — должна быть подаваема с полным радушием и охотно, а не с огорчением и притворством (2 Кор. 9:7). (Сост. свящ. Г. Д-ко по указ. источн.).

 

Пятый день. 
Поучение 2-ое. Преп. Савва Освященный.

(О десятой заповеди закона Божия, запрещающей нечистыя мысли и желания).

   I. В день преподобнаго и богоноснаго отца нашего Саввы освященнаго, который проводил жизнь святую и был так внимателен к своему духовному состоянию, что каждую мысль свою, каждое желание и каждое чувство и малеешее движение своего сердца подвергал тщательному самоосуждению, дабы не погрешить пред Господом не только делом или словом, но и мыслию, уместно будет, братие мои, поразмыслить о том: с такою ли осторожностию мы относимся к своим мыслям и желаниям своего сердца, с какою относился преподобный Савва «освященный», и не допускаем ли мы грехов, прямо и ясно запрещаемых десятою заповедью закона Божия. (См. Ч. М. дек. 5 д.).
   II. а) Десятая заповедь, запрещающая нечистыя мысли и желания, служит, бр. мои, дополнением всех остальных. Она объясняет нам, что Бог требует от нас не только внешней добродетели, но и внутренней чистоты; Он требует от нас жертву нашей воли, от которой происходят дурные поступки. Человеческие законы могут запретить только преступления, видимыя на глаз; человеческия же мысли вне их власти.
   Сердце падшаго человека похоже на галлерею нечистых представлений, подобную той, которую с ужасом увидел пророк Иезекииль. Но все окутано для нас непроницаемой тьмой. Это скрыто от чужого глаза в таинственной глубине личности, которая в каждом из нас образует как бы остров, окруженный несудоходным морем. Никто не может ни взойти на него, ни подойти к нему. Один святой Законодатель может превратить это обиталище и источник нечистых желаний, эту мерзость в очах Господа, в Свое святилище. Один Господь может изречь закон, запрещающий не только проступок, но и пожелание сердца.
   б) Десятая заповедь учит нас, что Бог требует повиновения, не только наружнаго в обрядах, но и сердечнаго. 
   Соломон говорит о лицемере: «каковы мысли в душе его, таков и он» (Притч.XXIII:7). «Господь знает мысли человеческия» (Пс. ХСIII, 11). «Господь испытует все сердца и знает все движения мыслей» (1 Пар. XXVIII:9).
   Фарисеи учили людей довольствоваться внешней чистотой чаши и блюда. Но этот закон, требующий внутренняго чистосердечия, мог бы научить их тому, что для Бога эти внешние обряды просто омерзительны, когда ими заменяют правосудие, смирение, любовь. Даже язычники признавали, что Богу угодно только послушание самаго сердца. Их философы учили:
   «Нечестие и несправедливость находятся в помыслах» (Аристотель).
   «Человек, задумавший преступление, виноват так же, как и совершнвший его» (Ювенал)
   «Завистливый взгляд на чужую собственность подобен хищению» (Ксенократ).
   в) Эта заповедь предупредительно благодетельна; она милостиво предназначена, чтобы спасти нас от ошибок. Ея цель не стращать нас, а воспитать. Подобно проблеску из вечности, она открывает нам, где и как должны мы достигнуть единственной цели нашей жизни. Она говорит нам, подобно пророку, сказавшему Иерусалиму: «смой злое с сердца твоего, Иерусалим, чтобы спастись тебе: доколе будут гнездиться в тебе злочестивыя мысли?» (Иер. IV:14). А Соломон говорит: «больше всего хранимаго храни сердце твое, потому что из него источники жизни» (Притч. IV:23). Да, вот где затруднение: легко быть внешним образом почтенным, легко придерживаться буквы закона, — но повиноваться всем сердцем, всем умом, всей силой, вполне, без всякаго ограничения в пользу любимаго греха, придерживаться св. закона Божия постоянно, во время своенравнаго отрочества, пламеннаго юношества, подверженной искушениям возмужалости, разочарованнаго возраста — кто из нас такой честный и совершенный человек?
   г) Эта заповедь показывает нам, что нельзя вылечить ни одной болезни, не устранив причины ея. 
   Может ли загрязненный источник доставлять чистую воду? Дает ли испорченное дерево хорошие плоды?
   Ах, братие-христиане, сыны православной церкви, нужно бросить целительную соль в журчащий ключ, а то реки, вытекающия из него, будут полны смертоносным ядом. Нужно вырыть корни испорченнаго дерева, а не только отщипнуть его бутоны и срезать его ветки.
   Когда мы бросаем застарелые грехи, то совершаем великий подвиг, но этого еще не достаточно. Мы должны бросить не только самый грех, но и всякое поползновение. к нему. Если мы в глубине своего сердца продолжаем любить грех, то мы не преобразились. Мы должны сделаться мертвыми для греха. Св. ап. Павел подразумевал это, когда, мучимый тоской собственнаго опыта, он говорил, что мы должны совершить обрезание над самим сердцем; что мы должны распять плоть нашу с ея страстями и вожделениями; что мы должны умертвить деяния нашего тела, умертвить члены наши на земле, нечестивыя желания, алчность — подобие идолопоклонства, так как за все эти дела на сынов непокорных возстанет гнев Божий. Вот необходимо какое обрезание и вот какие дурные порывы должны быть изгнаны из нас духом И. Христа. Вожделение плоти, развращенность наших телесных желаний, — сладострастие глаз, тщеславныя желания и страсти ума, — хвастовство в жизни, наше поклонение маммоне, наше себялюбие, наша надменность, наше пустое тщеславие — вот что необходимо искоренить (Рим. II:29Деян. VII:51).
   Мы должны поднять секиру этой заповеди на самые корни упомянутых пороков, т. е. на нечистыя желания, нашего сердца. Св. пророк и боговидец Моисей так же говорит нам, как и И. Христос, что пока не отсечем их и не бросим, мы не преобразимся и не спасемся (Мф. XVIII:8).
   д) Быть может, вы думаете: «что худо-то в одном желании? Что может быть дурного в неосязаемой мысли?» Ответ двоякий. Во-первых, это неосязаемое желание, как вы говорите, имеет для Бога большое значение. Его видят и слышат на небесах, и на небесах мы должны искать прощения. Во-вторых, когда лелеешь порочную мысль, то она становится плодовитой матерью всех грехов — это яйцо, из котораго вылупляется ехидна. Греховные помыслы предвестники греховных дел. Грешное любопытство, скрытое под образом невиннаго ребенка, останавливается на границах искушения и раскрывает двери к греху; когда оно достигает своей цели, то преображается в огромнаго великана перед тайным, робким, краснеющим вероотступником и раскрывает двери ко множеству случаев нравственных падений.
   Какой грех в одном, например, нечистом взгляде, желании и помысле? Но, ведь, они вовсе не так безвинны. От этих горьких корней берут свой сок и свое питание виноградныя лозы Содома и грозды Гоморры. Нечестивый взгляд Давида на Вирсавию (2 Цар. XI:3), когда он прогуливался по дворцовой кровле, — грешные помыслы Ахара (Нав. «VII, 21) утаить ценныя вещи (одежду, серебро и золото), — грешныя желания Ахава (3 Дар. XXI) завладеть виноградником Навуфея — разве они не были причиной многих зол? Во-первых, вожделение повело к прелюбодеянию; во-вторых — к краже, в-третьих — к убийству.
   Единственный способ освободиться от греха, это последовать увещанию святого апостола Иакова: «очистите руки, грешники, исправьте сердца, двоедушные» (Иак. IV:8).
   Мы не должны допускать и мысли, что Бог в этой заповеди назначил нам неисполнимую задачу. Нам не особенно трудно устоять против дурных начал, всею силою воли заглушить первые зачатки их наклонностей. Когда же они облекутся в дело, то их не так легко победить.
   е) Раньше, чем совершить проступок, мы должны пройти через четыре периода, борьба в которых постепенно увеличивается, так как с каждым периодом требуется более устойчивости. 
    В начале является туманная мысль о грехе; если не поспешим изгнать ее из нашего ума, то мы задумываемся и развлекаемся ею.
    Затем входим в собеседование с нечистою мыслию и начинаем испытывать приятное ощущение; хотя закон запрещает это, и совесть напоминает нам о законе, но появляющаяся страсть подкупает разум и заставляет его подать голос о согласии на грех.
    Далее, чувственность начинает угнетать волю, без свободы которой и совесть безсильна, а затем уже грех будет совершен. 
   Еще можно назвать счастливым человека, умеющаго остановиться на первом грехе; второй совершается уже гораздо легче перваго; поэтому, если Бог, по особой милости, не устранит повод к искушению, то одно падение легко превратится во множество падений. Когда человек приучается к нарушениям, то ему становится в тысячу раз труднее разбить те железныя оковы, в которыя привычка заковывает грешное тело и грешную душу. Тот, кто захочет выиграть самое легкое сражение, должен одержать победу над помыслами своего сердца,т.е.. изгнать их прежде, чем они возбудят чувства, против которых труднее устоять.
   ж) Десятая заповедь останавливается, главным образом, на внешних видах вожделения: на алчности, которая есть не что иное, как идолопоклонство; на жажде к наживе, против чего она особенно предостерегает, на любви к золоту и т. п. нечистых стремлениях грешнаго нашего сердца. Не страшно ли и подумать, что смертный грех Иуды произошел из алчности? Даже апостол мог прельститься наживой. И не видим ли мы в каждом поколении ужасныя доказательства того, что «корень всех зол есть сребролюбие» (1 Тим.VI:10)? Не грустно ли думать, что многие женщины и мужчины, пользующиеся большой славой и высоким положением, что многие юноши и девицы с большими дарованиями в несколько месяцев разорились из-за желания скорее разбогатеть, не брезгая никаким грязным способом? Нельзя ли применить это нравоучение, например, к Москве и другим нашим городам? Не следует ли нам опасаться, что алчность упадет на нас, подобно звезде «полынь» (Откр. VIII:11), как сказано в Апокалипсисе, и отравит наши реки своей смертоносной горечью? Не грозит ли нам страшное соперничество между различными сословиями, из-за себялюбивой пышности одного и горькой зависги другого?
    Эта заповедь говорит современным богачам: «чем хочешь быть, свободным христианином, или рабом маммоны? Защитником мира или его разрушителем? Примером для всего мира, или его вьючным животным? Ты с каждым днем становишься богаче. Но ведь благосостояние не значит богатство, а лишь довольство. Поэтому, горе тебе, переставшему быть довольным, когда прибившия волны богатства превращаются в огненныя озера опьяняющих напитков или в пену себялюбивой наживы. Если это так, то твоя слава тоже исчезнет, как краса Тира, и все состояние твое разрушится, как венецианские дворцы».
    «Миллионам наших братий», в эту минуту, нервно истощенным, ослепленным и опьяненным неутолимой жаждой наживы, «продающим честь и честность, чтобы разбогатеть», уклоняющимся перед Богом из-за денег, — всем им десятая заповедь говорит: ищите настоящее богатство, — старайтесь в Бога богатеть (Лук. XII:21). Чтобы преобразиться, тебе нужно снова открыть истинное значение жизни, следуя учению Господа: «смотрите, берегитесь любостяжания, ибо жизнь человека не зависит от изобилия его имения» (Ст. 15) (См. Дух.-нравств. беседы Фаррара).
   з) Эта заповедь, кроме того, учит нас самой плодотворной деятельности — самоотвержению, дающему полное счастие. Внешним признаком этой высокой добродетели служит наша безропотность. Человек, переставший желать, будет счастлив своим воздержанием; человек несребролюбивый будет рад давать с разумной щедростью; христианин, возлюбивший всем сердцем своим Бога и ближняго как самого себя, будет уже здесь на земле предчувствовать небесное блаженство, — он увидит скоро, что в этом возможное для него на земле счастие.
   Сила чистой любви изгоняет низшия страсти. Жизнь святых бросает презрительное молчание на золото. И как велика их награда? Они возвышаются над низкими искушениями, которыя окружают трудящуюся и томящуюся толпу.
   Один святой говорил: «я не имею времени разбогатеть». Другой святой оставлял свои деньги на окне, на лестнице, чтобы кто-нибудь взял их; иногда он покрывал их пылью, говоря: «пепел к пеплу, пыль к пыли». Подобных примеров можно весьма много найти в «Древнем патерике», «Достопамятных сказаниях о подвигах св. и блаженных отцев», в «Луге духовном», житиях святых и т. п. духовных книгах, которыя, при всей своей душеполезности, к глубокому сожалению, очень мало известны между нами.
   III. Братия-христиане! душа счастлива только с Богом. Душа слишком божественна, чтобы продавать ее за дурныя мысли и желания, которыя или истлевают, превращаясь в оскверненный дым, или же переходят в действия и мучат грешника своей пустотой и возмездием.
   Тот, кто все отдаст И. Христу, получит все; и если кто отдаст жизнь за Христа, всегда найдет ее. Недавно один умирающий миссионер писал из Африки домой: «скажите моей семье и моим друзьям, что я счастлив, что оставил все для Христа. Если бы мне должно было снова совершить мою жертву, то я бы совершил ее не один раз, но тысячу раз. Я не променял бы мою участь на самыя великия блага мира». Да и может ли это быть иначе?
   Будем, православные христиане, зорко следить за нашим сердцем и его чувством к св. церкви и к ближним и будем направлять его к Господу, подражая в этом препод. Савве освященному и другим угодникам Божиим, всегда помнившим святую и великую заповедь Господа: «блаженни чистии сердцем, яко тии Бога узрят». (Сост. свящ. Гр. Дьяченко по указ. источн.).

