Двадцать первый день.
Поучение 6-е. День Введения во храм Пресвятыя Богородицы.

(Об обетах).

I. История нынешняго праздника представляет нам, бр., один из самых назидательных уроков, как свято должны быть исполняемы каждым из нас даваемые нами по тому или иному случаю обеты. Праведные Иоаким и Анна, до старости не имевшие детей, дали обещание Господу, что если Он Милосердый разрешит неплодство их, то они посвятят дитя свое на служение Ему. Господь внял их молитве, и рождается у них дочь. И вот едва исполнилось ей три года от рождения, благочестивые супруги спешат исполнить свой обет. Радость свою, утеху старости, единственное детище ведут они во храм Божий и здесь оставляют на жительство во славу Божию, оставшись сами снова бездетными. Пример для всех и на все времена достоподражаемый. Но подражаем ли мы ему?

II. Давать обеты Богу кто и из нас не давал? Случись с человеком беда или опасность: сейчас за обещание! И тот обещает Богу злато и сребро, другой – свечу или иное что; порочный клянется: не буду больше предаваться тому или иному пороку. Но миновала опасность, и – как часто! – обет забыт. Правда, если обещал кто Богу свечу или справить молебен, – подобные обеты еще справляются: но те-то обеты, что посущественнее, те как и насколько исполняются?

а) Слова нет, иногда и рад бы исполнить обет, да возможности нет по той или иной причине: но часто ли это бывает? А если и бывают такие случаи, то опять не по нашей ли собственной вине? Зачем давать такие обеты, которые могут после оказаться, как и оказываются, неудобоисполнимыми? Например, бывает, матери семейств дают обещание сходить на богомолье вдаль. Понятно, как неудобно для матерей исполнять подобные обеты. Да и самое исполнение таких, обетов насколько спасительно? Ужели нужно доказывать, что – оставить семью и детей без призора и идти вдаль на богомолье – не только не богоугодное дело, а и неразумное? Ужели нельзя дать обета удобоисполнимейшаго? Например: не употреблять никогда и никаких ругательных слов, не позволять себе нескромных шуток даже и за пирами веселыми, не петь мирских песен, никогда не лгать и не божиться, молча переносить жене от мужа огорчения, терпя ради Господа, – вина не пить, и что ты прежде пропивал, раздавать бедным, – нигде, никогда и ни под каким видом и предлогом не брать чужого, всякое дело чужое править по совести, как пред Богом и т. д. Все это исполнять, правда, мы и без обета обязаны по общему для всех христианскому долгу, и обетом в этом случае мы только крепче связываем себя к исполнению этого долга: но за то такие обеты всегда удобоисполнимы, и главное от исполнения их несравненно больше может быть пользы, чем от тех обетов, что дает большинство из вас. Так, свечу то ты поставишь: но на какие деньги? всегда ли на праведныя? Возьмешься держать пост в известные дни: но о спокойствии семьи не печешься, языку даешь полную волю и т. п. Какой же тут толк? какая польза от твоего обета?

Самое лучшее при этом – давать обеты всегда с ведома и благословения отца духовнаго, как и при невозможности исполнить обет – самое же "лучшее просить отца духовного переменить необдуманно данный обет на другой какой, и этот другой непременно исполнить, дабы за несоблюдение обета не подпасть гневу Божию. «Аще обещаеши обет Господеви Богу твоему», говорит писание, «да не умедлиши воздати его, яко взыская взыщет Господь Бог твой от Тебе и будет на тебе грех» (Второз. XXIII, 21 и д.).

Впрочем, кто же, у кого есть хоть малая доля смыслу, не в состоянии и сам понять всей тяжести греха сего? Обещать и не исполнить обещания – что может быть зазорнее сего даже и в житейском быту? Кто не умеет и не любит держать данного слова, не считается ли тот и среди нас человеком безчестным? Как же назвать того, кто дает Богу обет и не исполняет его? Это ли не тяжкий грех?

б) Не менее – если не грешно, то неразумно думать, что, давая обет, мы, так сказать, обязываем Бога оказать нам ту или другую милость. И чем же иной думает задобрить Бога? – Постановкой свечи, малой денежной жертвой на храм и т. п. – Ни с смирением, ни с преданностию воле Божией несогласно думать, что Бог обязан за твой обет исполнить твое желание. Исполнить или не исполнить желание твое – это дело милосердия Божия.

в) Само собою, обет должен быть даваем – детьми с согласия родителей, супругами тоже по взаимному соглашению, – особенно – если обещаетесь вы идти, например, на богомолье и вообще сделать отлучку из дома и т. п. Иначе очень легко могут произойти в семье неприятности из-за твоего обета, и ты, таким образом, внесешь грех в семью. Вообще, как можно – надо остерегаться быть с своим обетом кому-либо другому в тягость. – Самое лучшее давать обеты такие, чтобы никто, кроме духовного отца, и знать даже не мог, что ты обет несешь на себе, каковы обеты – не употреблять бранных слов, божбы и т. п., указанные мною выше. Они и удобоисполнимы, и многополезны в нравственном отношении, и легко могут быть сокрыты от других, что очень важно. – Тайная милостыня, тайная молитва и всякое доброе дело, тайно содеянное, несравненно ценнее пред Богом дел добрых, гласно творимых. А особенно это надо сказать об обетах. Аминь. (Сост. по «Кругу поучений» прот. А. Белоцветова, изд. 1894 г.).

РОЖДЕСТВЕНСКИЙ ПОСТ.

(28 ноября — 6 января нов. ст.)

Начинается Рождественский пост. Он предваряет собою праздник Рождества Христова за сорок дней и называется также Филипповым постом, потому что начинается после 27 ноября — дня памяти апостола Филиппа. Рождественский пост установлен для того, что мы ко дню Рождества Христова очистили себя покаянием, молитвою и постом, чтобы с чистым сердцем, душой и телом могли благоговейно встретить явившегося в мир Сына Божия и чтобы, кроме обычных даров и жертв, принести Ему наше чистое сердце и желание следовать Его учению.

Правила воздержания, предписанные Церковью в Рождественский пост, столь же строги, как и Петров пост. Понятно, что во время поста запрещены мясо, сливочное масло, молоко, яйца, сыр. Существует пять степеней строгости поста:

1) полное воздержание от пищи; 2) сухоядение; 3) горячая пища без масла; 4) горячая пища с маслом (растительным); 5) вкушение рыбы.

На соблюдение в определенные дни более строгой степени поста, чем определено, нужно взять благословение у священника.

Пост телесный, без поста духовного, ничего не приносит для спасения души, даже наоборот, может быть и духовно вредным, если человек, воздерживаясь от пищи, проникается сознанием собственного превосходства.

Истинный пост связан с молитвой, покаянием, с воздержанием от страстей и пороков, искоренением злых дел, прощением обид, с воздержанием от супружеской жизни, с исключением увеселительных и зрелищных мероприятий, просмотра телевизора. Пост не цель, а средство — средство смирить свою плоть и очиститься от грехов.

Без молитвы и покаяния пост становится всего лишь диетой. Постясь телесно, в то же время необходимо нам поститься и духовно: «Постящеся, братие, телесне, постимся и духовне, разрешим всяк союз неправды», — заповедует Святая Церковь. Сущность поста выражена в следующей церковной песне: «Постясь от брашен, душа моя, а от страстей не очищаясь, — напрасно утешаемся неядением: ибо — если пост не принесет тебе исправления, то возненавидена будет от Бога, как фальшивая, и уподобится злым демонам, никогда не ядушим».

Со 2 января по 6 января пост усиливается, и в эти дни даже в субботу и воскресенье рыба не благословляется.

 

 

Как приучить себя к посту.

 

Основа поста — борьба с грехом через воздержание от пищи. Именно воздержание, а не изнурение тела, поэтому правила соблюдения постов каждый должен соизмерить со своими силами, со степенью своей подготовки к посту. Пост — аскетический подвиг, требующий подготовки и постепенности. Необходимо входить в поствование постепенно, поэтапно, начав хотя бы с воздержания от скоромной пищи в среду и пятницу в течение всего года. Некоторые необдуманно и поспешно берутся за подвиги поста и начинают поститься безмерно, строго. Вскоре они или расстраивают свое здоровье, или от голода делаются нетерпеливы и раздражительны, — злятся на всех и на все, пост скоро делается для них невыносимым и они бросают его. Чтобы наше расположение к посту сделать прочным, нужно приучать себя к посту не спеша, внимательно, не разом, а постепенно — мало-помалу. Каждый сам должен определить, сколько ему требуется в сутки пищи и пития; потом понемногу надо уменьшать количество употребляемой пищи и довести его до того, что больше уже нельзя сокращать свое питание, чтобы не подвергнуться ослаблению, изнурению, — неспособности к делу. Тут главное правило, данное Самим Господом: да не отягчают сердца ваша объядением и пианством. Желающие соблюдать пост должны посоветоваться с опытным духовником, рассказать ему о своем духовном и физическом состоянии и испросить благословения на совершение поста.

 

 

Неделя 25-я по Пятидесятнице. Притча о милосердном самарянине

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Я хочу обратить ваше внимание на две или три черты сегодняшней притчи. Нам сказано, что некий человек шел из Иерусалима в Иерихон. В Ветхом Завете Иерусалим был местом, где пребывает Бог: это было место поклонения Богу, место молитвы. Человек этот был на пути в низину, с горы видения он спускался туда, где протекает человеческая жизнь.

На этом пути на него напали, сняли его одежду, ранили и бросили при дороге. Три человека, один за другим, шли этой дорогой. Все трое побывали там, где живет Бог, все трое были в месте служения Богу, поклонения Ему, в месте молитвы. И двое из них прошли мимо раненого. Текст так ярко описывает, что священник просто прошел мимо: нам даже не сказано, что он хоть взглянул на него. Он был человек обеспеченный, ему дела не было (так, во всяком случае, он думал) до человеческой нужды: он ничему не научился из молитвы Богу, Который – сама Любовь. Затем прошел следующий, левит, человек сведущий в Писании, но не знающий Бога. Он подошел, постоял над умирающим раненым – и пошел дальше. Его ум – казалось ему – поглощен более высокими вещами, чем человеческая жизнь, человеческое страдание.

И наконец, прошел человек, который в глазах иудеев был презренен в самом своем бытии: не за свои личные, нравственные или иные недостатки, а просто потому что он был самарянын – отверженный; в Индии его назвали бы парией. Этот человек остановился над раненым, потому что он-то знал, что такое – быть отверженным, что такое – быть одиноким, что значит, когда мимо тебя проходят с презрением, а порой и с ненавистью. Он склонился над раненым, сделал, что мог, для облегчения его страданий, отвез его в покойное место: и все это он сделал ценой собственной. Он не только оплатил гостиннику уход за раненым: он отдал свое время, свою заботу, свое сердце. Он заплатил всеми возможными способами, какими мы можем заплатить, оказав внимание окружающим нас людям.

Мы провели целое утро в присутствии Самого Бога, в месте, где Он обитает: мы слышали, как Его голос говорил нам о любви: мы провозглашали, что мы верим в этого Бога, Который – сама Любовь, в Бога, Который отдал Своего Единородного Сына ради того, чтобы каждый из нас – не все мы коллективно, но каждый из нас лично – мог получить спасение. Мы сейчас выйдем из этого храма: в течение предстоящей недели или до следующего посещения храма мы встретим много людей. Окажемся ли мы подобными священнику? или левиту? Пойдем ли мы, размышляя о том, что мы здесь узнали, храня в сердце изумление и радость, но проходя мимо каждого встречного, потому что мелкие заботы могут нарушить наш покой, отвести наш ум и сердце от чуда встречи с Богом, от Его присутствия? Если так мы поступим, то мы мало что поняли (если вообще что-то поняли) о Евангелии, о Христе, о Боге. А если мы, подобно юноше, подобно книжнику, спросим: Но кто мой ближний? Кто тот, ради которого я должен быть готов расстаться с глубочайшими переживаниями моего сердца, с самыми возвышенными размышлениями, с наилучшими моими чувствами? – ответ Христа прост и прям: Всякий! Всякий человек, кто нуждается в тебе, на любом уровне: на простейшем уровне пищи или крова, чуткого внимания, заботливости, дружелюбия.

А если однажды (этот день может и никогда не наступить, но может прийти в любой момент) от нас потребуется больше, мы должны быть готовы любить нашего ближнего, как нас тому учит Христос: с готовностью жизнь нашу положить за него. Положить жизнь не означает умереть; речь идет о том, чтобы изо дня в день отдавать нашу заботу всем тем, кто в ней нуждается; тем, кто в печали и нуждается в утешении: тем, кто в растерянности и нуждается в укреплении и поддержке; тем кто, голоден и нуждается в пище; тем, кто обездолен и, может быть, нуждается в одежде: и тем, кто в душевном смятении и, может, нуждается в слове, которое изольется из той самой веры, которую мы черпаем здесь и которая составляет самую нашу жизнь.

Выйдем же отсюда, вспоминая эту притчу не как одну из самых прекрасных сказанных Христом вещей, но как прямой путь, на который Он призывает нас встать. Она учит нас относиться друг ко другу, оглядеться вокруг внимательным взором, помня, что порой малейшая ласка, одно теплое слово, одно внимательное движение может перевернуть жизнь человека, который в одиночестве стоит перед лицом собственной жизни. Пусть поможет нам Бог быть подобными милосердному самарянину на всех уровнях и по отношению ко всем людям. Аминь!

 

Неделя 22-я по Пятидесятнице. Притча о богаче и Лазаре

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Я хочу обратить ваше внимание на два момента в сегодняшнем евангельском чтении. Во-первых, на заключительные слова Спасителя: если мы не сумели послушать Моисея и пророков, то есть того множества свидетелей, которые от начала времен нам говорили о Боге и о Его правде, то и Воскресший не убедит нас ни в чем... Тем, кто тогда его слушал, это слово казалось таким непонятным, – но разве теперь эти слова не ясны для нас? Воскрес Христос, явился в славе Своего Божества и во всей красоте и величии Своего человечества – и все равно мы, христиане, слышим Его слова, дивимся Его учению, поклоняемся Ему, и так далеки остаемся от того, чему Он нас учил. Разве кто-то может в нас узнать учеников Христовых так, как можно было их узнать в лице ранних Его учеников и апостолов? Тогда печатью апостольства, печатью христианства была непостижимая для земли любовь христиан одного к другому и любовь их крестная, жертвенная ко всему миру; они были готовы свою жизнь отдать для того, чтобы другой человек, им чужой, порой их ненавидящий, мог поверить в благовестие Христово и ожить новой жизнью. Как далеко от этого то, что люди могут видеть в нас!

И это приводит меня ко второму, что я хотел сказать. Кто-то из древних сказал: Нет более страшного места отлучения, чем то место, где будут неверные христиане... Когда мы читаем эту притчу, мы всегда думаем о Лазаре и о богаче, думаем о других: но что если эта притча обращена к нам? Разве мы не похожи на этого богатого человека? Какое несметное богатство у нас есть духовного ведения! Мы знаем Бога; мы познали Христа: нам открылось Его учение; нам даны Его таинства: в нас обитает Его благодать, веет в Церкви Святой Дух – а мы все равно остаемся самодостаточны, замкнуты и стараемся жить привольно, обеспеченно этим богатством, которое Господь нам дает. Рядом с нами тысячи и тысячи людей изголодались, готовы бы покормиться крупицами, которые падают постоянно с нашего стола, – но мы им не даем: Православие принадлежит нам, вера принадлежит нам, все принадлежит нам!.. А другие люди у нашего порога, под лестницей нашей, у нашей двери голодают, умирают с голода, и не получают порой ни одного из тех животворящих слов, которым они могли бы ожить...

Мы знаем слишком много, мы слишком богаты; древние святые невежды, не имевшие доступа к тому множеству книг, которые мы можем читать, иногда слышали одно евангельское слово и на нем строили святость целой жизни. А мы читаем, читаем, слушаем, молимся – и святость не вырастает среди нас, потому что мы скупы, как тот богач, который хотел все себе сохранить, которому не жалко было другого человека.

И вот Евангелие говорит нам, что умер бедный – может быть, просто изголодавшись у двери богатого, – и ангелы унесли его в лоно авраамово, в рай Божий. Умер и богатый – но ни один из ангелов не подошел к нему: схоронили его подобные ему жадные и богатые, схоронили его в сердце земли; умер он, и оказался перед лицом суда. И не потому, что он был богат, а Лазарь беден, не потому просто, что ему досталось в жизни светлое, а тому только горькое: потому что все светлое, что у него было, он жадно сохранил и ничем не поделился: теперь и бедняк – такой теперь богатый в вечности – не может поделиться с ним ничем...

Подумаем о нашем Православии, подумаем о богатстве нашем, подумаем о том голоде, который вокруг, среди инославных, среди неверующих, среди безбожных, среди ищущих и не ищущих – и не останемся подобными этому богачу, чтобы и над нами не произнес Господь Свой суд: Я воскрес – и Мне вы не поверили!.. Но какая радость будет у Спасителя, и у ангелов Божиих, и у Отца нашего небесного, и у Матери нашей, Богородицы, и у святых, и у грешников, если мы окажемся простодушными и щедрыми, и если все наше богатство мы будем давать: давать, не стараясь ничего сохранить – потому что человек только тем богат, что он отдал по любви. И тогда и среди нас, и в наших душах откроется Царство Божие, Царство торжествующей, ликующей, все победившей любви. Аминь.

НА КАЗАНСКУЮ

Протоиерей Андрей Ткачев

Ничто и никто на Земле не живет без воды – озерной, речной, дождевой, родниковой. Нужная всем без изъятия, вода все же бывает разной. Иногда Бог дает источникам целебную силу, и тогда вода не просто питает, но обновляет силы и возвращает здоровье. Эти целебные родники и ключи могут быть горячими, могут обладать особым вкусом, цветом и химическим составом. Зверь – чутьем и человек – умом находят эту воду, а с нею – и милость Создателя. Почему одни родники обычны, а другие чудотворны, знает Тот, Кто создал небо и землю и все, что в них.

То же самое видим и в отношении икон. Их много. В храмах и жилищах, большие и маленькие, древние и новые, они смотрят на нас глазами Христа, Богоматери, святых угодников. И через некоторые из них Бог благоволит творить чудеса и являть милость. Так он решил, и это Он Сам совершил избрание. Почему этот образ, а не иной, и почему сейчас, а не раньше или не позже, тоже – Его воля. Такова икона Казанская.

Ее почитание связывает нас с личностями и событиями. Главная личность – Патриарх Ермоген, защитник Отечества и мученик. Будучи еще просто священником, он стал очевидцем чудес от новоявленной иконы. Стал описателем этих чудес и творцом тропаря Богородице. Заступнице усердная, Мати Господа Вышнего, за всех молиши Сына Твоего Христа Бога нашего, и всем твориши спастися…

А главное событие это смута. Ее не с чем сравнить, разве что с революцией 1917-го и последующей чередой кошмаров. Привычно жалуясь на жизнь и выражая недовольство всем на свете, мы и представить можем с трудом, что такое смута междуцарствия, когда Рюриковичи пресеклись, а Романовы еще не явились, когда огромная страна, как раненный зверь попала в зубы бесчисленных шакалов. Жалости у шакалов нет.

Крестьянин тогда не пашет, потому что урожай все равно отберут. Купец не выходит на дорогу, потому что будет ограблен. Села тогда пустеют и крыши в брошенных домах провисают. Псам в пустых селах и деревнях в это время не на кого гавкнуть. Правители меняются так быстро, что народ не успевает запомнить их имена. Целуя крест на верность то одному, то другому, то третьему, люди совершенно перестают ощущать святость присяги и крестного целования. Все профанируется и обесценивается. Жизнь становится игрушкой, и брошенные трупы никто не хоронит. Первыми развращаются те, кто ближе к власти, кто погружен в интриги. Те, кто сидит на двух стульях и мечтает о короне, но трепещет за собственную шкуру. Они становятся циниками, а беззащитный народ перестает кому-либо доверять. И вот уже ставленники польского короля носят шапку Мономаха, а в Кремле поют Литургию по латыни.

Выход из смуты был чудесен и непредсказуем заранее. Народ организовался, воодушевился и, построившись в полки пошел освобождать Белокаменную – Дом Пресвятой Богородицы. Вожди были самые неожиданные, как неожиданным был когда-то победитель Голиафа – Давид. На хоругвях и иконах Лик Богородицы шел впереди народного войска.

Ермогену, умиравшему от голода в монастырском подвале, явились святые, среди которых был авва Сергий, и сказали, заступлением Богородицы суд об Отечестве переложен на милость.

Здесь очевидно есть какой-то ответ на наши частые вопрошания и недоумения. Ведь есть заморская неволя, есть усталость мужика, есть опустевшие деревни. Есть и цинизм вельмож, не любящих страну, которой правят, и готовых, если надо слушать другую службу на незнакомом языке. (Это – если надо, а так – лучше без служб обойтись)

Но есть и Богоматерь. Есть у людей любовь к Ней. Есть и Ее молитва к Сыну, якоже иногда в Кане Галилейской. Там Она говорила : «Вина у них нет». Ныне говорит, быть может: «Ума у них нет. Силы воли у них нет. Любви у них нет. Вера у них слаба». И как тогда вода стала вкусным вином после просьбы Марии, так и сегодня ничто не помешает трусости измениться в смелость, мелочному эгоизму – в благородство, и глупости – в мудрость.

Если, конечно, Она помолится.

Если, конечно, мы Ее об этом попросим.

***

Придите, христоименитые людие, к чистому источнику и черпайте, и пейте целебную воду даром. Это не вода из крана, но целебный ключ, начавший бить и не переставший по воле Бога.

Всем полезная даруй и вся спаси, Богородице Дево. Ты бо еси Божественный покров рабом Твоим.

Воскресение. О плодоносном семени, и о украденном

Неделя 21-я

Лк.8:5–15Гал.2:16–20

Сегодня мы слышали притчу о сеятеле и о возможной судьбе отдельных семян. Иное падает при дороге, иное в неглубокую землю, иное среди терний. Но все мы предназначены и призваны быть землей, приносящей «плод сторичный», быть среди тех, «которые, услышавши слово, хранят его в добром и чистом сердце, и приносят плод в терпении».

Земля души во-первых должна быть «доброй», созвучной семени, подобной ему. Во-вторых, она должна быть «чистой», не иметь в себе семян заблуждений и пороков, способных вырастать в страсти и заглушать остальное. И она должна доверять силе принятого семени, быть до конца терпеливой, чтобы не раскапывать его каждый день: нет ли уже чем похвалиться, или от чего прийти в уныние.

Но Священное Писание и глубже показывает тайну плодородия, показывает, так сказать, образ сцепления Божественного семени с принявшим его сердцем. «Законом я умер для закона, чтобы жить для Бога. Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос. А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня». Вот те узы, которыми так удивительно сплетается Слово Божие с живой душой: смерть со смертью, и жизнь с жизнью. В душе должно быть и ощущение своей смерти, и жажда истинной жизни. И понимание спасительной необходимости смерти и Воскресения Господа Иисуса Христа, и опять же – готовность сораспяться Христу, ради вхождения в Его жизнь. А если и жизнь, и смерть не воспринимаются как равно необходимые, то Божественное семя не выдержит жаркого солнца, не подавит терний и не принесет плода.

Но наиболее печальна судьба того семени, которое «упало при дороге, и было потоптано, и птицы небесные поклевали его». Господь объясняет, что «это суть слушающие, к которым потом приходит диавол, и уносит слово из сердца их, чтобы они не уверовали и не спаслись». Почему «похищает и уносит»? Разве мало, что оно и так в мертвой земле? Но диавол знает, что душа может ожить, прийти в себя и ухватить семя. Но что же он делает с унесенным? А он его искажает, примешивает ложь и возвращает назад через еретиков и сектантов. Как и Самому Господу Иисусу диавол предлагал такое вырванное из Библии слово. Он вознес Иисуса на высоту и сказал: «бросься отсюда вниз; ибо написано: «Ангелам Своим заповедает о Тебе, сохранить Тебя; и на руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею». Господь знал, что на это ответить. Но ведь другой, имеющий в душе терния гордыни, жаждущий лести и похвал, мог бы и соблазниться, и броситься, забыв, что сказано также: «Не искушай Господа Бога твоего» (Мф.4:6–7).

Поэтому будем скоры на слышание, а главное – на исполнение (Иак.1:19, 22). Потому что, если не услышим спокойно звучащего для нас Слова Божия, диавол тут же унесет его, сделает увлекательным, приспособит к нашим страстям и подсластит им свою отраву. И это последнее, ложное знание будет хуже первого, полного невежества.

 

Неделя 20-я по Пятидесятнице. Воскрешение сына наинской вдовы

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

В чудесах Христовых открывается богатое и изумляющее нас отношение Бога к нашей земле и к нам, людям. С одной стороны, Его сострадание – не только способность любить и жалеть как бы извне, но сострадать вместе с нами, глубже нас (потому что Он бездонно глубок) пережить страдание, скорбь и, порой, ужас нашего земного бытия. В сегодняшнем рассказе мы слышим, что жалко стало Христу этой матери, вдовы, потерявшей единственного сына, жалко, больно, потому что не на то Он творил мир, не на то рождался человек, не на то мать его произвела на свет, чтобы преждевременно он умер. И в этой жалости Христовой, в этом сострадании Христа, способности вместе с нами страдать нашим страданием, открывается одна из сторон Божиего отношения к нам и к миру. Но с другой стороны, все эти чудеса, вся эта забота, тревога о мире не говорят ли о том, что Богу так же дорога земля, как Ему дорого небо? Мы всегда думаем о Боге как бы оторванном от земли, о Боге небесном. Но это неправда: земля Ему бесконечно дорога.

Один из отцов Церкви говорил, что имя Отец более значительно и более правдиво говорит о Боге, чем слово Бог, потому что слово Бог указывает на различие, на расстояние, на то, что мы и Он разделены – природой, святостью; в слове же Отец указывается близость, родство.. И вот во Христе, Христом, нам Бог открывается как Отец. Ничто земное Ему не безразлично, не чуждо. Он создал небо и землю равно, Он равно живет земной и небесной жизнью. Сначала творческой любовью и водительством, а затем и самим воплощением Слова Божия земля и небо соединились, Бог и тварь стали родными друг другу, мы стали для Бога своими и Он для нас стал свой. Христос по человечеству нам родной, Он нам брат, и отношение Божие к земле должно быть и нашим отношением: зоркой, зрячей любовью должны мы вглядываться в судьбу земли. Дела Божии на земле превосходят все, что мы можем совершить, все, что мы можем надеяться сотворить, и однако, в нас и через нас Он творит дела поистине Божественные.

В сегодняшнем рассказе мы слышим, как Спаситель воскресил, вернул к жизни земной, включил в земную трагедию и радость человека, который прошел через нее и теперь от нее почил. Он вернул человеку жизнь – временную, бурную, сложную, чтобы он в этой жизни творил: не просто прозябал, а творчески жил и действовал. Нам тоже дано, если только мы этого захотим искренним сердцем, если мы только приложим к тому творческое и, порой, крестное усилие, возвращать к жизни людей, которые для этой жизни умерли, людей, которые потеряли надежду и продолжают существовать, но больше не живут, людей, которые потеряли веру в Бога, веру в других людей, веру в себя, и которые живут во мраке и отчаянии. Нам дано возвращать к жизни тех, которые жизнь потеряли, для которых осталось одно мертвое, серое, тусклое существование. Этим мы действуем вместе с Богом: и вернуть человеку веру в себя, веру в человека, веру в Бога, веру в жизнь так же важно, как его вернуть к жизни, подобно тому, как совершил чудо Христос. Аминь.

Неделя 19-я по Пятидесятнице. О христианской любви

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

В сегодняшнем евангельском чтении Христос говорит о христианской любви не общими словами, а конкретно и очень просто и доступно. Любовь делается христианской, Божественной, когда человек, любя, забывает себя. Забыть себя до конца дано святым, но любить, не ища награды, не прося, не требуя, не вымогая любви за любовь, не вымогая благодарности за ее проявление – начало христианской любви. Она расцветает в любовь Христову, когда свободный дар любви достигает не только до любимых (это умеют делать все), но до нелюбимых, до тех, которые нас ненавидят, которые нас считают врагами, которые для нас считаются чужими. Если мы не умеем нашей любви распространить на тех, которые нам враги, это значит, что мы еще помним только себя и что все наши действия, все наши чувства исходят от непреображенного еще человеческого сознания, которое находится вне тайны Христа. Мы призваны любить щедрым сердцем, а щедрость, даже природная, заключается в том, что человек жаждет давать, ликует, когда он может отдать не только ему ненужное, но самое ему драгоценное, в конечном итоге – свое сердце, свою мысль, свою жизнь. Мы не умеем любить, но вся жизнь – школа любви, или наоборот, страшное время темного, холодного отчуждения.

И вот Христос нам открывает путь, как научиться любви: каждый раз, как на пути любви я себе самому вспомнюсь, каждый раз, как я встану преградой между своим живым, истинным движением сердца и действием, я должен обернуться к себе и сказать: «Отойди от Меня, сатана» (Мк.8:33): ты помышляешь о земном, а не о небесном... Каждый раз, как, проявляя любовь, я буду требовать ответной любви, благодарности за благодеяния, я должен обратиться к Богу и сказать: Прости, Господи, я осквернил тайну Божественной любви... Каждый раз, когда в ответ на чужую ненависть, на клевету, на отвержение, на отчуждение я замкнусь и скажу: Этот человек мне чужой, он мне враг, – я должен знать, что для меня – не только во мне, но для меня самого – закрылась тайна любви, я вне Бога, я вне тайны человеческого братства, я не ученик Христов.

Вот путь; Христос не напрасно говорит, что путь в Царство Небесное – узкий, что врата узкие: очень узок этот путь, очень требовательна заповедь Христова, беспощадно требовательна, потому что она относится к области любви, а не закона. Закон определяет нам правила жизни, но он всегда где-то кончается, и за этим пределом мы от него свободны. Любовь же предела не знает; она требует нас до конца, всецело. Мы не можем только какой-то частью души согреться; если мы это допустим, мы потухнем, охладеем. Мы должны запылать всем нашим сердцем, и волей, и телом, и превратиться в купину неопалимую, в тот куст, который видел Моисей в пустыне, – который горел всем своим существом и не сгорал. Человеческая любовь, когда она не освящена Божественной тайной, поедает вещество, которым питается. Божественная любовь горит, превращает все в живое пламя, но не питается тем, что горит; в этой Божественной любви сгорает все, что не может жить вечно; остается чистое и светлое пламенение, которое превращает человека в Бога, как Ветхий Завет говорит, как Христос повторяет. Будем учиться ценой ожога любви, ценой отвержения от себя, ценой жертвы – будем учиться этой любви. И только тогда сможем мы сказать, что мы стали учениками Христа. Аминь.

Первый день.
Поучение 1-ое. Покров Пресвятыя Богородицы.

(К чему должна побуждать нас та истина, что Пресв. Матерь Божия есть славная Заступница и Ходатайница наша пред Богом?)