Неделя 27-я по Пятидесятнице. Исцеление согбенной женщины 

Во имя Отца и Сына и Святого Духа. 

   Исцеление Спасителем Христом в субботний день женщины, которая восемнадцать лет была согнута болезнью — один из многих примеров подобных исцелений именно в день субботний, то есть в день, когда по израильскому закону человеку не полагалось совершать никаких дел: полагалось отдыхать. Этот отдых был установлен как бы символом того, что в седьмой день Господь почил от дел Своих, сотворив мир. Этот день субботний, этот седьмой день был днем, когда человек должен был отдохнуть: не просто отвернуться от тех трудов, которые приносили ему наживу или были всецело обращены к земле, но собрать в себе новые силы жизни.. Такое же установление было о земле: седьмой год был годом отдыха земли: поле, которое пахали шесть лет, на седьмой год не пахали, давали ему отдохнуть, и только на восьмой год, то есть в первый год новой седмицы, его вновь вспахивали. И опять: центр тяжести этого закона в том, чтобы в этот год собрались новые жизненные силы и потом могли бы расцвести. 
   И те исключения, относящиеся к отдыху седьмого дня, которые мы находим в Ветхом Завете, именно те, которые упоминает Спаситель, направлены к тому же: в день субботний разрешалось отвязать своего осла, своего вола, вести свой скот на водопой, потому что это был день, когда жизнь должна была восторжествовать над трудом: не праздный отдых, а собирание жизненных сил. И Христос так часто совершает чудо в этот седьмой день, как бы подчеркивая, что в седьмой день должна вернуться жизнь, должна вернуться цельность, должна вернуться сила всем, кто ее утратил, всем, в ком она начинала погасать. 
   Но есть еще и другое значение, как мне кажется, этому чудотворению Христову в субботний день. Когда Бог почил от дел Своих, Он не оставил сотворенную Им землю, сотворенный Им космос на произвол судьбы: Он продолжал окружать его заботой и любовью. Но конкретную заботу о земле Он вручил человеку, который принадлежит как бы двум мирам. С одной стороны, он от земли, он принадлежит всему ряду живых существ, которые Бог сотворил. А с другой стороны, он принадлежит миру духовному: он не только создан по образу и подобию Божию, но в нем живет дух, который делает его своим и родным Самому Богу. И призвание человека было в том, как говорит святой Максим Исповедник, чтобы, будучи одновременно гражданином Царства Духа и гражданином земли, соединить землю и небо, так, чтобы земля была пронизана Божественным присутствием, пронизана была духом жизни. Седьмой день — это вся история, во главе которой должен был стоять человек, как бы путеводя весь мир в Царство Божие. 
   Но человек своего призвания не исполнил: он изменил и Богу, и земле, и своему ближнему: и он предал землю под власть темных сил; он совершил предательство. И земля, и ее исторические судьбы, и личная судьба человека уже под властью сил зла. И когда родился Христос, единственный безгрешный, единственный подлинный, истинный Человек, Он стал средоточием истории, Он стал главой сотворенного мира, Он стал его путеводителем. И поэтому столько чудес совершается Им именно в субботний день, тот день, который есть символ всей человеческой истории. Этими чудесами Он говорит о том, что порядок подлинной истории в Нем восстановлен, и Им восстанавливается везде, где человек отвернется от зла, перестанет быть предателем и войдет в труд Божий о претворении земного мира в мир небесный. Аминь. 
   13 декабря 1981 г.

Неделя двадцать пятая по Пятидесятнице

Еф. IV:1-6

1. Братия, я, узник в Господе, умоляю вас поступать достойно звания, в которое вы призваны,

2. со всяким смиренномудрием и кротостью и долготерпением, снисходя друг ко другу любовью,

3. стараясь сохранять единство духа в союзе мира.

4. Одно тело и один дух, как вы и призваны к одной надежде вашего звания;

5. один Господь, одна вера, одно крещение,

6. один Бог и Отец всех, Который над всеми, и чрез всех, и во всех нас.