I. Ныне мы, братия, празднуем «Покров Пресвятыя Богородицы». Начало сего празднества, без сомнения, известно вам. Некогда сарацины, народ сильный и воинственный, вторглись в греческую империю и угрожали самой столице ея. Цареградские жители, устрашенные близкою опасностию и видевшие свое безсилие отразить супостатов, обратились к Богу с молитвами о помощи и – Господь явил им ее. Однажды, когда совершалось всенощное бдение во влахернском храме Пресвятыя Богородицы, блаженный Андрей и святый ученик его Епифаний удостоились чудного видения. Им представился свод храма отверстым и они увидели в воздухе, что Матерь Божия с сонмом пророков, апостолов и других святых, коленопреклонно молится Богу о христианском мире и осеняет его честным Своим омофором. Это видение исполнило цареградских жителей радостию, одушевило их воинов мужеством и сопровождалось победою над сарацинами. В память такого события и для всегдашняго напоминания христианам о покровительстве им Матери Божией, св. церковь установила ежегодно праздновать в настоящий день честный покров Ея.

Впрочем, не одно описанное видение служит основанием нашему верованию, что Пресвятая Богородица ходатайствует пред Богом о христианах и оказывает им благопотребную помощь в их нуждах; на это есть много и других доказательств. Чудотворные иконы Ея, в разных местах чествуемыя, служат явными и неумолкающими свидетелями, что Матерь Божия воистину есть сильная заступница и ходатайница наша пред Богом.

II. Какое же назидание из этого мы выведем для себя, братия, – к чему это должно побуждать нас?

а) Во-первых, мы должны всемерно чтить, величать и усерднейше благодарить Пресвятую Богородицу за Ея великие нам благодеяния. Правда, Она не имеет нужды в наших похвалах, потому что Ее воспевают ангелы, славословят все силы небесныя; Она не потребует и благодарений наших, потому что благотворит нам единственно по любви и милосердию к роду человеческому. Но это не освобождает нас от всякой обязанности величать и благодарить Ее, великую заступницу нашу, ибо неблагодарность, тем паче пред Богом и Пречистою Материю Его, есть величайший грех. Когда из десяти прокаженных мужей, исцеленных I. Христом, один только пришел и благодарил Его, то Господь со скорбию сказал: «не десять ли очистились? где же девять? Как они не возвратились воздать славу Богу, кроме сего иноплеменника» (Лук. 17, 17–18)? Такой упрек Он сделает и нам, если мы не будем благодарить Его за те благодеяния, какие Он оказывает нам чрез Пречистую Свою Матерь, и лишит нас Своего благоволения, как людей безчувственных, не умеющих ценить Его милости, а поэтому и недостойных Ея.

б) Во-вторых, мы должны прибегать под покров Божией Матери во всех нуждах наших с твердым упованием на Ея помощь; Она, яко Матерь Божия, с большим дерзновением, нежели кто-нибудь, может приступать «к престолу благодати Божией, чтобы получить милость и благодать для благовременной помощи людям» (Евр. 4,16): ужели же "Она, Преблагословенная, не захочет ниспослать нам благодатную помощь, когда мы будем умолять Ее о ней? а Сын Божий, ужели Он не послушает возлюбленной Своей Матери, когда Она будет ходатайствовать пред Ним за нас во славу Его имени? Находясь еще во плоти, Он чудодействовал и благотворил людям в угождение Пречистой Его Матери, как это сделал на браке в Кане галилейской (Иоан. 2, 1–10): ужели же Он не сотворит угодного Ей, притом для блага верующих в Него, ныне, когда «Ему дана всякая власть на небе и на земле» (Матф. 28, 18)? Честнейшая херувимов и несравненно славнейшая серафимов, без сомнения, есть первая приемница и раздаятельница благодати Божией; поэтому Она более, нежели другие святые, совершила и доселе делает чудные благодеяния верующим, за которые ублажают Ее во всех концах вселенной.

в) В-третьих, имея такую великую заступницу и покровительницу, как Матерь Божия, мы должны быть благодушны во всех обстоятельствах нашей жизни и отнюдь не должны унывать, а тем паче отчаяваться, какие бы несчастия ни постигли нас: ибо безчисленные примеры свидетельствуют, что Матерь Божия избавляла христиан от разных величайших бед, и часто являла им помощь Свою тогда, когда, по-видимому, нельзя было ожидать ея. Правда, может случиться и то, что Она не скоро явится в помощь нам и допустит нас долготерпеть те несчастия, которые пошлет нам Господь. Но в этом случае мы не должны огорчаться и думать, будто Матерь Божия забыла нас и не благоволит нам; напротив, из сего мы должны заключать только то, что по премудрым планам Божиим не настало еще время избавить нас от бед, и что они нужны для какого-либо высшего блага нашего, например, для укрепления нас в христианском терпении и мужестве, для возбуждения в нас искренняго раскаяния во грехах, подвергающих нас гневу Божию, или для обращения сердца нашего к Богу, Которого мы часто забываем в счастии.

III. Но чтобы Матерь Божия могла предстательствовать за нас пред Богом и ходатайство Ея было действенно пред Ним, для этого мы, братия, должны быть достойны Ея покрова и милости Божией; в противном случае Она не может явить нам благодатной помощи, – не потому, чтобы не хотела оказать ея, а потому, что мы, по грехам своим, не способны принять ее и воспользоваться ею: ибо «какое общение праведности с беззаконием и света со тьмою», говорит апостол (2Кор. 6, 14–15).

И мы, братия, поступим так ныне, сознавая грехи свои и нужду в помощи Божией; и мы с покаянием, верою и смирением будем взывать к Царице небесной: «Владычице, помози на ны милосердовавши!» (Сост. по «Избран. слов. и бесед». Платона, митр. киевскаго, Киев, 1892 г.).

Неделя 18-я по Пятидесятнице. Чудесный улов рыб

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Сегодняшнее апостольское послание нам говорит, что сеющий скудостью – скудостью и пожнет, а сеющий богато соберет богатую жатву. И вот нам кажется иногда: что мне сеять, – я так убог: как я могу сеять, когда у меня нет ничего, что я мог бы посеять в жизнь вечную, не временное, а вечное?.. И тогда мы должны помнить, что и сеятель земной, который сеет семя в поле, не свое сеет; не он создавал семя, не ему оно принадлежит. Господь создал семя, Господь дал силу, Господь раскрыл поле перед ним, и это семя – Господне семя; оно принесет плод не потому, что сеятель богат, не потому, что он умеет сеять, а потому что он щедро расточает по всему полю то, что Господь ему дает из часа в час. Он не может присвоить себе этого семени, он не может даже почувствовать, что он богат, а только что из его рук льется это семя по лицу земли, и верить, что принесет это семя плод.

И вот, в некоторые мгновения жизни бывает, что сеешь: сеешь от сердца, сеешь с любовью: сеешь, однако, со стесненным чувством, что ты так убог, что давать-то нечего. И вдруг вспомнишь, что Господь – великий Сеятель, что Он семя создал и сеет и дает плод этому семени, и возгревает его солнцем, и взращивает его...

Христос вошел в лодку Петра и повелел ему отчалить от земли, и говорил Он, словно семя лилось и ложилось в души человеческие. Петр тогда не замечал, что творит Господь, но когда Спаситель ему сказал: Вверзи невод в море, и когда он собрал столько рыб, что не мог внести улов в корабль, вдруг перед ним встал образ Того, Кто сеял это семя. Здесь как будто притча: Христос сеял слово, и никто не замечал, какое это богатство: но когда Петр извлек множество рыб, он вдруг обнаружил богатство, которое дает Господь, словно семя процвело. И ему стало страшно: Отойди от меня, Господи, я человек грешный, мне страшно стоять с Тем, Кто это может сотворить... Но Христос его успокоил: Не бойся, ты будешь отныне не рыбу ловить, а собирать в невод Господень живые человеческие души, приносить их, извлекать их из бури, для того чтобы они вошли в покой... И Петр все оставил и вместе со своими товарищами пошел за Христом.

Какой нам богатый урок, как это просто! Идти за Христом для нас не значит куда-то уходить, это значит остаться при Нем и так же сеять, как Он сеял, и так же собирать в Царство Небесное, как Он собирал. Сеять, не задумываясь над тем, богат я или беден: была бы любовь – семя даст Господь. И когда вдруг обнаружишь, как страшно наше дело, потому что это самое Божие дело, будем слушать Божие слово: Не бойся: сей: сей открытым, любящим сердцем. Соберешь ты богатую жатву, но и семя было не твое, и жатва будет Господня... Какая радость! Действительно придет время, о котором в Евангелии говорится, что вместе возрадуется и сеющий, и собирающий жатву. Аминь.

Преподобный Сергий, Радонежский чудотворец.

(Уроки из жизни преподобного Сергия: любовь к уединению, смирение и воздержание).

I. Сегодня, брат. хр., православная церковь воспоминает и прославляет своими песнопениями святую жизнь и блаженную кончину угодника Божия Сергия, Радонежского чудотворца. – Этот св. муж скончался назад тому свыше 500 лет, Происходил он из знатного рода и был сын благочестивых родителей. Как Государь, для блага своего отечества и своих подданных, приглашает людей из разных стран и званий, так и небесный наш Царь и Отец избирает для Себя служителей из разных сословий, призывая для великих духовных подвигов людей не из одного какого-либо рода, но от всякого звания и, осеняя Своих избранников благодатию Св. Духа, являет их и проводниками небесных даров к грешникам и угодными Ему за людей молитвенниками.

В отроческих летах Варфоломей (так при крещении назвали преподобного Сергия) был почти не способен к учению, но Господь, для явления Своего благоволения к будущему Своему служителю, чудесным образом ниспослал ему великие душевные дарования, именно когда один инок-старец благословил пр. Сергия и дал ему часть просфоры, тогда Варфоломей стал быстро и хорошо понимать учение.

В молодых летах св. Сергий по смерти родителей своих удалился в дикую пустыню, в которой вместе с братом св. Стефаном устроил малую деревянную церковь, и таким образом положил основание ныне знаменитой своей обители.

Живя в пустыне, терпел он не только нужду телесную: страшный голод и холод, но и великие душевные беды. Встречая тяжкие бесовские навождения, св. Сергий разрушал их сердечною и крепкою молитвою ко Господу. Имея глубокое смирение, преп. Сергий, когда собравшаяся около него братия думала избрать его игуменом, долго не соглашался на это и говорил, что гораздо лучше повиноваться, чем начальствовать, и уже после долгих просьб решился, уповая на Господа, принять управление обителию.

За святую жизнь Господь Бог прославил преподобного Сергия еще в ранних годах. – Не только люди уважали его, но и дикие звери повиновались ему и не причиняли вреда: один большой медведь часто приходил к келлии угодника и получал из его рук пищу. – Строгое благочестие и христианское смирение привлекли уважение препод. Сергию от великих и знатных людей мира сего. Не только митрополит, но и бояре и даже сам князь уважали св. подвижника. Так, когда на землю русскую шел грозный Мамай с страшными татарскими полчищами, великий князь Дмитрий Иоаннович приходил к преподобному Сергию за его советом и благословением. Одаренный от Господа прозорливостию, св. Сергий, благословляя князя на войну, предсказал ему победу, что, по молитвам угодника, и исполнилось, и отечество наше с того времени начало освобождаться от тяжелого владычества татарскаго. Бывший в те годы в Москве митрополитом св. Алексий – пред своею кончиною – хотел поставить преподоб. Сергия своим наместником и уже возлагал на него свой святительский крест, но смиренный подвижник уклонился от сего великого служения, сказав святителю Алексию: «от юности моея не был я златоносцем, в старости же наиболее хощу пребывать в нищете... Ты не найдешь во мне того, чего ищешь, ибо кто я? грешный и худший паче всех человек!» Так говорил о себе тот смиренный муж, который удостоился явления в его убогую келлию Божией Матери с апостолами Петром и Иоанном Богословом. За 6 месяцев пр. Сергий провидел свою кончину и предал дух свой Господу Богу на 78 году жизни своей, 25-го сентября 1392 года. – Чрез 30 лет после кончины св. Сергия мощи его обретены нетленными и открыты в основанной им Лавре для благоговейного поклонения православного народа, источая благодатию Божиею многия чудотворения.

II. Вот как, пр. хр., подвизался ради спасения души и окончил свою праведную жизнь ныне воспоминаемый угодник Божий! Он указал нам в жизни своей и поучительные и богоугодные примеры, следовать которым потребно и полезно всякому человеку, а тем более православному христианину.

а) Ни знатность рода, ни богатство, ни честь и слава оть людей не были дороги смиренной и благочестивой душе преподобного Сергия, ибо он видел, что все земное временно и препятствует полному служению Господу, а потому, оставив мир с его суетою, он стал приобретать новою богоугодною жизнию вечное богатство в безценных обителях Царя и Отца небесного и для этого жил в уединении и, пребывая во всяком воздержании, упражнялся многие годы в богомыслии и подвигах молитвенных, всегда сохраняя в душе своей глубокое смирение. Есть ли, братия хр., что-либо сходное в нашей жизни с подвигами преподобного Сергия? Увы, у многих из нас, кажется, нет и тени этого великого образа! Мы слишком высокомерны, надменны, грубы и ленивы для жизни богоугодной, так что смело в наше время можно сказать с св. пророком: «несть творяй благостыню, несть до единаго! Вси уклонишася, вкупе неключими быша... Вси от пути своего заблудиша».

б) Св. угодник Божий Сергий почти всю жизнь свою проводил в уединении и молитве, а мы не хотим уединиться от своих обычных занятий не только в течение одного дня, Господом определенного на служение Ему, но и не многих часов во время церковной праздничной службы не хотим провести без разговоров и благоговейно; мы даже утренняго короткаго, в воскресный напр. день, времени, когда совершается в св. храме величайшая служба, не посвящаем молитве, а, едва покажется свет, многие даже почтенные родители – принимаются за торговлю и заходят для увеселения в дома нетрезвости и иногда предаются здесь всякому безчинию.

Если, пр. хр., в дни воскресные и праздничные грешно – по заповеди Божией – заниматься и обычньши делами, то можно ли в это время безчинствовать? Все это воспомянет нам некогда Господь, но и горькие слезы не помогут избавиться от Его грозного гнева и наказания не кающимся.

в) Препод. Сергий, как мы видели, отличался великим смирением и избегал всех мирских почестей и всякой славы. Это смирение привлекло на него благодать Божию и сделало его великим пред людьми. «На кого воззрю», говорит Господь, «токмо на кроткого и молчаливого и трепещущего словес Моих» (Исаия 66, 2). На сколько велика, похвальна и богоугодна добродетель смирения, на столько предосудителен и богопротивен замечаемый во многих из нас порок – гордость: «начало греха» – «гордыня» (Сир. 10, 15), говорит Премудрый; «Бог гордым противится» (1Петр. 5, 5), говорит св. ап. Петр, «смиренным же дает благодать». – Как для жизни человека необходимы место и жилище, так для благодати Св. Духа необходимо в душе нашей смирение. За эту добродетель Господь возвышал людей, даруя им и нетление и силу чудотворений, – что видим и из жития ныне воспоминаемого преподобного Сергия и из жизни, наприм. св. Николая, который смирением стяжал у Господа высокая. – Господь призрел на смирение рабы Своея – Пречистыя Матери и "чрез то возвеличил Ее не только в сонме святых людей, но и выше херувимов и серафимов; наконец Сам. I. Христос и в рождении, и в жизни Своей явил нам образ глубокого смирения, да последуем стопам Его; Он смирил Себя ради нас грешных даже до смерти крестныя, тем же и Бог Его превознесе и дарова Ему имя, еже паче всякого имени.

г) Препод. Сергий был великий подвижник и учитель воздержания: да подражаем и мы ему в этой добродетели.

«Как воин, учит св. Иоанн Златоуст, носящий тяжелое оружие, сколь он ни мужествен и храбр, не может быть страшен для неприятелей, потому что тяжесть оружия препятствует быстроте ног и войнской деятельности; если же он возьмет оружие легкое и удобоносимое, то будет налетать на противников, подобно птице: так и тот, кто не утучняет своей плоти ни пьянством, ни негою, ни роскошью, но постами, молитвами и великим терпением в скорбях делает ее легкою и тонкою, – как птица, несущаяся сверху, с великою стремительностию нападает на полки бесов, легко низлагает противные силы и покоряет их себе».

«Как легкие суда скорее переплывают моря, а обремененные большим грузом затопают: так и пост, делая ум наш более легким, способствует ему быстро переплывать море настоящей жизни, стремиться к небу и к предметам небесным, не уважать настоящее, но считать ничтожнее тени и сонных грез. Напротив, пьянство и объядение, обременяя ум, утучняя тело, делают душу пленницею, и стесняют ее со всех сторон, и, не позволяя ей пользоваться здравым суждением ума, заставляют ее носиться по утесам и делать все ко вреду собственного спасения». (Из твор. св. Иоанна Златоустаго).

III. Будем же, бр., призывая на помощь препод. Сергия Радонежского и других св. угодников, искоренять в себе греховные привычки и своим повиновением св. слову Божию и добрыми делами постараемся быть достойными туне дарованного нам высокого звания христианскаго. – Ты же, о всеблагий Господи! не удали щедрот Твоих от нас, но по молитвам преподобного Сергия, по ходатайству Пречистой Твоей Матери и по Твоей великой милости отврати Лице Твое от грех наших и вся беззакония наша очисти Твоим безмерным благоутробием. Аминь. (Свящ. Гр. Дьяченко).

 

Рождество Пресвятыя Богородицы.

(О том, как мы должны поступать во время посылаемых нам от Бога испытаний).

I. Родители Пресвятыя Богородицы Иоаким и Анна были благочестивы, добродетельны и праведны пред Богом. Имея достаточное богатство, они часть его уделяли на потребность богослужения во храм, а часть раздавали нищим. Жизнь их, по-видимому, со внешней стороны, была счастлива, если все счастие полагать в вещественном довольстве и в семейном мире, любви и согласии. А между тем они были очень несчастливы. Они несли на себе иго безчадия. Находясь в супружестве пятьдесят лет, они не имели детей. Это несчастие людям настоящего века мало понятно; ныне тяготятся более многочадием, чем безчадием, и счастливыми нередко почитают тех, у кого нет детей. Но тогда было не то. Тогда безчадие супругов считалось знамением наказания Божия за какие-либо тяжкие грехи. Почему так? Потому что в то время на земле ожидали явления Искупителя; и понятно, каждому, помимо естественного желания присущего не испорченным родителям, хотелось иметь детей и в тех видах, чтобы, если Богу угодно, сделаться прародителем Искупителя. У кого же не было детей, у того, следовательно, и не оставалось уже никакой надежды на то. Потому безчадие супругов и в глазах посторонних людей признавалось наказанием Божиим. Понятно отсюда, каким горем сопровождалось для праведных Иоакима и Анны их безчадие. Но горе это усугублялось еще посторонними укоризнами. Раз первосвященник во храме не принял от Иоакима жертвы, сказав ему с укором: «ты не стоишь того, чтобы принять от тебя дар Богу; будучи безчаден, конечно, не имеешь ты благословения Божия за какие-нибудь тайные грехи». А еврей, вместе с Иоакимом приносивший жертву, с укором заметил ему: «почто предваряешь меня, приступая к Богу? разве не знаешь о своем бесплодстве?» Итак, и внутреннее, сердечное горе, и посторонния укоризны в каких-то тайных преступлениях, которых между тем за праведными супругами не было, причиняли такое нравственное страдание праведным супругам, какое может быть понятным только людям, подобно им страждущим. Они скорбели в глубине своей праведной души; но вместе с тем не отчаявались в милости Божией. Они всю свою печаль возверзали на Бога, и с постоянством и усердием, мало понятным для людей, не уповающих на Бога, молились Богу, да дарует им Господь, хотя на старости лет, дитя, обещаясь посвятить его на служение Богу. Господь слышал их молитвы, но медлил исполнением их, дабы удивить на праведных старцах милость Свою дабы воспитать их в вере в живой Промысл Божий, надежде на Себя и любви к Себе.

Тяжелое испытание Божие несли на себе праведные супруги! Но за то какое и утешение послал им Господь по испытании!... Господь Бог посылает ангела Своего, чтобы обрадовать праведных старцев вестию, что у них родится дщерь преблагословенная, чрез которую дано будет спасение всему миру. И точно, у них родилась дщерь, которую они назвали Мариею, а Мария удостоилась стать Материю Господа; родители же Ея удостоились названия святых и праведных богоотец. Дивны дела Господни, обнаруживающияся в жизни человеческой!

II. Братия! и в настоящее время Господь посылает людям испытания, какие и кому Ему угодно.

Будем же терпеливы в перенесении испытаний. Сохрани Бог всякого человека малодушествовать в испытаниях на Промысл Божий.

Будем нести испытания с постоянством и надеждою на милость Божию, ни в каком случае до конца не оставляющею человека, и с верою в лучшее будущее, которое Господь несомненно устроит, если только мы окажемся достойными того.

Одушевимся в несении испытаний тою мыслию, что кого любит Господь, того наказывает, ради духовно-нравственной пользы самого же испытываемого и наказываемаго.

Видя испытуемых и наказуемых от Господа, не будем суетно мудрствовать, что Господь наказывает их непременно за какие-либо тяжкие грехи и тем паче укорять их. Пути Господни в отношении жизни людей неисповедимы; и мы не можем знать, почему Господь Бог с одним поступает так, с другим иначе. Не судите, да не судими будете.

Братие! предадим сами себя и всю жизнь нашу премудрой и всеблагой воле Господа, Который несравненно больше нам дарует, чем мы просим или о чем даже едва смеем помыслить. Будем безропотно, по примеру св. праведных богоотец Иоакима и Анны, переносить посылаемые на нас несчастия: чрез них, как золото чрез огонь, Господь очищает нас от всякой скверны греховной и соделывает нас несравненно более блаженными и в этой и в будущей жизни, нежели мы были бы блаженны без этих очистительных скорбей. (См. проп. прилож. к Рук. для с. паст. 1891 г. сент.).

А когда бедствия и разные скорби готовы по-видимому нас подавить, будем взывать о помощи к Тому, без воли Которого и волос не упадает с нашей головы, Который никогда не пошлет искушения превышающего силы наши. (Сост. Г. Д- ко с дополн. по указ. источн.).

Об именах и ангелах. День Архистратига Михаила

Есть место в книге Откровения, где тайнозритель Иоанн повествует нам, что когда придет время и мы все будем в Царстве Божием, то каждый получит имя таинственное, которое знает только Бог, дающий его, и познает тот, кто его получает. Это имя как бы содержит в себе всю тайну человека; этим именем сказано все о нем; этого имени никто не может знать, кроме Бога и получающего его, потому что оно определяет то единственное, неповторимое соотношение, которое существует между Богом и Его тварью – каждой, единственной для Него тварью.

Мы носим имена святых, которые прожили и осуществили на земле свое призвание; мы им посвящены, как храмы посвящаются тому или другому святому; и мы должны бы вдумываться и в значение его имени, и в ту личность святого, которая нам доступна из его жития. Ведь он не только является нашим молитвенником, заступником и защитником, но в какой-то мере и образом того, чем мы могли бы быть. Повторить ничью жизнь нельзя; но научиться от жизни того или другого человека, святого или даже грешного, жить более достойно себя и более достойно Бога – можно.

И вот сегодня мы празднуем честь и память Архистратига Михаила в окружении Ангелов Господних. Ангелы – это вестники; Ангел – это тот, кого Господь может послать с поручением и кто до конца, совершенно исполнит его. Может показаться странным, что целую группу тварей Господних мы называем именем, которое обозначает их должность, их служение, словно в них нет ничего другого. И на самом деле это так, и в этом их святость: очищенные, сияющие Божиим светом, по слову Григория Паламы и наших богослужебных книг, они являются «вторыми светами», отблесками вечного света Божественного. В них нет той непрозрачности, той потемненности, которая позволяет нам называться именем, и это имя и есть определение нашего места перед лицом Божиим и нашего места в творении Господнем. Они – «светы вторые». Что это значит?

Это значит, что некий божественный свет льется через них беспрепятственно, свободно, широкой рекой; но не просто как по пустому желобу, не только как через безжизненное стекло, а так, как льется, и искрится, и сияет, и множится свет, когда он падет на драгоценный камень, дойдет до его сердца и оттуда ответным сиянием бьет в стороны, озаряя, а порой и ослепляя своей красотой.

Это образ подлинной святости, и в этом отношении они действительно Ангелы, потому что мы их узнаем, переживаем только как сияние Божественного света, сияние не уменьшенное, не потемненное, но сияние приумноженное и радостотворное, приносящее жизнь, – а сущность их бытия и сущность их святости остаются тайной между ними и Богом, Который познает глубины Своей твари...

Но их личная святость явлена нам еще особо тем отдельным именем, которым каждый из них назван. Некоторые из этих имен вошли в Священное Писание, были открыты опыту Церкви и показывают нам, в чем их особая святость. Архистратиг Сил Небесных, которому посвящены многие среди нас здесь и многие в стране Российской, назван Михаилом. “Михаил” – слово еврейское, и оно значит “Никто как Бог”; и это слово выражает все стояние великого Архангела, когда Денница восстал против Бога, желая утвердить себя в некоторой, хотя бы тварной, обособленности и самостоятельности, и когда встал великий Архангел Михаил и произнес одно это слово, которое определило все для него: “Никто как Бог”, и утвердило его в таком отношении с Богом, что сделало его хранителем врат райских. “Никто как Бог” – в этом выразилось все знание великим Архангелом своего Бога. Он Его не описывает, он Его не объясняет – он встает и свидетельствует. В этом его приобщенность к сиянию Божества, и в этом мера, в которой он являет это сияние и открывает нам путь к тайне Господней своим словом и тем именем, которое выражает весь его непостижимый опыт непостижимого Бога.

На иконах Архангел Михаил изображается в латах, с пламенеющим мечом в руке. Он попирает дракона, который знаменует собою зло; Архангел стоит во вратах рая, не давая войти в это святое и священное место тем, кто к этому не готов; и еще он изображается на тех вратах иконостаса, через которые духовенство выходит из алтаря: священник с Евангелием, на Великом Входе, или дьякон на ектении; и это те врата, через которые в литургическом, богослужебном порядке никто не входит во Святая Святых, в алтарь.

Другой Архангел, Гавриил, чье имя означает “Крепость Божия”, изображается на тех вратах, через которые дьякон во время богослужения входит обратно в алтарь. Гавриил – тот, который возвещает нам, что дверь открыта, чтобы нам снова войти в присутствие Божие; что сила Божия явлена, что Бог победил и мы спасены. От Евангелиста Луки мы знаем, что Архангел Гавриил принес Захарии весть о рождении Иоанна Крестителя, он же возвестил Деве Марии, что Она обрела благодать у Бога и родит миру Спасителя; поэтому мы видим его на иконах с оливковой ветвью в руках – знаком примирения Бога с миром.

Об Архангеле Рафаиле мы читаем в книге Товита, как он сопутствовал сыну его Товии и исцелил Товита и его невестку, и имя его означает “Исцеление Божие”; и о других Архангелах и Ангелах говорит нам Священное Писание; и вера Церкви, опыт христианский говорят нам об Ангелах-хранителях.

О дне памяти святого, имя которого мы носим, мы говорим, что это “день нашего Ангела”. И в каком-то смысле, в смысле нашего посвящения святому это верно; но с разными святыми людьми – как и с окружающими нас простыми людьми – общение у нас складывается по-разному: одни нам лично ближе, через молитву и через их житие, которому мы хотели бы подражать; другими мы восхищаемся как бы издали. С Ангелом же хранителем отношения наши совсем иные: мы ему поручены, и он – хранитель наш, независимо как бы от того, обращаемся ли мы к нему, помним ли вообще о нем или нет, – как наши мать и отец, с которыми у нас неразрушимая связь, что бы мы ни думали, как бы ни поступали по отношению к ним, как бы ни вели себя...

И еще: один человек на земле был назван вестником и Ангелом веры церковной: это Креститель Иоанн, и о нем мы читаем слова, именно подобные тому, что я сейчас говорил об Ангелах. О нем начало Евангелия от Марка говорит: Он – глас вопиющего в пустыне... Он глас, он – только звук Господня голоса, он – Ангел, потому что через него говорит Сам Бог, а сам он о себе говорит, что ему надо умаляться, чтобы в полную меру встал перед людьми образ Господень.

Это – путь на земле; мы должны малиться, умаляться, постепенно терять то, что кажется таким драгоценным, а на самом деле есть сгущенность нашего видимого естества. Мы должны постепенно делаться прозрачными, чтобы стать как бы невидимыми – как драгоценный камень невидим и обнаруживается только тем светом, который, ударяя в него, осиявает все вокруг. Тогда мы как будто теряем что-то из своего временного существа, но для того только, чтобы приобрести неотъемлемое познание Бога, единственное, которое каждый из нас, кто называет себя “я”, может иметь и которое он может явить всем другим, потому что каждый из нас познает Бога единственным и неповторимым образом. Наш путь – от земли на Небо, от тяжелой нашей воплощенности в просветленность и прозрачность... Ангелом на земле является неложный свидетель – Иоанн Креститель, который на пути, и Тот, Кого Священное Писание называет “Великого Совета Ангел” – Бог, пришедший во плоти.

Вот те образы, те мысли, те думы из нашего почитания Ангелов, из нашей любви к ним, из нашего с ними общения в молитве и их заступления за нас, которые нам могут помочь найти путь нашей собственной души от земли на Небо, от собственной потемненности к совершенному просвещению. Молитвами святых Ангелов и Архангелов да даст нам Господь, отрешившись от себя, вольной волей, любовью к Богу, начать умаляться до того, чтобы полной мерой воссиял Сам Бог в каждом из нас. Аминь.

Неделя 14-я по Пятидесятнице

(Матф. 22:1–14).

В притче о злых виноградарях, которую слушали мы в прошлое воскресенье, и в притче о званных на брачный пир царского сына, говорит Господь об отпадении иудеев от Бога и о призвании язычников. Обе эти притчи пополняют одна другую. Притча о виноградарях – это притча Закона, ею как бы завершается Ветхий Завет, в ней Бог мира, Хозяин виноградника, требует от делателей плодов. Вторая притча, о званных на брачный пир царского сына, это – притча Благодати; в ней Творец и Промыслитель мира Сам предлагает дары людям, оскорбляющим Его неисполнением Закона.

«Отец», – говорит св. Григорий Великий, «устроил брак царственному Сыну, чрез таинство воплощения сочетав с Ним святую Церковь». Брачный пир царственного Сына, это – учреждение на земле Царства Христова; это – учреждение в мире Новозаветной Церкви, в которой «несть ни эллина, ни иудея». Церкви Нового Завета, вместо Церкви Ветхозаветной, в которой деятелями виноградника было извращено учение о Мессии – Спасителе мира.

В Церкви Нового Завета, в Христовой Церкви, каждому человеку и всему человечеству предложены все дары Божии. В ней заклан Агнец Божий, всем предлагается в Церкви Его Пречистое Тело и за мир излиянная Божественная Кровь Его. На эту вечерю – в недра Церкви и звал издавна Господь евреев. Звал чрез Авраама и Моисея; звал чрез пророков и чрез Предтечу Иоанна; звал Самим Сыном Единородным – Иисусом Христом, звал чрез Апостолов, зовет и сейчас. Но, в массе своей, водимые слепыми вождями, они продолжают пребывать во власти того же неисцеленного своего древнего недуга.

И нам, христианам, как бы говорит Господь в этой притче: смотрите, не каждый из вас, вошедших в лоно Церкви Моей, будет достоин Царствия Моего.

В Церковь Христову вступаем мы с вами, дорогие братья и сестры, и становимся живыми клетками Христова Тела (Церкви) в таинстве Крещения. В этом таинстве мы облекаемся в светлую ризу правды и чистоты, становимся новыми людьми по благодати Божией, и, проходя путь жизни в этом мире, должны хранить эту одежду духовной чистоты, не оскверняя ее грехами своеволия, изменой Христу. Наша брачная одежда, это – наша непорочная жизнь, жизнь духовно и нравственно чистая, сотканная из добродетелей. Брачная одежда, – говорит св. Иоанн Златоуст, – это дела наши.

Обнаружив вошедшего человека на брачный пир царского Сына в небрачной одежде, милостивый и милосердый Господь спрашивает его: «Друг Мой, как ты вошел сюда не в брачной одежде?» «Он же молчал», – говорит евангелист. Недостойный гость сам себя молчанием обличил. И нам, дорогие, не будет извинения, если мы, к моменту «ныне отпущаеши», не облечемся в одежду праведности, во одежду светлых дел, совершаемых во славу Божию. «Облекитесь, – говорит нам ап. Павел, – как избранные Божии, святые и возлюбленные, в милосердие и благость, смиренномудрие и кротость, чистоту и долготерпение».

Да не забудет ни один из нас, призванных на Трапезу Агнца закланного, участвующих в таинстве Евхаристии, что наш общий долг заботиться об одежде не только тело украшающей, но об одежде, прежде всего, украшающей душу. Святитель Иннокентий говорил всегда: «я содрогаюсь, вспоминая слова Господни: «друг, как ты вошел в небрачной одежде?"». Эти слова святителя Херсонского Иннокентия да будут всем нам наставлением, особенно когда готовимся мы приступить к св. Чаше Жизни. Аминь.

Притча дня

Стояло засушливое лето, и жители небольшого поселка были обеспокоены тем, что будет с их урожаем. В один воскресный день они обратились к своему священнику за советом.
— Отец, мы должны что-то делать, или мы потеряем урожай!

— Все, что от вас требуется, — это молиться с абсолютной верой. Молитва без веры — это не молитва. Она должна исходить из сердца, — ответил священник.

Всю следующую неделю жители собирались дважды на день и молились, чтобы Бог послал им дождь. В воскресенье они пришли к священнику.
— Ничего не получается, отец! Мы каждый день собираемся вместе и молимся, а дождя все нет и нет.

— Вы действительно молитесь с верой? — спросил их священник.

Они стали уверять его, что это так. Но священник возразил:
— Я знаю, вы молитесь без веры, потому что ни один из вас, идя сюда, не захватил с собой зонтик!

Тридцатый день.
Поучение 1-ое. Перенесение мощей святого благоверного великого князя Александра Невского из Владимира в царствующий град Петербург.

(О доблестях святого благоверного князя Александра Невскаго).

I. В настоящий день мы не можем пожелать для всех ничего лучшаго, как той небесной славы, которую приобрел себе святый, достойно чтимый и ублажаемый ныне св. церковию, благоверный князь Александр Невский, живший в трудное время татарского порабощения России. Этому порфирородному праведнику удивлялись его современники, пред ним благоговеют потомки, честные мощи его прославил нетлением праведный Мздовоздаятель праведников, святая церковь причислила его к лику святых. Чем же стяжал себе такую славу св. Александр Невский? На это отвечает мать наша, православная церковь, в одном из своих песнопений в честь его. «Приидите вси российстии сыны», воспевает она, «восхвалите доброго начальника, власти» – «мудрого строителя, воины» – «доблестного воина, любители православия» – «твердого исповедника веры, изволением мученика». (Канон св. Александру Невск.). Вот цветы, из коих сплетен неувядаемый венец славы благоверного князя, святого Александра Невскаго.

II. а) Итак, святый благоверный князь Александр Невский был прежде всего добрым и милостивым начальником. Призванный на дело служения своему отечеству во дни посещения его – во время татарского нашествия, благоверный князь явился в это время истинным хранителем и утешителем земли русской. Он хотя и болел душею по братиях своих, но не только не пытался идти войною против поработителей своих, а и удерживал народ от этого, заповедуя повиноваться им, «ибо Господь почтил их царством», внушал всем терпение в перенесении ниспосланного свыше наказания и покаяние во грехах своих, показывая собою добрый пример; людей бедных и нищих, томимых гододом, питал хлебом своим, утешал отчаявающихся; сам собирал дань для поработителей своих, дабы тем укротить жестокость и варварство их. Не раз путешествовал благоверный князь в орду для ходатайства за русский народ пред неверными, «ихже посла Господь на люди Своя ради грех их», а в последнее свое путешествие для защиты земли русской и окончил свою земную жизнь. Вспоминая о такой царственной доблести святого благоверного князя Александра Невскаго, помолимся ему, да почиет и на всех христианах православного царства дух пламенной любви к своему отечеству с готовностью положить жизнь свою на службе ему, в защите царя – помазанника Божия, св. церкви и всех православных христиан.

б) Святый благоверный князь Александр Невский был, далее, мудрым правителем. Много мудрости нужно было иметь великому князю, дабы, с одной стороны, не ожесточить могучих властелинов, а с другой – защитить беззащитный народ от их насилия. Много требовалось мудрости, дабы управлять страною, в которой, по прошествии полчищ татарских, цветущие города и села были разоряемы и сжигаемы, народ разбегался от страха врагов, скрывался в лесах и других потаенных местах, ожидая себе поминутно смерти от меча варваров. Много нужно было мудрости управлять страною, состоящей из множества самостоятельных княжеств, действовавших порознь против общего врага. Но мудрость св. Александра Невского изыскивала средства ослаблять и отклонять эти трудности и беспорядки. Вспоминая о царственной мудрости святого благоверного князя Александра Невскаго, помолимся, братия, ему о том, да ниспошлет Господь Бог и возлюбленному Монарху нашему Благочестивейшему Государю Императору Николаю Александровичу премудрость, которая творит и царей славными, и подданных счастливыми.

в) Третья царственная доблесть св. Александра Невскаго, прославляемая святою церковию, – это непобедимое мужество, приводившее в восторг и удивление всех современников. Невидимая помощь свыше, которой благоверный князь вверял себя с молитвою, видимо осеняла его во многих войнах с врагами земли русской, так что слава бранных подвигов его проникла во все страны мира. Но и по окончании своего земного поприща св. Александр Невский не оставил без попечения своего земли русской и на небе: явил помощь и по смерти своей князю Димитрию Донскому в борьбе его с татарами и исходатайствовал царю Иоанну победу над казанцами. В силу этого мы веруем, что он ныне ограждает молением своим и всех нас, и грады владычествия своего, и вся люди земли российския, споборствуя на сопротивные наследникам своим императорам всероссийским. (Троп. св. Алекс. Невск.). А веруя в это, вознесем усердные молитвы к святому защитнику земли русской, да почиет тот же дух непобедимого мужества и крепости и на Августейшем Монархе нашем, да сотворит и его Господь Бог врагом победительна, злодеем страшна.

г) Наконец, самый лучший цвет в неувядаемом венце славы благоверного князя Александра Невского есть благочестие и святая ревность его по вере. Благочестивый князь видел в православной вере, насажденной в земле русской равноапостольным предком его князем Владимиром, единственный залог спасения Руси, раздробленной на уделы и теснимой со всех сторон врагами, – и ни угрозы, ни ласки, ни льстивыя обещания римского посла не могли склонить его к измене православию. «Ни огнь, ни вода, ни меч и никакая сила не принудят меня отступить от учения православные восточные церкви», – эти достопамятные слова произнес он некогда против обольщений запада. С другой стороны, Александр Невский твердо был убежден, что святая вера есть единственный залог жизни вечной, для которой он и подвизался на земле ко благу вверенного ему Богом народа. Он решился лучше умереть в Орде, по примеру благоверного предка своего, св. князя Михаила черниговскаго, чем уступить требованию зловерных и совершить языческий обряд: «огню и идолам кланяться не буду», сказал благочестивый князь Александр Невский страшному завоевателю Батыю: «я – христианин, и лучше приму смерть, чем отвергнусь веры пред людъми». Сам свирепый повелитель татар – Батый, уважая мужество исповедника Христова, вопреки своему обычаю, принял и отпустил его с честию. Воспоминая о такой исповеднической доблести св. Александра Невскаго, его благочестии и богоугодном житии, помолимся этому венценосному исповеднику веры Христовой, да почиет тот же дух благочестия и страха Божия на Благочестивейшем Государе нашем Императоре Николае Александровиче. (См. Проп. прилож. к Рук. для с. паст. за 1891 г.).

III. Святый благоверный княже Александре! Ты хранил, защищал и спасал землю русскую во время своей земной жизни, ты помогал во бранех благоверным правителям земли русской, ты осенял священную главу тезоименитых тебе – Александра Благословенного и Александра Освободителя-мученика в тяжкие годины искушений России, твоему небесному руководству и попечению вверена была драгоценнейшая жизнь в Бозе почившего Благочестивейшего Государя нашего Императора Александра Александровича, великого царя Миротворца. Прилежно молим тя: сохрани его Сына, ныне благополучно царствующего Государя Императора Николая Александровича, для блага и счастия возлюбленного тобою отечества нашего: исполни Его духа премудрости и разума, духа крепости и мужества, духа благочестия и страха Божия, да и грядущие все роды всегда славят твое предстательство и заступление пред Богом. Аминь. (Сост. свящ. Г. Д-ко с дополн. по указ. выше источн.).

Усекновение главы пророка Иоанна Предтечи

Сегодня, прославляя великого праведника, за правду пострадавшего, св. Церковь совершает поминовение христианских воинов, за правду убиенных, на поле брани живот свой положивших.

Правда для христианина дороже всего. Без правды невозможна жизнь. Правда – краше солнца, говорит народная пословица.

Св. Иоанн Креститель жил правдой, учил правде и всем говорил правду, даже сильным мира сего, обличая их в беззакониях. За правду он был посажен в тюрьму, за правду усекнут мечем. Своими страданиями и мученической смертью св. Иоанн Креститель не только запечатлел свою верность правде и чистоте мысли и жизни, но и нас побуждает любить правду, почитать истину. Быть страдальцем за Правду, не мелкую – из честолюбия и самости вытекающую – свою правду, а Правду Божию – это высшая честь и слава, какая только может быть на земле. Не посему ли память праведника – св. Иоанна Крестителя, прославляется Церковью восемь раз в году и ему, кроме того, посвящен вторник каждой недели.

В наше время, к прискорбию, многие живут так, как жил нечестивый царь Ирод. Многие не считаются с Божией правдой, живут по своей низменной правде; ни во что ставят и заповеди Божии, и таинства церковные, и честь и совесть. В свое, как бы, оправдание, эти люди – часто молодые и юные – указывают на других: так, мол, и другие многие живут... Но это не может служить оправданием отвержения Божиих заповедей. Говорят они еще, что теперь, – де, новые взгляды, иные воззрения, иные обычаи и заповеди – законы христианские уже устарели. Несчастные, они забывают, что заповеди Христовы – неизменны, непреложны, как и Сам Христос сказал – истина Господня пребывает во веки, и «ни одна иота, или черта не прейдет от Закона Его».

Дорогие мои, наблюдения ярко свидетельствуют о том, что редко бывают счастливы те люди и те семьи, которые живут вне Закона Божия, как жил Ирод. Обычно начинаются скоро у них всякие нестроения, раздоры, несчастья. Нельзя забывать и о том, что Господь наказует всякое беззаконие, если не в этой, то в той жизни. Вот и Ирод недолго наслаждался земным счастьем: он вскоре был отправлен в ссылку, где жил в бедности со своей семьей, несчастным закончил жизнь свою. А пляской ему угодившая дочь жены, проходя через льдом покрытую реку, провалилась, лед стиснул ее шею, и голову несчастной девушки отнесли матери.

Жизнь – не удовольствие, жизнь труд и подвиг, совершаемые во славу Божию, в любви к ближнему. Кто смотрит на жизнь, как на удовольствие, увлекается пустыми развлечениями, должен помнить и знать, что земные удовольствия начинаются весельем, а кончаются большей частью великой скорбью, разочарованием и пустотой души.

Жизнь, – как бы говорит нам св. Иоанн Креститель – есть стояние в правде. А как часто мы молчим, наблюдая, как правда попирается – молчим из трусости, из страха, боясь гнев на себя навлечь или дружбу потерять. Великий праведник напоминает нам, что любовь к Богу не отделима от стояния в правде. Любовь пребывающего в Божией правде – это искра божественного огня в нашем сердце, не терпящая зла, не терпящая нарушения правды, пожигающая в сердце честолюбие и страх.

Молитвами св. Предтечи да научит всех нас Господь возлюбить правду и жить по правде, преодолевая наши душевные немощи!

Помолимся и за усопших Христовых воинов, на полях брани живот свой положивших, за веру и правду пострадавших, да упокоит их Господь, молитвами св. Иоанна Предтечи, а нас помилует и спасет, яко Благий и Человеколюбец. Аминь.

Воскресение. О злых виноградарях

Неделя 13-я

Мф.21:33–42

1Кор.16:13–24

Некий хозяин сдал свой виноградник в аренду. Хозяин этот – могущественный человек: у него есть власть и силы наказывать злодеев. Но он на удивление терпелив: посылает одних слуг, потом других. Он бесконечно верит в силу добра. Хотя из предыдущих посланников кого били, а кого и убивали, он все же напоследок посылает и сына. Он надеется, он даже уверен (а иначе бы он сына не послал), что тут-то у них проснется совесть, и они «постыдятся сына моего». Сын же – одного духа с отцом: послушно идет туда, где неоднократно проливалась кровь. И лишь когда окончательно обнаруживается, что совесть у злодеев мертва, – только тогда хозяин предает их злой смерти, а виноградник отдает другим.

А что за люди эти виноградари? Не будем уже говорить об их совести, но неужели они не знают силы хозяина и не боятся ни его самого, ни законов своей земли? Может быть очень уж выгодно они арендовали виноградник и думали, что хозяин ничего не понимает в делах? Может быть считали, что хозяин у них в руках и не посмеет отплатить за зло? А может быть того же духа, как тот злой должник, который ни во что поставил прощение ему огромного долга (Мф.18:23–32)? Или – как те завистливые работники, которые фактически не признавали за хозяином права распоряжаться своим добром (Мф.20:1–15)? – Ни те, ни другие, ни третьи просто-напросто не признавали права собственности. И тем, и другим, и третьим – так или иначе говорится: «Друг!.. разве я не властен в своем делать, что хочу»? – И платить сколько хочу, и прощать кому хочу, но и требовать свое, сколько мне положено. Это – мое, и я никому не должен отчитываться.

Писание со всей определенностью утверждает, что «не любящий брата, которого видит», не «может любить Бога, Которого не видит» (1Ин.4:20). А если я не признаю права собственности за человеком, за братом моим, то как я смогу признать право Верховного всемирного Собственника? Как я смогу оценить милость Его прощения, как я признаю за Ним право каждому уделять, сколько Он сам считает нужным, и как я смогу считать себя должником, обязанным что-то давать Ему в свое время? Не случайно всякому насильственному переделу собственности обязательно сопутствует и борьба против Бога.

А значит, на пути к Богу необходимо научиться и уважать право собственности, и даже считать его священным: не подсчитывать чужие доходы, не судить, как ими распоряжаются. И – не требовать, а смиренно просить, и не обижаться, когда не считают нужным дать.

 

                                Успение Пресвятыя Богородицы.

 

(Средства, при помощи коих можно встретить смерть не со страхом, а с радостью).

 

I. Высокоторжественный праздник Успения Пресвятыя Богородицы, к чествованию которого мы сегодня собрались сюда, по зову нашей любящей матери и мудрой воспитательницы – церкви, вызывает в уме христианина самые радостные надежды.

Церковное предание рассказывает, что по вознесении Господа нашего Иисуса Христа на небо Пречистая Матерь Его с особенною любовию посещала те места близ Иерусалима, которые ознаменованы были молитвою, страданием и смертию Ея возлюбленного Божественного Сына. Гора Елеонская, Голгофа, вертоград, где было погребено тело Божественного мертвеца, сделались любимыми местами Ея молитв и излияний св. чувств Ея сердца.

Долго и часто думала Она о Своей смерти и загробной жизни, часто даже молила Бога об ускорении Ея отшествия из здешняго мира.

И вот однажды, во время молитвы Ея на горе Елеонской, к ней явился архангел Гавриил и предвозвестил время Ея кончины.

Исполненная глубокой веры в будущую вечно-блаженную жизнь, Она приняла эту весть не со страхом и печалию, а с чувством живейшей радости и величайшей благодарности к Богу.

И в предопределенное свыше время св. Дева, окруженная апостолами, которые со всех концев земли чудным образом были собраны в Иерусалим ко дню славного Ея успения, с радостию в сердце и молитвою на устах спокойно и безболезненно предала дух Свой Богу. Но пречистое тело Ея не видело истления: на третий день по Ея успении Она была воскрешена Богом к вечной блаженной жизни и в новом, прославленном теле вознесена на небо. В этом дивном переселении Ея в будущую славную жизнь апостолы убедились не только из того, что тела Ея на третий день уже не оказалось во гробе, но еще более из того, что в этот же день воскресшая Матерь Божия, сияющая славою небесною и окруженная ликами св. ангелов, вдруг предстала собранным в одном доме апостолам, обещав им Свое невидимое присутствие между ними и Свое матернее предстательство за мир; после сего Она скрылась из их глаз, наполнив сердца их и всех христиан неизъяснимою радостию и еще более укрепив их веру в воскресение мертвых.

Итак, смерть Богоматери есть только тихий и спокойный сон, или, как называет его православная церковь«успение»; она не заключает в себе ничего страшного и безотрадного для ума и сердца христианина: напротив того, св. Дева Мария показала в Своем успении, что смерть для христианина должна быть не предметом страха и отчаяния, а величайшей радости и светлейшей надежды, ибо смерть есть только сон более или менее продолжительный, за которым следует радостное пробуждение в новом прославленном теле для неизъяснимо блаженной жизни на небе.

II. Остановимся же, братие мои, на малое время на размышлении о средствах, при помощи которых христианин может и должен встречать свою смерть не со страхом, а с радостию.

а) Первое средство – это память о смерти.

Для нас, в нашем греховном состоянии необходимо постоянное памятование смерти; всегдашняя память о смерти, которая может постигнуть нас всякий день и час, будет заставлять нас зорко следить за своим нравственным поведением, заблаговременно приготовлять свою душу к вечной загробной жизни, приучать постепенно расставаться с привычными делами и страстями, сокрушать земных идолов своего сердца, отрешаться от всех чувственных земных привязанностей и, так сказать, постепенно умирать для греха.

Вот почему наша св. церковь, как мудрая воспитательница христиан и для здешней временной жизни, и для будущей вечной, поставляет в обязанность всем пред отходом ко сну вспоминать о смерти. И св. мужи, достигшие высокой степени праведности, свидетельствуют о великой пользе памяти о смерти для жизни христианина.

Так св. Иоанн лествичник говорит, что память смертная столь же необходима человеку, как необходим хлеб, и как без хлеба нельзя жить, так без памяти смертной невозможно управить жизнь свою.

В жизни святых есть несколько примеров пробуждения от смертного сна. Приобретя этим путем живую память о смерти, такие люди предавались после столь строгой подвижнической жизни, что удивляли всех. Так, преподобный Афанасий печерский, возставший из гроба на третий день после смерти, на вопрос о загробной жизни, отвечал только: «кайтесь каждый час и молитесь и больше не спрашивайте меня ни о чем» – затворился в пещере, где и провел в подвигах благочестия еще 12 лет.

Один инок (по имени Исихий хоривский), о котором рассказывает св. Иоанн лествичник, заболел и умер. Но чрез час действием Божественной силы снова пробудился к жизни. С тех пор он совершенно изменил свою жизнь, весь отдавшись молитве и высоким подвигам. Пред смертию он сказал братии только следующее: «кто стяжал память смерти, тот никогда не может согрешить».

Итак, память о смерти может спасти человека от гибельного греховного усыпления, дать ему в руки духовное оружие, праведность, при помощи которого он в состоянии более или менее спокойно, без особенного смущения и страха, встретить смерть, этого врага своей земной жизни.

б) Второе средство против страха смерти – чистая совесть. У кого чистая совесть, тот спокойно может переступить порог вечности – смерть телесную, у того совесть, которая пробуждается, как показывает опыт, с особенною силою пред смертию, не будет терзать душу поздним и бесполезным сожалением о даром потраченной земной жизни, о зарытых в земле талантах, о несправедливостях и обидах, причиненных ближним, о невозможности исправить свои ошибки, о неблагодарности к Богу за все Его неизреченные благодеяния; она не устрашит его возстановлением пред его сознанием, в предсмертные часы, всех его беззаконий и не повергнет его в бездну отчаяния, ужас которого превосходит самую смерть. Человек с спокойною совестью, стоя на краю вечности, перед тем, как догорающая лампада его жизни вспыхнет последним пламенем, может сказать с праведным Симеоном: «ныне отпущаеши раба твоего, Владыко... с миром». Но у кого же может быть спокойная совесть пред смертию? У того, кто старался жить христианскою жизнию, кто был послушным сыном церкви, кто примирился с Богом и людьми, кто успел приготовиться к смерти таинством покаяния, которое снимает тяготеющее над совестию бремя грехов, и вкусить в Таинстве Св. Причащения Тела и Крови Христовой, как источника вечной жизни. Такой христианин, предав все свое существо в волю милосердого и правосудного Бога, не малодушно и робко, но смело и уверенно может встретить смерть, как зарю будущей блаженной жизни.

в) Следующее столь же сильное средство для человека против страха смерти есть вера его в безсмертие его души, вера в ту несомненную истину, что лучшая часть его существа – душа – никогда не умрет, но вечно будет жить. Тело разрушается и истлевает, его можно даже отторгнуть от души насильственно – и человек умирает, но дух его, созданный Богом для безсмертия, остается вечно жить. «И возвратится персть в землю, яко же бе, и дух возвратится к Богу, Иже даде его» (Еккл. 12, 7). «Не убойтесь от убивающих тело, души же не могущих убити», увещевал Господь учеников Своих пред отправлением их на проповедь. «О человек, непременно безсмертный, хотя бы ты о том не думал, хотя бы и не хотел того!» скажем словами приснопамятного святителя Филарета, митрополита Московскаго. «Берегись забывать твое безсмертие, чтобы забвение о безсмертии не сделалось смертоносною отравою и для смертной жизни твоей и чтобы забываемое тобою безсмертие не убило тебя на веки, если оно тебе, не ожидающему его и не готовому, внезапно явится. Не говори отчаянно: «утре умрем», чтобы тем необузданнее устремляться за наслаждениями смертной жизни. Говори с надеждою и страхом: «утре умрем на земли и родимся или на небесах или во аде»

г) Последнее и самое могущественное орудие против страха смерти есть вера, что душа не только безсмертна, но что будет некогда время, когда она соединится с своим воскресшим прославленным телом для вечной жизни за гробом – блаженной для праведников, мучительной для грешных. Имея живую веру в эту истину, христианин не только не будет бояться смерти, но даже с радостию встретит ее, когда она придет к нему, подобно Пресвятой Деве Марии.

Эта живая вера в существование за гробом вечной блаженной жизни одушевляла безчисленные сонмы мучеников в первые века христианства и делала для них смерть самым радостным событием, несмотря на страшные безчеловечные истязания, которым подвергались святые мученики, когда их живыми сжигали на костре, распинали на кресте, отдавали на растерзание диких голодных животных, сокрушали кости, отторгали члены от живого тела и подвергали другим безчисленным пыткам, на измышление которых способна была только сатанинская злоба врагов Христовых.

III. Пусть же и у нас, православные христиане, учение св. писания о воскресении мертвых и будущей жизни и живой пример св. мучеников пробудит хотя небольшую часть этой пламенной веры их. Спаситель ясно для всех времен и народов сказал: «грядет час, в оньже вси сущии во гробех услышат глас Сына Божия: и изыдут сотворшии благая в воскрешение живота, а сотворшии злая в воскрешение суда (Иоан. 5, 25–29). Аз есмь воскрешение и живот, говорит Спаситель в лице Марфы, сестры умершего и воскрешенного Им Лазаря, всему человечеству: «веруяй в Мя, аще и умрет, оживет».

Будем же, братия, жить так, чтобы смерть для нас не казалась страшным, но радостным вестником, зовущим нас в вечную блаженную жизнь за гробом. Аминь. (Свящ. Гр. Дьяченко).

 

 

 

ОБЪЯВЛЯЕТСЯ

 

НАБОР   ДЕТЕЙ

 

в воскресную школу

 Покровского храма

 

на 2022-2023 учебный год

 

Запись производится

 

 21 августа,

 

4 и 11 сентября

 

 2022 г.

 

по окончании богослужения

в учебном классе.

Поэтому божественный Златоуст так говорит о молитве: «Где молитва и благодарение, там ясно намечается область Святого Духа, демоны обращаются в бегство, и вся противная сила убегает». О посте же говорит Василий Великий, что с помощью воздержания и поста «одерживается победа над невидимыми врагами»

Цитата дня

Один внешний знак креста изображаемого нами на себе без деятельного последования распятому Господу, не принесет нам должного плода. Надлежит, по выражению апостола, «распинать плоть свою со страстьми и похотьми». Вот спасительный крест, под сению которого можно благоуспешно идти против всех врагов, или грехов, запинающих нам достижение вечных благ.
прот. Григорий Дьяченко

Неделя 9-я по Пятидесятнице. Спасение утопающего Петра

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Так же, как Петру и другим апостолам, нам трудно поверить, что Бог, Бог мира, Бог гармонии может находиться в самой сердцевине бури, которая как будто готова разрушить и нашу безопасность, и лишить нас самой жизни.

В сегодняшнем Евангелии говорится, как ученики покинули берег, где Христос остался наедине, в уединенности совершенного молитвенного общения с Богом. Они пустились в плавание, рассчитывая на безопасность; и на полпути их настигла буря, и они поняли, что им угрожает гибель. Они боролись изо всех своих человеческих способностей, опыта и сил, и однако, смертная опасность нависла над ними; страх и ужас охватил их.

И внезапно среди бури они увидели Господа Иисуса Христа; Он шел по бушующим волнам, среди разъяренного ветра и, вместе с этим, в какой-то пугающей тишине. И ученики в тревоге закричали, потому что не могли поверить, что это Он, они подумали, что это призрак. А Иисус Христос, из сердцевины этой клокочущей бури, сказал им: «Не бойтесь»! Это Я... Так же, как Он говорит нам в Евангелии от Луки: Когда услышите о войнах и о военных слухах, не ужасайтесь, поднимите головы ваши, потому что приближается избавление ваше...

Нам трудно поверить, что Бог может находиться в сердце трагедии; и однако, это так. Он находится в сердцевине трагедии в самом страшном смысле; предельная трагедия человечества и каждого из нас – наша отдаленность от Бога, тот факт, что Бог для нас далек; как бы близко Он к нам ни был, мы не ощущаем Его с той непосредственной ясностью, которая дала бы нам чувство уверенной безопасности и породила бы ликование. Все Царство Божие внутри нас – и мы не чувствуем этого. И это – предельная трагедия каждого из нас и всего мира, из поколения в поколение. И вот в эту трагедию Христос, Сын Божий, вошел, став сыном человеческим, вступив в сердцевину этой разделенности, этого ужаса, который порождает душевную муку, разрыв, смерть.

И мы – как эти ученики; нам не нужно представлять воображением, что с ними происходит: мы сами находимся в том же море, в той же буре, и Тот же Самый Христос, с Креста или восставший из гроба, стоит посреди нее и говорит: «Не бойтесь» это Я!..

Петр захотел идти из лодки ко Христу, чтобы достичь безопасности; не это же ли и мы делаем все время? Когда разразится буря, мы спешим к Богу изо всех сил, потому что думаем, что в Нем спасение от опасности. Но недостаточно того, что спасение в Боге: наш путь к Богу лежит через самозабвение, через героическое доверие Ему, и веру. Если мы станем оглядываться на волны, и на вихри, и на нависающую угрозу смерти, мы, как Петр, начнем тонуть. Но и тогда мы не должны терять надежды: нам дана уверенность, что, как ни мала наша вера в Бога, Его вера в нас непоколебима; как ни мала наша любовь к Нему, Его любовь к нам беспредельна и измеряется всей жизнью и всей смертью Сына Божия, ставшего сыном человеческим. И в тот момент, когда мы чувствуем, что нет надежды, что мы погибаем, если в это последнее мгновение у нас достаточно веры, чтобы закричать, как Петр закричал: Господи! Я тону! Я погибаю, помоги мне!, – Он протянет нам руку и поможет нам. И поразительно и странно Евангелие говорит нам, что в мгновение, когда Христос взял Петра за руку, все оказались у берега.

Задумаемся над этими различными моментами сегодняшнего Евангелия и посмотрим, какое отношение они имеют к нам, в буре нашей жизни, во внутренней буре, которая иногда бушует в нашем сердце и уме, во внешних бурных и устрашающих обстоятельствах жизни. Будем помнить, со всей уверенностью, которая дана нам в Божием собственном свидетельстве через Его учеников, что мы в безопасности и среди бури, и спасены Его любовью. Аминь.

24 августа 1986 г.

Неделя 6-я по Пятидесятнице

(Матф. 9:18).

«Он взял наши немощи и понес наши болезни» (прор. Исаия).

После исцеления гадаринских бесноватых, Спаситель пришел в Капернаум и сразу направился в синагогу, где собралось множество народа, чтобы послушать великого Благовестника. Проповедь Спасителя была здесь нарушена одним несчастным, который, будучи одержим силою злобы, не был в состоянии вынести присутствия Сына Божия, пришедшего ниспровергнуть царство злобы. Среди безмолвной тишины вдруг раздался исступленный, пронзительный крик: «Оставь; что Тебе до нас, Иисус Назарянин? Ты пришел погубить нас; знаю Тебя, кто Ты, Святый Божий» (Марк. 1:21–28Лук. 4:31–37).

Эти же слова, обращенные к Спасителю, слышали мы с вами в прошлое воскресенье из уст гадаринских бесноватых. Как и гадаринские бесноватые, так и в синагоге исступленно кричавший, были рабами и оружиями злой силы, нечистого духа. И Христос, обернувшись к беснующемуся страдальцу, обратился к овладевшему им духу злобы со строгим повелением: «замолчи и выйди из него». Несчастный, крича и корчась в страшных судорогах, упал на землю... Затем встал здоровым, в здравом рассудке.

Оставив, после этого поразительного чуда, синагогу, Христос удалился в дом Свой для отдыха. Но с окончанием часов субботнего отдыха народ во множестве столпился в доме и у дверей Его скромного жилища, приводя с собой бесноватых и всякого рода больных, и Христос, сострадая страждущим, исцелял их.