    Гл. IV, 1. Я, узник в Господе, умоляю вас поступать достойно звания, в которое вы призваны.
   Это — увещание от учителя к ученикам, это — просьба от узника Господня к живущим на свободе. Св. апостол Павел говорит, чтобы мы вели жизнь, достойную своего звания. Что же называется званием и какое наше звание?
   Званием называется то положение, которое дается человеку в общественной деятельности, и сообразно с этой деятельностью предоставляются ему те или иные права. При этом чем выше права, тем выше, труднее предполагаются и обязанности. В чем же состоит наше звание, которым мы должны дорожить?
   Первое наше звание, наше достоинство — общечеловеческое. Человек создан по образу Божию, он поставлен Творцом выше всех тварей земных, он назначен быть царем над всем видимым миром. И для такого царственного положения человеку даны соответственные силы: ум и свобода.
   Умом человек проникает в высшие области мироздания и благоговеет пред величием Создавшего; опускается вглубь земли — там поражается премудрым устройством вселенной, всемогуществом Творца; озираясь вокруг себя на поверхности земной, человек видит, что все прекрасно, все целесообразно, все на пользу ему, и при этом наблюдении над тварями невольно чувствует свое превосходство. Человеку остается ценить свое достоинство и следить за явлениями мировой жизни, вникать в действующие законы природы и чрез то, между прочим, познавать Законодателя и в любви к Нему находить свое блаженство. Таким образом, разум человека как отблеск высочайшего светозарного Ума составляет особое отличие человека в кругу творений земных. Как же человеку не быть благодарным Творцу? Как бы, казалось, ему не дорожить своими свойствами? Но в жизни бывает не так. При одном свете природного разума, например, ясно, что пьянствовать омерзительно, вредно, безумно; что безбожие есть сумасшествие (Пс. XIII:1); что безнравственно и бессмысленно сквернословие. Однако ж люди забывают о своей чести, о своей душе, об ее достоинствах и служат своим страстям, являются послушными рабами греху. А они должны бы стать выше увлечений плоти и обольщений мира.
   При уме человеку дана и соответственная свобода, т. е. способность располагать собою, своими духовными силами по своим соображениям. Ему открыто поприще — он может творить и доброе, и злое. Но так как свобода в человеке есть опять отражение Всесовершенного, Всесвободного Существа, по образу Коего человек и создан, то естественно, что самое лучшее проявление свободы в человеке бывает тогда, когда человек уподобляется своему Первообразу, когда он старается жить так, как велит Божий закон, как незаглушенная совесть указывает. Мы чувствуем, что в душе нашей есть желание чего-то лучшего, есть стремление к чему-то бесконечному. А что это означает, как не тоску по небесному житию, как не стремление к Богу — Источнику жизни? И действительно, чрез молитву к Богу и добрые дела человек находит успокоение и удовлетворение своим стремлениям, только такою жизнью он выполняет свое назначение и сохраняет свое достоинство. Как же жалок человек в чести сый, когда он своею дурною, пьяною жизнью приложися скотом бессмысленным и уподобися им (Пс. XXXXVIII:13). Как же странны лукавномудрствующие ныне, которым не хочется считать себя, свою душу отображением Божества, а приятно сохранить и другим проповедовать убеждение, что человек почти ничем не отличается от высшей породы животных. Так-то называющие себя мудрыми обезумели (Рим. I:22).
   Второе наше природное звание — народное. Мы славяне, русские. А каждый исторический народ имеет свои особенные черты, свои оттенки, которыми он отличается от другого и выделяется из семьи общечеловеческой. Отличительные черты русских занесены уже в историю. Это — незлобие, миролюбие, по которому русский скоро забывает нанесенную обиду, как только видит в супостате желание мира и сознание виновности. Потом: русский никогда не думал обходиться без власти и при недостатке ее приглашал ее извне. Припомните просьбу русских язычников к варяжским князьям: «Земля наша велика и обильна, а порядку в ней нет; приходите княжить и владеть нами». Этот пример свидетельствует, что сердцу русского человека издревле присуща любовь к порядку, законности и благоговение пред властью. Проследите и дальнейшую судьбу русского народа, как он предан власти, над ним поставленной; как терпеливо несет свою участь, веруя, что ничего без воли Божией не бывает, что, значит, так Богу угодно. Не этими ли достоинствами он и возвеличился в мире? Не миролюбием ли благоразумным он привлекает к себе честные сердца иноплеменных? Не добротою ли своею он укрощает и уничтожает злобу в других? В частных отношениях наши предки отличались честностью, были верны своему слову, добродушны и приветливы. У них изречение: «да будет мне стыдно, если я не сдержу данного слова» — было ручательством вместо клятвы, и этому заверению оказывали полное уважение. Какие прекрасные стороны русского сердца отмечены в истории! Какое глубокое уважение они приобретают от потомков! Как же нам не дорожить своим народным именем, своею родною честью?! Но так ли у нас теперь жизнь ведется? Так же ли честно? Так же ли миролюбиво и братолюбиво? Дорожат ли у нас и ныне своим словом? И считают ли ныне стыдом нарушить оное? К прискорбию, мы видим, что честность в слове ослабевает. А непамятозлобие так ли процветает у нас, как в древности? Обратитесь к судам и посмотрите, сколько делают судьям хлопот, сколько дорогого времени отнимают у них дела по оскорблению словом? Уж как будто нельзя и простить обидевшему? Как будто бы ты, христианин, любящий судиться, в других случаях так дорожишь своим именем, своею честью, что никогда не унижаешь их? И не постыдно ли, что оскорбление чести на суде удовлетворяется не сознанием только виновности, а лептами виновного? Еще прискорбнее борьба за жизнь или смерть для удовлетворения оскорбленного, слишком раздраженного самолюбия. Ах, братия! Ходите же достойно вашего русского имени и вашей чести. Прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас. Всякое раздражение… гнев… и злоречие со всякою злобою да будут удалены от вас (Еф. IV:32, 31). Никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших, а только доброе для назидания в вере, дабы оно доставляло благодать слушающим (Еф. IV:29).
   Звание, нами приобретаемое, — это есть звание христианское. Мы называемся чадами Света, сынами Божиими, наследниками Богу, сонаследниками Христу, друзьями Ему. Мы называемся православными, т. е. право и истинно славящими Господа, твердо верующими, и обязываемся верно соблюдать в жизни Христов закон. Какие высокие, досточтимые названия! Какие нам даны вместе с тем широкие права! Как нужно ими дорожить! Сколько нужно нам быть благодарными Богу, удостоившему нас Православия! Существенные черты Православия: истина в учении и любовь к Богу и ближнему. Мы — чада Света. Но светит ли свет наш пред людьми? Усердны ли мы в проповедовании веры нашей заблуждающимся? А святая вера наша усердно изучается блуждающими вне ограды Православия, и на нашу Православную Церковь с надеждою взирают многие честные иноверующие; они в ней видят чистую Христову истину и надежный путь к спасению, все средства к просвещению ума Богопознанием, к укреплению сердца и воли душеполезными правилами. Да не явимся мы, православные, равнодушными к своему вероисповеданию; да будем достойными чадами своей Церкви! Будем поступать, вести жизнь, достойную своего православного звания. А в чем нам следует проявлять свою веру?
   Ст. 2. Во-первых, в смиренномудрии и кротости, т. е. мы не должны ни гордиться своим правоверием, ни хвастать им, ни издеваться над заблуждающимися и верующими иначе. Напротив, мы должны с благоговением и благодарностью к Богу памятовать и сообщать о нашем правоверии как даре благодати Божией, посланном нам.
   Во-вторых, в долготерпении, т. е. в безропотном перенесении всех подвигов, а также и обыденных лишений и скорбей за имя Христово, за свое вероисповедание; гонят ли нас, презирают ли за честность, смеются ли над нашими верованиями, приходится ли рассуждать о нашей Церкви или разъяснять неправды иномыслия — всюду постоянно нужно долготерпение, но не вспыльчивость или ревность не по разуму. Чрез терпение при гонениях православный как истинный последователь Христа приобретает венец славы. Чрез терпение, чрез сдержанность даже в рассуждениях о вере можно приобрести ко Христу душу, испытующую нас о нашем уповании. Такое терпение, естественно, предполагает снисхождение к немощной совести брата заблуждающегося, уважение к его любознательности. Вот почему апостол, завещевая долготерпение, внушает вместе с тем снисходить друг ко другу любовию как союзом совершенства, как главным условием мира. Такая-то любовь к Богу и ближнему и составляет отличительное свойство Православия.
   Итак, христиане, дорожа своим званием и достоинством, пребудем усердными к Православию, в скорби… терпеливы, в молитве постоянны; …единомысленны между собою, добры друг к другу. Если возможно, будем в мире со всеми людьми (Рим. XII:12, 16, 18).
   Веротерпимость, разумное, осторожное отношение к чужим верованиям и религиозным обрядам, уважение чужой совести искони было в русском законодательстве и во внешней жизни. Она основывается на общехристианской любви к ближнему и имеет целью сохранить, упрочить мир в обществе русском; мир же и есть условие благоденствия. Так смотрит на эту терпимость и св. апостол Павел.
   Ст. 2—3. Снисходите друг ко другу любовью, стараясь сохранять единство духа в союзе мира. Трудновата заповедь, предложенная апостолом: сохранять единство духа в союзе мира. Нужно уменье соблюсти единение духа при разнохарактерности лиц, а особенно при разноверии. Часто приходится встречать, что сохраняют мир, мирволя другому, жертвуя честными своими убеждениями, унижая свое достоинство, потакая высшему, от которого получают хлеб, содержание, благоприятное положение. Желательно ли такое единодушие, когда во избежание размолвки один прикрывает проступки другого, например в растрате общественных сумм, и чрез то вредит общественному благополучию? Нет, не такое нужно благоснисхождение и забота не о таком единстве духа. Нужно, желательно и полезно то единение духа, которое имеет и началом, и целью любовь к Православию, к истине и честности. Только при этой святой силе все мы можем составить
   (ст. 4) единое, могучее, долговечное тело, одну душу, одну общину, кок все мы и призваны к одной надежде нашего звания, т. е. к тому, чтобы все мы правильно исповедовали Единого, Всемогущего, Истинного Господа, одну православную веру и принимали одно крещение во имя Святой Троицы для нашего спасения.
   Да, православные, должна быть одна вера. И Христос приходит на землю затем, чтобы возвестить людям истину, которая не двоится и не троится. Руководясь истиною, человек по прямому пути чрез едино крещение идет к цели своего звания. Для единой веры дано и одно крещение. Чтобы крещение считалось истинным, православным, для этого требуется совершать его во имя Святой Троицы чрез троекратное погружение и в крайности чрез окропление, и притом так, чтобы при первом погружении сказано было: «Крещается раб Божий, или раба Божия, (имя) во имя Отца, аминь»; при втором: «Сына, аминь»; при третьем: «и Святаго Духа, аминь, ныне и присно и во веки веков, аминь». Это правило нужно знать всем вам, православные, потому что в крайних случаях дозволяется крестить всякому правоверующему, например вдали от приходского причта, за болезнью или отсутствием священнослужителя, или по опасности за жизнь младенца. А в жизни эти случаи бывают; оттого-то из мирян чаще всех совершают крещение над младенцами повивальные бабки.
    Едина вера… Единоверие при братской любви и благоснисхождении объединяет народы, упрочивает общественные связи, дарует мир державам и постоянное сочувствие в достижении даже народных целей и таким образом на земле устрояет Царство Божие. При этом единении духа различие в обрядах, особенности народных вкусов для проявления своего религиозного чувства не производят недоразумений, напротив, составляют красоту и полноту жизни, подобно тому, как пестрота цветов на зеленом луге делает украшение месту.
   Как хорошо было бы, если бы все люди, создания Божий, признавали, исповедовали и любили единого истинного Бога,
   (ст. 6) единого Отца всех, Который Царь над всеми и действует чрез всехвсячески, чтобы спасти человека. При единении духа чрез веру и любовь — Господь жил бы во всех нас. 
   Но, к сожалению, приходится видеть или слышать в людях православных и инославных холодное отношение к вере Христовой.
   Так, говорят снисходительные православные, но мало вникавшие в существо своего и чужого вероисповедания, что у нас с иноверцами разница будто только в обрядах. Как жаль слышать это из уст правоверного! Но пусть этими словами успокаивают себя иноверцы. Им эта отговорка по сердцу. А для нас она — позор. Если бы разница была только в обрядах, тогда давно христиане соединились бы между собою; тогда не происходили бы сильные споры религиозные; подавно не поднимались бы религиозные ужаснейшие войны среди христиан, каковы были в XVI и XVII веках на западе христианствовавшей Европы. Значит, в иноверии есть особенности не только в обрядах. А причину разъединения и разноверия нужно искать глубже — в самом духе вероисповеданий. Возьмем пока в сравнение три христианских вероисповедания: православное, римско-католическое и протестантское. В каком они родстве между собою? Что общего у них? И в чем разность?
   Православная Церковь свято сохраняет учение Христово, записанное во св. Евангелии и посланиях св. апостолов; и кроме того соблюдает правила, хотя и не записанные апостолами, но переданные ими изустно своим преемникам, т. е. епископам. Эти пастыри ввели правила апостольские в жизнь своих пасомых в Иерусалиме, в Коринфе, в Риме, в Ефесе, в Александрии, в Константинополе, а отсюда и в России, и в других местах.
   Таким образом, учение Христово и апостольское доселе хранится у православных, и Церковь наша называется Христовою, Апостольскою.
   Римско-католическая Церковь не осталась верною учению Христа и св. апостолов. Она — целая община — стала сначала слегка уклоняться от общепринятых обычаев. А потом, чем более римские архиереи богатели и возвышались, тем более они стали предписывать к непременному исполнению такие правила, которые уже вовсе не согласны с духом учения Христова. И наконец дело дошло до того, что римский архиерей вздумал собою заслонить лицо Спасителя нашего и объявил, что он — папа — видимая глава Церкви, что он непогрешим, что без его благословения и помимо его нельзя войти в Царство Небесное. И стали римские христиане поклоняться своему архиерею, как божеству какому; сажают его в алтаре на престоле и, поклоняясь ему, целуют его туфлю, на которой изображен спасительный наш Животворящий Крест Христов! Вот до чего доходят помрачение ума и слепота сердца!
   Но такое учение и обычай возмущали души некоторых римских католиков. И вот они не захотели слушаться папы и исполнять папские выдумки. Они заявили неудовольствие — протест — и отделились. Тогда образовалась протестантская община. Но что она? Поправила ли дело христианства? Воротилась ли к древней святыне — к истинному Христову учению и апостольской жизни? Нет, она пошла только наперекор папству. Папа говорит: я один только могу понимать и толковать слово Божие, миряне же должны веровать по-моему; а протестанты заявили, что все люди могут толковать слово Божие, и таким образом у них вместо одного папы стали все папами; а оттого у них сколько голов, столько и вер. Христос же пришел на землю утвердить единую истинную веру. Так судите сами, справедливы ли протестанты? И в обрядах ли только разница? Римские католики уж слишком много заботились о внешних обрядах, а протестанты наперекор им отвергли почти все обряды. Но это еще не все.
   Различие Православия от других вероисповеданий и по жизни поразительно.
   Православная Церковь руководится духом христианской любви, которая, по апостолу, долготерпит, милосердствует… не завидует… не ищет своего… сорадуется истине во всяком народе (1 Кор. XIII:4). Власть в Православной Церкви есть власть отеческая, чадолюбивая.
   Нельзя того сказать о римском католичестве. История достаточно имеет примеров не любви христианской в римско-католическом обществе, а злости, зависти, козней и т. п. Власть же римского архиерея — власть деспота, тирана; ему должны все повиноваться; пред ним должны преклоняться, благоговеть, молчать.
   У протестантов любовь христианская по самому начальному стремлению к свободе доходит до полного равнодушия к учению Христову, до безразличия в вере. Значит, у них истинное христианство исчезает, так сказать, расходится в частных мнениях. Широта взглядов у них необъятная, религиозных мнений о Христе и его учении — бездна; свободомыслие у них беспредельное. Отсюда вышли вольнодумцы и разнесли, и разносят вольномыслие по всему свету на погибель душам. Отсюда-то и возникали порывы к низвержению власти, к безначалию. Таким образом, в папстве живет деспотизм, тирания; в протестантстве гнездится дух широкой, неумеренной свободы.
   А истина-то, говорят, посредине.
   И действительно, Православная Церковь благословляет власть, считает ее права священными и в то же время освящает разумную свободу всякого подчиненного. В ней нет крайностей: ни папского деспотизма, ни протестантской вольности во всех и каждом.
   После всего вышеизложенного кажется понятным, что в вероисповеданиях христианских разница состоит не в тех или иных обрядах, но в самых существенных признаках.
   Поэтому, православные, любите святую свою, спасительную, единственно истинную Церковь с ее учением. Нет лучше ее. Недаром теперь и иноверцы обращают взоры и сердца к нашему Православию; признают в нем залог мира и в нем только видят исход из своих затруднительных религиозных недоразумений. Американцы и германцы усердно и дружно принялись за изучение нашей веры.
   Будем молиться: Да будет едино стадо и един Пастырь (Ин. X:16), да живет во всех душах единый Бог и Отец всех. 