Не все нуждающиеся во Враче душ и телес могли проникнуть к Спасителю в дом. И вот, к дверям дома был принесен носильщиками расслабленный, уже совершенно не владевший членами своего тела и потерявший всякую надежду на помощь земных врачей. У него оставалась единственная надежда на Божественного Врача, проникнуть к Которому не было никакой возможности. Тогда в душе больного мелькнула смелая мысль и он велел своим носильщикам поднять его на крышу и, сделав в ней отверстие, спустить его на веревках, вместе с постелью, к стопам Спасителя, Божественного Врача и Учителя. Эта смелость обнаруживала в больном высокое дерзновение веры. И на его горячую мольбу об исцелении, мольбу, выраженную в глазах больного, последовал милосердный ответ Христа: «Дерзай, чадо! Прощаются тебе грехи твои. Твоя болезнь – это следствие грехов, – сказал расслабленному Спаситель.

За свою дерзновенную веру больной получил не только телесное исцеление, но и прощение грехов. Не так восприняли слова Христа присутствовавшие тут книжники: «Он богохульствует», – сказали они сами себе. Их мысли не ускользнули от внимания Сердцеведца и Он, «видя помышления их», сказал: «для чего вы мыслите худое в сердцах ваших? Ибо что легче сказать: прощаются тебе грехи, или сказать: встань и ходи? Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи», – тогда говорит расслабленному: «Встань, возьми постель свою и иди в дом твой». И больной встал, взял постель и совершенно здоровым отправился домой. Видев это, народ прославил Бога.

Итак, дорогие братья и сестры, если болезни часто бывают следствием греха, то и выздоровление от болезни нередко зависит не только от врачей и лекарств, но и от веры болящего и от его покаяния, от его решимости исправить жизнь свою. Это относится не только к личным недугам, но и к болезням семейств и целых обществ.

Верою открывается сердце для принятия силы Божией, покаяние делает человека способным принять эту силу. Тогда немощей наших коснется исцеляющая Десница Того, о Котором еще пророк Исаия сказал: «Он взял на Себя немощи наши и понес наши болезни». Аминь.

Равноапостольная княгиня Российская Ольга

24 июля 1988 г.

Мы живем в такое время, когда христиане представляют собой все убывающее меньшинство, и в этом меньшинстве мы, православные, составляем малую общину, как в среде христиан, так и среди секуляризованного мира. И как мы робеем, как мы робеем заявить себя тем, чем мы являемся, как мало в нас решимости стоять в своем христианском качестве перед лицом мира, чуждого нам и чуждого Христу, нашему Богу, нашему Спасителю, нашему Господу и брату по человечеству! Как мы робеем заявить о своей вере, как мы робеем жить согласно ясным диктатам Евангелия и явить не только на словах, но всей нашей жизнью, что мы – и в мире и не от мира, что мы – предвестники Царства Божия, народ, посланный в мир, чтобы покорить его Богу: но не силой, а отдавая свою жизнь за мир.

И вот жизнь святой Ольги, память которой мы чтим сегодня, должна быть для нас и судом, и вдохновением. Ольга была христианкой за два поколения до Крещения Руси; она была христианкой в одиночку, среди царедворцев своего мужа, который презирал христианство как религию слабых, потешался над ним и вместе со своими соратниками высмеивал и княгиню Ольгу и ее веру. И она стояла, в одиночку, и никогда не поколебалась; она не робела заявить о том, кто она есть, она провозглашала свою веру в одного, Единого Бога, Господа господствующих и Царя царствующих, но также и Спасителя мира.

Какой это для нас урок! Мы живем в мире, который подчас осмеивает нас, который живет, как если бы евангельские ценности утратили всякий смысл, но реальная опасность нам не угрожает. А сейчас существуют страны, где христианином быть опасно; еще не так давно заявить себе христианином в России могло быть опасным и могло сулить беду и для себя самого, и для семьи, и для друзей; и однако люди стояли неколебимо и веровали. И, по примеру святой Ольги, выстояли женщины; женщины спасли Церковь в России своим героизмом и своей готовностью принять страдания и отдать жизнь за нее, за Бога.

Мы должны очень серьезно задуматься над своей боязливостью, над своими страхами и поставить перед собой вопрос: отчего это так? Потому ли, что мы вообще так боязливы, потому ли, что страх так глубоко въелся в нашу плоть и в нашу кровь? Или же мы все еще ничего не поняли? Или мы забыли, кто для нас Господь Иисус Христос, и Ему место только где-то на задворках нашей жизни, но не в сердцевине ее, и Он не царит как Господь и Бог в наших сердцах и умах, и во всей нашей жизни? Мы должны спросить себя, что Он для нас значит, если мы так испуганы от усмешки, от язвительного замечания, от пренебрежительного отношения – ведь ничего более опасного с нами не произойдет в тех условиях, в которых мы живем.

Разве так мы относимся к людям, которых мы действительно любим, когда над ними насмехаются, когда их опорочивают, бранят? Разве мы тогда молчим, разве мы поддакиваем толпе, оставляя стоять в одиночестве тех, кого мы любим? Разве мы допустим, чтобы имя нашей матери, невесты, мужа или жены или самого дорогого друга произносилось с насмешкой и сопровождалось непристойной, унижающей шуткой? Нет, мы не снесли бы этого, по крайней мере, я надеюсь, что никто из нас не стал бы терпеть этого! И в то же время мы так легко и спокойно сносим это, когда речь идет о Христе, о Боге и о Его правде, о том, чтобы жить по-Божьи! Означает ли это, что столько людей и столько вещей для нас бесконечно более значительны, чем Тот Бог, Который так нас возлюбил, что призвал к бытию с тем, чтобы отдать нам Себя в руки; и когда мы отвернулись от Него, каждый из нас и все мы сообща, вместе – пришел в мир, чтобы разделить нашу судьбу, жить и умереть за нас и вместе с нами...

Задумаемся над этим, потому что, вот, стоит и высится перед нами во весь рост образ святой Ольги, одинокой в море язычников – не в таком обществе, которое, как наше, уже несет в себе евангельскую за-кваску и где у нас столько общего с нынешними язычниками. Она стояла в одиночку и не поколебалась; и потому что она так выстояла, она смогла передать своему внуку Владимиру такое видение мира, которое никогда не поблекло и не дало ему покоя, пока он не нашел ответа. Она раскрыла перед ним новое измерение человечества и пробудила в нем голод по вещам более великим, более правдивым и более святым, чем ложные боги, которых почитал его отец со своим окружением. И потому что она была способна выстоять среди насмешек царедворцев своего мужа, ее внук открылся Богу во Христе и своим обращением распахнул сердца миллионов людей и просторы земли Российской господству и воцарению в ней Христа Спасителя.

Научимся же от этой женщины, хрупкой и более сильной, чем все мужчины, – как Матерь Божия, бывшая сильнее всякой боязни и всякого колебания; научимся стоять в одиночку и провозглашать нашу веру – не на словах, слова больше никого не убеждают, люди наслышались слишком много обманчивых, красивых слов, – но живя по-Божьему, как собственный народ Христов. Аминь!

Двадцать восьмой день.
Поучение 1-ое. Перенесение мощей свв. безсребренников Кира и Иоанна.

(Пагубность гордости и средства борьбы с нею).

I. К свв. врачам, безсребренникам Киру и Иоанну, перенесение мощей коих ныне воспоминается, больные обращались не только при жизни их, но и по смерти. Так у одного градоначальника заболел сын; безуспешно лечили его местные врачи. Отец с сыном обратились наконец к безмездным врачам Киру и Иоанну, которые явились больному и приказали «оставить ему свою гордость» и в доказательство смирения потребовали, чтобы он сам вымел храм их. Больной исполнил требование – и исцелился. Когда чрез несколько времени он опять забыл данный ему урок, болезнь снова повторилась. Теперь он должен был носить воду больным, чтобы получить исцеление.

II. Из приведенного рассказа из жизни свв. безсребренников Кира и Иоанна вы видите, братия, как пагубна гордость и как необходимо для христианина смирение, чтобы привлечь к себе ходатайство свв. угодников и милость Божию.

а) Гордыня, говорит слово Божие, есть начало греха, т. е. источник и корень всех грехов и беззаконий. И действительно, гордостию пал диавол и из ангела света сделался предстателем тьмы, из духа чистого и святого – начальником всякой нечистоты и злобы; гордостию пал и человек, и из существа богоподобного приложился скотом несмысленным и уподобился им.

аа) Гордость и ныне ослепляет духовные очи человека до того, что он не видит и не сознает величия Божия и собственного ничтожества, и не имеет ни страха, ни благоговения пред Богом; не чувствует благодеяний Божиих, и остается неблагодарным пред Богом.

бб) Гордость ослепляет человека и в отношении к самому себе, так что он или вовсе не видит своих пороков и слабостей, или старается прикрыть их лицемерием, любуется иногда даже такими делами своими, которых надлежало бы стыдиться.

вв) Гордость лишает всего достоинства самую благотворительность к ближним, делает недействительною самую молитву нашу, не допускает нас до искренняго раскаяния во грехах и не дает воспользоваться благодатною силою св. таинства покаяния.

гг) Гордость породила и порождает все пороки и все бедствия, от которых страдают общества человеческия. Она рождает «своенравие и упрямство», которые делают человека несносным в общежитии. «Она возбуждает себялюбие и своекорыстие», свары и раздоры, притеснения и обиды, от которых так много проливается на земле и слез и крови человеческой. Из нея вырождаются своеволие, непокорность и противление, которыми возмущается спокойствие и мир общественный.

Она производит «зависть и зложелательство», страсть осуждения и пересудов, дух клеветы и злоязычия, презрение и уничижение других, – эту общественную язву, которая свирепствует и поражает неисцельным недугом наши общества.

дд) Наконец, гордость была и есть матерь всех ересей и расколов, от которых так тяжко страдала и страдает самая церковь Божия. Поистине, «начало греха гордыня, а держай ю изрыгнет скверну».

б) С таким страшным врагом нашим надобно, братие, вести крепкую, непримиримую борьбу, чтобы сокрушить и покорить его; иначе он сделает нас ненавистными пред Богом и уподобит диаволу.

Но чем вооружиться против гордости?

аа) Смирением. Для сего надобно размышлять непрестанно о Божием величии и о собственном ничтожестве; о суетности всего, чем привык человек величаться на земле, о том, что самое существо наше есть земля и прах, тление и пища червей, что ежечасно и ежеминутно смерть держит над нами свою грозную секиру.

бб) Надобно внимательнее смотреть на свою душу и сердце сквозь зерцало слова Божия и закона Господня, видеть и обличать в самом себе безобразие злых помыслов, наклонностей и страстей, язвы и струпы грехов и беззаконий, которыми обременена наша совесть, которыми слячена душа наша, которые превращают сердце наше из храма Божия в вертеп разбойников.

вв) Надобно, отвращая взор свой от дел ближних наших, судить токмо собственные дела свои, «о Бозе ли они сделаны: аще бо быхом себе разсуждали, не быхом осуждени были».

гг) Надобно, наконец, взирать неуклонно очами веры на Начальника и Совершителя спасения нашего Иисуса Христа, «Иже вместо предлежащия Ему почести, претерпе крест, о срамоте нерадив». Этот крест соделан человеческою гордостию из древа преслушания. Эти уничижения, поругания, оплевания, биения, заушения, которые претерпел Единородный Сын Божий, были возмездием за человеческую гордость: Сей висящий на кресте, обнаженный н поруганный, изъязвленный и умученный, страждущий и умирающий был жертвою правосудия Божия за человеческую гордость. Так ужасна, так ненавистна пред Богом, так враждебна всему устройству царствия Божия, так пагубна для разумнаго, богоподобного существа нашего гордость!

III. «Темже убо», скажем словами св. ап. Павла, «гордость всяку отложше, терпением да течем на предлежащий нам подвиг, взирающе на Начальника веры и Совершителя Иисуса Христа». Аминь. (Сост. по «Полн. собран. проп.», Димитр., архиеп. херсонск. и одесск., т. IV, стр. 343–9).

Неделя 4-я по Пятидесятнице. Исцеление слуги сотника

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Так часто приходится слышать от людей: я молюсь, я стремлюсь к Богу, я жажду встречи с Ним, – а вместе с этим Он как будто остается мне далеким, нет у меня живого чувства Его близости...

Сегодняшнее Евангелие не осуждает такое отношение, но должно бы раскрыть наше сердце к чему-то иному. У человека, у сотника была мучительная нужда: его слуга умирал, лежал в болезни. И он обратился к Христу за помощью. Христос ему ответил: Я к тебе приду... И что же ответил Ему сотник? – Нет! Не приходи! Я недостоин, чтобы Ты вошел под мой кров, – достаточно одного Твоего слова, сказанного здесь, чтобы здравие и жизнь вернулись моему слуге...

И Христос его поставил в пример другим людям: поставил в пример эту изумительную веру, которая ему позволила сказать: не приходи, я этого недостоин, – достаточно мне Твоего слова.

Как часто мы себе задаем вопрос: как жить? что делать? Если бы только Господь, Спаситель Христос встал передо мной, если бы только Он мне сказал вот теперь: Поступай так, поступай иначе... – я бы поступил; но Он молчит... Правда ли это? Нет, неправда! Он оставил нам Свое слово в святом Евангелии; там сказано все, что нужно, для того чтобы наша жизнь стала иной, чтобы она преобразилась, чтобы все в ней стало ново, чтобы пути наши стали путями Божиими. Но мы ждем иного откровения, личного: это сказано всем, это сказано на все времена, а я хочу личное слово, которое разрешило бы вот теперь, чудом, мою задачу... И этого слова мы не слышим – потому что оно звучит на каждой странице Евангелия, но мы туда не обращаемся: Евангелие я читал давно, Евангелие я знаю; было бы мне новое слово, пришел бы Господь...

Как можно было бы нам жить, чему только ни научиться, если бы, как этот сотник, мы могли сказать: нового откровения, непосредственного воздействия я недостоин; с меня достаточно слова Божия – животворящего, раскрывающего новые пути... И тогда все было бы. Поэтому научимся, как Петр, когда он увидел чудесный улов рыб, сказать: Господи! Выйди из моей лодки! Я недостоин, чтобы Ты был со мной!.. – или как сотник: Нет! Твоего слова довольно...

Научимся этому послушанию, этой вере и этому смирению, и тогда все перед нами раскроется, и Бог станет для нас Живым и близким и чудотворящим. Аминь.

29 июня 2022 года в храме Покрова Пресвятой Богородицы прошла встреча жителей ДНР с настоятелем  храма протоиереем Владимиром Удовенко. 

     Шестеро детей и четверо взрослых жителей ДНР посетили храм по результатам ранее организованной беседы с представителями социального и молодежных отделов на тему "Крест Христов" .

     Встреча началась с участия в Таинства Исповеди и Причастия. 

     Затем была проведена экскурсия по храму  с настоятелем протоиереем Владимиром Удовенко, в которой  ребят ждал рассказ о истории храма  и святых иконах храма.  Увлекательный рассказ  настоятеля  дети  внимательно слушали, задавали много  вопросов, и предложили сделать такие встречи постоянными. 

  Продолжением стал просмотр мультфильмов из серии Истории Ветхого Завета.

   В заключении всех ждал чай с угощениями.

 День Всех Святых земли Российской

2 июля 1967 г.

В бесконечном богатстве личности Всечеловека Христа каждый народ выделил черты святости, которые ближе его сердцу, которые более понятны, которые для него более осуществимы. Сегодня из всего дивного многообразия святости, всего богатства земных и небесных человеческих возможностей мы празднуем память всех святых, в земли Российской просиявших: людей, которые нам по крови близки, жизнь которых переплелась с самыми решающими событиями нашей истории, людей, которые являются славой нашей земли, богатым, прекрасным плодом сеяния Христова, как о них говорится в праздничном тропаре.

В этом сонме русских святых, мне кажется, можно выделить три черты как характерные свойства русской святости: не в том смысле, что они отсутствовали у других народов, а в том смысле, что эти именно свойства были восприняты и возлюблены в нашей родной земле.

Первая – бесконечное терпение Господне. Святой Апостол Петр говорит, что Бог не медлит Своим судом, а терпит; Он ждет, потому что Он любит, а любовь всему верит, на все надеется, всего ожидает и никогда не перестает. И вот это свойство Христовой терпеливой, бесконечно ожидающей любви, которое так дорого Ему обходится, – потому что терпение означает готовность продолжать выносить, пока не осуществлена воля Божия, ужас и безобразие и страшные картины земли, – это терпение Господне находит свое выражение и в наших святых: не только изумительной выносливостью и выдержкой в подвиге, но и такой открытостью сердца, которое никогда не отчаивается о судьбе грешника, такой открытостью сердца, которое каждого принимает, которое готово последствия этой терпеливой любви нести на себе не только подвигом, но и страданием, и гонением, не отворачиваясь от гонителя, не отрекаясь от него, не выбрасывая из своей любви, но с готовностью, как говорит Апостол Павел, погибнуть даже в вечности, только бы спаслись те, которым нужно спасение.

Другое свойство, которое поразило в Христе русский народ, это величие Христовой униженности. Все языческие народы искали в своих богах образ того, чем мечтали сами быть – лично, каждый человек, и вместе, весь данный народ: они выделяли славу, выделяли власть, могущество, доброту, справедливость. И даже те боги древности, которые погибали ради народа, погибали героической смертью и восставали немедленно в славе.

Но явление Божие во Христе – иное; выдумать Его было нельзя, невозможно, ибо таким никто Бога не мог бы себе представить: Бога, Который делается униженным, побежденным; Бога, Которого народ окружает насмешкой и презрением, прибив ко кресту, издеваясь над Ним... Таким Бог мог явить Себя Сам, но выдумать Его таким человек не только не мог, но и не захотел бы, особенно если помнить слова этого Бога о том, что Он дает пример, чтобы мы были таковы, каков Он был.

И вот этот образ униженного Христа, этот образ Бога пораженного, Бога побежденного, Бога, Который так велик, что Он может вынести и последнее надругание, оставаясь во всей славе и величии Своего смирения, русский народ возлюбил, и теперь любит, и теперь осуществляет.

И третья черта, которую мне хочется отметить, которая мне кажется общей всем русским святым, это то, что на протяжении всей русской истории святость совпадает с явлением и проявлением любви.

Типы святости чередовались на нашей земле: были отшельники и были монахи, живущие в городах; были князья и были епископы; были миряне и подвижники всякого рода – не забывая и юродивых. Но все они появлялись не случайно, а в тот момент русской истории, когда в том или другом образе подвига можно было яснее явить любовь свою к Богу и любовь свою к людям. И это – одна из радостей нашей трагической и часто темной и страшной истории: что во все ее эпохи – были ли они светлые или мрачные – красной нитью, золотым узором бежала эта струя Божественной любви, и что где приумножался грех, там преизбыточествовала благодать, и где возрастала человеческая жестокость, там проявлялось новое свидетельство Божией любви, загоревшейся в человеческих сердцах, свидетельство жалости Божией, жалости человеческой.

Наши святые – нам родные и близкие; но если мы задумаемся над собою, то можем ли мы сказать, что эти черты являются вожделением, мечтой наших душ, жаждущих вечной жизни? Не ищем ли мы обеспеченности – а не уязвимости, силы – а не пораженности, славы – а не унижения? Является ли наша жизнь во всех или, хотя бы, в основных ее проявлениях любовью, воплощенной в человеке? Находим ли мы в себе это бесконечное, ничем несокрушимое терпение, эту смиренную любовь к ближнему, эту отдачу себя, эту способность никого не отвергать, а, по слову Христову, благословлять всякого, любовью сиять на доброго и на злого, проявлять ту любовь, о которой Апостол Павел нам говорит?..

А если не находим, то мы – вне потока русской святости, вне пути Христова в русской душе и в русской истории. Тогда мы осколок, отбросок. Как это страшно и жалко подумать! И если мы хотим, чтобы зазвенели все струны наших душ человеческих, чтобы зажило в нас и запело все, что может жить и петь песнь Господню, хотя бы и на земле чужой, то мы должны приобщиться именно этим свойствам русской святости, русской святой души, и тогда мы будем едины с теми подвижниками, которые ныне продолжают свой путь спасения земли Русской – кровью и не угасающей любовью. Аминь.

 

    Состоялась встреча представителей Покровского храма г. Батайска директора воскресной школы Клименко Анны и руководителя социального отдела Витрук Александра и жителей ДНР в пункте временного размещения , расположенного в г. Батайске на базе МБОУ доп.образования  ДЮСШ№2 .                   

      Целью встречи была беседа  на тему «Дни сотворения мира и Крест».. Разговор проходил в оживленной атмосфере -  ребята задавали много вопросов, с интересом слушали,   отвечали на вопросы, В  ходе разговора  к беседе присоединились представители старших поколений.

     Итогом встречи стала договоренность  о посещении  храма родителей с детьми  для участия в Святых Христовых Таинствах.

Состоялся Четвёртый выпуск учениц золотошвейной в мастерской "Золото Покрова" прихода храма Покрова Пресвятой

      В храме Покрова Пресвятой Богородицы состоялся очередной четвертый выпуск учениц золотошвейной мастерской. Выпускали сразу несколько курсов: первый курс получил свидетельство об окончании основ вышивки , а второй курс дипломы о прохождении курса орнаментального шитья.

        Золотошвейная мастерская основана от трёх принципах: 1. Любовь к Богу ежедневное чтение Евангелие, 2. Принцип соборности, когда вместе дружно трудятся над одним проектом. 3. Любовь к своему делу и возможность славить Бога своими талантами.

 

Мастерицы освоили главные задачи золотошвейной мастерской - научиться мастерству вышивки и привить любовь к храму.

     Завершила свою работу летняя площадка воскресной школы прихода храма Покрова Пресвятой Богородицы г. Батайска
      В течении двух недель  воспитанники  совместно с преподавателями воскресной школы изучали историю двунадесятых праздников, поделились на команды и  принимали участие в спортивных состязаниях и эстафетах, различных конкурсах , настольных играх, катались ежедневно на лодке, ловили рыбу, посещали кинотеатр с просмотром мультфильма «Суворов» и совершили экскурсию в мемориальный комплекс «Самбекские высоты».  В результате ребята еще крепче сдружились, пополнили знания, набрались крепости и сил.   

 

    Закрытие прошло в праздничной атмосфере, где команды представили свои названия, речевки, девиз и стенгазеты, спели лагерную песню и лагерную речевку. Затем прошла церемония награждения самых активных и веселых, все ребята получили грамоты за активное участие в мероприятиях. Наградой стало вкусное мороженое.

 

     В рамках проведения летней детской площадки воскресной школы при храме Покрова Пресвятой Богородицы состоялась поездка в Народный Военно-Историческо музейный  комплекс Великой Отечественной войны  "Самбекские высоты".

     Для ребят во главе  с протоиереем Владимиром Удовенко, родителями и учителями воскресной школы в мемориальном комплексе "Самбекские высоты" провели экскурсию.                     Экскурсия состояла из двух частей : постоянная экспозиция «Дон в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.

и  интерактивная площадка «Прорыв» под открытым небом, где представлена боевая техника периода Великой Отечественной войны.

 Ребята с большим интересом слушали рассказ экскурсовода, рассматривали технику и экспонаты, связав историю Родины и патриотизм в единое целое. 

 

 

     

 

 

      В храме Покрова Пресвятой Богородицы г. Батайска прошла встреча учащихся 5 –х классов МБОУ лицея №10 с настоятелем храма протоиереем. Владимиром Удовенко.

    Согласно договору  о сотрудничестве между приходом храма Покрова Пресвятой Богородицы г. Батайска, лицеем №10 МБОУ г. Батайска и ТО «Живая вода»,   состоялась  встреча учеников лицея  и настоятеля  Покровского храма г. Батайска

    Ребята приходили в храм  для беседы  на тему « Семейные ценности, почитание родителей», которая  начиналась с молитвы. Разговор проходил в оживленной атмосфере -  ребята задавали много вопросов, с интересом слушали, и  отвечали на вопросы священника.

СЛОВО В НЕДЕЛЮ ВСЕХ СВЯТЫХ

Бесчисленны и необозримы, как песчинки великих пустынь Сахары и Гоби, современные нам люди и все жившие до нас. Кто они? Какова их жизнь? Что видим в душах их? Если бы можно было обозреть необозримое, то увидели бы мы, что огромное большинство человечества состоит из тех, которые в Священном Писании называются «народом земли». Почему называются они таким именем? Потому, что главнейшая цель их жизни и основные стремления их направлены на достижение земных благ, тех благ, которые получают они от материальной природы.

Они или совсем не духовны, или духовная жизнь их не глубока! Они или совсем не верят в духовный мир, или уделяют ему мало внимания.

Таков народ земли, таковы люди душевные, не духовные.

Это основная масса всего человечества. Но со страхом и болью душевной видим мы на левом фланге человечества несравненно худших и даже страшных людей. Видим людей-скотов, людей-зверей, людей-извергов и даже людей-бесов. А на правом фланге народа земли видим цвет и славу рода человеческого, тех блаженных и благословенных Богом людей, которых великий Иоанн Богослов называет детьми Божьими, друзьями Христовыми.

С благоговейным трепетом видим великий сонм святых, сияющих во тьме мира, как яркие Божьи звезды на темном небосклоне. Видим сонм пророков и Апостолов, великих святителей и пастырей, проповедавших и утверждавших Евангелие Христово.

Видим огромный сонм святых мучеников и мучениц, великих преподобных и отшельников и даже людей, подобных Ангелам Божиим.

Что сделало их святыми, совсем не похожими на народ земли? Это узнаем мы из глубочайших слов Апостола Павла, слов, которых до него никто не мог сказать.

Ужас и безмерная слава Креста Христова так потрясли его душу, что он забыл о всем мире и сказал: «…крестом Господа нашего Иисуса Христа… для меня мир распят, и я для мира...», « Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос» (Гал. 6, 14; 2, 19–20). Эти святые слова могли бы повторить о себе и все великие святые. Вера в Господа Иисуса и любовь к Нему ярким пламенем пылала в сердцах святых мучеников и давала им силу переносить ужаснейшие мучения и страшную смерть.

Мир потерял всю свою привлекательность для великих преподобных и отшельников, мир был распят для них.

Невыносимо было для них оставаться среди людей, способных на такое безмерное преступление как распятие на кресте Спасителя мира, Сына Божия; и уходили они в безлюдные пустыни и непроходимые лесные дебри, чтобы жить там в неразлучном молитвенном общении с Богом.

Их молитва была глубока, как море, и лилась неустанно день и ночь.

Наш великий преподобный Серафим Саровский тысячу дней и ночей молился в лесу на плоском камне. Преподобный Арсений Великий стоял от вечера до утра с воздетыми к небу руками в пустыне, молясь о всем мире. И даже его превосходила по силе молитвы преподобная Мария Египетская.

Можно было бы еще долго говорить и о других великих подвижниках, которых весь мир не был достоин.

В нынешнюю первую неделю по Пятидесятнице Святая Церковь празднует память всех святых.

Почему установлен этот праздник? В святцах немного имен святых; всего около 2000 имен; но не может быть, чтобы святых было так мало; их больше, конечно, неизмеримо больше.

В седьмой главе Откровения Иоанна Богослова читаем: «…взглянул я, и вот, великое множество людей, которого никто не мог перечесть, из всех племен и колен, и народов и языков, стояло пред престолом и пред Агнцем в белых одеждах и с пальмовыми ветвями в руках своих... это те, которые пришли от великой скорби; они омыли одежды свои и убелили одежды свои Кровию Агнца» (Откр. 7, 9, 14).

Необозримое и неисчислимое множество святых было показано Иоанну Богослову в этом видении, а не 2000 святых, имена которых читаем в святцах.

У Бога есть огромное множество святых, ради спасения которых сошел на землю и воплотился от Пресвятой Девы Марии Предвечный Сын Божий, Спаситель мира.

Только ничтожное число святых канонизировано Церквами Православной и Римо-католической. А все огромное множество других святых известно только Богу, о котором говорим, что Он единый Сердцеведец, «Единый сведый сердечная». В Его всевидящих очах велики и драгоценны ничего не значащие для мира и даже презираемые и гонимые миром простые и бедные люди, которых на самом деле весь мир не достоин. Нынешняя первая неделя (воскресенье) по Пятидесятнице посвящается Церковью памяти всех святых – и поименно известных Церкви, и ведомых только одному Богу.

Велик и свят этот день, и надлежит нам, хотя бы молебным пением, почтить его и испросить у всех святых предстательства их пред Богом за нас, чтобы и нам грешным стать хотя бы в последних рядах тех, которых удостоил Господь Бог назвать Своими чадами, тех, которые вторично родились, уже «не от хотения плоти, не от хотения мужа» (Ин. 1, 13), но от Самого Бога и безмерной силы Евангелия Христова.

Сие да будет со всеми нами!

Аминь.

1957 г.

Пятидесятница

В день Пятидесятницы Церковь вспоминает сошествие Святого Духа на апостолов. Это событие явилось завершающим звеном в откровении миру трех Лиц Единого Бога, и потому Пятидесятницу часто называют еще днем Святой Троицы.

Христианство учит нас, что Единый Бог, Создатель вселенной, познается и существует в трех Лицах, есть Бог Троица – Отец, Сын и Святой Дух. Лица Троицы – это не три Бога, но один Бог. Тайна Святой Троицы недоступна и неисчерпаема не только для людей, но и для Ангелов. Это есть тайна внутренней жизни бесконечного и непостижимого Бога.

Для того чтобы как-то приблизить нас к этой тайне, святые отцы указывали на некоторые подобия Бога Троицы, видимые в сотворенном Им мире. Таких подобий имеется много. Вот, например, солнце, дающее жизнь всему. В солнце различимы три вещи: солнечный круг, свет, рождающийся от него, и тепло, исходящее от него. Эти три вещи – круг, свет и тепло – едины и имеют одну и ту же световую природу. Подобно и Лица Святой Троицы едины и имеют одну общую Божественную природу.

Другой пример: родник. Здесь также различимы три вещи – глубокие подземные воды, струя воды, бьющая из-под земли, и речка, образующаяся из этой струи. Все три вещи – подземные воды, струя и речка – образуют единый ток одной и той же воды. Подземные воды, невидимые и недоступные, есть в этом сравнении образ Отца; струя, от них рождающаяся и являющаяся в видимый мир, – образ Сына; и речка, происходящая из этих же подземных вод и ими же питающаяся на протяжении всего течения, – образ Духа Святого. Речка течет по земле на большое расстояние, орошает ее и дает ей жизнь. Подобно этому и Дух Святой является в мир через Христа, Сына Божия, и дает вечную жизнь всякому, кто причастен Ему, кто очистился и сделал себя способным вместить Его.

В этом приятии, в этом стяжании Духа Божия и заключается смысл жизни христианина на земле. Кто принял в себя Святого Духа, кто стяжал Его Благодать, тот стал причастным вечной жизни, тайны Будущего века, тот освятился и стал новым творением, новым человеком, сыном и наследником Самого Господа Бога. Преподобный Макарий Египетский говорит, что, когда душа придет в единение и срастворение со Святым Духом, тогда она становится вся – светом, вся – оком, вся – духом, вся – радостью, вся – упокоением, вся – любовью, вся – милосердием, вся – благостью и добротой.