 

 

 

Неделя 26-я по Пятидесятнице. Притча о безумном богаче 

Во имя Отца и Сына и Святого Духа. 

   Конец сегодняшнего Евангелия — предупреждение о том, о чем мы все могли бы знать все время: что за плечами у нас стоит смерть, и что многое-многое из того, что мы делаем, погибнет после нас как ненужное, как тленное. 
   Но значит ли, что предупреждение Христово о смерти, стоящей за нашими плечами, должно нас испугать и лишить сил творческих? Нет, наоборот! Отцы говорили: Имей постоянную память смертную, — не в том смысле, чтобы мы этой смерти боялись и жили как бы под нависшей над нами тенью, а в том смысле, что только сознание, что жизнь коротка, что она может кончиться в любое мгновение, способно дать каждому мгновению окончательное значение, а всей жизни — сознание, что надо спешить делать добро, спешить жить так, чтобы, когда бы ни застигла нас смерть, она застигла нас в момент торжества жизни. 
    Как бы мы жили, с какой глубиной, с какой интенсивностью, если бы это сознание в нас было постоянно, если мы знали бы, что слова, которые я сейчас говорю вам, могут быть последними: как бы я их говорил, как бы вы их слушали! Если у кого из нас было бы сознание, что человек, с которым мы сейчас общаемся, через несколько минут может умереть — как бы мы заботились, чтобы наши слова, наши действия по отношению к нему были завершением всей любви, всей заботливости, на какие мы способны, чтобы они были торжеством всего самого великого, что между нами есть... 
   Мы потому живем плохо, потому столько говорим пустых слов, слов гнилых, слов мертвых, потому столько поступков совершаем, которые потом в нашей душе, как рана, горят, что мы живем, словно пишем только набросок жизни, которую мы будем жить когда-нибудь, позже, когда сможем этот черновик превратить в окончательную повесть. Но это не так, смерть приходит, набросок остается черновиком, жизнь не прожита, а только замарана, и остается жалость о человеке, который мог бы быть велик, и оказался таким малым, ничтожным... 
    Вот о чем говорит сегодняшнее Евангелие: не о том, чтобы мы боялись смерти, а о том, чтобы мы знали: потому, что она может прийти в любое мгновение, каждое мгновение должно быть совершенно, каждое слово должно быть словом жизни, чтобы в нем веяло Духом, чтобы оно могло войти в вечность, и каждый наш поступок должен быть, по отношению к каждому из нас, таким, чтобы он давал жизнь и выражал всю полноту, всю глубину, всю силу любви, благоговения, которые должны быть у каждого из нас по отношению к каждому и ко всем. 
   Вдумаемся в это, и если так будет, тогда каждый поступок, каждое слово приобретет масштаб вечности и засияет вечностью. Аминь. 

Девятнадцатый день. 
Поучение 1-е. Св. муч. Варлаам.

(Бодрствуйте, стойте в вере) (1 Кор. 16:13).

   I. Св. Варлаам, память коего совершается ныне, был родом из Антиохии: его за исповедание имени Христова подвергали жестоким истязаниям и всеми мерами старались принудить принести жертву идолам, — так как Варлаам был уже преклонных лет старец, пользовавшийся особенным уважением в обществе христианском, и потому пример его измены христианской вере мог сильно подействовать на других. Но никакия истязания не могли принудить св. Варлаама изменить вере и исповеданию имени Христова. Чтобы святаго исповедника сделать невольным участником в идолослужении, мучители заставили его протянуть руку над пылающим жертвенником и вложили в нее горячие уголья с ладоном и смирною. Чувство боли и малейшее ослабление терпения легко могло заставить св. исповедника выронить на жертвенник положенное в руке курение и тем дать повод врагам сказать, что он изменяет христианской вере и чтит языческих богов. Но св. Варлаам был столько тверд и силен в вере, что болезнь от сожигания руки не могла заставить его изменить прямого ея направления. Он держал в своей руке уголья до тех пор, пока не стали отваливаться сожженные составы пальцев. В этом подвиге самопожертвования ради истины и правды св. мученик Варлаам, имея десницу свою вместо алтаря Господня, как говорит св. Василий Великий (в слове о св. муч. Варлааме), принес себя в жертву всесожжения и показал пример такой твердости веры, который в его время не только имел благотворное укрепляющее действие на христиан, гонимых от язычников, но и в самих гонителях возбуждал уважение к христианской вере и христианскому обществу, имевшему в среде своей мужей столь сильных духом и непоколебимых в своих убеждениях о истине Христовой.
   II. И нам, возлюбленные братие, доблестный пример св. мученика Варлаама внушает сохранять твердость и постоянство веры и как бы говорит с св. апостолом: «братие, бодрствуйте, стойте в вере». (1 Кор. 16:13).
   Уместно ли наставление апостола ныне по отношению к нам? В наше время нет гонений за веру, и мы не новообращенные, а издетства исповедуем св. христианскую веру: нужно ли поэтому убеждать нас бодрствовать и стоять в вере? Нужно и весьма нужно.
   а) Бодрствуйте. Бодрственное состояние противополагается состоянию сна и бездействия. Человек бодрствует телом, когда внешния чувства его находятся в деятельности; бодрствует душею, когда внимательно следит за своими мыслями, чувствованиями и поступками. Но христианин выше обыкновеннаго человека по своему благодатному возрождению, и ему предстоит постоянная борьба со страстьми и похотьми, с хитрыми кознями древняго искусителя диавола и с миром во зле лежащим. Кто начал бодрствовать над собою, тот по собственному опыту знает, как трудна эта борьба и как опасно предаваться нравственной безпечности. К сожалению, ныне многие смотрят на это борьбу слишком легко, именно потому, что не бодрствуют над собою по-христиански, а некоторые даже глумятся над учением св. Писания о диаволе и отвергают его бытие. Но подумали ли эти легкомысленные люди, что, отвергая бытие злых духов, они отвергают и самое христианство? Ибо Сын Божий сходил на землю, «да разрушит, дела диавола» (I. Иоан. 3:8). «Трезвитеся и бодрствуйте», учит ап. Петр,«зане супостат ваш диавол, яко лев рыкая, ходит, иский кого поглотити» (1 Петр. 5:8), давая знать сими словами о безпрерывных кознях его против христиан.
   Ныне нет и не может быть на веру и церковь гонений, какия терпели христиане первых веков; но можно ли сказать, что дух века нашего благоприятствует вере. Сколько в наше время распространяется, и устно, и печатно, лжеумствований, подрывающих веру и колеблющих сомнениями тех, кои не хотят внимательно вникнуть в божественное и церковное учение! Сколько тайных подкопов под православие и православныя убеждения со стороны отступивших от древней истины! Итак каждому православному христианину и каждой православной христианке нужно бодрствовать, чтобы не увлечься ложными толками, или не совратиться с пути чистой истины.
   б) Стойте в вере — вот другая часть приведеннаго выше наставления св. апостола. Это наставление апостола требует, чтобы каждый православный христианин твердо, неуклонно и неизменно содержал православное учение. Разум человеческий безпрерывно совершенствуется, а потому движение вперед в науках и искусствах человеческих весьма естественно и необходимо. Но учение веры не есть изобретение ума человеческаго: это дар Божий. Итак не безумно ли, — учение веры, Богом данное нам для спасения нашего однажды навсегда, как необходимое руководство, подчинять обыкновенному ходу человеческих знаний? Мы видим из опыта, до каких нелепостей доходят люди, когда решаются по своим соображениям изменять божественное учение. История ересей и расколов показывает, что произвол в суждениях о предметах божественных породил множество странных и богопротивных заблуждений, которыя, глубоко унижая разум человеческий, приносят великий вред для души. Не следует ли отсюда заключить, что для удержания святой, чистой истины нужно твердо и неизменно стоять в вере, первоначально установленной Господом Иисусом Христом, преданной апостолами, утвержденной и объясненной церковию православною? Нужно стоят крепко, держась за якорь церкви, чтобы на море жизни не быть увлеченным волнами и ветрами лжеучений.
   III. «Бодрствуйте» же, братия, и «стойте в вере», как бодрствовал и стоял в вере христианской св. мученик Варлаам, ныне достойно ублажаемый св. церковию, и за то прославленный от Бога вечною славою и безконечным блаженством. Аминь. (Сост. свящ. Г. Д-ко с дополн. по «Словам и реч.» Леонтия митр. москов., т. I).

Месяц ноябрь

 

Семнадцатый день. 
Свв. муч. диакон Роман и отрок Варул.

(Уроки из их жизни: а) небесная истина открыта младенцам и б) увещание заботиться о воспитании детей в духе св. веры).

   I. Свв. мученики Роман и Варул отрок, память коих ныне, пострадали при Максимиане, в начале IV века. Когда Максимиан воздвиг гонение на христиан, то Роман, встретив епарха Асклипиада, шедшаго на идольский праздник с толпою народа, начал убеждать всех оставить идолов и обратиться ко Христу. Епарх приказал мучить его. Св. Роман, увидя во время мучений отрока Варула, сказал епарху: «этот отрок, хотя и мал, но разумнее тебя, ибо знает истиннаго Бога». Тогда Асклипиад, отдав приказание задушить св. Романа, спросил отрока: «кого он почитает Богом?» — «И. Христа», отвечал отрок. «Почему же ты Его почитаешь?"- «Потому, что Он истинный Бог, а ваши боги — бесы».
   Посрамленный епарх приказал бить отрока крепкими прутьями, желая вымучить у него отречение от Христа, но святое дитя терпело мужественно жестокое биение. Измученное, истекшее кровию, томимое жаждою, оно просило только у предстоящих несколько воды, чтоб утолить жажду; но когда мать его, стоявшая тут же в народе, упрекнула его в малодушии, убеждая терпеть все за Христа Господа в несомненном уповании жизни вечной, оно переносило уже безмолвно все терзания мучителей. Еще более посрамленный не только разумом, но и терпением дитяти, епарх приказал отсечь ему голову. Тогда благочестивая матерь его взяла его в свои объятия и сама понесла на место казни. Дорогой она с матернею любовию и нежностию убеждала его не страшиться смерти, напротив, радоваться, что он идет ко Господу И. Христу, узрит Его божественную славу и будет жить с Ним вечно в неизреченной радости, ликуя со святыми Его ангелами. Не дивно после сего, что это святое дитя не только небоязненно, но охотно и с радостию преклонило свою голову под меч палача.
   II. а) Видите-ль, братья мои, с какою точностию сбывается слово Господне, что Отец небесный утаил св. истину Свою от премудрых и разумных и открыл ее младенцам? Не то же ли видим и теперь? Посмотрите на воспитанное в благочестии христианском дитя, которое на вопрос ваш: откуда произошед мир? ответит вам со всею искренностию сердечной веры: Богсотворил небо и землю силою всемогущато слова Своего. Не разумнее ли оно тех мудрецов, которые пишут большия книги, чтобы разными изворотами ума закрасить и выдать за новый вывод науки очень старую языческую басню, будто мир самобытен, что материя сама в се бе имеет силы, которыми мало-по-малу, в течение неисчислимых веков, вырабатывается все, что видим ныне в окружающем нас мире? Если бы кто согласился с этой безумной баснею, тот должен согласиться и с тем, что и дом сам собой построился, и книга составилась сама собой из разсыпанных на-угад букв, без всякаго участия какой либо разумной силы. Но если и такия ничтожныя вещи, как построить дом или написать книгу, нельзя совершить без разумной воли человека, то кто же кроме безумнаго может утверждать, что столь дивный, столь прекрасный, столь премудро и целесообразно устроенный мир, с безчисленными творениями Божиими мог сам собой из случайнаго сцепления частиц устроиться и развиться по известному плану? Или, когда на вопрос ваш: откуда произошел человек? дитя скажет вам, что Господь Бог создал тело человека из земли и оживотворил его душею разумною и безсмертною, созданною по образу и подобию Божию: не умнее ли оно в тысячу раз тех разумников, которые хвалятся новым открытием своей объюродевшей мудрости, что они выродились от животных и что ж«ребий человеку и жребий скотом жребий един есть?» Поистине, «Господи небесе и земли, Ты утаил еси сия от премудрых и разумных, и открыл еси та младеицем. Ей, Отче, яко тако бысть благоволение пред Тобою!» Так наказуешь Ты слепотою тех, которые отвращаются от Тебя, Света истиннаго, просвещающаго всякаго человека! Так обуяеш Ты премудрость мира сего, «понеже в премудрости Божией не разуме мир премудростию Бога!» (1 Кор. 1:21). Так предаешь Ты «в неискусен ум творити неподобная» тех, которые не хотят познать «Тебе единаго истиннаго Бога и егоже послал еси, И. Христа!» Так оставляешь итти путем вечной тьмы и погибели тех, которые не хотят последовать с искреннею верою и любовию Тому, Который есть «путь, истина и живот!» 
   б) Особенно поучительно для нас, брат., то обстоятельство, что в древней христианской церкви благочестивые родители почитали святым долгом своим не только научить детей своих истинам веры Христовой с самаго ранняго возраста, едва начнут только развиваться их душевныя силы, но воодушевить их тою крепкою, непобедимою любовию к Господу И. Христу,которая укрепляла самых младенцев к перенесению страшных мучений за имя Христово, и тем живым упованием вечной жизни во Христе Иисусе, которое делало для них не страшною, а радостною самую смерть за Христа. Отрок Варул, — так назывался этот дивно-прекрасный дитя-мученик, не был приготовляем каким либо особым образом к такому испытанию в вере. Он взят был внезапно из числа подобных ему детей, и однако же оказался не только совершенным в познании Христа Господа, но и готовым страдать и умереть за святое и поклоняемое имя Его. В этом-то истинно христиаском воспитании детей и состоит истинная любовь родительская к детям; потому что только такое воспитание делает истинно счастливыми не только детей, а и самих родителей. Несчастны те родители, которые, не напитав детей своих с самаго юнаго возраста млеком слова Божия и учения христианскаго, не оживотворив сердца их любовию к Господу И. Христу, не укоренив в душе их спасительнаго страха Божия, принуждены бывают плакать потом об их умственном и нравственном развращении. Они и здесь, на земле, приемлют достойную мзду за свое небрежение; что-ж ожидает их за гробом? Помните-ль, с какою любовию и благостию принимал Господь И. Христос приходящих к Нему детей «и объемль их»«возложь руце на них, благословяше их». Так драгоценна в очах Божиих омытая кровию Христовою душа дитяти христианина! Кто бережет ее для царствия Божия, тот окажет драгоценнейшую услугу Господу И. Христу. «Оставите детей и не браните им приходити ко Мне: таковых бо есть царствие Божие». (См. Проп Димитрия, архиеп. херс. т. II).
   III. Возлюбл. во Христе Иисусе, Господе нашем, братия и сестры! Запечатлеем эти уроки в наших сердцах и будем молить Господа, да подаст Он Свою небесную помощь следовать им дабы не лишиться нам жизни вечной и не погубить для нея своим небрежением наших детей. Аминь. (Сост. свящ. Г. Д-ко с доп. по «Полн. собр. проп.» Димитрия архиеп. херсон. и одес. т II, изд. 1889 г).

 

 

Месяц ноябрь

 

Тринадцатый день. 
Св. Иоанн Златоуст.

(Об усердии к исполнению обязанностей христианина и гражданина).

   I. Св. Иоанн Златоуст, память коего совершается ныне, родился в Антиохии сирийской, в 347 г. по Р. Хр. Отец его, Секунд, был полководец. Мать его Анфуса, оставшись 22-х лет вдовою, посвятила свои заботы и все богатство на воспитание сына, под руководством лучших учителей. В 369 году Иоанн крестился и сделался чтецом антиохийской церкви. По смерти матери он удалился в пустыню: но, когда суровая жизнь в пустыне разстроила его здоровье, он возвратился в Антиохию. Здесь, в сане диакона, а потом — пресвитера, Иоанн служил на пользу церкви: заботился о бедных, обличал пороки антиохийцев, успокоивал народныя волнения и спас антиохийский народ от наказания, которое угрожало ему от царя Феодосия великаго за низвержение царских статуй. В 397 г. император Аркадий возвел Иоанна в архиепископы Константинополя. Здесь святитель показал еще большую ревность христианскаго пастыря. Он вел жизнь строгаго монаха, заботился о бедных, смело обличал пороки общества, не щадя самых высших лиц, неустанно проповедывал, изъясняя священное писание, учреждал крестные ходы, посылал проповедников слова Божия к язычникам, составлял молитвы, изложил в сокращенном виде литургию св. Василия Великаго и вообще весьма усердно исполнял обязанности архипастыря.
   Своими обличениями он нажил многих врагов, сильнейшими из которых были: императрица Евдокия, вельможа Евтропий и архиепископ александрийский Феофил. Враги Златоуста, составив собор из враждовавших на него епископов, осудили его и с согласия императора удалили из столицы. Хотя бедствия в империи, пожар в столице, как наказание Божие за угнетение великаго святителя, заставили императора возвратить Иоанна, но за новыи обличения его подвергли окончательному изгнанию. Он был сослан в отдаленный город Армении, но так как и здесь он считался опасным для врагов церкви, то решили было отослать его еще дальше, вь город Питиунт, близ нынешняго города Поти, на южном берегу Чернаго моря. Но холод и трудности путешествия истощили последния силы страдальца. Иоанн не доехал до Питиунта и скончался в Комане понтийской, 14-го сентября 407 года по Р. Хр. В 438 г. мощи его перенесены в Константинополь. Ради праздника воздвижения креста Господня церковь совершает память его не 14 сент., когда святитель преставился, а в 13 день ноября.
   II. Св. Иоанн Златоуст по справедливости может быть нашим учителем усердия в исполнении обязанностей христианина и гражданина, члена церкви и члена гражданскаго общества, так как он осуществил в своей жизни во всем со вершенстве наставление апостола: «в усердии не ослабевайте"-« (Рим. 12:11).
   Один из важных недостатков нашей деятельности — это неровность, непостоянство, а часто нерадение и безпечность о добросовестном и ревностном исполнении возложенных на, нас самым званием обязанностей.
   а) Высокое благодатное звание христианина, общее всем нам, обязываеть каждаго искать прежде царствия Божия и правды Его (Матф. 6:33), всем сердцем любить Господа и Спасителя нашего, быть всегда верным Ему в постоянном совершенствовании себя по духу евангелия и св. церкви. Что ж? Скажем ли, что мы не ослабеваем в своем усердии к Господу и Его требованиям? Скажем ли, что с каждым днем мы идем вперед по пути христианских заповедей, смело, при помощи Божией, выдерживая борьбу с препятствиями, замедляющими шествие наше к горнему отечеству? Очень немногие неослабно стремятся к цели, указанной Христом Спасителем. У большей части из нас с годами и днями растут в сердцах страсти, усиливаются порочные навыки, а усердие к долгу христианскому, ревность к преуспеянию нравственному ослабевают. Отчего? От небрежения о душе, от недостатка заботливости о ея деятельности сообразно с нашим высоким, небесным назначением Нива, которую не очищают от сорных трав, естественно порастает плевелами, вредными для роста и доброкачественности пшеницы. Так и в сердце человеческом непременно укоренятся и выростут терния злых страстей, вредоносных для благочестия, если мы не станем во время и усердно искоренять их, заботливо усиливая добрыя, христианския наклонности.
   б) Кроме общаго всем нам и важнейшаго звания христиан, как известно, есть целый ряд частных званий, которыя налагают на того или другого христианина и частныя обязанности, более или менее трудныя. И в общественном строе жизни частныя звания необходимы для блага народов и государства; но это благо достигается на деле не иначе, как усердием к своему долгу разнородных деятелей, членов общества. Многосложная машина совершает свое движение правильно и успешно только тогда, когда все части ея целы, каждая на своем месте и соответствует своему назначению. В противном случае, т. е., когда повреждена какая либо, хотя бы маловажная часть, машина, и при действии искуснаго ея правителя, разстраивается, ход ея или замедляется, или, до исправления поврежденной части механизма, останавливается. Не так ли и в огромной машине общественной жизни разстраивается порядок, происходит застой от лености и небрежения об исполнении своего долга частными, иногда едва заметными по своему положению, деятелями? Так, братие, нередко от незначительных, по-видимому, причин и случаев бывают великия последствия.
   В оправдание ослабления своего усердия к исполнению долга на разных поприщах жизни общественной, некоторые деятели придумывают и выражают разныя извинения.
   аа) »Честное и ревностное служение делу, говорят, наживает безкорыстному труженику много врагов, с которыми надобно быть в безпрерывной борьбе». Но разве в этой борьбе нет своего утешения? Разве ратовать за правду, за долг чести не составляет истиннаго удовольствия и не есть прямая обязанность христианина? Разве сознание, — что я исполняю свой долг добросовестно, не может дать отраднаго спокойствия душе? Да и самые враги всегда отдадут должное уважение усердному и безкорыстному исполнителю долга и, может быть, сами воспользуются уроком.
   бб) Иной говорит: «я ослабел в усердии к своему делу потому, что не вижу правильной оценки своим трудам, поощрения за них, тогда как другие, менее меня достойные, пользуютса преимуществами службы». Правда, поощрения на службе имеют немаловажное значение; они одушевляют трудящагося; правда и то, что неприятно, когда не оценивают верно усердия к делу. Но справедливо ли из-за этого равнодушно относиться к своему долгу? Справедливо ли пренебрегать поэтому делом своим, которое тут ни в чем не виновато? Если не ценят правильно трудов люди, то есть высший небесный Судия дел человеческих, — Его суд самый правильный, и Он воздаст в свое время каждому мзду нелицеприятную; а уверение совести — лучшая награда на земле. К сожалению, часто случается, что люди, считающие себя непонятыми, неоцененными, сами о себе не имеют правильнаго понятия и слишком возвышают себе цену.
   Есть и еще немало извинений в нерадении о долге звания. Но мы умалчиваем о них; все они не основательны.
   III. Возлюбленные о Христе братия! И для блага собственнаго, и для блага общественнаго будем деятельно помнить наставление апостола: «в усердии не ослабевайте», и подражать св. Иоанну Златоусту, ныне прославляемому за его усердие в исполнении его обязанностей как христианина и пастыря Христова стада, — усердие, простиравшееся до готовности душу свою положить за то св. дело, какое ему вверено было Богом. Аминь. (Сост. по Ч. М. и проп. Леонтия, митр. моск. т. I).