Как же соединяется Благодать с человеком? По словам святых отцов, это происходит подобно тому, как огонь соединяется с железом или углем. Если железо или угль, сами по себе холодные, темные и невзрачные, примут в себя естество огня, то они становятся совершенно другими – ярко светящимися и излучающими тепло. Подобно этому и сотворенная из праха человеческая природа, сама по себе непричастная Божественного света, Божественного бытия и вечной жизни, когда принимает в себя Благодать, то становится совершенно иной – богоподобной, святой и небесной. Все угодники Божии, которых мы почитаем, потому и являются, и именуются святыми, что приняли в себя изобильно Благодать Божию, освящающую всякого, к кому она приходит, и наделяющую человека вышеестественными дарами.

Таким образом, христианин освящается и достигает совершенства только тогда, когда он принимает Благодать Святого Духа. Если же он не примет Благодати, то можно сказать, что его христианская жизнь не удалась, потому что в этом случае он так и остался холодным, черным, потухшим углем, черной головешкой, непричастной небесного огня и света.

Из всего сказанного видно, что каждому христианину обязательно, непременно и неукоснительно нужно приобретать Благодать Святого Духа. Как же нам ее приобретать? Ответ может быть только один: через жизнь по заповедям Христа. Об этом Он Сам говорит в Евангелии: «Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди. И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа Истины…» То есть для того чтобы принять Духа Святого, нужно внимательно изучать заповеди Христа и исполнять их в своей жизни.

Увы, часто об этом самом важном условии мы забываем, будучи даже как будто бы церковными и духовными людьми. Вот, например, человек ходит в храм, соблюдает посты, исповедуется, причащается. Все это, конечно, он хорошо и правильно делает, однако, если, проводя христианскую жизнь, он не исполняет внимательно заповеди Христа, то Благодать не придет в его душу, хотя, может быть, и находится где-то рядом с ним, ради его трудов, его молитв и церковных таинств. И случай этот является очень частым, ибо, исполняя внешние дела церковной жизни, мы почему-то считаем, что такого исполнения для нас вполне достаточно. При этом мы небрежем о соблюдении Христовых заповедей, – о том, чтобы никого не осуждать, чтобы иметь кротость, чтобы хранить чистоту не только тела, но и души, чтобы уметь прощать и легко мириться с ближними, чтобы быть щедрыми, несварливыми, нелицеремными. Мы нарушаем эти заповеди буквально на каждом шагу, – как же можем мы надеяться принять Благодать Божию? Такая надежда тщетна: неочищенная душа не может стать сосудом Благодати. Ведь не будет же никто вливать драгоценную какую-нибудь и чистейшую жидкость в разбитую грязную бочку…

Святые отцы говорят, что как улетают пчелы, когда их окуривают дымом, так и Дух Святой удаляется от той души, в которой видит и чувствует смрадный дым страстей, греховных мыслей и сердечных движений, таких, например, как зависть, неприязнь к ближнему, злопамятство, блудные мысли, гордость, тщеславие и тому подобное. И наоборот, как пчелы прилетают на цветы, где есть нектар, так и Дух Святой приходит в те души, где есть благоухание добрых мыслей и чувств: таких, как любовь к ближнему, кротость, смирение, щедрость, великодушие, чистота и тому подобное, – одним словом, в те души, которые трудятся и стараются исполнить в своей жизни заповеди Христа.

Итак, из всего сказанного следует, что для стяжания Благодати нам непременно нужно обратить внимание на точное исполнение Евангельских заповедей. Потрудимся же, братия и сестры, над тем, чтобы не просто читать Евангелие, но и входить в смысл того, что там написано, и чтобы не умом только понимать заповеди Христа, но и исполнять их в своей жизни. Ведь если мы их исполним, то Господь по неложному Своему слову дарует нам тот небесный огонь Пятидесятницы, который и нас, как некогда апостолов, сделает истинными христианами, возлюбленными детьми Божиими, наследниками Воскресения и жизни вечной о Христе Иисусе, Господе нашем. Аминь.

Есть в христианстве люди, которые сами себя лишают утешения молиться за усопших. Какие это люди? — Без сомнения те, которые, приметным или неприметным для себя образом, больше любят умствовать, нежели веровать. Почему не приемлют они молитв за усопших? — Не видно другой тому причины, кроме той, что не понятно, как действие молитвы простираться может так далеко, — даже из одного мира в другой, из видимаго в невидимый.

Человека, разсуждающаго таким образом спросил бы я: понятно ли обыкновенному разуму действие молитвы человека живущаго, — за другого живущаго, — особенно если молитва приносится за отсутствующаго, или же и за присутствующаго, но приносится для испрошения чего-либо нравственнаго и духовнаго, как-то: прощения грехов, исправления от пороков, укрощения страстей, просвещения, утверждения в добродетелях? Две души, каждая с своим собственным умом, волею, склонностями, свободою, не суть ли одна для другой два отдельные мира, — отдельные тем более, что преграждены телами? Как же молитва одной простирает свое действие на другую?

Если возьмутся изъяснить, как отдельность существа и свободы не мешает действовать молитве за живых: сим самым изъяснится, как та же отдельность не мешает молитве за усопших. Если скажут, что действие молитвы за живых возможно, хотя неизъяснимо разумом; то я скажу: не отвергайте же   и действия молитвы за усопших   потому только, что оно неизъяснимо, или таковым кажется.

А по моему   мнению,   в предметах веры   безопаснее меньше умствовать,   а более верить,   и утверждаться   не на мудровании собственном, а на Слове Божием. Слово же Божие говорит: ибо мы не знаем, о чем молиться как должно (Рим. 8, 26). Следственно по разуму, безъ благодати, не знаем, можно ли молиться за кого-нибудь.   Но самъ Духъ, — продолжаетъ апостольское слово, — ходатайствуетъ о нас воздыханиями неизреченными, въ молитве каждаго, по его состоянию особенной; и тот же Духъ, для общаго руководства въ молитвах, наипаче общественных, явственно изрекает, о чесомъ подобаетъ молитися. Например: Итак, прежде всего прошу совершать молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков (1 Тим. 2, 1). Еще, если кто видит брата своего согрешающего грехом не к смерти, то пусть молится, и Бог даст ему жизнь, то есть согрешающему грехом не к смерти. Есть грех к смерти: не о том говорю, чтобы он молился. (1 Иоан. 5, 16). И еще: молитесь друг за друга, чтобы исцелиться: много может усиленная молитва праведнаго. (Иак. 5, 16). Послушаем еще, как святой апостол Павел и молится за других, и требует молитвы других. Молимся всегда за вас, пишет он к Солунянам, чтобы Бог наш соделал вас достойными звания и совершил всякое благоволение благости и дело веры в силе, да прославится   имя Господа нашего Иисуса Христа в вас и вы въ Нем, по благодати Бога нашего и Господа Иисуса Христа (2 Сол. 1, 11, 12). А далее в том же послании: итак, молитесь за нас, братие, чтобы слово Господне распространялось и прославлялось, как и у вас (3, 1). И в другом послании: всякою молитвою и прошением молитесь во всякое время духом, и старайтесь о сем самом со всяким постоянством и молением о всех святых   и о мне, дабы мне дано было слово – устами моими открыто с дерзновением возвещать тайну благовествования, для которого я исполняю посольство в узах (Ефес. 6, 18, 19).

Не собирая более свидетельств Священнаго Писания о молитве вообще, как о деле известном, приложим к особенному предмету настоящаго размышления те свидетельства, которые доселе приведены.

Если мы не знаем, о чем молиться, а для вразумления нашего незнания дано нам Священное Писание, которое может умудрить тебя во спасение, даже до того, что да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен (2 Тим. 3, 15, 17): то от премудрости благости Духа Божия, изглаголавшаго это Писание, надлежит ожидать, что оно не только удовлетворительно наставит нас о чем молиться, но и предохранит запрещениями,   чтобы нам не молиться о томъ, о чем молитва была бы   не угодна Богу.   Чаяние сие оправдывается самым   делом. Теперь же видели мы, как Священное Писание, заповедуя и молитву за всех человеков, от молитвы, Богу неугодной и человекам   не полезной, предохраняет верующаго запрещением: Есть грех к смерти: не о том говорю, чтобы он молился. Из сего следует, что если о молении за усопших и нет в Священном   Писании особенной, определительной заповеди,   а выводится оное только из понятий и заповедей о молитве, более общих; но если притом нет против сего моления в Священном Писании никакого запрещения,   как и действительно нет:   то самое сие незапрещение,   самое   молчание   Священнаго Писания   есть уже доказательство того,   что моление   за усопших Богу   не противно, и человекам небезполезно.

Охотник до сомнений спросит: не излишне ли молиться о тех, которые умерли с верою и упованием? Ответствую: не излишне ли, повидимому, молиться о святых? Однако святый Павел   велит   молиться о всех святых. Не излишне ли молиться об апостолах, которые суть распространители благодати на всех прочих, и первые из святых в Церкви: иных Бог поставил в Церкви во-первых апостолов (1 Кор. 12, 28)? Однако апостол Павел   требует,   чтобы молились   о нем и не апостолы, и притом тогда, как он уже приближался к   венцу за подвиги апостольства.   Есть молитва   в пользу самого Евангелия: чтобы слово Господне распространялось и прославлялось, хотя Евангелие само есть сила Божия   ко спасению всякому верующему (Рим. 1, 16): — можно ли бояться излишества в молитве за верующих?

Или, спросят,— не тщетна ли молитва за умерших во грехе? Ответствую: тщетна — за умерших во грехе смертном,   смертью   духовною, и в сем   состоянии постигнутых   смертию телесною, — за тех, которые внутренно отпали отъ духовнаго тела Церкви Христовой и от жизни по вере, своим неверием, нераскаянностию, решительным и конечным противлением благодати Божией. Где просвещенному и безпристрастному оку явны признаки сей горькой смерти; там нет   места утешению молитвы: Есть грех к смерти: не о том говорю, чтобы он молился.—Но что может сделать молитва о брате, согрешающем грехом не к смерти? Может дать ему жизнь. Неужели и умершему телесно? — Святый Иоанн, котораго словами теперь мы руководствуемся,   не говорит: да; но не говорит и — нет. Он не запрещает молиться об умершем, тогда как запрещает молиться о грешнике отчаянном и безнадежном.

Всепроницательная премудрость Божия, въ Божественном Писании, не провозглашает довольно громко заповеди молиться за усопших, может быть для того, чтобы в надежде на сие пособие, не обленились живущие, ранее телесной смерти со страхом свое спасение соделовать. Но когда и не возбраняет   сего рода молитв: не то ли сие значит, что еще позволяет бросать, хотя не всегда решительно надежную, но иногда, и может быть часто, благопомощную вервь, отторгшимся от берега жизни временной, но не достигшим вечнаго пристанища душам, которыя между смертию телесною и последним всемирным судом   Христовым, зыблются над бездною, то возвышаясь благодатию, то низводясь останками поврежденной природы, то восторгаясь Божественным желанием, то запутываясь въ грубой, еще не совсем совлеченной, одежде земных помышлений?

И вот, может быть, почему моление за усопших издревле существовало и существует в Церкви, не как торжественно возвещенный, существенный член веры и строгая заповедь; но какъ благочестивое предание и обычай, всегда поддерживаемый свободным послушанием веры, и частными духовными опытами. Приведем на сие некоторыя свидетельства.

Благодать даяния, пишет Сынъ Сираховъ, пред всяким живымъ да будет, и над мертвецом не возбрани благодати. Что значитъ здесь благодать даяния? Если это дар алтарю, то слова: над мертвецем не возбрани благодати, очевидно значит: принеси жертву по усопшем, или, что то же, молись за усопшаго. Если же кто хочет признать более вероятным, что благодатъ даяния значит благотворение бедному, то слова: над мертвецем не возбрани благодати, будут значить: подай милостыню в память усопшаго. Ту ли, другую ли мысль имел Сын Сирахов: они обе предполагаютъ одно, им общее основание,—то, что живущий может и должен делать добрыя и душеполезныя дела ради усопшаго.

В истории Маккавеев находим именно жертву и молитву за усопших. Иуда принес оную за воинов, умершихъ во грехе взятия военной добычи от даров идольских, которыми благочестивый не должен былъ осквернять рук своих (2 Мак. 12, 39 — 46).

С тех пор, как образовалось общественое Богослужение христианское, моление за усопших вошло в оное, как часть, постоянно к составу онаго принадлежащая. Свидетельствуют о сем все древния чиноположения Божественной литургии, начиная от литургии святаго Иакова, брата Господня.

Посему нет никакого сомнения, что моление за усопших есть предание апостольское.

Аще и грешен   отъиде—говорит святый Златоуст,— елико возможно есть, помогати достоит: обаче не слезами, но молитвами, молъбами, и милостынями и при-ношениями. Не просто бо сия умышлена быша, ниже всуе творим памятъ о отшедших в Божественных тайнах, и о них приступаем, молящеся Агнцу лежащему, вземшему грех мира, но да отсюду будет им некая утеха (на 1 послание к Коринфяном   беседа 41). И далее говорит: не ленимся убо отшедшим помогающе, и приносяще о них молитвы. Ибо общее лежит вселенныя очищение. И возможно есть отвсюду прощение им собрати яко то от приносимых за них даров, от святых с ними именуемых.

Не должно отрицать — говорит блаженный Августин, — что души усопших от благочестия ближних живущих получают отраду, когда за оных приносится жертва Ходатая, или творима бывает милостыня в церкви; но сие полезно толъко тем, которые в жизни заслужили то, чтобы им   сие после было полезно (О вере, надежде и любви   гл. 110).

Святый Григорий Двоеслов представляет примечательный опыт действия молитвы и жертвоприношений за усопшаго, обета нестяжания, случившийся в его монастыре. Один брат за нарушение обета нестяжания, в страх другим, лишен был по смерти церковнаго погребения и молитвы въ продолжение тридцати дней, а потом из сострадания к его душе тридцать дней приносима была безкровная жертва с молитвою за него. В последний из сих дней усопший явился в видении оставшемуся в живых родному брату своему и сказал: доселе худо было мне, а теперь уже я благополучен; ибо сегодня получил приобщение (Беседы, книга 4, глава 55).

Но остережемся, чтоб после некраткаго священнослужения, не продлить слова до утомления. Для внимательныхъ довольно сказаннаго, чтобы каждый подтвердил себе следующия, не незнакомыя, но нередко забываемыя правила.

Первое: молись за усопших с верою и надеждою милосердия Божия.

Второе: не живи сам небрежно, а старайся чистою верою и неотлагательным исправлением от грехов упрочить себе надежду, что и за себя по твоей кончине молитвы принесут душе твоей отраду и помогут ей в достижении вечнаго покоя и блаженства въ Боге, присно блаженном и препрославленном во веки. Аминь.

Поучение второе в неделю седьмую по Пасхе

«Се есть живот вечный, да знают Тебе единаго истиннаго Бога» (Ин. 17:3)

 

Православный слушатель! Знать Бога – вот есть счастье христианского человека, вся духовная утеха, вся надежда на спасение и даже самое спасение; это есть чаяние жизни вечной и даже сама жизнь вечная! Пусть всякий, как хочет, изобретает способы к достижению утешения и вечных небесных богатств, но лучшего и совершеннейшего он не найдет, кроме того, чтобы знать Бога:

«Се есть живот вечный, да знают Тебе единаго истиннаго Бога» (Ин. 17:3). О, как несчастен тот, который своего Бога, своего Творца, своего Спасителя или мало знает, или совсем не знает, или же не старается Его познать.

 

 

Но вы скажете: мы православные христиане знаем Бога, веруем в Него и покланяемся Отцу и Сыну и Святому Духу, единому в Троице Богу. Я хвалю сие ваше христианское и благочестивое знание Бога, веру и почитание Бога, тем не менее безошибочно скажу, что не все мы хорошо знаем Бога. Среди нас есть многие, которые только считают себя знающими Бога, на самом же деле совершенно не знают Его.

 

 

Для пояснения этих слов я в настоящей беседе предлагаю два положения: первое – то, что не каждый хорошо знает Бога, кто знает Его только чрез веру, и посему не каждый верующий христианин достигает жизни вечной; а второе – то, что хорошо знает Бога только тот, кто при вере в Него и любит Его, при этом любит истинно, – такой только и достигает жизни вечной. Напоследок же я разберу истинные признаки настоящей любви Божией. Послушать сие я прошу вашу любовь с открытыми ушами; я же начну беседу мою «Господу поспешествующу и слово утверждающу».

 

 

Существуют два способа познания Бога, православные слушатели! Это – вера и любовь. Верою Бог познается по апостолу:

«Верою разумеваем совершитися веком глаголом Божиим» (Евр. 11:3), а Златоуст, толкуя сие, говорит: «Дело веры есть познание». Вера, говорит он, состоит в познании Бога, в познании того, что Его всемогущею силою и веки сотворены. Познается Бог еще и любовию, как об этом говорит в Евангелии Сам Господь:

«Любяй Мене возлюблен будет Отцем Моим, и Аз возлюблю его и явлюся ему Сам» (Ин. 14:21). Кто, говорит Он здесь, любит Меня, тому Я Сам покажу Себя, чтобы он хорошо знал Меня: «Явлюся ему Сам».

 

 

Оба сии способа познания Бога и достижения вечной жизни очень хороши; но в то время как первый способ, то есть, вера, является то совершенным, то несовершенным, второй способ, то есть, любовь, есть всецело совершенный. Вера есть истинный способ, ибо

«без веры не возможно угодити Богу» (Евр. 11:6) и спастись:

«Иже имет веру и крестится, спасен будет» (Мк. 16:16). Верою человек оправдается; не истинным же способом она является потому, что «и бесы веруют», но по-прежнему остаются бесами, хотя веруют и трепещут. Много нас верующих христиан в сем святом храме, но набожны только избранные, и Бог знает, кто из нас достигает жизни вечной: очень мало спасающихся. Любовь же поистине есть правильный способ, ибо «любы николиже отпадает», говорит апостол (1Кор. 13:8). Вера знает Бога, знает, что есть на небе Бог, что вся земля наполнена Им: «Везде сый и вся исполняли». Подобно сему и бесы веруют: они знают, что есть над ними Бог, казнящий их вечною казнью. Любовь же не только знает, что Бог есть, но и то еще хорошо знает, каков Бог:

«Коль благ Бог израилев» (Пс. 72:1).

 

 

Приступая к объяснению первого моего положения, именно того, что не каждый хорошо знает Бога, кто знает Его чрез веру, я приведу здесь из Ветхого Завета историю об исходе израилевом из Египта.

 

 

Господь Бог, изводя народ Свой из неволи египетской, изволил дважды показаться в пламени: первый раз – в купине над горою Хорив, а во второй – на верху Синайской горы. В купине Он показался только одному Моисею, а на горе – всему израильскому народу, дабы все люди знали Его. Оба сии явления Бог совершил не с иной какой-либо целью, как только для того, чтобы сделать Себя известным для народа Своего, чтобы «ведом был Бог во израили». Если мы всмотримся внимательным рассуждением в оба эти явления, то увидим великую и дивную разницу. Как Бог явился Моисею в купине? История пишет: «Виде Моисей, яко купина горяше и не сгараше». А как Он явился всему народу на Синае? О сем та же книга Исхода пишет:

«Гора Синайская дымяшеся вся, схождения ради Божия на ню во огни; и исхождаше дым, яко дым пещный, и ужасошася вси людие зело» (Исх. 19:18).

 

 

Здесь обратим внимание на то, что в купине был только один огонь, без дыма; на горе же было больше дыма, чем огня: «Гора дымяшеся вся». Дыму скорее подобало быть в купине, где был хворост, солома и сено, чем на той горе, где на безмерной высоте и каменистой, твердой почве не могло быть даже никакого стебля. Между тем Божественный огнь творит напротив: в хворосте – пламень без малейшего дыма, а на голой, каменной жесткости – дым, «яко дым пещный». Для чего так? Что за причина сего?

 

 

Кто будет рассуждать с естественной точки зрения, тот скажет: дым всегда там, где огонь что-либо сожигает; где же огонь не жжет и ничего не сожигает, там не может быть и дыма. Божественный огонь не сжигал Моисеевой купины: «Купина горяше и не сгараше»; здесь Божественный огонь только освещал сию купину, но не сожигал ее; посему и огонь там был без дыму. На Синае же огонь Божественный был жгучим, палящим. Горела там гора от лица Божия, согласно написанному у Давида: «Пламень пожигаяй горы» (Пс. 82:15), что видно еще из послания апостола к Евреям, который, описывая то сошествие Божие в огне на Синае, заканчивает сие такими словами:

«Бог наш огнь поядаяй» (Евр. 12:29). Там огонь поедал и палил, поедал и камень, и гору, как хворост и солому; там был «огнь поедаяй», посему там и должно было оказаться много дыма: «Исхождаше дым, яко дым пещный».

 

 

Такое доказательство хорошо для естественного рассуждения. Но кто будет рассуждать духовно, тот окажет так: в обоих тех явлениях Своих Господь Бог хотел приравняться и быть сходным с теми лицами, которым был намерен явиться. Хотел Он явиться Моисею. И вот Он смотрит на него и видит, что он человек добрый, кроткий, незлобивый, имеющий чистое сердце и правое рассуждение. Тогда сказал Себе Бог так: явлюсь Я Моисею кротко, дружески, приятельски, и побеседую с ним лицом в лицу, как говорит кто-либо своему другу, – и явился Моисею в огне, не опалявшем купины, чтобы в то время, когда Моисей приступит к Нему, дым не попадал ему в очи и не мешал разговору: посему-то огонь в купине и был без дыма.

 

 

Восхотел также Бог явиться и всему народу еврейскому на Синайской горе. Смотрит Он на сей народ и видит в нем беспорядок от мятежей. Одни ропщут на Моисея, другие помышляют о вдовах, иные же вспоминают свиное мясо и египетские кушанья, варившиеся в котлах, и хотят даже возвратиться назад в Египет. Кроме того, Бог предвидит и будущую их злобу, предвидит, что избиют пророков, детей своих принесут в жертву бесам и восстанут против Моисея. Тогда Бог сказал Себе так: злы сии люди; явлюсь Я им грозно, чтобы они знали Меня, знали, что не потерплю Я всего этого. Вот почему явился им Бог в огне поядающем и сожигающем.

 

 

Теперь я приступаю ко второму положению, а именно к тому, что хорошо Бога знает только тот, кто при вере в Него и любит Его, любит же искренно, а не фальшиво; и подобно тому, как поступал я в первом случае, я и здесь для пояснения приведу историю из Евангелия. Св. Матфей пишет следующее. В одно время, когда завистливое еврейство, некие саддукеи и фарисеи приступили к Господу нашему со своими хитрыми вопросами, вызывая Его на словопрение, то приступили они все сразу. Фарисеи, услыхав, что Иисус посрамил саддукеев, собрались вместе, должно быть, для того, чтобы в случае, если не смогут где аргументом, там заглушить криком. В то время один из них, законник, спросил Господа, искушая Его и говоря: «Учителю, кая заповедь большая есть в законе?» Господь же ответил:

«Возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всею мыслию твоею: сия есть первая и большая заповедь» (Мф. 22:36–38).

 

 

Если бы я, грешный, был в то время и стоял бы там, слушая сей спор, то упал бы к ногам Господа моего и молил: Господи, сие безумное еврейство Ты научи прежде познанию Тебя, чтобы сперва познали Тебя, Господа своего, и уверовали в Тебя, а потом уже Ты будешь учить их любви Божией, чтобы, познавши Тебя, Господа своего, и уверовавши, полюбили Тебя. Кто когда мог любить неизвестную вещь? Каждая добрая вещь сначала познается, как добрая, а потом уже делается любезной, а кто чего не знает, тот и не желает того. Скажи им, Господи, что первая заповедь в том, чтобы знать Господа Бога, а потом и любить Его.

 

 

Но не склонился бы Господь к моей малоумной просьбе, ибо хорошо знает Он, что первая заповедь есть не иная, как только та, чтобы любить Бога. Я же, удивляясь тому, что Господь ничего не упоминает иудеям о познании Бога, но прежде всего предлагает им наставление в любви Божией, говорю себе: быть может, иудеи уже знали Бога и только любви им не доставало, и посему Господь, не упоминая о познании Бога, учит их прежде всего любви? Но апостол говорит: «Аще быша познали, не быша Господа славы распяли» (1Кор. 2:8). А в другом месте Сам Господь жалуется:

«Израиль Мене не позна, и людие Мои не разумеша Мене» (Ис. 1:3).

 

 

Для чего же Господь не говорит им: первая заповедь знать Бога, а потом любить?

 

 

Пойду я для научения о сем к великому учителю церковному, св. Иоанну Златоусту, который учит так: «Не сказал Христос: познай Бога твоего, но «возлюби Его», ибо всякому любящему Бога от всего сердца своего не возможно не прийти к познанию Сына Его. Самая любовь Божественная, живущая в нем, просвещает его». За сие учение благодарим тебя, святый Златоус-тый учитель. Теперь мы знаем, почему первой заповедью является заповедь о любви, почему любовь сравнительно с познанием является первейшей и совершеннейшей для спасения. Причина в том, что скорее за любовью следует познание Бога, чем за познанием любовь. Знало еврейство Бога: «Ведом во Иудеи Бог, во израили велие имя Его», но они не любили Его и посему как бы не знали: «Израиль Мене не позна, и людие не разумеша».

 

 

Здесь я вспомню еще и Давида. Сей боголюбец, желая некогда дать людям познание Бога и привлечь их к Нему Его особенными совершенствами, говорит: «Вкусите и видите, яко благ Господь» (Пс. 33:9). Отведайте, говорит он, и тогда узнаете, как благ Господь. По-видимому, можно было бы поспорить с Давидом, предостерегая его, что он говорит неправильно. Он не говорит: сперва увидите, а потом вкусите, но: «вкусите и видите». Но здесь за него заступается один из великих церковных учителей, говоря: «Перестань укорять Давида за сии слова; он хорошо говорит: пристойнее сказать сначала «вкусите», а потом и «видите», – вкусите любовию и увидите познанием. Если прежде не вкусите Его любовию, то не можете прийти к познанию Его, ибо никто не познавал Бога, прежде чем не вкусит Его». Посему-то и ясно для нас, что только тот хорошо знает Бога, кто любит Его.

 

 

Я думаю, что здесь не один из верующих христиан хоть в мыслях своих отзовется, говоря: я люблю Господа Бога моего: сохрани Бог иначе! Если бы я и в отдельности каждого спросил: любишь ли ты Бога? – то, несомненно, каждый скажет: люблю. Но я и на это без всяких опасений скажу: не всякий любит Бога, кто отзывается, что любит; но только тот любит Бога, кто на самом деле истинно любит Его.

 

 

Почему же можно узнать, истинно или неистинно кто любит Бога?

 

 

Истинный признак настоящей любви описал возлюбленный ученик Господа, святый Иоанн Богослов, который говорит: «Аще кто речет, яко Бога люблю, а брата своего ненавидит, ложь есть; ибо не любяй брата своего, егоже видит, Бога, егоже не виде, како может любити?» (1Ин. 4:20).

 

 

Но я в настоящее время оставлю в покое сей признак и, не распространяясь о нем, буду говорить только о приложении его к любви к ближнему как из-за краткости времени, так и из-за неверности его, ибо в любовь к ближнему часто закрадывается любовь непорядочная или лицемерная, или притворная, или из-за какой-либо прибыли. Оставивши в покое сей признак, я нахожу другой. Неправедная любовь христианского человека к Богу видна там, где тварь уравнивается с Творцом или даже тварь почитается больше, чем Творец; праведная же любовь является там, где любят и предпочитают только одного Создателя выше всякого создания. Сей истинный признак описал тоже вышеупомянутый святый Богослов, говоря: «Не любите мира, ни яже в мире: аще кто любит мир, несть любве Отчи в нем» (1Ин. 2:15). Если, говорит он, кто утопил свое сердце в этом прельстительном свете и его роскоши, в том не ищи любви Божией, хотя бы он был и христианин: «Несть любве Отчи в нем».

 

 

Любовь Божия весьма ревнива; она не терпит, чтобы чье-либо сердце любило Бога и мир, разделяя пополам и Создателя, и создание. Поставили филистимляне ковчег завета Господня в одном храме вместе с идолом Дагоном и, придя на другой день, увидели, что Дагон сокрушенный лежит на пороге: видно, бежал бес от благодати Божией, бывшей в ковчеге, а бежавши, споткнулся и сломал себе шею. Но если бы Дагон не сокрушился и не тронулся со своего места, то что бы тогда было? Тогда бы случилось то, что ковчег Божий, подвинувшись сам собою, вышел бы вон из того храма. Подобно сему поступает и любовь Божия. Если она поселится в чьем-либо сердце, то или изгонит идолов и суетные мирские пристрастия, или уйдет прочь сама, говоря: «Се оставляется вам дом ваш пуст». Для этой цели и некто из боговдохновенных мужей убеждает христианского человека, говоря: «Убегай от создания, если хочешь иметь Создателя». Пусть всякое создание охудится для тебя, если хочешь, чтобы в твоем сердце усладился Создатель.

 

 

Не любит любовь быть разделенной надвое. Не любит она, чтобы кто-либо одной половиной своего сердца любил Бога, а другою любил светскую суету:

«Не можете Богу работати и мамоне» (Мф. 6:24). Требует же любовь Божия цельного сердца человеческого: «Сыне, даждь Ми твое сердце, дабы любил Меня всем сердцем». Поистине, премудро такое изречение: любовь не разделяется, и не может она раздираться. Те же, которые разделяют ее и раздробляют, мне, Господи, кажутся горшими, чем даже воины, распявшие Тебя, которые не хотели разодрать Твоего хитона. Любовь Божия настолько ревнива, что даже, терпя крест и распятие, если видит кого-либо раздирающего ее надвое или надесятеро и притягивающего ее к сотворенной вещи, все-таки желает быть в сердце человеческом единственной, хочет господствовать и царствовать в нем без всякого товарища. Вот в этом и заключается истинный признак настоящей любви. Поэтому истинно любит Бога только тот, который или мало, или же совсем не имеет пристрастия ко временным мирским роскошествам и не услаждается в распутном плотоугодии, пользуется же миром не для услады, но из необходимости сохранить временную жизнь, и всему предпочитает единого Бога, говоря с Давидом:

«Что ми есть на небеси, и от Тебе что восхотех на земли?» (Пс. 72:25). Святый Амвросий, изъясняя сии слова, говорит: «Боже, сокровенных Свидетель! Ты знаешь, что Ты для меня дороже, любезнее и желательнее, чем не только земля и все, что на ней, но даже и небо, и все, что на нем. Люблю Тебя больше неба и земли, и всего, что есть на них».

 

 

Истинным признаком истинной любви Божией является еще и то, что Бога следует любить только ради Самого Бога, а не ради себя, то есть, не ради своей личности, своей прибыли, и не ради того воздаяния, которое описал апостол, говоря: «Око не виде, ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящым Его» (1Кор. 2:9). Я не порицаю и той любви, когда кто любит Бога ради вечного воздаяния, однако же я не могу назвать ее истинною и совершенною. Ведь и наемник не служил бы господину, если бы не надеялся получить от него плату. Подобно сему и человек такой не любил бы Бога, если бы не ожидал воздаяния. Истинная любовь та, которая, по апостолу, «не ищет своих си», не заботится ни о какой награде и желает только того, чтобы усладиться в Божественной любви.

 

 

Вспомним здесь двух грешниц, описанных в Священном Писании: первую – Раав в Иерихоне, а вторую – в Вифании, в доме Симона прокаженного. Обе они обратились к Богу и обе познали Его любовью. Первая старается и заботится о целости своего дома; она просит и обязует клятвою израильских соглядатаев: «Поклянитесь мне Господом Богом вашим, что как я вам оказываю милость, так и вы сделаете милость дому отца моего». Другая же, узнав, что Спаситель находится в доме Симона на пиршестве, входит туда и падает к ногам Его. Она умывает слезами Его пречистые ноги, утирает их власами главы своей, но не говорит ни слова, не заботится ни о чем, не просит ничего и даже не молит о прощении грехов своих.

 

 

О, как не равна у обеих теплота и усердие в Боге! Первая заботилась о своей собственности, о том, чтобы сохранились в целости семейство и имущество, а эта желает только усладить свое сердце Божественною лю-бовию,

«яко возлюби много» (Лк. 7:47). Сия-то любовь и есть истинная. Она любит не для себя, то есть, не из какой-либо своей выгоды или прибыли, но исключительно ради Самого Бога и для услаждения сердца Его Божественною любовью.

 

 

Господь Бог совершил разделение благ Своих для верных Своих слуг. Нищим Он дал царство небесное, плачущим назначил особенную утеху, кротким обещал наследование земли, алчущим приготовил богатый обед в царстве небесном,

«яко тии насытятся» (Мф. 5:6), прочим же назначил разные другие истинные воздаяния, каждому по его достоинствам. Что же Он предназначил любящим Его? Ничего иного, как только то, что «Отец Мой возлюбит его, и к нему прийдем и обитель у него сотворим». Не говорит: дам любящим Меня царство, посажу их на престоле, дам в руки их скипетр, возложу на главу корону, приготовлю для них пир небесный; ничего такого Он не предлагает Своему любезному любителю. Но что же? Только то и обещает, что «к нему прийдем и обитель у него сотворим». Этим Он показывает нам, чтобы мы знали, что кто имеет истинную любовь к Богу, тот кроме Самого Бога не желает ничего: ни неба, ни венцов небесных, ни сладостей райских. Он только одного Бога и желает, причем желает больше неба и больше всех райских роскошей.

 

 

Итак, пусть каждый ищет у Бога, чего хочет; любовь же ищет только Самого Бога, ищет больше всех, хотя бы и вечных, благ и больше всякого создания:

«Мне же прилеплятися Богови моему благо есть» (Пс. 72:28).

 

 

Напоследок я укажу еще и тот истинный признак истинной любви Божией, что любящий Бога для своего любимого Господа всеми силами остерегается впасть в какой-либо смертный грех; остерегается того, чтобы ничем и ни в чем не прогневать Того, которого любит, и усердно старается исполнить во всем Его волю и Его повеление, как говорит об этом Сам Господь:

«Аще кто любит Мя, слово Мое соблюдает; а не любяй Мя, словес Моих не соблюдает» (Ин. 14:23–24).

 

 

И вот, когда кто имеет в своем сердце истинную любовь к Богу, тот поистине хорошо знает Бога, тот вкушает Его любовию и по сердечной сладости знает, «яко благ Господь».

 

 

Такой, без сомнения, достигнет жизни вечной, достигнет ее чрез познание Бога, согласно слову Христову:

«Се есть живот вечный, да знают Тебе единаго истиннаго Бога» (Ин. 17:3). Аминь.

Двадцать первый день.
Поучение 1-ое. Праздник в честь иконы Владимирской Божией Матери.

(Кто хочет быть под покровом Божией Матери, тот должен удаляться от всякого греха).

I. Нынешний праздник установлен по случаю избавления Москвы от нападения Махмет Гирея, казанского хана. В 1521 году предводительствуемые им крымские и ногайские татары, в соединении с казанскими, двинулись к московским пределам с такою поспешностию, что великий князь Василий Иоаннович едва успел выслать войска свои на берега Оки, дабы удержать стремления их. Победивши воевод русских, они предали огню селения от Нижняго Новгорода до Москвы реки, пленили несметное число жителей, продавали невольников целыми толпами, слабых и престарелых морили голодом, и оскверняли святыню храмов Божиих. 29 июля Махмет, среди облаков дыма, под заревом пылающих деревень, стоял уже в нескольких верстах от Москвы, куда стекались беззащитные жители окрестностей с своими семействами и имуществом. Улицы запрудились обозами, пришельцы и граждане, жены, дети, старцы, искали спасения в Кремле, толпились в воротах и теснили друг друга. Митрополит Варлаам усердно молился с народом, и Бог внял молитвам бедствующих. Бояре московские, вынужденные крайностию своего положения, именем великого князя обязались платить хану казанскому дань по уставу древних времен, и тем склонили его отступить от столицы.

Но не столько это обязательство, уничтоженное почти в то же самое время успехами нашего оружия, сколько сверхъестественное содействие Промысла спасло тогда Москву, а с нею и всю Россию. Летописцы повествуют, что татары хотели выжечь московские посады, но увидели вокруг города безчисленное войско российское и с ужасом известили о том хана, который, не поверив им, послал других удостовериться в справедливости сего донесения. «И видеша того сугубейшее воинство русское, сказаша ему; – и третие посла некоего от ближних увидати истину, – и трепеща прибеже и вопия: о царю, что косниши? Побегнем; грядут на нас безмерное множество войска от Москвы, и побегоша». Это чудное видение, устрашившее врагов, по вере современников, было следствием заступления Божией Матери, двукратно уже в прежния времена спасшей столицу православного царства русского от неприятельских нападений. И потому новый опыт милосердия и покровительства Ея сопровождался изъявлением новых знаков благодарности со стороны русских: установлен в Москве особенный крестный ход в монастырь Сретения и положено праздновать ежегодно 21 мая в честь Владимирской иконы Богоматери. Во дни троекратного избавления столицы российской от Тамерлана, Ахмата и Махмет-Гирея, церковь радостно вопиет: «днесь светло красуется славнейший град Москва, яко зарею солнечную восприемши, Владычице, чудотворную Твою икону. Молися из Тебе воплощенному Христу Богу нашему, да избавит град сей и вся грады и страны христианские невредимы от всех навет вражиих, и спасет души наша, яко милосерд.»

II. Так благотворно было заступление Божией Матери за наше отечество; так могущественно было Ея ходатайство в ответ на обращенные к Ней мольбы православного русского народа.

а) И может ли Преблагословенная Дева не внимать мольбам тех, кои прибегают к Ней с истинною верою и любовию? – Дерзнем сказать от имени Ея: не может! И невозможность эта составляет Ея славу. Небесные покровители между прочим тем и отличаются от покровителей земных, что земные могут покровительствовать, могут и не покровительствовать, хотя бы просящий был достоин покровительства; а небесные покровители не могут не покровительствовать достойным: где искренняя мольба, там и их помощь, где вера и любовь к ним, там и они; это для них – святая необходимость. Тем паче не может не слышать чистых молитв, не может не оказывать благовременной помощи Матерь Божия, Коей, как бы в особенную награду за величайшее и беспримерное служение Ея спасению человеческому, предоставлено право быть первою Ходатаицею о всех нуждающихся, радостию и покровом всех скорбящих.

б) Что же должна производить в нас эта драгоценная уверенность в покровительстве нам Матери Божией?. – Безпечность в деле нашего спасения? – Безстрашие в преступлении закона Божия? – Отлагание со дня на день покаяния? – Нет, братие, это значило бы злоупотреблять милосердием небесным и оскорблять нашу святейшую Покровительницу. Чистейшая из Дев не может покровительствовать грехам; Она покровительствует грешникам, но только кающимся. Кто хочет постоянно быть под Ея благодатным покровом, тот должен постоянно удаляться от всякого греха; ибо всякий грех расторгает союз с Нею. Она молится о тебе горе, а ты молись о себе долу; Она покрывает тебя заслугами Сына Своего, а ты облекайся в них верою и любовию. Иначе, если будем предаваться греху, выйдет то же, что было некогда с израильтянами. Моисей принимал для них от Бога закон на горе Синайской, а они, соскучив его отсутствием, слили под горою златого тельца, и начинали ему поклоняться и безчинствовать. Увидев сие, Господь тотчас прекратил беседу Свою с Моисеем, и сказал: «сниди отсюду, беззаконоваша бо людие твои», и ныне «остави Мя и возъярився гневом на ня, потреблю их» (Исх. 32, 7–10). Не скажет ли подобного и нашей святейшей Ходатаице достопокланяемый Сын Ея и Бог, если мы, подобно израильтянам, начнем предаваться беззаконию? «Ты молишься и ходатайствуешь о них, и Я готов оказать все милосердие тем, за коих претерпел смерть. Но виждь, что делают они! Когда Ты молишься, они поклоняются тельцу златому, приносят жертвы идолам своих страстей и попирают Мои законы. Где тут место для милости? Они сами на себя возжигают гнев. Им нужна казнь пробуждающая и вразумляющая, а не милость утешающая. «Остави Мя и возъярився гневом», ими же самими возженным, «потреблю их».

III. Зная сие, будем, братие, несомненно прибегать под кров Преблагословенные Девы; но не будем приносить под сей покров грехов наших, не омыв их слезами покаяния. Матерь Божия врачует все немощи, утоляет всякие скорби, покрывает самые грехи, коль скоро они соединены с сокрушением о них сердца; – но не покрывает и не может покрыть ожесточения в грехах! Аминь. (Сост. Г. Д-ко по Воскр. чт. за 1840 г. № 21 и проп. Иннок. арх. херс. т. II, стр. 89–90).

 Братия христиане! Вера православная для нас должна быть дороже всего. «Сию веру передали ученикам своим святые равноапостольные Кирилл и Мефодий, да тако веруя и в страшный день судный паки предадут оную истинною, неизменною, совершенною и станут одесную пред Господом И. Христом, истинным Богом нашим». – Поэтому, бр., молю вас именем Господа Иисуса Христа, достойне благовествованию Христа жителъствуйте (Гал. 1, 27). Не будьте младенцами колеблющимися и увлекающимися всяким ветром учения, по лукавству человеческому, по хитрому искусству обольщения (Еф. 4, 14), не слушайте смущающих вас и хотящих превратить и изменить благовествование Христово (Гал. 1, 7); блюдитеся этих злых делателей (Кол. 3, 2); бодрствуйте, стойте в вере, мужайтесь и укрепляйтесь (Кор. 16, 13). Слышите ли вы, что говорит св. апостол: «если бы мы или даже ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали, да будет анафема» (Гал. 1, 18). Вразумитесь же этим, братия, не слушайте разных обольстителей, которые, под разными цветами красноречия, под обаянием светского любомудрия, даже иногда под хитро подобранными изречениями св. писания, произносят учения странна и различна (Евр. 13, 9), не увлекайтесь их учением и не губите душ своих! Аминь.

Поучение в неделю четвертую по Пасхе, о расслабленном «Се здрав еси: к тому не согрешай, да не горшее ти что будет» (Ин. 5:14)

 

Возлюбленные мои слушатели! Смотря своими грешными очами на ваше благочестие, я без сомнений имею в своем уме, что если и не все, то очень многие из вас в прошедшую Четыредесятницу примирились с Богом воздержанием, постом и теплыми молитвами из сокрушенного сердца, исповеданием грехов своих и святым покаянием и чрез это востали здравыми от душевной слабости. Слава Богу!

Но я сомневаюсь: не возвратился ли кто снова к своим прежним греховным делам? Боюсь, не уподобился ли кто-либо животному, которое после омовения возвращается в кал тинный. Боюсь, что кто-либо уже опять готов впасть в ту же духовную слабость или на самом уже деле впал. Такого я предостерегаю от грехопадения Христовыми словами: «Се здрав еси: к тому не согрешай».

В нынешней моей простой беседе, которую я начинаю в честь Богу, а нам на пользу душевную, мы рассмотрим, насколько ужасно зло в том, чтобы после покаяния возвращаться к прежним грехам и беззакониям.

«Се здрав еси: к тому не согрешай, да не горшее ти что будет».

Слова «да не горшее ти что будет», нося в уме рассуждением, мы подумаем, что такое может быть «злое» и что есть «горшее»? Зло есть то, что вредит человеку; горшее же есть то, что не только вредит, но и совсем губит человека и истребляет его из среды живущих на земле. Зло – это значит долгое время лежать на одре болезни, подобно евангельскому расслабленному, который лежал тридцать восемь лет; горшее же – значит умереть. Зло – это впасть в яму, а горшее – это никогда не выйти из ямы и быть засыпанным в ней землею навсегда. Зло – значит получить какую-либо рану на теле, горшее же – значить быть убитым. Зло – значит согрешить один раз или два, а горшее – это значит грешить всегда и после покаяния делать то же, ибо грех, часто повторяемый, не только расслабляет душу, но и умерщвляет ее, не только повергает в лютую яму падения, но и засыпает ее прахом отчаяния, не только уязвляет, но и убивает, не только вредит, но и совсем губит.

Рассмотрим прежде всего вред греха, к которому кто-либо возвращается после покаяния.

В людях живет сугубая болезнь, которая вредит человеку и мучит его: одна – внешняя, а другая – внутренняя. Внешняя болезнь – это болезнь на теле, когда, например, кто-либо получит рану от какого-либо удара, от меча, стрелы, или же когда лицо чье-либо будет повреждено проказой, которая сделает человека безобразным, не имеющим ни вида, ни красоты. Внутренняя же болезнь бывает в желудке, в жилах, в костях. Внешнюю рану видит всякий, внутреннюю же никто не может видеть. Ее ощущает только страждущий, или же только искусный врач узнает ее. Внешняя болезнь может врачеваться скорее и легче, внутренняя же не скоро и трудно, но и то только искусным врачом.

Велико зло – болеть одной какой-либо болезнью, или внешнею, или внутреннею; но еще большее и горшее зло – болеть обеими болезнями сразу, и внешней, и внутренней.

Душа наша тоже имеет свою внешность и свою внутренность. Разум есть как бы лицо души, которое видимо для всех: «Мудрость человека сияет на лице его» (Еккл. 8:1), и разумного человека всякий узнает по беседе, по нраву, по делам; все это внешность душевная. Совесть же в душе – это ее внутренность, недоступная ничьим взорам. Приступит человек к покаянию; и глубоко, и чисто сердце его. Если же после покаяния он возвращается к своим прежним беззакониям, то впадает в столь великое зло, что вредит и внешность душевную, и внутренность, то есть, и разум, и совесть.

Но скажем прежде о разуме.

Как лицо человеческое безобразится от получения какой-либо раны или проказы, так и разум делается безумным чрез возвращение ко греху после покаяния, и человек тогда соделывается уже не человеком разумным, но скотом несмысленным, которому он и уподобляется, согласно написанному: «Приложися скотом несмысленным и уподобися им» (Пс. 48:13). Но чтобы яснее сие уразуметь, посмотрим в Дагоново капище, которое было в Азоте.

Некогда иноплеменники боролись с израильтянами во дни великого жреца Илии. По попущению Божию одолевши израильтян, они взяли в плен ковчег Божий, принесли его в свой город Азот, внесли его во храм Дагонов и поставили его около Дагона. Посмотрим же, что случилось тогда в Дагоновом капище (1Цар. 5:1–4).

Азотяне, проснувшись поутру, пришли тотчас во храм и увидели, что Дагон упал лицом на землю пред ковчегом Божиим. Не совсем еще худо тебе, Дагон, ибо хотя ты и упал, но еще не разбился, остался целым и был в состоянии занять свое прежнее высокое место. «Воздвигоша бо Дагона и поставиша на место его». Стой же, Дагон, не падай более, ибо после второго падения ты уже не встанешь целым, но совсем разобьешься. Так и случилось. Снова азотяне поутру увидели: Дагон лежал на земле, голова же Дагонова и обе руки его отброшены к порогу, а целым остался только хребет Дагонов. Не дивно, Дагон, сие; не падал бы вторично, тогда бы ты был цел. Повторил ты свое падение, посему и разбился. Не удивительно, что упал Дагон, вторично низверженный силою Божией; дивно то, что люди самовольно повторяют свои греховные падения.

Слова Писания: «Токмо хребет Дагонов оста» еврейская Библия читает так: «Токмо Дагон оста». Что же значит: «Токмо Дагон оста»? Дагон, по толкованию некоторых, есть то же, что и рыба, ибо идол был подобен рыбе. Он имел человеческую голову и руки; посему, когда после второго падения откололись голова и руки, то и осталось только подобие рыбы.

Теперь поясним нашу беседу.

Когда человек впадает однажды в какой-либо грех, то еще не совсем сокрушается, еще есть надежда на восстание, еще рука Господня может поднять и подкрепить его, согласно написанному: «Аще и падет, не разбиется, яко Господь подкрепляет руку его»; «Силен бо есть Бог поставити Его» (Пс. 36:24Рим. 14:4). Поставленный же после на своем месте чрез святое покаяние, как при ковчеге при прежней Божией благодати, если падет вторично, если снова возвратится к прежнему беззаконию, тогда падение его бывает несравненно ужаснее, ибо тогда он губит как главу, то есть, здравый разум, так и руки, то есть, дела разумные; тогда лицо его душевное обезображивается и пред Богом, и пред людьми. Он тогда не только горше прогневляет Бога, но является и для людей предметом соблазна, осуждения, смеха и поношения. Он бывает тогда без прежней своей добродетельной красоты, как без красоты лица, бывает без богомысленного разума, как без главы, без добрых дел, как без рук. Он тогда не может отстать от греховной привычки, но совершенно порабощается ею и уже делает не то, что хочет, но то, чего и не хочет, ибо делает не он, но живущий в нем грех: «Имже бо кто бывает побежден, тому и работен есть», – говорит Писание, – и «творяй грех раб есть греха» (2Пет. 2:19Ин. 8:34). Без главы же, разума, и без рук – деяний разумных – остается один только Дагон, то есть, рыба несмысленная или, лучше сказать, идол бесчувственный и недейственный; а такой сокрушенный идол не скоро может быть поставлен на прежнем месте. Нужен искусный мастер, художник, чтобы ту отпавшую голову и те отпавшие руки снова ему приделать, а для этого необходимо много труда, времени и стараний.

Много, скажу я, нужно труда в покаянии и подвигах, много времени для удовлетворения за грехи и много напряжения сил для умерщвления себя и преодоления злого своего нрава. Это есть вред для души как бы внешний, который многие могут увидеть и уврачевать, согласно слову Господню: «Аще видиши брата согрешающа, обличи того между тобою и тем единем» (Мф. 18:15), ибо и начальствующий может научить, и добрый друг усовестить, и недруга обличить, а от обличения у человека происходит часто великое исправление.

Сказавши о повреждении душевной внешности, разума, мы не умолчим и о вреде душевной внутренности, о вреде и тяжкой болезни совести, ни для кого не видимой и не легко исцелимой.

В чем же она заключается? А вот в чем: в надежде неопределенной, особенно же ложной, в надежде на востание от падения, на покаяние и на новое получение благостыни. Многие после покаяния возвращаются к своим прежним беззакониям с такою надеждой, говоря самим себе: согрешил и покаялся; еще согрешу и еще покаюсь, ибо написано: «Елико падеши, толико востани и спасешися». О, ложная надежда! О, туманное упование, основанное не на твердом камне, но на песке! Не тебе, не тебе, возвращающемуся к прежнему злодеянию добровольно и нарочито, не тебе служит сие Писание: «Елико падеши, толико востани и спасешися», но тем, которые случайно впадают в какой-либо грех, а не по нарочитому изволению и намерению. Тебе же нужно слышать громогласного учителя церковного, св. Иоанна Златоустого, вопиющего так: «Недостоин прощения тот, кто по причащении снова согрешает; недостоин здоровья тот, кто по исцелении снова сам себе причиняет раны; недостоин очищения тот, кто по очищении снова оскверняет себя».

Таких людей, которые возвращаются к своим прежним грехам после покаяния и говорят себе: «Покаюсь еще», – таких людей надежда подобна надежде Сампсоновой. Вы знаете, какими искушениями был искушаем сильный Сампсон со стороны коварной прелестницы Далиды для того, чтобы только он сказал ей, в чем заключается его сила, но он обманывал разными выдумками, то говоря ей, что изнеможет тогда, если будет связан семью мокрыми тетивами, то будто бы тогда, если будет связан новыми веревками (Суд. 16:11–15). На самом же деле от всего этого он легко вырывался, как будто из паутинных сетей. Потом же, даже видя коварство льстивой женщины, ищущей его головы, он не хотел избавить себя от явной беды, когда был побежден любострастной и грешной любовью к той женщине. Он сказал ей всю истину и открыл ей тайну сердца своего, что тогда отступит от него сила, когда острижены будут волоса на главе его. После сего, усыпленный на лоне Далидином, он был острижен, а прелестница закричала ему: «Сампсон, вот иноплеменники идут на тебя!» Пробудившись от сна, он сказал про себя: «Вот я выйду, как прежде, и вырвусь».

О, как ложна надежда твоя, Сампсон! Ибо уже не вырвешься теперь из рук врагов твоих, как многократно вырывался прежде, ибо уже отступила от тебя сила твоя. Но не уразумел Сампсон, что отступил от него Господь: и взяли его иноплеменники, и выкололи ему глаза.

Обратим здесь внимание на две вещи. Во-первых, Сампсон не знал, что отступил от него Господь, ушла сила его, и, во-вторых, в своем неведении он питал ложную надежду на прежнюю победу над врагами. «Выйду, – сказал он, – как и прежде».

Подобно сему и человек, возвращающийся после покаяния к своим прежним грехам, успокаивает себя надеждой, говоря: согрешу, а потом снова покаюсь, как и прежде каялся; прогневаю Бога, а потом испрошу у Него прощение, как испрашивал и прежде; осквернюсь и снова омоюсь покаянием, как омывался и прежде. О, ослепленная надежда грешника! О, глупый разум! О, тщетное ожидание! Вот уже отступил от тебя Господь, отступила сила Божьей благодати, прежде помогавшая тебе. Вот уже руки иноплеменников на тебе, руки врагов твоих адских уже на тебе. Уже схватили они тебя, выкололи твои разумные очи, сковали тебя злыми греховными привычками, и теперь уже не известно, освободишься ли ты, вырвешься ли ты из рук их. Не известно, будет ли тебе дано время для покаяния. Не известно, получишь ли ты благополучный момент, когда сила благодати Божией снова возвратится к тебе и поднимет тебя от твоего лютого падения, ибо ушла от тебя, отрясши прах от ног своих и говоря: «Се оставляется тебе дом твой пуст»; и войдут в тебя семь ужасных греховных бесов, и будут тебе последние грехопадения горше первых. Горше; ибо, придя в глубину зол, ты вознерадишь и отчаешься, а что последует за отчаянием, ты сам знаешь.

Много лучше, примирившись с Богом после первой греховной вражды, жить с Ним в неразрывном мире, а не снова поднимать брань против Него с тем, чтобы потом примириться. Лучше, найдя однажды Бога, всегда держаться Его, чем снова терять Его, чтобы опять искать Его, ибо, ища Бога покаянием после первого грехопадения, ты можешь быть уверен, что найдешь Его: «Взыщите, – сказано, – Бога, и жива будет душа ваша» (Пс. 68:33); «Ищяй обретает» (Мф. 7:8). Если же, согрешив самовольно в другой раз, ты снова захочешь найти Его, то в другой раз уже не известно, найдешь ли Его.

Мария, сестра Лазарева, дважды искала Господа своего: в первый раз, когда болел брат ее Лазарь, она послала к Нему, говоря: «Господи, егоже любиши, болит» (Ин. 11:3); во второй же раз она искала Господа, когда Он воскрес из гроба. Первое искание сопровождалось уверенностью, ибо она знала, где находится Господь. «Бяше бо тогда на оном полу Иордана, на месте, идеже бе Иоанн прежде крестя» (Ин. 10:40). Второе же искание было полно неизвестности и очень болезненно, ибо она говорила: «Взяша Господа моего, и не вем, где положиша Его» (Ин. 20:2).

Подобно сему и человеку, возвратившемуся к прежнему злу, приходится тяжко скорбеть, ибо он не знает, где найти Господа. «Взяли, – скажет он, – грехи мои Господа моего из сердца моего, и не знаю, где положили Его; не знаю, на каком месте найду Его; не знаю, могу ли я вообще найти Его где-либо».

Не напрасно Писание, говоря, что «Бог есть Дух», приписывает Ему и такое свойство: «Дух, идеже хощет, дышет, и глас Его слышиши, но не веси, откуду приходит и камо идет» (Ин. 3:8). Рассуждая о сем, кто-то из благоразумных говорит так: «Не знаешь, откуда идет, тогда, если не уверен, достоин ли ты любви или же ненависти, милосердие ли Он явит тебе или гнев, даст ли награду тебе или готовит жестокий суд. Не знаешь же, куда от тебя уходит, тогда, если ты не уверен, вблизи ли Он постоит где-либо немного, желая снова возвратиться к тебе чрез малое время, или же Он далеко ушел и возвратится только чрез долгое время, или, наконец, оскорбленный тобою, Он уходит на веки, не желая никогда возвращаться к тебе».

Итак, не говори себе: вот я нарочно опять согрешу и снова покаюсь; опять умру греховной смертию и снова оживу в покаянии. Послушай святого Назианзина, который покаявшегося грешника уподобил воскресшему Лазарю, говоря: «Остерегайся, человек, чтобы снова не умереть и не быть связанным путами греха, ибо не известно, будешь ли ты снова восстановлен к жизни».

Вот уже ясен теперь и другой вред души – вред внутренний, совестный, не легко видимый и не легко врачуемый; это – неопределенная, особенно же ложная, надежда и ожидание нового восстания от грехов, к которым человек возвращается после покаяния. Такой человек болеет обоими этими повреждениями вместе, как разумом – внешностью душевной, так и совестью – внутренностью душевной; разумом он унижает себя, а надеждой совсем губит. О, как ужасно зло в том, что после покаяния возвращаются к прежним грехам и беззакониям! Какое зло можно найти более горькое, когда Господь говорит: «Да не горше ти что будет»? Горше всего то, что совершенно погубляет человека из среды живущих и истребляет, причем истребляет на веки, на бесконечные века. Что же так губит человека? А уже одно огорчение, прогневление Бога является для такого человека гибельным, ибо Бог поднимается тогда на суд праведный и неумолимый и неожиданно предает такого человека вечному наказанию. Что же подвигает Бога на неумолимый суд? Ничто так не подвигает, как то, что человек после покаяния снова возвращается к злым делам, утешая себя надеждой на новое покаяние и прощение, и безбоязненно грешит в надежде на Божие милосердие.

Послушаем, что говорит Писание в книге Иисуса, сына Сирахова: «О двоих печально бысть сердце мое, и о третьем ярость ми найде: муж борец изнемогаяй нищетою и муж разумен уничижен, и человек, иже возвращается от правды на грех: Господь уготовит его на меч» (Сир. 26:24–26). Вот мы слышим: возвращающийся от правды, то есть, покаяния, которое оправдывает человека, возвращающийся на грех надвигает на себя гнев Божий и предается мечу вечного наказания. Человек, возвращающийся ко греху, вторично распинает Сына Божия и попирает Его дражайшую кровь, пролитую за спасение мира. Таким нашим злонравием мы уподобляемся злобному Саулу, первому израильскому царю; ибо отступил от Саула Бог за его тяжкий грех: «Отступи Дух Господень, и давляше его дух лукавый» (1Пар. 16:14). Мучится Саул нечистым духом, а юноша Давид играет ему на гуслях; и эта музыка так действовала на Саула, что прекращалось его мучение, как говорит об этом Писание: «И бысть егда быти духу нечистому в Сауле, приимаше Давид рукама своима гусли и пояше; и отдохну Саул, и благо ему бысть, и отступи от него дух нечистый» (ср. 1Цар. 19:9–10). Что же Саул делает Давиду за сие благодеяние? Чрез некоторое время, когда Давид играл на гуслях, отдохнувший и пришедший в себя Саул увидел пред собою его с гуслями и, вспомнив свою прежнюю зависть и злобу, схватил копье и бросил в Давида, желая его убить; и убил бы, если бы Давид быстро не отклонился в сторону и не убежал от Саула, копье которого разбилось в стену. Удивляясь сему, Василий Селевкийский говорит: «За врачевство Саул приносит Давиду убийство; как будто он для того и пришел к здравому уму, чтобы снова поработать зависти».

Мы же, грешные, скажем про себя так: за прощение прежних наших грехов мы, окаянные и злонравные, возвращаясь к прежним нашим грехам, вместо воздаяния или благодарения Христу Богу нашему снова приносим Ему распятие, снова убийство, как будто для того только мы и были разрешены от прежних наших грехов, чтобы теми же и даже тягчайшими грехами снова прогневать Бога нашего. А что злее сего? Что горше? Что ужаснее? Покаялся ли Саул в своем грехе, получил ли прощение: о том мы не читаем, но зато знаем, что он был совсем оставлен Богом и погиб душой и телом, пронзивши самого себя мечом.

Будем ли и мы в состоянии прийти к истинному покаянию, получим ли мы снова прощение грехов: об этом не знаем; Бог знает, уж не оставил ли Он нас навсегда? Не приготовил ли для нас меча вечного наказания?

Убоимся же и мы, братие, возвращаться к прежним нашим злым делам, не будем даже и думать о них, чтобы не подвергнуться нам еще более ужасным мукам. Каждый из нас пусть говорит душе своей: «Се здрава еси» по благодати Божией чрез святое покаяние, «ктому не согрешай, зане горше ти что будет»!

О, Господи! Ты Сам подай нам то, что велишь! Ты Сам охраняй нас от ужасных грехопадений во все дни жизни нашей. Аминь.

СЛОВО В ДЕНЬ ПОБЕДЫ 9 МАЯ 1945 ГОДА.

 
 

…Слава и благодарение Богу!

Мир на земле Российской и, благодаря соединенным усилиям союзных правительств и воинств, – мир на землях многих…

…Бог посрамил дерзкие мечты злодеев и разбойников, и мы видим их теперь несущими грозное возмездие за свои злодеяния.

Мы уверенно и терпеливо ждали этого радостного дня Господня, – дня, в который изрек Господь праведный суд Свой над злейшими врагами человечества, – и Православная Русь, после беспримерных бранных подвигов, после неимоверного напряжения всех сил народа, вставшего как один человек на защиту Родины и не щадившего и самой жизни ради спасения Отечества, – ныне предстоит Господу сил в молитве, благодарно взывая к Самому Источнику побед и мира за Его небесную помощь в годину брани, за радость победы и за дарование мира всему миру.

Но только ли сознание радости несет победа? Она несет также сознание обязанности, сознание долга, сознание ответственности за настоящее и будущее, сознание необходимости усилить труд, чтобы закрепить победу, чтобы сделать её плодотворной, чтобы залечить раны, нанесенные войной.

Много еще предстоит нам трудного дела, но мы теперь можем дышать свободно и радостно приняться за труд, – тяжелый, но созидательный.

Если во время войны в непоколебимой вере в конечное торжество правого дела мы победоносно преодолели все трудности, все лишения, все тяготы на фронте и в тылу, то с какою же удвоенной силой мы примемся за воссоздание наших городов, из которых каждый – герой войны; наших дорогих и священных памятников, – всего того, что создала могучая воля и державная мощь нашего великого народа.