ПРИТЧА ДНЯ

 

Однажды богомольцы спешили на праздник в большой монастырь. Среди них были слепой и безногий, которые с большим трудом продвигались вперед, но вдруг и вовсе остановились. Посреди дороги протекал ручей. Мостика через него не было, но повсюду лежали большие камни, по которым люди ловко перебирались на другой берег. Что было делать? Безногий не мог переступать с камня на камень, а слепой не видел, куда поставить ногу. Думали они, думали, и наконец, решили. Слепой посадил безногого себе на плечи, заменив ему собой отсутствующие ноги, а безногий указывал слепому, куда идти, заменив собой его глаза. Так и переправились они через ручей и смогли продолжить путь к монастырю.

Трудно бывает человеку переправиться через зло и неправду к Божьей, христианской жизни. Но у нас все получится, если мы будем помогать друг другу, как те слепой и безногий.

 Поучение в неделю двадцать вторую по Святом Духе  «Человек некий бе богат, нищ же бе некто именем Лазарь» (Лк. 16:19-20

   Два человека вспоминаются в нынешней евангельской притче — один богатый, а другой нищий. У обоих ясно изображена жизнь их, как настоящая, так и будущая, и ясно показано, что иное есть блаженство настоящей жизни, и иное — будущей; также и бедствование: иное есть настоящей жизни, иное же — будущей; и как блаженство настоящей жизни не превращается в блаженство будущей жизни, но изменяется в бедствование, так и бедствование настоящей жизни в будущей жизни уже не будет бедствованием, но изменится в блаженство. Говоря яснее, нынешнее богатство там будет нищетою, нынешняя же нищета там будет богатством. 
   Итак, посмотрим прежде на настоящую жизнь. В настоящей жизни, смотря на обоих тех людей, упомянутых в евангельской притче, на богатого и нищего, и рассматривая их жизнь, кто не предпочел бы богатого нищему? Кто бы не ублажил богатого, и кто бы не обругал нищего? Богатый — в прекрасных палатах, нищий же — в грязи пред воротами; богатый — в порфире и виссоне, в драгоценных одеждах, а нищий — в рубищах; богатый на мягких постелях почивает, а нищий — на гноище; богатый всякий день светло радуется, нищий же всякий день горько плачет; богатый ест обильную пищу из сладких кушаний, нищий же желает насытиться крупицами, подающими от «трапезы богатого, да и то не дается ему. Богатый пьет и упивается прекрасными напитками, а больному нищему едва кто-либо подаст ковш воды; богатому предстоят множество слуг, а у нищего нет никого — все отвращаются от него; богатого все утешают, а нищего всякий опечаливает; на богатого все смотрят и кланяются ему, а на нищего никто и не взглянет. Если богатый заболеет хоть легко, тотчас призывают к нему искусных лекарей, и приятели его посещают его, сочувствуют ему и скорбят о нем; а нищего больного кто лечит? Кто о нем скорбит? Кто придет навестить его? Никто; разве только собаки придут к нему: «И пси приходящий облизоваху гной его» (Лк. 16:21). И во всей этой временной жизни богатый блажен, а нищий окаянен и беден. 
   Блаженными считаются в этой жизни богатые еще и потому, что господствуют над убогими людьми и притесняют их. Святый апостол Иаков говорит: «Не богатии ли насилуют вам, и тии влекут вы на судища? Не тии ли хулят доброе имя, нареченное на вас?» (Иак. 2:6-7). Здесь святый апостол ясно показал, каковы суть те богачи, которые насилуют убогих, влекут на судилища, хулят доброе имя: насилуют, отнимая, грабя и обижая; влекут на судилища, то есть, ставят на правежах, месте пытки, бьют без пощады и отнюдь не милосердствуют; хулят доброе имя, укоряя, досаждая и оскорбляя скаредными словами. Вот каковы богатые по отношению к убогим людям. Богатые на земле блаженнее и счастливее убогих: богатые- во всяком добре, нищие же — во всякой беде. 
   Здесь я не говорю о богачах добродетельных, милосердных и богатеющих от своих праведных трудов, говорю же я о злых, немилосердных и собирающих себе богатство не от своих трудов, но от чужих, и не от правды, но от неправды; о них-то мне и предстоит ныне слово. Богач добродетельный, милосердный, покупает себе царство небесное, подавая милостыню, созидая храмы Божий и простирая руку помощи бедствующим: такой находит себе спасение, как написано: «Избавление мужу свое ему богатство» (Притч. 13:8). Немилосердный же и злой богач не радит о своем спасении и пренебрегает небесным царством: лишь бы ему на земле было хорошо, а небесное царство он ставит ни во что. Он и о смерти не думает, ожидает прожить долгий век, как тот богач, у которого уродила нива и который говорил: «Разорю житницы моя и болыпыя созижду, и реку душе моей: душе, имаши многа блага, лежаща на лета многа, яждь, пий, веселися» (Лк. 12:18-19). Вся мысль богатых направлена на то, чтобы есть, пить и веселиться долгие годы. Когда же он ест, то он поедает труды убогих, поедает людей, согласно словам Самого Бога, говорящего о богатых так: «Снедающий люди Моя вместо хлеба» (Пс. 13:4); а когда он пьет, то пьет кровь людскую, упивается слезами людскими, ибо от того богатства он ест и пьет, которое правежами на пытках выломано из ног людских.
   Говоря вкратце, все блаженство на земле в этой жизни есть блаженство богатых, вся же беда в этой ясизни есть беда убогих. Кто в почете? Богатый. Кто бесчестен? Убогий. Кто благороден? Богатый. Кто худороден? Убогий. Кто премудр? Богатый. Кто глуп? Убогий. Если бы богатый был и совсем глуп, но уже одно то, что он богат, делает его умным среди простых людей; все слушают его слова, как слова премудрого философа, и восхваляют его ум. Убогий же и нищий, хотя бы даже был и очень умен и настоящий философ, то все же он глуп, потому что беден. 
   Все это блаженство неправедных богачей произошло от кровавых потов убогих людей. Богатый богатеет, а убогий нищает; богатый умножается, а убогий скудеет; богатый распространяется, а убогий стесняется; богатый жиреет и́ толстеет от многого питания и роскоши, а убогий сохнет от голода и печали; богатый похваляется, а убогий вздыхает. Но подождите немного, богатые, немилосердные, обидчики убогих людей, дайте срок: придет на вас смертный час, и в ту пору вы увидите, каково будет блаженство и счастье. 
   Навуходоносор, царь вавилонский, видел дивный сон на ложе своем: он видел дуб, стоящий среди земли; вершина его достигала небес, а корни его были в концах всей земли; листья его были прекрасны, и плодов много. Потом он видел кого-то, сходящего с неба и громогласно повелевающего: посеките дуб, обрубите ветви его, оборвите листья его и рассыпьте плоды его (Дан. 4). Когда никто не мог истолковать этот сон, призван был святый пророк Даниил, искусный толкователь сонных видений, который сказал царю: дуб великий, который ты видел, — это ты, царь, ибо величество твое возвысилось, и власть твоя распространилась в концы земные; но придет к тебе час суда Божия, и ты будешь изгнан от людей, и жизнь твоя будет среди диких зверей. Много можно было бы сказать, как там все происходило, но для нашей беседы нужен только один дуб тот, ибо он изображает собою настоящую жизнь людей, которые в мире сем велики своею славою и богатством. 
    Богатый в мире этом есть как бы некий великий дуб, высокий гордостью, широкий богатством, прекрасный честью, плодовитый прибылями. Но вот внезапно приходит суд Божий и посекает этот дуб смертною секирою, и в один час падает в гроб тот дуб, который рос долгое время. Изгоняется он от людей, от живущих на земле, и вселяется между мертвыми, как бы с дикими зверями; проходит жизнь его с червями, которые будут поедать тело его, питавшееся сластями. Скажи же, дуб, где высота гордости твоей; где пространность ветвей, имений твоих; где красота листьев твоих, славы твоей; где плоды прибылей и корыстей твоих? Не все ли это уничтожилось и пропало без вести? А Давидовы слова о ком говорят? «Видех нечестиваго превозносящася и высящася, яко кедры ливанские, и мимо идох, и се не бе, и взысках его, и не обретеся место его» (Пс. 36:35-36). Все прочь пошло, погибло с шумом, где же находится душа, это мы увидим после. 
   Вот мы видели настоящую жизнь, видели, как в ней богатые блаженны, убогие же нищи, окаянны, бедны и бездомны. Посмотрим же еще умными очами на будущую жизнь, но сначала послушаем следующие слова нынешней евангельской притчи: «Бысть же умрети нищему и несену быти ангелы на лоно Авраамле; умре же и богатый, и погребоша его, и во аде возвед очи свои, сый в муках» (Лк. 16:22-23). 
   Видим изменение блаженства богатых и бедствования убогих нищих. Пришел час смерти к богатому, пришли и бесы и исторгли окаянную его душу из скверного тела с ужасной болью, ибо «смерть грешников люта» (Пс. 33:22). Пришел час смерти к нищему, пришли и святые ангелы, и взяли душу его из тела безболезненно, легко, честно, ибо «честна пред Господем смерть преподобных Его» (Пс. 115:6). Вспомним здесь немного из яситий святых о смерти богатых и о смерти нищих. 
   О смерти некоего богача пишется в житии святого Андрея юродивого. В одно время святый Андрей встретил на пути шедшего мимо какого-то боярина и, проникнув в жизнь его, плюнул на него, говоря: «Лукавый блудник, церковный ругатель! Не ты ли делаешь так, что, идя в церковь, говоришь: иду к утрени, а ходишь к сатане на скверные дела? Беззаконник, встающий в полночь и прогневляющий Бога! Вот уже приспело твое время, дабы ты принял по делам твоим. Или ты думаешь, что утаишься от страшного и всевидящего ока Божия, все испытующего?» Услышавши же это, боярин ударил коня и удалился, чтобы не быть посрамленным еще более. Чрез несколько дней тот боярин разболелся злым недугом, и стало тело его мало-помалу сохнуть; близкие же его начали носить его от церкви к церкви и от врача к врачу, но пользы от этого не было ему никакой. Чрез некоторое время он, истощенный, ушел в муку вечную. Ибо в одну ночь святый увидел близ его двора пришедшего с запада ангела Господня, который был как пламень огненный и держал великую огненную палицу. Когда же он пришел к больному, то услышал голос свыше, говорящий: бей поругателя сего, мерзкого содомлянина, и при этом говори так: ты все еще хочешь творить грехи и осквернять различных лиц? Или, притворяясь идущим к заутрени, ты, диавол, хочешь идти на беззаконие? Начал же ангел бить его и говорить ему то, что было повелено, и был слышен голос говорящего, и удары палицы, а бьющего не было видно, и мучимый таким образом человек тот испустил дух. Вот какова смерть богатого! 
   Послушаем же теперь еще и о смерти нищего. 
   Преподобный Иоанн был прозван молчальником. Он сначала был епископом, но потом ради Бога оставил архиерейский сан и ушел в пустыню на безмолвие. Однажды у него появилось желание увидеть, как душа разлучается от тела. Когда он молился об этом Господу Богу, тогда был восхищен умом во святой Вифлеем и увидел при церкви, бывшей там, умирающего мужа странника, душа которого была взята ангелами на небо со сладкопением. Блаженный Иоанн, увидев сие умными очами, тотчас встал, пошел в Вифлеем и при церкви нашел тело скончавшегося мужа еще теплым и лежащим так, как видел он в своем видении, ибо тот скончался именно в тот час, в который Иоанн, сидя в келье, видел душу его, взятую ангелами с песнями на небо. Обнявши же с любовью мощи его и поцеловавши их, он достойно погреб их на том же мести и возвратился в свою келью. 
   Вот мы слышали о смертной кончине и богатых, и нищих. Все умирают, но не одинаково, как об этом мы слышали и в Евангелии; душа богатого оказалась в руках бесовских, душа же нищего оказалась в руках ангельских. Тот был унесен во ад к сатане, начальнику бесовскому, а другой был унесен к святому Аврааму, начальнику святых праотцев. Тот во аде возвел свои очи, будучи в муках, а другой увидел себя в покое праведных. Какова же там жизнь их? Богатый в жизни сей был богат, а там, в будущей жизни, оказался нищим, согласно слову Псаломника: «Погибнут и оставят чуждим богатство свое, и гроби их жилища их во век» (Пс. 48:11). И еще: «Уснуша сном своим (то есть, умерли) и не обретоша ничтоже вси мужие богатства в руках своих» (Пс. 75:6). Нищий же Лазарь в этой жизни был нищим, а там — богатым. Богатый — в адской бездне, нищий же — на лоне Авраамовом. Богатый — в геенском огне, нищий же — в прохладе. Богатый — во тьме, нищий — во свете. Богатый — в плаче и рыдании, нищий — в радости и веселии. Богатый — в муках, нищий — во славе. Богатый — наг, нищий — в порфире нетления и вечного прославления. Богатый жаждет капли воды на язык свой, а нищий пьет поток вечной сладости. Богатый вопиет: «Отче Аврааме, помилуй мя и поели Лазаря, да омочит конец перста своего в воде и устудит язык мой, яко стражду в пламени сем» (Лк. 16:24). О, окаянный! Ты много в жизни сей пил прекрасных напитков, ты упивался с друзьями твоими и днем, и ночью, а ныне на похмелье просишь каплю воды. Разве можешь ты одной каплей воды погасить целую геенну огненную? Все источники, реки и моря не могут погасить геенского огня, а ты хочешь погасить одною каплею воды. Суетна просьба твоя! Ты в жизни временной не слушал нищего, просившего у тебя малой крохи хлеба, и нищий в этой жизни не послушает тебя и не подаст тебе, жаждущему, капли воды. Пей после прекрасных напитков чашу смолы и горящей серы, чашу гнева Божия! 
   Вот как в притче нынешнего Евангелия представлена двоякая жизнь — настоящая и будущая — и изменения обеих этих жизней: как богатый, здесь бывший блаженным, там оказался окаянным и бедным, нищий же, бывший здесь худым и бедным, там оказался блаженным, богатым и славным. Посему-то святый апостол Иаков и вопиет к богатым: «Приидите ныне, богатии, плачитеся и рыдайте о лютых скорбех, грядущих на вы. Богатство ваше изгни, и ризы вашя молие поядоша, злато ваше и сребро изоржаве, и ржа их в послушество на вас будет и снесть плоти ваша аки огнь» (Иак. 5:1 и след.). О нищих же и убогих тот же апостол говорит: «Слышите, братия моя возлюбленная, не Бог ли избра нищыя мира сего, богаты в вере и наследники царствия, еже обеща любящым Его» (Иак. 2:5). 
   Слыша сие, вы, убогие люди, нищие, бедные, скудные, притесняемые богатыми, благодарите Владыку Христа, приготовившего вам после кончины вашей лоно Авраамово — райские блага и царство небесное. Терпите же здесь с благодарностью всякие бедствия, всякие притеснения и обиды, ожидая получить от Господа милость в той жизни: там нищета ваша превратится в богатство, воздыхание ваше — в веселие, а слезы — в радость вечную, и правежи (пытки), которые вы здесь терпите, там превратятся вам в венец мученический, и вы будете царствовать с Христом вечно.
   Пусть будет известно и то, что не все богатые будут осуждены на мучения; также и не все убогие и нищие будут посланы в рай. Много и богатых окажется в царстве небесном, много и нищих будет в геенне огненной.
   Те богатые, которые приобретают себе богатство от безгрешных промыслов, от своих собственных трудов, от справедливых сборов, которые, кроме того, милосердны и благоподатливы, — такие, как мы сказали раньше, покупают себе великое спасение. Не слышим ли мы, что многие, бывшие в жизни сей богатыми, ныне находятся в царстве небесном? Богат был царь Давид, не нищие были и святые праотцы Авраам, Исаак и Иаков, а все они спасены. Также и в новой благодати много было царей, вельмож, богатых и славных, о которых мы знаем, что они спасены, и некоторые из них даже в святцах считаются между святыми. 
   Нищие же, убогие, которые ленятся работать и трудиться, а питаются воровством, крадут или на разбой идут, или другое что-либо делают худое, или ищут пропитания только от милостыни, от подаяния людского, и лезут в глаза людям, точно смола, хотя другие могли бы и трудиться, и зарабатывать себе хлеб, — такие не только не получат себе в будущей жизни милости Божией и царства небесного, но будут посланы даже и в муку вечную и будут мучиться с бесами во веки. 
   Таким образом, богачи праведные и добродетельные и в сей жизни богаты, и в будущей жизни наследуют богатство небесное. 
   Нищие же воры, лежни и тунеядцы и здесь нищи, и там будут нищи, а сверх того они будут осуждены и на муку вечную, от чего да избавит нас Христос Бог Своим милосердием. Аминь. 

 

Неделя 22-я по Пятидесятнице. Притча о богаче и Лазаре 

Во имя Отца и Сына и Святого Духа. 