С благоговением вспоминая подвиги нашего доблестного воинства и тех наших близких и родных, кто положил за наше счастье временную жизнь в надежде восприять вечную, – мы никогда не перестанем молиться о них и в этом будем черпать утешение в скорби о потере дорогих сердцу и укреплять свою веру в бесконечное милосердие Божие к ним, отошедшим в горний мир, и во всесильную помощь Божию нам, оставленным для продолжения земного подвига и для благоустроения жизни во всем мире.

Да исправится же молитва наша, яко кадило пред Господом.
Да пройдет небеса.
Да принесена будет святыми молитвенниками за землю Русскую к Престолу Господню.

Бог мира да продолжит благословения Свои на родную землю нашу и да споспешествует вождям и правителям нашим мирным оружием государственной мудрости и правды побеждать всё, что враждебно миру и благу великого Отечества нашего и совокупными трудами народов-победителей установить во всем мире такой порядок, при котором невозможно было бы повторение ужасов войны.

Святую Церковь нашу в лице ее архипастырей, пастырей и верных чад призываю с таким же усердием и с такою же пламенной верой молиться о мирном преуспеянии нашей страны, с какими она молилась в годину испытаний за победу над врагами нашими. И да будет эта молитва так же благоугодна пред Богом.

«Благословен еси, Боже, звери укротивый и погасивый огнь…» (Канон службы Похвалы Божией Матери).

Аминь.

АЛЕКСИЙ,
Патриарх Московский и всея Руси
Москва, 9 мая 1945 г.

 

 

О МЕРТВОСТИ ДУХА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО

Поучение в неделю жен-мироносиц

Евангелие возвещало сегодня[1] о подвиге святых жен, последовавших Богочеловеку во время Его земного странствования, бывших свидетельницами Его страданий, присутствовавших при Его погребении. Погребение совершилось в вечер пятка. Когда злоба иудеев изливалась, как бы огненная лава из огнедышащей Этны, устремляясь не только на Господа, но и на всех близких Ему; когда святые апостолы вынуждены были скрыться или только издали могли наблюдать за изумительным событием; когда один наперсник любви, для которой нет страшного, неотступно пребывал при Господе, тогда ученик, бывший всегда потаенным, постоянно скрывавший свой сердечный залог из опасения преследований от Синедриона, почетный член Синедриона, Иосиф, внезапно попирает все препятствия, колебания, недоумения, доселе связывавшие и волновавшие его, приходит к холодному и жестокому Пилату, просит тело казненного поносною казнью, получает тело, погребает тело с благоговением и почестью.

    Евангелие дает деянию Иосифа значение деяния великодушного, мужественного. Таким оно и было. Член Синедриона, пред лицом Синедриона, совершившего богоубийство, пред лицом Иерусалима, принявшего участие в богоубийстве, снимает с креста тело Богочеловека, убитого человеками, относит в сад, расположенный близ городских ворот и стен. Там, в уединении и тишине, под тенью древ, в новом гробе, иссеченном в цельной каменной скале, при обильном пролиянии ароматов и мастей, полагает тело, которым искуплены и тела и души всех человеков, обвив это тело чистейшими пеленами, как обвивается и укрывается драгоценное сокровище. В погребении Господа принял участие другой член Синедриона, Никодим, приходивший ночью к Господу, признавший Господа посланником Бога. Привалив великий камень к дверям гроба – дверями названо в Евангелии низменное отверстие в пещеру – Иосиф уходит как окончивший с должною удовлетворительностью свое служение. Синедрион следил за действиями Иосифа. По отшествии его, он озаботился приставить стражу ко гробу, приложить печать к камню, заграждавшему вход. Погребение Господа засвидетельствовано и последователями и врагами Его. Одни члены Синедриона, в исступлении и бешенстве совершая величайшее злодеяние, бессознательно совершили величайшее жертвоприношение[2]: они закланием всесвятой Жертвы искупили человечество, заключили бесплодный ряд прообразовательных жертв, соделали излишними и эти жертвы и самое установление их. Другие члены Синедриона, представители всех ветхозаветных праведников, в богоугодном направлении и расположении духа послужили погребению Искупителя человеков, окончили и запечатлели этим действием благочестивую деятельность сынов Ветхого Завета. Отселе начинается исключительное служение деятелей Нового Завета.

Святые жены не уступают в мужественном самоотвержении Иосифу. Присутствовав при погребении в пяток, они не сочли позволительным в субботу – в день покоя – нарушить тот покой, которым покоилось в священном мраке и затворе гробовой пещеры тело Господа. Жены намерены были излить свое усердие к Господу излиянием мира на Его тело. Возвратившись с погребения в пяток, они немедленно купили значительное количество благоуханных составов и ожидали наступающего дня по субботе, именуемого днем недельным, воскресным. В этот день, лишь воссияло солнце, благочестивые жены направились ко гробу. На пути они вспомнили, что ко входу во гроб привален большой камень. Это озаботило их, и жены начали говорить между собою: кто отвалит нам камень от дверей гроба (Мк. 16: 2)? Камень был велий зело. Пришедши ко гробу, они, к удивлению своему, увидели камень отваленным. Отвалил его светоносный, сильный ангел: он, по воскресении Господа, снисшел с неба ко гробу, вместившему Невместимого небом, поразил ужасом стражей, вместе и сокрушил печать и отодвинул тяжелый камень. Он сел на камне, ожидая пришествия жен. Когда они пришли, он возвестил им о воскресении Господа, повелев сказать о том апостолам. За усердие свое к Богочеловеку, за решимость воздать почесть всесвятому телу, которое охраняла воинская стража, за которым зорко наблюдала ненависть Синедриона, святые жены, первые из человеков, получили точное и верное сведение о воскресении Христа, соделались первыми и сильными проповедниками воскресения, как выслушавшие известие о нем из уст ангела. У всесовершенного Бога нет лицеприятия: все человеки равны пред ним, и тот из человеков сподобляется особенных даров Божиих, в особенном обилии и духовном изяществе, который с большим самоотвержением устремится к Богу.

Кто отвалит нам камень от дверей гроба? Эти слова святых жен имеют свое таинственное значение. Оно так назидательно, что любовь к ближним и желание им душевной пользы не дозволяют умолчать о нем.

Гроб – наше сердце. Было сердце храмом; соделалось оно гробом. В него входит Христос посредством таинства Крещения, чтоб обитать в нас и действовать из нас. Тогда сердце освящается в храм Богу. Мы отнимаем у Христа возможность к действованию, оживляя нашего ветхого человека, действуя постоянно по влечению нашей падшей воли, нашего отравленного ложью разума. Христос, введенный Крещением, продолжает пребывать в нас, но как бы изъязвленный и умерщвленный нашим поведением. Нерукотворенный храм Божий превращается в тесный и темный гроб. Ко входу его приваливается камень велий зело. Враги Божии приставляют ко гробу стражу, скрепляют печатью отверстие, замкнутое камнем, припечатывая камень к скале, чтоб, кроме тяжести, знаменательная печать воспрещала прикасаться к камню. Враги Божии сами наблюдают за сохранением умерщвления! Они обдумали и установили все препятствия, чтоб предупредить воскресение, воспрепятствовать ему, соделать его невозможным.

Камень – это недуг души, которым хранятся в неприкосновенности все прочие недуги и который святые отцы называют нечувствием[3]. Что это за грех? О нем мы и не слыхали, скажут многие. По определению Отцов, нечувствие есть умерщвление духовных ощущений, есть невидимая смерть духа человеческого по отношению к духовным предметам при полном развитии жизни по отношению к предметам вещественным. Случается, что от долговременной телесной болезни истощатся все силы, увянут все способности тела, тогда болезнь, не находя себе пищи, престает терзать телосложение; она покидает больного, оставя его изнуренным, как бы умерщвленным, неспособным к деятельности по причине изнурения страданиями, по причине страшной, немой болезненности, не выражающейся никаким особенным страданием. То же самое совершается и с духом человеческим. Долговременная нерадивая жизнь среди постоянного развлечения, среди постоянных произвольных согрешений, при забвении о Боге, о вечности, при невнимании или при внимании самом поверхностном заповедям и учению Евангелия отнимает у нашего духа сочувствие к духовным предметам, умерщвляет его по отношению к ним. Существуя, они перестают существовать для него, потому что жизнь его для них прекратилась: все силы его направлены к одному вещественному, временному, суетному, греховному.

Всякий, кто захочет беспристрастно и основательно исследовать состояние души своей, усмотрит в ней недуг нечувствия, усмотрит обширность значения его, усмотрит тяжесть и важность его, сознается, что он – проявление и свидетельство мертвости духа. Когда мы захотим заняться чтением Слова Божия, какая нападает на нас скука! Как все, читаемое нами, представляется нам малопонятным, не заслуживающим внимания, странным! Как желаем мы освободиться скорее от этого чтения! Отчего это? Оттого, что мы не сочувствуем Слову Божию.

Когда мы встанем на молитву, какую ощущаем сухость, холодность! Как спешим окончить наше поверхностное, исполненное развлечения моление! Это отчего? Оттого, что мы чужды Богу: мы веруем в существование Бога мертвою верою; Его нет для ощущения нашего. Отчего забыта нами вечность? Разве мы исключены из числа тех, которые должны вступить в ее необъятную область? Разве смерть не предстоит нам лицом к лицу, как предстоит она прочим человекам? Отчего это? Оттого, что мы прилепились всею душою к веществу, никогда не думаем и не хотим думать о вечности, утратили драгоценное предощущение ее, стяжали ложное ощущение к нашему земному странствованию. Это ложное ощущение представляет нам земную жизнь бесконечною. Мы столько обмануты и увлечены ложным ощущением, что сообразно ему располагаем все действия наши, принося способности души и тела в жертву тлению, нисколько не заботясь об ожидающем нас ином мире, между тем как мы непременно должны сделаться вечными жителями этого мира.

Отчего источаются из нас, как из источника, празднословие, смехословие, осуждение ближних, колкие насмешки над ними? Отчего мы проводим без отягощения многие часы в пустейших увеселениях, не находим сытости в них, стараемся одно суетное занятие заменить другим, а кратчайшего времени не хотим посвятить на рассматривание согрешений своих, на плач о них? Оттого, что мы стяжали сочувствие к греху, ко всему суетному, ко всему, чем вводится грех в человека и чем хранится грех в человеке; оттого, что мы утратили сочувствие ко всем упражнениям, вводящим в человека, умножающим и хранящим в человеке боголюбезные добродетели. Нечувствие насаждается в душу враждебным Богу миром и враждебными Богу падшими ангелами при содействии нашего произволения. Оно возрастает и укрепляется жизнью по началам мира; оно возрастает и укрепляется от последования своим падшим разуму и воле, от оставления служения Богу и от небрежного служения Богу. Когда нечувствие укоснит в душе и соделается ее качеством, тогда мир и миродержцы прилагают к камню печать свою. Печать эта состоит в общении человеческого духа с падшими духами, в усвоении духом человеческим впечатлений, произведенных на него духами падшими, в подчинении насильственному влиянию и преобладанию духов отверженных.

Кто отвалит нам камень от дверей гроба? Вопрос, исполненный заботливости, печали, недоумения. Ощущают эту заботливость, эту печаль, это недоумение те души, которые направились ко Господу, оставив служение миру и греху. Пред взорами их обнаруживается, во всем ужасном объеме и значении своем, недуг нечувствия. Они желают и молиться с умилением и упражняться в чтении Слова Божия вне всякого другого чтения, и пребывать в постоянном созерцании греховности своей, в постоянном болезновании о ней, словом сказать, желают усвоиться, принадлежать Богу, – встречают неожиданное, неизвестное служителям мира сопротивление в самих себе: нечувствие сердца. Сердце, пораженное предшествовавшею нерадивою жизнью, как бы смертельною язвою, не обнаруживает никакого признака жизни. Тщетно собирает ум помышления о смерти, о суде Божием, о множестве согрешений своих, о муках ада, о наслаждении рая; тщетно старается ум ударять в сердце этими помышлениями: оно пребывает без сочувствия к ним, как бы и ад, и рай, и суд Божий, и согрешения, и состояние падения и погибели не имели к сердцу никакого отношения. Оно спит глубоким сном, сном смертным; оно спит, напоенное и упоенное греховною отравою. Кто отвалит нам камень от дверей гроба? Камень этот – велий зело.

По наставлению святых Отцов, для уничтожения нечувствия нужно со стороны человека постоянное, терпеливое, непрерывное действие против нечувствия, нужна постоянная, благочестивая, внимательная жизнь. Такою жизнью наветуется жизнь нечувствия; но одними собственными усилиями человека не умерщвляется эта смерть духа человеческого: уничтожается нечувствие действием Божественной благодати. Ангел Божий, по повелению Бога, нисходит в помощь к труждающейся и утружденной душе, отваливает камень ожесточения от сердца, исполняет сердце умиления, возвещает душе воскресение, которое бывает обычным последствием постоянного умиления[4]. Умиление есть первый признак оживления сердца в отношении к Богу и к вечности. Что такое умиление? Умиление есть ощущение человеком милости и сострадания к самому себе, к своему бедственному состоянию, состоянию падения, состоянию вечной смерти. О иерусалимлянах, приведенных в это настроение проповедью святого апостола Петра и склонившихся принять христианство, Писание говорит, что они умилишася сердцем (Деян. 2:37).

Не нуждалось тело Господа в благовонном мире мироносиц. Помазание миром оно предварило воскресением. Но святые жены благовременною покупкою мира, ранним шествием, при первых лучах солнца, к живоносному гробу, пренебрежением страха, который внушался злобою Синедриона и воинственною стражею, сторожившею гроб и Погребенного, явили и доказали опытно свой сердечный залог к Господу. Дар их оказался излишним: сторично вознагражден он явлением доселе невиданного женами ангела, известием, не могущим не быть преизобильно верным, о воскресении Богочеловека и воскресении с Ним человечества.

Не нужно Богу, для Него Самого, посвящение жизни нашей, посвящение всех сил и способностей наших в служение Ему – для нас это необходимо. Принесем их, как миро, ко гробу Господа. Благовременно купим миро – благое произволение. С юности нашей отречемся от всех жертв греху; на эту цену купим миро – благое произволение. Служение греху невозможно соединить с служением Богу: первым уничтожается второе. Не попустим греху умертвить в духе нашем сочувствие к Богу и ко всему Божественному! Не попустим греху запечатлеть нас своими впечатлениями, получить над нами преобладание насильственное.

Вступивший в служение Богу с дней неиспорченной юности и пребывающий в этом служении с постоянством подчиняется непрестанному влиянию Святаго Духа, запечатлевается исходящими от Него благодатными, всесвятыми впечатлениями, стяжает, в свое время, деятельное познание воскресения Христова, оживает во Христе духом, соделывается, по избранию и повелению Божиим, проповедником воскресения для братии своей. Кто по неведению или увлечению поработился греху, вступил в общение с падшими духами, сопричислился им, утратил в духе своем связь с Богом и небожителями, тот да уврачует себя покаянием. Не будем отлагать врачевания нашего день на день, чтоб не подкралась неожиданно смерть, не восхитила нас внезапно, чтоб мы не оказались неспособными к вступлению в селения некончающегося покоя и праздника, чтоб не были ввергнуты, как непотребные плевелы, в пламень адский, вечно жгущий и никогда не сожигающий. Врачевание застарелых недугов совершается не так скоро и не так удобно, как то представляет себе неведение. Не без причины милосердие Божие дарует нам время на покаяние; не без причины все святые умоляли Бога о даровании им времени на покаяние. Нужно время для изглаждения впечатлений греховных; нужно время, чтоб запечатлеться впечатлениями Святого Духа; нужно время для очищения себя от скверны; нужно время, чтоб облечься в ризы добродетелей, украситься боголюбезными качествами, которыми украшены все небожители.

Воскресает в человеке, приготовленном к тому, Христос, и гроб – сердце – снова претворяется в храм Божий. Воскресни, Господи, спаси мя, Боже мой (Пс. 3: 8); в этом таинственном и вместе существенном воскресении Твоем заключается мое спасение. Аминь.

 

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Св. великомученик и победоносец Георгий.

(Уроки из его жизни).

I. Сегодня мы празднуем в честь и память святого славного великомученика и победоносца Георгия. Кто был святый Георгий? почему в православной восточной церкви, особенно на святой Руси, утвердился обычай особого чествования сего святого великомученика?

Он был римский воин конца III века. Был прекрасен душею и телом. Был богат и знатен, принадлежа к высшему кругу. Его достоинства внутренния и внешния, особенно же необычайная привязанность к нему римского императора Диоклитиана быстро не только провели его по всем ступеням воинских и государственных почестей первых рядов, но поставили его и вне ряда – выше всех, так как император Диоклитиан вознамерился было сделать его своим соправителем, а в случае своей смерти и преемником.

И все это потеряно, все это было отвергнуто, все попрано юным Георгием. Юным его называем потому, что и умер-то он мученическою кончиною, не имея 30 лет. Георгий был христианин. Велико было изумление, велика была скорбь императора, когда ему стали сначала шептать, а потом и громко говорить, что вера в распятого Христа проникает не только во дворец, не только в высшие ряды воинства и вельможества, но и в самую семью грозного цезаря. Известно, что Диоклитиан был из злейших, если только не самым злым гонителем христианства. Он видел всю опасность от распространяющагося христианства для всего римско-языческого строя. Потому-то он и поднял против христианства, всею неограниченностию власти римского цезаря, всю громадную тогда еще силу римско-языческого государства. Все умы изощрялись в изобретении и приложении к христианам самых разнообразных, самых томительных, самых медленно-действующих мук. Каково же было изумление, каково горе цезаря, когда он узнал, что его нареченный сын, прекрасный безстрашный Георгий, – этого мало, собственная супруга императора, царица Александра, исповедуют христианскую веру? Конечно, около огорченного владыки все пришло в движение, все направилось к Георгию и царице, чтобы убеждать их оставить веру в Иисуса Христа, поклониться родным богам и не огорчать супруга, не огорчать отца – благодетеля, не огорчать, не позорить владыку мира тем, что в собственной его семье нашлись дерзкие преступники – оскорбители его воли, его законов, его богов. Горе и ярость императора возрасли вдвое, когда оказалось, что Георгий, что царица Александра непреклонны... Георгия били ременными бичами, разрывали тело клочками, ворочая его на колесе над заостренными зубцами, варили в негашеной извести... Великомученик остался непреклонен. Зная о его терзаниях, царица Александра осталась непреклонна. Наконец, изречен смертный приговор: тому и другой отрубили головы.

II. а) Св. великомученик Георгий называется победоносцем потому, что он дважды явился победоносцем, так как он не знал поражения во многих боях с врагами императора; наконец, победил и самого императора, – победил сперва свою признательность ему, свою привязанность, свою любовь к своему благодетелю, второму отцу, источнику необычайного счастья, свою надежду занять со временем римский трон, а с ним и единовластительство над вселенною. Это была самая тяжелая победа. А за нею перенести все адские муки – стоило уже немного. Встретить же мученическую за Иисуса Христа смерть уже было даже отрадою.

б) По кончине его любовь христианского мира к этому великому украшению прекрасного мученического сонма возрастала, можно сказать, по мере того, как смерть его уходила назад в глубь веков. Все скорбящие, особенно в грозных воинских столкновениях, обращались к победоносцу Георгию. Разсказывают о многих видениях, что великомученик, среди сражений, появлялся на белом коне, поборая по братиях своих христианах.

Оттого наши великие князья, стародавние великие князья, приняли в герб свой, великокняжеский, государственный герб, изображение св. великомученика и победоносца Георгия, всадника на коне, который поражает копьем, с крестом на верху, дракона. Дракон – символ язычества, а дракон с вонзенным в него острием, которое увенчано крестом, – это древний – IV-V веков – символ победы христианства над язычеством, – только, не более.

Изображение Георгия принято затем и в царский государственный герб, которым стал герб древних римских императоров, – двуглавый орел. Это соединение гербов древне-римского с древне-русским великокняжеским остается и до сих пор гербом России императорской. Оттого мудрая и великая Екатерина II, когда учреждала орден, в награду самоотверженной воинской доблести, – учредила знак креста с изображением именно великомученика Георгия, учредила славный в России георгиевский крест.

III. Всякий из русских воинов, конечно, горит желанием стать в ряды соратников свят. победоносца Георгия. А все, без сомнения, должны гореть желанием подражать ему в мужестве среди сражений, в самоотверженном исполнении воинского долга, в христианской любви ко Христу и братии, до готовности положить за них душу свою. (Извлеч. в сокращении из «Поучений» Никанора, архиепископа херсонск. и одесск., т. II, стр. 435–8, изд. 2).

Притча дня

Любовь подобна цветам. Цветы нельзя запасти или накопить. Если она зацвела в тебе, то ее нужно отдавать. Чем больше ты ее отдаешь, тем больше она растет.

Поучение в неделю Фомину «Показа им руце и нозе, и ребра Своя» (Ин. 20:20)

Возлюбленные слушатели мои! Ныне Христос Господь открыл нам все Свои сокровища, когда апостолам, а вместе с ними и всем нам показал руки, ноги и ребра Свои. Он показал руки, те руки, которые насквозь были прободены гвоздным уязвлением; в них-то и заключаются бесценные и бесчисленные сокровища. Если бы Господь и восхотел удержать что-либо из богатых даров Своих, чтобы не дать их нам, то чрез прободенные насквозь язвы сие пройдет на другую сторону и попадет в руки наши, и уже ничто от нас не удержит Господь в руках Своих как потому, что щедр и милостив, так и потому, что имеет прободенные руки. Если не из ладони Его что возьмем, то с другой стороны достанем чрез язвы, как чрез оконца, и возьмем то, чего хотим.

Он показал ноги, которые также были уязвлены гвоздями, так что вся нога Его омочилась в крови. Господь, повелевший нам идти по следам Его, обозначил эти Свои следы Своею кровию, истекшей из пречистых Его ног, дабы не заблудили мы со следов Его, но, идя по ним, дошли бы до тех вечных сокровищ, «ихже око не виде и ухо не слыша» (1Кор. 2:9).

Господь показал и ребра Свои, те ребра, которые были прободены до самого сердца долгим, острым и широким копьем, и язва в них образовалась такая большая, что можно было вложить руку в нее. «Принеси, – сказал Господь, – руку твою и вложи в ребра Моя» (Ин. 20:27). Сия язва открылась для нас, как дверь к неистощимому сокровищу.

Сам Господь назвал Себя дверьми: «Аз есмь дверь»; «Толцыте и отверзется» (Ин. 10:9Мф. 7:7). Не нужно уже нам более стучать в те двери, ибо открыты они: некий воин толкнул копьем и открыл их: «Един от воин копием ребра Ему прободе» (Ин. 19:34). Посему всякий, хотящий чрез двери сии войти к сокровищам сердца Христова да «внидет и изыдет, и пажить обрящет» (Ин. 10:9).

Господь наш показал руки, ноги и ребра Свои для того именно, чтобы мы вместе со святым Фомою осязали язвы Его, и при этом не только осязали бы их, но и все, что хотим, взяли бы оттуда, как из отверстой сокровищницы. Как же мы можем осязать и что брать, сему поучимся мы с Божией помощью в нынешней моей проповеди.

«Показа им руце и нозе, и ребра Своя». Хотя примером осязания язв Христовых мы и имеем св. Фому, однако же мы должны их осязать иным способом. Он осязал их вещественно, мы же, возлюбленные слушатели, должны осязать их не вещественно, но духовно.

Как осязал Фома? Вот мы слышим Господа, повелевающего ему: «Принеси перст твой семо и виждь руце Мои, и принеси руку твою и вложи в ребра Моя». Меньшие язвы Фома осязал перстом, а большую – целой рукой. Это осязание было на самом деле, вещественно. Мы же, видя Господа нашего Иисуса Христа уже прославленным на небесах, седящим одесную Отца и сохраняющим в целости сии язвы, которые Он и во второе пришествие имеет показать всем, согласно написанному: «Воззрят нань, егоже прободоша» (Ин. 19:37), – сии язвы мы будем осязать тоже перстами и рукою, только не вещественною, плотскою, а духовною. Мы имеем веру – это один перст. Имеем надежду – это другой перст. Мы имеем и любовь – это уже целая рука, ибо по апостолу: «Ныне пребывают вера, надежда, любы, три сия; больше же всех любы» (1Кор. 13:13).

Как целая рука больше каждого пальца, так и любовь больше веры и надежды: ибо вера и надежда пребывают только до тех пор, пока мы живем здесь, на земле, любовь же пребудет во веки, и по отшествии нашем от земного. Когда достойные придут к Богу, то не нужно уже будет веры, ибо лицом к лицу увидят Того, в которого они, живя на земле, веровали, не видя Его. Не нужно будет и надежды, ибо получать и в своих руках будут иметь то, на что надеялись. Любовью же, никогда не отпадающею, будут они во веки любить Господа Бога своего, лицезрением которого они никогда не насытятся. Посему-то любовь и стоит выше всего. Итак, верой и надеждой будем осязать язвы Христовы, как перстами, а любовию, как всей рукой.

Сначала осяжем Его ручные раны верою, как перстами. Она, как учит апостол, есть «уповаемых извещение, обличение вещей невидимых» (Евр. 11:1), то есть, чего не видим мы телесными очами, в том несомненно убеждаемся верою и видим то как бы существующею вещью. Телесно мы не видим Христа Господа, но верою мы несомненно зрим Его повсюду: и со Отцом сидящего на небесах, и обитающего на земле в Своей церкви святой, согласно словам Давида: «Господь в церкви святей Своей» (Пс. 10:4), и живущего среди Своих верных рабов – «Бог посреде людей Своих», и присутствующего в каждом из нас особо: «Предзрех, – сказано, – Господа предо мною выну, яко одесную мене есть» (Пс. 15:8). Итак, верою осяжем ручные язвы Господни.

Осязать же язвы Господни, это значит: свой ум и сердце, оставивши на то время все житейские попечения, нужно внедрить в язвы: «Яко очи раб в руку господий своих и яко очи рабыни в руку госпожи своея, тако очи наши ко Господу Богу нашему да будут» (Пс. 122:2). Внедриться в них умом и сердцем – это значит размышлять о них долгим и прилежным богомышлением, говоря в себе: это те руки, которые простерли руки сухих, просветили прикосновением очи слепых, отверзли слух глухим и даровали язык немым. Привели к Нему глухого, гугнивого, и вложил Он перст Свой в уши его, говоря: «Еффафа, еже есть разверзися, и абие разверзостася ему слуха, и разрешися уза языка его, и глаголаше право» (Мк. 7:34, 35). Это те руки, от прикосновения которых бежит смерть и востают умершие: «Коснуся одра, и воста мертвый». Это те руки, которые горстию держат всю тварь, управляют вселенной, низлагают гордых, возносят смиренных и которые благословляются всеми концами мира. Это те руки, которые прохладили огонь болезни у Петровой тещи: «Прикоснуся руце ея, и остави ю огнь». Это те руки, которые, восхотевши исцелить Адамовы руки, простертые к заповеданному древу, простерлись на кресте, соделали спасение миру и жизнь вечную человеческому роду подписали кровию, как киноварью, и гвоздями, как тростию. Это те руки, которые объемлют отеческим объятием блудных сынов, обращающихся к Нему, принимают на рамена свои заблудшую овцу и собирают все народы в единую церковь: «На кресте пречистыя Своя руце простер, собирая вся языки». И такие-то руки насквозь были прободены столь ужасным гвоздным уязвлением!

О, премилостивые и прещедрые руки Господа нашего Иисуса Христа! О, пресладкие язвы ручные! Поклоняемся вам благодарственным поклонением, облобызаем вас сердечными устами и простираем к вам руки наши, дабы ущедрили нас.

Осязавши руки Господни таким богомышлением, будем брать из них, кто что хочет и сколько хочет. Брать же будем верою: «Сумняйбося уподобися волнению морскому, ветры возметаему и развеваему» (Иак. 1:6), и пусть не думает такой человек, что он приимет что от Бога. Вера же определяет себе, что хочет, согласно словам св. Амвросия: «Вера имеет постольку, поскольку (человек) верует». Кто мало верует, тот мало и получает, кто же больше верует, тот и получает больше. Кто верует, что в нем совершится промысл Божий, это будет; кто же не верует – не будет. Если кто, усердно и прилежно молясь, верует, что молитвы его слышит Бог, то действительно Он и слышит, а кто не верует, того не слышит. Если кто верует, что получит то, чего просит, то получит сие, если же не верует – не получит. «Вера имеет столько, сколько (человек) верует». Итак, избирай себе всякий, чего ты хочешь получить из рук Господних, ибо все благое, все дорогое, все самое желанное: все находится в руках Его. Хочет ли кто долго жить в настоящей жизни, «се долгота дний в деснице Его». Хочешь ли быть богатым и славным, «се в шуйце Его богатство и слава». Хочешь ли великого могущества и великой власти, «десница Господня сотворит силу, десница Господня вознесет тя» (Пс. 117:15, 16). Но все сие – временные блага; лучше же искать вечных, чем временных благ; ибо о временных в одном месте говорится так: «Просите и не приемлете, зане зле просите, да в сластех ваших иждивете» (Иак. 4:3). Здесь я напомню случай, бывший некогда со святым Петром. Святой Петр некогда захотел быть чудотворцем прежде времени, хотел ходить по водам в то время, когда еще вера у него была скудна. Он молил Господа: «Аще Ты еси, повели ми прийти к Тебе по водам» (Мф. 14:28). Внемлем, чего просит Петр. Он просит вещь неугодную, временную, могущую быть только до тех пор, пока он не дойдет до Иисуса. Но Господь, согласно просьбе его, повелевает ему и попускает сие: «Петр исшед из корабля хождаше по водам» (Мф. 14:28). Святой Петр! Не ищи меры выше себя: лучше с другими апостолами держаться ладьи. Какая необходимость ходить по водам, если ты имеешь ладью и на ней можешь приблизиться к Иисусу. Если же ты дерзнул и утвердился ногами твоими на воде, то не сомневайся и не бойся, но иди с верою, как и те, о которых говорит св. Павел: «Верою преидоша Чермное море, аки по суху» (Евр. И: 29). Усумнился св. Петр, оскудела вера его, стал он маловерным: увидевши сильное волнение, убоялся он и стал утопать. Видишь, Петр, что принесло тебе твое желание, твоя просьба о ненужной, кратковременной и малой вещи? Не желай быть лучшим, высшим и святейшим, чем другие, не гордись собою: вот эти люди сидят в ладье, а я хожу по водам. Что же делает Петр, когда случилось с ним то несчастие? Он взывает ко Христу: «Возопи, глаголя: Господи, спаси мя!» Хорошо ты делаешь, св. Петр, что в несчастии своем ищешь не иной какой помощи, но только Божией. Иисус же, тотчас простерши руку Свою, взял его и сказал: «Маловере! Почто усумнился еси?» Посмотрим же теперь, что получил Петр из рук Иисуса? Прежде он просил временного счастья, просил ходить по водам и получил сие; поелику же счастье это было временное, то скоро и ушло от него, оставив его утопать. Нет временного счастья, в котором можно было бы не утонуть. После Петр исправился, будучи наказан бедою; он попросил потом у Господа спасения, а спасение есть вещь крайне потребная и вечная. Он возопил: «Господи, спаси мя!» и получил спасение, которого просил, то есть, скорое избавление от потопления. Он спасен был рукою Иисусовой не только от потопления водного, но и от потопления в неверии, и после этого он был уже самым твердым в вере. Вот что получил Петр из рук Господа.