   Я хочу обратить ваше внимание на два момента в сегодняшнем евангельском чтении. Во-первых, на заключительные слова Спасителя: если мы не сумели послушать Моисея и пророков, то есть того множества свидетелей, которые от начала времен нам говорили о Боге и о Его правде, то и Воскресший не убедит нас ни в чем... Тем, кто тогда его слушал, это слово казалось таким непонятным, — но разве теперь эти слова не ясны для нас? Воскрес Христос, явился в славе Своего Божества и во всей красоте и величии Своего человечества — и все равно мы, христиане, слышим Его слова, дивимся Его учению, поклоняемся Ему, и так далеки остаемся от того, чему Он нас учил. Разве кто-то может в нас узнать учеников Христовых так, как можно было их узнать в лице ранних Его учеников и апостолов? Тогда печатью апостольства, печатью христианства была непостижимая для земли любовь христиан одного к другому и любовь их крестная, жертвенная ко всему миру; они были готовы свою жизнь отдать для того, чтобы другой человек, им чужой, порой их ненавидящий, мог поверить в благовестие Христово и ожить новой жизнью. Как далеко от этого то, что люди могут видеть в нас! 
   И это приводит меня ко второму, что я хотел сказать. Кто-то из древних сказал: Нет более страшного места отлучения, чем то место, где будут неверные христиане... Когда мы читаем эту притчу, мы всегда думаем о Лазаре и о богаче, думаем о других: но что если эта притча обращена к нам? Разве мы не похожи на этого богатого человека? Какое несметное богатство у нас есть духовного ведения! Мы знаем Бога; мы познали Христа: нам открылось Его учение; нам даны Его таинства: в нас обитает Его благодать, веет в Церкви Святой Дух — а мы все равно остаемся самодостаточны, замкнуты и стараемся жить привольно, обеспеченно этим богатством, которое Господь нам дает. Рядом с нами тысячи и тысячи людей изголодались, готовы бы покормиться крупицами, которые падают постоянно с нашего стола, — но мы им не даем: Православие принадлежит нам,вера принадлежит нам, все принадлежит нам!.. А другие люди у нашего порога, под лестницей нашей, у нашей двери голодают, умирают с голода, и не получают порой ни одного из тех животворящих слов, которым они могли бы ожить... 
   Мы знаем слишком много, мы слишком богаты; древние святые невежды, не имевшие доступа к тому множеству книг, которые мы можем читать, иногда слышали одно евангельское слово и на нем строили святость целой жизни. А мы читаем, читаем, слушаем, молимся — и святость не вырастает среди нас, потому что мы скупы, как тот богач, который хотел все себе сохранить, которому не жалко было другого человека. 
   И вот Евангелие говорит нам, что умер бедный — может быть, просто изголодавшись у двери богатого, — и ангелы унесли его в лоно авраамово, в рай Божий. Умер и богатый — но ни один из ангелов не подошел к нему: схоронили его подобные ему жадные и богатые, схоронили его в сердце земли; умер он, и оказался перед лицом суда. И не потому, что он был богат, а Лазарь беден, не потому просто, что ему досталось в жизни светлое, а тому только горькое: потому что все светлое, что у него было, он жадно сохранил и ничем не поделился: теперь и бедняк — такой теперь богатый в вечности — не может поделиться с ним ничем... 
   Подумаем о нашем Православии, подумаем о богатстве нашем, подумаем о том голоде, который вокруг, среди инославных, среди неверующих, среди безбожных, среди ищущих и не ищущих — и не останемся подобными этому богачу, чтобы и над нами не произнес Господь Свой суд: Я воскрес - и Мне вы не поверили!.. Но какая радость будет у Спасителя, и у ангелов Божиих, и у Отца нашего небесного, и у Матери нашей, Богородицы, и у святых, и у грешников, если мы окажемся простодушными и щедрыми, и если все наше богатство мы будем давать: давать, не стараясь ничего сохранить — потому что человек только тем богат, что он отдал по любви. И тогда и среди нас, и в наших душах откроется Царство Божие, Царство торжествующей, ликующей, все победившей любви. Аминь. 
   30 октября 1977 г.

СЛОВО УТЕШЕНИЯ

Не хочу же оставить вас, братия, в неведении об умерших,
дабы вы не скорбели, как прочие, не имеющие надежды.
(1 Фес. 4: 13)

 

 
Мы можем сомневаться в чем угодно: будет завтра пасмурно или ясно, будем мы здоровы или заболеем, будем богаты или убоги, но в одном нет никакого сомнения – мы все рано или поздно предстанем пред Богом. Умирание есть «путь всея земли». Но, зная это, при потере близких людей мы все равно испытываем скорбь. И это по человеческому естеству понятно и объяснимо. Ведь даже когда мы просто расстаемся с любимыми на время, мы грустим, печалимся, проливаем слезы, и уж тем более, когда предстоит последнее расставание в земной жизни. Сам Господь Иисус Христос, когда пришел в дом Своего умершего друга Лазаря, воскорбел духом и прослезился, так Он любил его. Но люди верующие имеют великое утешение, которое помогает им пережить кончину близких, – молитву за своих усопших. И эта молитва, как нить, соединяет нас и мир людей, уже ушедших.

 

Каждый, кто теряет близкого человека, задается вопросом: «Что я могу еще сделать для своего любимого?» И действительно, когда наши близкие заболевают, мы спешим на помощь, идем в больницу, покупаем продукты, лекарства; если они находятся в какой-нибудь другой беде, тоже помогаем, чем можем. И в этом сочувствии выражается наша любовь, соболезнование им.

Но человек усопший не менее, а может быть, даже более нуждается в нашей заботе.

Человек не исчезает как личность со смертью мозга и остановкой сердца. Кроме тела (временной оболочки) он имеет вечную, бессмертную душу. «Бог не есть Бог мертвых, но живых» (Мф. 22: 32). И именно душа составляет сущность человека. И мы любим (если действительно любим) близкого не за красоту тела и физическую силу, а за качества души. Ум, доброта, характер, любовь – все это качества души нашего близкого, то, что составляет его образ. Тело есть одежда человека, оно стареет, болеет, изменяется, с ним происходят необратимые процессы. Иногда, глядя на останки, лежащие в гробу, мы не можем даже узнать в них знакомый облик, так изменяется покойник. А душа не имеет возраста, она бессмертна. Недаром говорят: «Он молод душой», – а человеку уже давно за 60.

Раз наш ближний бессмертен, он и там, за чертой земной жизни, нуждается в нашей помощи и поддержке. Итак, чего он от нас ждет, и чем мы можем помочь ему?

Ничто земное, конечно, уже не интересует усопших. Дорогие надгробия, пышные поминки и прочее не нужны им. Нужно им только одно – наша горячая молитва о упокоении их души и о прощении их вольных и невольных грехов. Сам умерший за себя помолиться уже не может. Святитель Феофан Затворник говорит, что усопшие нуждаются в молитвах, «как бедный в куске хлеба и чаше воды».

Молиться, каяться в грехах, приступать к таинствам Церкви мы должны в нашей земной жизни, и она дается нам как подготовка к вечной, а когда человек умирает, итог его жизни уже подведен, он не может никак изменить ее к лучшему. Усопший может только рассчитывать на молитвы Церкви и тех, кто знал и любил его при жизни. И по молитвам родственников, друзей Господь может переменить участь усопшего. Свидетельством этому – бесчисленные случаи из Предания церковного и житий святых. В древнем житии святителя Григория Двоеслова описан удивительный случай. Святитель возымел дерзновение молиться о упокоении жестокого гонителя христианства – императора Траяна. Но Траян ведь не только воздвиг гонения на христиан (ибо не ведал, что творил), он был справедливым и милосердным правителем, имел большую заботу о бедных своих подданных. Святитель Григорий узнал, что император защитил вдову в бедственном положении, и принял на себя подвиг молиться за него. От Бога ему было открыто, что молитва его принята. Пример этот (и многие другие) является большим утешением и окрыляет нас в наших молитвах за усопших. Даже если усопший был далек от Церкви, он может получить облегчение своей участи по усердной, слезной молитве близких.

Еще один очень важный момент: если человек, который ушел от нас, не жил церковной жизнью, или мы знаем, что жизнь его была далека от заповедей Божиих, любящие родные должны особенно внимательно отнестись к своей собственной душе. Мы все взаимосвязаны с родными, близкими, как части единого организма: «Страдает ли один член, страдают с ним все члены» (1 Кор. 12: 26). Если какой-то орган бездействует, у человека обостряются другие чувства, другие органы берут на себя дополнительную нагрузку, его функции. И если наш близкий не успел что-то сделать в духовной жизни, мы должны восполнить это за него. Этим мы будем спасать и свою душу и принесем великую пользу его душе. Есть такая военная песня о погибшем летчике, товарищ которого говорит, что он живет на земле «за себя и за того парня». И наша жизнь за других, в память кого-то может выразиться в нашей усердной молитве, в стяжании христианских добродетелей, в щедрой милостыни о поминовении усопшего.

Очень часто бывает и такое, что люди, которые очень редко ходили в храм, жили жизнью беспечной, мирской, потеряв близкого человека, приходят в Церковь и становятся настоящими православными христианами. Жизнь их полностью меняется, через скорбь они приходят к Богу. И, конечно, всю жизнь потом молятся за своих усопших родственников. Пути Господни неисповедимы.

Люди верующие и люди далекие от Церкви совершенно по-разному воспринимают потерю близких. Иногда случается присутствовать на поминках нецерковных людей и наблюдать, какое это тягостное зрелище. Однажды я участвовал в отпевании известного врача-нейрохирурга и очень хорошего человека. Господь забрал его еще нестарым, после внезапной скоротечной болезни, на пике его врачебной деятельности. И вот, когда начались траурные речи его коллег, можно было наблюдать, в какую растерянность и онемение повергает таинство смерти людей нецерковных. Почти все считали своим долгом начать слово примерно так: «Какая ужасная несправедливость… Как рано и внезапно покинул нас покойный… Как много он мог еще сделать» и т. д. Понятное дело, что такие речи не могут принести утешения родным и близким усопшего, скорее наоборот, еще более усугубят их скорбь. Даже если ты ни во что не веришь, ведь можно просто сказать добрые теплые слова в адрес друга и сослуживца. Отчего это происходит? Почему люди находятся в таком смятении перед лицом смерти и избегают даже упоминания, даже мысли о ней в повседневной жизни? От страха и неизвестности. Смерть страшит их, они не знают, что их ждет. Есть ли жизнь там? Или мы живем только здесь, в материальном мире? Как готовиться к смерти и относиться к ней, для неверующих – тайна за семью печатями. Даже обычное для официальных речей пожелание: «Пусть земля ему будет пухом», – таит в себе подспудный вопрос: неужели это все: тело в землю – и далее ничего?

Со смертью близких люди, далекие от веры, часто впадают в отчаяние, уныние, черную тоску. Все, жизнь кончилась, если моего любимого человека более нет, он перестал существовать, жизнь больше не имеет смысла. Нельзя сказать, что верующие не скорбят о кончине близких, но они относятся к смерти совсем по-другому. Христианская грусть светла, мы знаем, что человек живет вечно, что смерть – это только разлука, что его жизнь продолжается, но в ином качестве. Знаем, что мы связаны с усопшим узами молитвы и любви. Мы не можем сказать: «Был человек – и нет человека». Если мы любили ближнего при жизни, то и по смерти продолжаем любить его. «Любовь никогда не перестает», – говорит апостол Павел (1 Кор. 13: 8). Когда мне приходилось терять близких людей, у меня всегда оставалось ощущение разлуки, а не конца. Как будто они уехали куда-то очень далеко, но не навечно, не навсегда.

Чрезмерная скорбь еще потому недопустима, что она не только губит нашу собственную душу (уныние – один из восьми смертных грехов), но и не дает нам молиться за усопших. В душе человека унывающего образуется пустота, вакуум, он вообще не может ничего делать, тем более молиться. А ведь наш близкий так нуждается в нашей п