Будем же и мы подражать св. Петру, но только не в первой просьбе, а во второй. Прежде всего мы осмотримся: где мы находимся и где мы ходим? Мы ходим или плаваем в ладье тела нашего, по морю мира сего, ибо мир сей поистине есть море. В чем же заключается наше плавание или хождение по сему бушующему морю? Поистине в потоплении, ибо какая бы волна какого-либо искушения не нашла на нас, мы тотчас погружаемся с вопиющим: «Приидох в глубины морския, и потопила мя есть буря многих ми прегрешений» (Пс. 68:3). В таких злых случаях греховного погружения будем мы притекать к язвенным рукам Христовым, вопия: «Господи, спаси ны, погибаем!» (Мф. 8:25).

Как же мы будем притекать? А вот как. Когда случится с нами какая-либо греховная борьба, мы тотчас обратим наши телесные очи к иконе распятия Христова, а умные – к Самому Христу, сидящему на небесах, присутствующему в нас и сохраняющему в целости язвы Свои, и прежде всего сами в себе мы скажем так: вот Господь наш за этот грех, за это беззаконие, за эту дерзость был пригвожден ко кресту; как же я дерзну совершить это злое дело и вторично распять Сына Божия! Да не будет сего! Кроме того, если будет приближаться к нам грехопадение, то, возведши поскорее ум наш ко кресту и посмотрев на Его простертые язвенные руки, простертые как бы уже над нами, подумаем: зачем Господь наш простер руки? А для того простер, чтобы меня спасти от потопления греховного. Вот Он говорит таинственным воззванием к сердцу: «Стой, человек, не решайся на беззаконие, отстань от греха. Разве ты не видишь язв Моих, которые Я, будучи Богом, выстрадал за тебя? Неужели ты хочешь и еще уязвлять Меня? Неужели стараешься еще Меня мучить? Довольно с тебя прежних твоих грехов. Стой, не дерзай более».

Внедривши так ум наш в язвы Христовы, поистине скоро получим из них избавление от греховной погибели, согласно словам кого-то из боговдохновенных: «Не легко тот падает, у кого никогда не выходят из ума язвы Господни». Когда же к сему мы присоединим еще и молитву с твердою верою, то познаем, какое сокровище, какие дары из рук Господних текут в наши руки.

Но время уже от рук Господних перейти к ногам Господним, также пронзенным гвоздями насквозь. Чем же мы их осяжем? Осяжем их как бы другим перстом, другою добродетелью – надеждою. Надежда есть якорь христиан, плавающих по морю мира сего в корабле тела, и сей-то якорь спустим мы глубоко до язв ножных Христовых, как бы в глубокое море милосердия. Но прежде всего рассмотрим, для чего были так уязвлены ноги Господни? Я думал, что мир сей не хотел пустить от себя Христа и приковал было ноги Его гвоздями к дереву крестному, чтобы не ушел от него, но я слышал иное в день страстного пятка. Я слышал, что синагога жидовская кричала на Христа, как некогда Семей на Давида: «Уйди, уйди, муж крови, муж беззаконный, ядца и винопийца, друг мытарей и грешников, уйди!» – и вывели Его вон для распятия.

Не хотел окаянный свет видеть Христа, ходящего по свету, по миру, ибо Он «прохождаше грады и веси, уча и благовествуя Евангелие царствия» (Мф. 9:35). За это и пригвоздил Его к одному месту. Но невозможно удержать неудержимого и на одном месте укрепить вездесущего. Какая же настоящая причина пригвождения ног Христовых? Поистине та, что ноги Адама пошли на совет нечестивый, на совет змиин, на совет Евин, чтобы преступить заповедь Божию и отпасть от Бога. Посему-то Господь наш, второй Адам, претерпел ногами Своими столь лютое уязвление. Что же вы еще думаете, о, грешники (от нихже первый есть аз) ? Не мы ли виновны в уязвлении ног Христовых, не мы ли, ходящие всегда путем беззакония и неправды, спешащие на зло, как на пир, путей же Господних не знающие и пренебрегающие ими? Пусть рассмотрит и рассудит сам о себе каждый из нас.

О, пречистые ноги Господни! Поклоняемся вам; лобызаем вас и ваши язвы гвоздные, лобызаем же сердцем и устами, благодаря сие вольное за нас страдание. Что же мы возьмем себе из сего отверстого сокровища, от ножных язв Христовых? Возьмем то, что взяла грешница, припавшая к ногам Христовым и омывшая ноги Его слезами, а волосами главы своей отершая их. Что же она получила? Отпущение грехов: «Отпущаются греси ея мнози» (Лк. 7:47). Кроме того, сия жена получила от ног Христовых не только прощение грехов, но и святость девствующих невест Христовых, как говорит об этом св. Златоуст: «Прежде жена была блудницей, а ныне она – девица, сестра Христова, невеста Слова».

Слышите, люди! Кто когда видел или слышал, чтобы блудница снова стала девою? Вот она: это жена-грешница, плакавшая у ног Христовых. Она сподобилась чести быть девой, сестрой Христа и невестой Слова.

Мы же, грешные, о, как много имеем грехов! Будем же подражать грешнице: припадем к ногам Христовым и омоем их слезами. «Приидите, поклонимся и припадем, и восплачемся пред Господем, сотворшем нас» (Пс. 94:6), а мыслями покаяния, исходящими из сокрушенного сердца, отрем, как власами, и тогда мы получим прощение многих наших грехов и святость праведничества. Чем же приимем сие? Покаянием с упованием, ибо «упование не посрамляет». Мы имеем много примеров, как великие грешники, получивши прощение за покаяние, достигли великой святости.

Послушаем, что говорит св. Златоуст: «Если ты неправеден, подумай о мытаре. Если нечист, вспомни грешницу, плакавшую у ног Христовых. Если ты разбойник, посмотри на разбойника, висевшего на кресте с Иисусом Христом. Если ты беззаконник, вспомни хулителя, посмотри на Павла, сначала бывшего гонителем, а потом благовестником. Не хочу я, чтобы ты сказал мне: я хулитель, я гонитель, я нечист; ведь ты имеешь примеры покаяния всех грешников как в новой благодати, так и в Ветхом Завете. К какому же берегу ты хочешь притечь: к новому или ветхому? В ветхом – Давид, в новом – Павел. Чем же является грех пред Божиим милосердием? Это как бы сеть паутинная, которая разрывается от сильного ветра».

Итак, будем и мы твердо надеяться, что получим прощение у язвенных ног Христовых, только наперед нам нужно явить плоды, достойные покаяния.

Теперь, пожалуй, время уже дерзнуть и к ребрам Христовым, и к глубокой язве Христовой, отверстой в них копьем: «Един от воин копием ребра Ему прободе» (Ин. 19:34). Чем осяжем мы сию пречистую язву Христову? Поистине подобает осязать ее целою рукою, как говорил и Господь Фоме: «Принеси руку твою и вложи в ребра Моя». Раньше я сказал вам, что под рукою духовно разумеется любовь Божия, ибо как рука держит то, что взяла, так и любовь все содержащего Бога сильна держать у себя все. «Бог любы есть, – говорит Богослов, – и пребываяй в любви в Бозе пребывает, и Той в нем» (1Ин. 4:16). Осязать же язву ребр Христовых мы должны целою рукою, то есть, цельною любовию мы должны прилепиться к сердцу Христову; не частию только какой-то любви к Богу, не разделяя любви нашей на любовь Божию и любовь мира, на любовь к Создателю и на любовь к созданию, но всецело нашей сердечной любовью мы должны любить Бога, «от всея души, от всего сердца своего, всею крепостию и всем помышлением». Предостережением и поучением о заповеди любви Божией является то, дабы в сердце, которое есть источник и начало любви ко всему, чтобы в нем создание не было равным Создателю, чтобы твари оно не любило так же, как и Самого Творца.

Не будет неуместным вспомнить здесь опять св. Петра. О нем есть такой вопрос: почему св. Петр отвергся от Христа во время Его вольного и спасительного страдания? «Не знаю, – сказал он, – человека» (Мф. 26:74). Одни видят причину сего в том, что он вступил в беседу с женским полом: рабыня спрашивала его, а он отвечал ей. Не на всякий вопрос, в особенности женский, нужно отвечать, и Петр так хорошо запомнил этот злой случай, что и после даже со святой женой, с Магдалиной, благовествующей о воскресении Христовом, не хотел беседовать, но убежал от нее: «Петр же востав тече» (Лк. 24:12). Другие же причиной Петрова отвержения считают то, что он подружился с воинами и с Каиафовыми слугами, злыми, развращенными и бесчеловечными. И в этом заключается истина, ибо кого не развратит злое содружество со злыми? «Со строптивым, – сказано, – развратишися» (Пс. 17:27). Я же, ведя мою речь в своей цели, найду особую причину Петрова отвержения и пойду за ней даже на Фаворскую гору.

Святой Петр во время преображения Господня, увидя славу Господню, сказал: «Господи, добро есть нам зде быти; сотворим три сени, Тебе єдину, Моисеови єдину, Илии єдину»; Лука святой прибавляет о Петре и еще: «Не ведый, еже глаголаше» (Лк. 9:39). Почему «не ведый» ? Потому что, будучи рыбаком, он захотел быть плотником. Твое дело, Петр, сети плести, а не храмины строить. Тимофей, архиепископ антиохийский, говорит так: «Что тебе, Петр, пришло на ум? Ты хочешь делать то, чему совсем не учился. Ты учился сети плести, а ныне ты хочешь строить храмины». Посему-то и было приписано ему неведение: «не ведый». Но вот уже скоро совсем станет ясна причина его отвержения. Он не знал или не соблюдал правила о любви Божией: создание он почтил наравне с Создателем, Моисея и Илию он сравнил с Христом Спасителем. Посему в наказание за этот грех его Господь и попустил на него падение, отвержение от Христа: «Не знаю человека», – сказал Петр (Мф. 26:72), – дабы при этом грехе он оплакал и прежний, совершенный на Фаворе. Сие мудрствование не мое, но великого учителя церкви, святого Златоуста, говорящего как: «Не на горе ли преображения ты согрешил, Петр, предо Мною, когда захотел создать три вещи и Меня поместил в одном чине с другими?» Этим он как бы сказал: «Помнишь ли, Петр, когда мы были на Фаворе и ты увидел славу Мою, что ты тогда делал? Меня, Бога, ты поравнял с людьми, с Моисеем и Илиею, Меня, Творца, сравнял с тварью. Неужели у тебя люди почитаются так же, как и Бог, создание, как и Создатель? Итак, ты впадешь в грех троекратного отвержения за неуместное созидание трех кущей и не иным чем заплатишь за сие, как только троекратным после горького плача восклицанием любви: «Ей, Господи, Ты веси, яко люблю Тя» (Ин. 21:15).

Вот несомненная причина Петрова отвержения и того греха, который свершился во дворе Каиафы, когда он троекратно сказал: «Не знаю человека». Заключается она, как видим, в том, что на Фаворе он не соблюл чина и правила о любви Божией: Творца почтил наравне с тварью.

Итак, кто хочет истинно любить Бога, тот должен соблюдать границы и правильный чин любви, дабы в сердце его создание не равнялось Создателю.

Как же теперь не устыдиться нам, грешным, если мы в сердцах наших не только сравниваем Бога с созданием, или с грехом, но даже на высшем месте ставим создание, а не Создателя, предпочитая грех пред Богом? Мы любим нашу страсть, наши злые привычки; любим их несравненно более, чем Бога, ибо, оставивши Бога, мы уклоняемся к нашим грехам; всю жизнь нашу мы работаем греху, а о Боге едва и вспоминаем когда-нибудь. О, если бы мы Бога любили так, как любим грехи! Но несчастлив в нас Господь Бог наш и не имеет в нас того счастья, какой имеет грех наш, страсть наша, похоть злая наша. О, окаянство наше! Если святому Петру не легко прошло то, что на Фаворе он почтил Бога наравне со святыми, причем совершил сей грех по неведению, то что же будет с нами, окаянными и грешными, когда мы не по неведению, но сознательно и добровольно предпочитаем грехи наши Богу?

Но обратимся теперь снова лицом своим к язве Христовой. Что же? Хотим ли мы, как подобает, осязать язву Христову в Его пречистых ребрах и пресладком сердце? Осяжем же ее целою рукою, то есть, всецело любовию прилепимся к ней умом нашим, всегда смотря на нее и вкушая текущую оттуда сладость.

Много бы можно было сказать о любви Божественной, истинной и совершенной, но для повествования об этом не достанет мне времени, а кроме того могут изнемочь и слушатели мои, слушая меня, да и я, немощный, проповедуя. Посему сокращу свою беседу, напомнивши только о том, что мы хотели получить из отверстого дражайшего сокровища, из язвы в ребрах и сердце Христовом. Если мы совершенно возлюбим Бога, то и от Него приимем совершенную любовь, покрывающую наши грехи, ибо Он говорит: «Аз любящия Мя люблю, и ищущий Мене обрящут благодать» (Притч. 8:17); и еще: «Аще кто Мене любит, возлюблен будет Отцем Моим, и Аз приду к нему и явлюся ему Сам» (Ин. 14:21). А что может быть дороже сего дара, сего сокровища?

Итак, вот мы, возлюбленные, научились немного, по силе нашей, как нужно осязать язвы Христовы и что можно получить из них; как из отверстой сокровищницы. Будем же помнить сие научение и отныне начнем, осяжем, возьмем, кто что хочет, и вместе со святым Фомой воскликнем: «Господь мой и Бог мой!» (Ин. 20:28). Аминь.

Светлая среда. О свидетелях и лжесвидетелях

Ин.1:35–51 Деян.2:22–36

Христос воскресе!

Евангелие сегодня говорило о первых учениках Господних, а книга Деяний Апостолов о том, как они впервые вышли на проповедь. Между этими двумя событиями немногим более трех лет. Все это время Апостолы неотлучно были со Христом, много слышали, много видели, и сами сподобились благодатью Божией исцелять больных и изгонять бесов. Но все же нельзя сказать, чтобы за эти три года они заметно изменились. Все время у них то сомнения, то недоумения, то непонимание, то споры. А в последних главах даже и страх, и трусость, и отречение.

Но вот проходит еще несколько дней, и ученики дерзновенно выходят на улицу и перед многотысячной толпой проповедуют Христа. И это уже другие люди. Они не оглядываются назад, не боятся ни угроз, ни страданий. Они ни во что ставят и самую смерть. Что же произошло за эти несколько дней? – А произошло то, чему были посвящены богослужения страстной седмицы и последующих светлых дней. Учитель был осужден, убит и погребен, и вдруг, в третий день явился воскресшим! И не так, как сын вдовы наинской, или как Лазарь, которые получили только временную отсрочку. Христос воскрес, чтобы не умирать вовеки; явился в новом, духовном теле, которому уже ничто не может причинить вреда.

«Воскресение Христово видевши», Апостолы несомненно уверовали и в свое грядущее воскресение. Они избавились от страха смерти, который делал их рабами. Они и всю землю исходили, возвещая, что «сего Иисуса Бог воскресил, чему мы все свидетели». Для Апостолов Христос воистину воскрес, и поэтому они стали воистину другими. Поэтому и люди верили им и отвечали: «Воистину Христос воскрес»!

А когда мы с вами говорим: «Христос воскресе», то в ответ слышим: «Если Он воистину воскрес, то почему вы сами не живете по Его заповедям»? Мы говорим: «Христос воскресе», – а нам отвечают: «Если Он воистину воскрес, то почему вы с такой безмерной скорбью переживаете кончину близких»? Мы говорим: «Христос воскресе», – а нам в ответ: «Если Он воистину воскрес, то почему вы ничуть не меньше нас привязаны к земному, к тленному, к удобствам жизни, к вещам»? – И нам нечего ответить. Мы оказываемся перед людьми лжецами, потому что возвещаем величайшее событие, а сами живем так, как будто его никогда не было

Епископ Феофан Затворник пишет: «Слова Ангела «тецыте и миру проповедите» в отношении к нам значат, что живите так, чтобы ваша жизнь была единым словом: «Христос воскрес», и чтобы смотря на вас, все люди могли сказать: «Воистину воскрес», – потому что видимо живет в Его последователях».

Христос воскресе!

Слово огласительное на Святую Пасху

Кто благочестив и боголюбив, — тот пусть насладится этим прекрасным и светлым торжеством.

Кто раб благоразумный, — тот пусть, радуясь, войдёт в радость Господа своего.

Кто потрудился, постясь, — тот пусть возьмёт ныне динарий.

Кто работал с первого часа, — тот пусть получит сегодня должную плату.

Кто пришёл после третьего часа, — пусть с благодарностью празднует.

Кто успел придти после шестого часа, — пусть нисколько не беспокоится; ибо ничего не лишится.

Кто замедлил до девятого часа, — пусть приступит, нисколько не сомневаясь, ничего не боясь.

Кто успел придти только в одиннадцатый час, — пусть и тот не страшится за своё промедление.

Ибо щедрый Владыка принимает и последнего, как первого; успокаивает пришедшего в одиннадцатый час так же, как и работавшего с первого часа; и последнего милует, и о первом печётся; и тому даёт, и этому дарует; и дела принимает, и намерение приветствует; и деятельности отдаёт честь и расположение хвалит.

Итак, все войдите в радость Господа нашего; и первые и вторые получите награду;

Богатые и бедные, ликуйте друг с другом;

Воздержные и нерадивые, почтите этот день;

Постившиеся и непостившиеся, веселитесь ныне.

Трапеза обильна, — насыщайтесь все;

Телец велик, — никто пусть не уходит голодным; все наслаждайтесь пиршеством веры; все пользуйтесь богатством благости.

Никто пусть не жалуется на бедность, ибо открылось общее Царство.

Никто пусть не плачет о грехах, ибо из гроба воссияло прощение.

Никто пусть не боится смерти, ибо освободила нас смерть Спасителя.

Он истребил её, быв объят ею;

Он опустошил ад, сошедши во ад;

Огорчил того, который коснулся плоти Его.

Об этом и Исаия, предузнав, воскликнул: «Ад, — говорит он, — огорчися, срет тя доле».

Он огорчился, ибо стал праздным;

Огорчился, ибо посрамлён;

Огорчился, ибо умерщвлён;

Огорчился, ибо низложен;

Огорчился, ибо связан.

Он взял тело и нашёл в нём Бога;

Взял землю и увидел в ней небо;

Взял то, что видел, и подвергся тому, чего не видел.

«Где ти, смерте, жало?

Где ти, аде, победа?» (1Кор. 15:55).

Воскрес Христос, — и ты низложился;

Воскрес Христос, — и пали бесы;

Воскрес Христос, — и радуются ангелы;

Воскрес Христос, — и водворяется жизнь;

Воскрес Христос, — и мёртвого ни одного нет во гробе.

Ибо Христос, воскресший из мертвых, — «Начаток умершим бысть» (1Кор. 15:20).

Ему слава и держава во веки веков.

Аминь.

Пасха

После Слова Огласительного – 25 апреля 1976 г.

Вы слышали убежденное, вдохновленное Воскресением Христовым слово святого Иоанна Златоустого: какой правдой и силой оно звучит! И, однако, поднимается перед нами вопрос – как же так: Христос попрал, победил, уничтожил смерть, а вокруг нас смерть косит и косит людей? Он победил ад – и кажется порой, что из глубины ада подымается все новая и новая, все более страшная мгла... как же верить этому свидетельству, где же правда?

Христос умер; и смертью Своей Он сошел в те глубины ада, где не было ни света, ни радости, ни надежды. Он стал Человеком и как человек умер – но не Своей, а нашей смертью. Грех убивает, безбожие, потеря Бога убивает. Христос был Сам Богом Живым. Он не мог умереть естественной нам смертью; но Он нас возлюбил, возлюбил так, что стал с нами един, и все, вся трагедия, весь ужас человеческого бытия легли на Него, включая эту страшную потерю Бога, от которой мы все увядаем и умираем. Не сказал ли Он страшного слова на кресте, последнего слова: Боже Мой, Боже Мой, зачем Ты Меня оставил?.. Он приобщился нашей богооставленности и, потеряв Бога, как мы, умер.

Но сошел Он во ад в славе, в славе Своего Божества. Широко раскрылся ад, чтобы, наконец, пленить, победить, удержать Того, Кто на земле рушил его царство. Ад, как говорит Иоанн Златоустый, приразился телу и был поражен Божеством; мрак засиял Божественным присутствием; смерть, которая там царила, побеждена; жизнь жительствует... А смерть на земле теперь для нас не страшна; она – сон, она – успение, она – ожидание и нашего воскресения из мертвых... И не страшен нам ад, как бы он ни был жесток, беспощаден; как бы он на земле ни проявлялся жутко, бессердечно – он нам не страшен. Потому не боимся больше мы, христиане, верующие, никого, кто у нас может отнять земную жизнь, что нам во Христе и через Христа принадлежит жизнь вечная. Этому свидетели теперь миллионы мучеников древности и наших дней; они встретили смерть и победили смерть верой и любовью... И нам предстоит тот же, может быть, путь, и нас они зовут бесстрашно, любовно, торжествующе встретить ад лицом к лицу, зная, что свет во тьме светит и тьма, если и не принимает его, то победить его не может; врата адова не победят Церкви, не победят Царства Божия, Царства жизни и Царства любви. Аминь!

ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ! ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ! ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!

Притча дня

В Греции иеросхимонах Иоанн мне рассказал притчу о том, как одна семья жила на пустынном острове среди океана, заброшенная туда кораблекрушением. Все члены семьи питались кореньями и травами и жили в пещере. Дети не помнили, когда и как они попали на остров. Они забыли родину и не знали, что такое хлеб, молоко и плоды. Однажды к берегу пристала лодка с четырьмя туземцами. Все потерпевшие очень обрадовались им и тотчас же решили разом покинуть остров. Но лодка была так мала, что не могла вместить всей семьи, и отец отправился первым. Мать и дети горько заплакали, увидав его в отходящей лодочке.
Но родитель утешил семью, сказав на прощание: Не плачьте, там лучше, и мы все увидимся. Скоро лодка вернулась и увезла мать. Дети заплакали еще больше.
– Не плачьте, – утешала их и мать, – скоро мы увидимся в лучшей стране.
Наконец лодка причалила и за детьми. Когда последние обитатели острова очутились в беспредельном море, то очень испугались своих темных перевозчиков, и этот страх не покидал их всю дорогу. Но какова же была их радость, когда на берегу они встретили родителей.
«Милые дети, – сказал им отец, – в нашем переходе с пустынного острова на плодородную землю заключается большой смысл: всем нам предстоит переход из этого мира в лучший. Ведь и земля наша походит на остров; страна, в которой мы теперь очутились, слабое подобие Неба, а бурный переход с острова сюда – смерть. Лодочка – это носилки, на которых нас понесут четверо носильщиков в черной одежде. Когда придет время покинуть землю, людям благочестивым, любящим Бога и покоряющимся Его воле такой переход не страшен; для них смерть – переход в лучшую жизнь».

иеромонах Евтихий (Довганюк)

Цена послушания

В кабинете немолодого офицера КГБ допрашивали человека, который веровал в Бога. Все попытки склонить его к сотрудничеству оказались безуспешными.

– Давай начистоту, – сказал офицер. – Что дал тебе твой бог, в которого ты так фанатично веруешь? У тебя большая семья, дети ходят, как оборванцы, жена всё время в декрете, а ты еще упрямишься! А ты знаешь, что можешь вообще не выйти отсюда?! И на кого останется твоя орава? Подпиши вот эту бумагу – и все будет по-другому. Приличная работа, заработок, уважение. Детей выучишь в институте.

– Хорошо, согласен, – ответил верующий, – но у меня одно условие.

– Какое?

– У вас есть дети?

– Да. Сыну скоро двадцать два, а при чем здесь это?

– Так вот. Вы позволите мне зверски замучить вашего сына до смерти, не будете мстить мне за это, а наоборот, простите меня. Потом скажете, как сильно вы меня любите, пообещаете круглосуточную защиту мне и моей семье и помощь во всех моих нуждах. Вы даруете мне вечную жизнь и, чтобы я поверил в это, воскресите своего сына из мёртвых на третий день. Тогда клянусь вам: я сделаю все, что вы от меня потребуете. Более того, я при всех буду называть вас своим господином и, если нужно, отдам за вас свою жизнь.

Выслушав, офицер долго молчал. Потом встал и сказал:

– Простите меня за моё глупое предложение, вы свободны.

Литургия Великой Субботы

9 апреля 1977 г.

Бывает, что после долгой, мучительной болезни умирает человек; и гроб его стоит в церкви, и, взирая на него, мы проникаемся таким чувством покоя и радости: прошли мучительные дни, прошло страдание, прошел предсмертный ужас, прошло постепенное удаление от ближних, когда час за часом человек чувствует, что он уходит и что остаются за ним на земле любимые.

А в смерти Христовой прошло и еще самое страшное – то мгновение Богооставленности, которое заставило Его в ужасе воскликнуть: Боже Мой, Боже Мой, зачем Ты Меня оставил?..

Бывает, стоим мы у постели только что умершего человека, и в комнате чувствуется, будто воцарился уже не земной мир – мир вечный, тот мир, о котором Христос сказал, что Он оставляет Свой мир, такой мир, какого земля не дает...

И так мы стоим у гроба Господня. Прошли страшные страстные дни и часы; плотью, которой страдал Христос, Он теперь почил; душою, сияющей славой Божества, Он сошел во ад и тьму его рассеял, и положил конец той страшной богооставленности, которую смерть представляла собой до Его сошествия в ее недра. Действительно, мы находимся в тишине преблагословенной субботы, когда Господь почил от трудов Своих.

И вся Вселенная в трепете: ад погиб; мертвый – ни един во гробе; отделенность, безнадежная отделенность от Бога побеждена тем, что Сам Бог пришел в место последнего отлучения. Ангелы поклоняются Богу, восторжествовавшему над всем, что земля создала страшного: над грехом, над злом, над смертью, над разлукой с Богом...

И вот мы трепетно будем ждать того мгновения, когда сегодня ночью и до нас дойдет эта победоносная весть, когда мы услышим на земле то, что в преисподней гремело, то, что в небеса пожаром поднялось, услышим это мы и увидим сияние Воскресшего Христа...

Вот почему так тиха литургия этой Великой Субботы и почему, еще до того как мы воспоем, в свою очередь, “Христос воскресе”, мы читаем Евангелие о Воскресении Христовом. Он одержал Свою победу, все сделано: остается только нам лицезреть чудо и вместе со всей тварью войти в это торжество, в эту радость, в это преображение мира... Слава Богу!

Слава Богу за Крест; слава Богу за смерть Христа, за Богооставленность Его; слава Богу за то, что смерть уже не конец, а только сон, успение... Слава Богу за то, что нет больше преград ни между людьми, ни между нами и Богом! Его Крестом, Его любовью, Его смертью, сошествием во ад и Воскресением и Вознесением, которого мы будем ждать с такой надеждой и радостью, и даром Святого Духа, Который живет и дышит в Церкви, все совершено – остается нам только принять то, что дано, и жить тем, что нам от Бога даровано! Аминь.

В Неделю Ваий

Бог Господь и явися нам, составите праздник, и веселящеся придите возвеличим Христа, с ваиами и ветвьми, песньми зовуще: благословен, грядый во имя Господа Спаса нашего (Песнь 9).

В нынешний день мы, по уставу нашей Церкви, имеем обыкновение держать в руках древесные ветви и горящие свечи.

С каким намерением наша Православная Церковь ввела такой обычай? Скажем об этом несколько слов в наше назидание.

Для чего мы в нынешний день имеем обыкновение держать в руках ветви? Этим мы воспоминаем торжественный вход Иисуса Христа в Иерусалим. Когда Господь входил в Иерусалим, народ вышел Ему навстречу; некоторые снимали с себя одежду и бросали на дорогу, по которой проходил Господь, а некоторые срезали с деревьев пальмовые ветви и бросали на дороге, оглашая воздух восклицаниями: Осанна в вышних! Благословен грядый во имя Господне! Таким образом мы ныне, держа в руках ветви, как будто встречаем Иисуса Христа, как некогда встречал Его народ иерусалимский. Мы и сами, слушатели, некогда на самом деле будем встречать Иисуса Христа, только не таким, каким встречали Его иерусалимляне. Иерусалимляне видели в Нем кроткого царя, сидящего на ослике, а мы узрим Его грядущего на облаках силой и славою многою, узрим Судией, страшным для нечестивых. И потому-то, держа в руках древесные ветви, мы воспоминаем и будущее наше Воскресение, наше исшествие на сретение Судии, страшному для нечестивых.

Посмотрите на сии ветви: они зимой были как бы мертвы, без жизни, но вот с наступлением весны они опять ожили. И мы умрем, и для нас наступит смерть, эта суровая зима; но придет наша весна, и мы опять оживем, и наше тело, истлевшее в земле, опять соединится с душой. Смотря зимой на деревья, и вообразить, кажется, не вообразишь, чтобы они могли опять ожить, зазеленеть, и однако же так бывает. Смотря на мертвых, опуская тела их в могилу, так и думаешь, что ты уже с ними простился навеки, и представить себе не можешь, чтобы истлевшее их тело когда-либо ожило, восстало, и однако же так будет. Таков у Бога закон – Он тленное облечет в нетление и мертвое сделает бессмертным.

Итак, держа в руках древесные ветви, мы выражаем то, что встречаем Господа Иисуса Христа. Что же теперь значат горящие свечи? Для чего мы держим их в своих руках? Этим мы показываем наше усердие к Иисусу Христу, наше пламенное желание встретить Его. Как у нас в руках горит свеча, так в нас сердце горит любовью к Иисусу Христу и желанием встретить Его. О, когда бы это было так! О, когда бы наши сердца так горели любовью к Иисусу Христу, как горят свечи пред святыми иконами!

Но мы можем, слушатели, и теперь еще встретить Господа, и нам не нужно далеко выходить для сретения Его. Он непрестанно стоит при дверях сердца нашего. И потому стоит только отворить сии двери, то есть пожелать от всего сердца, и Он взойдет. И какая радость тогда водворится в нас! Если бы в мрачную, холодную зимнюю ночь вдруг воссияло майское солнце, как тогда бы все оживилось, все обрадовалось! Вот так бывает и с душой грешника, когда в ней воссияет Солнце правды, Христос Бог наш.

Но что я сказал – так! Нет, этого язык наш изречь не может; тогда в сердце бывает настоящий рай. Мы, справедливо называя себя грешниками, считаем себя недостойными того, чтобы обитал в нас Христос, и потому многие иногда не хотят и отверзать для Него дверей сердца своего. Ах, слушатели, потому-то и надобно отверзать двери сердец, что мы грешники: Иисус Христос сделает нас праведниками. Тогда-то и надобно спешить принимать в себя Иисуса Христа, когда грехов у нас много: Иисус Христос уничтожит в нас все наши грехи, ибо Он есть умилостивление за грехи наши (1Ин. 2:2).

Итак, надобно только отворить двери сердца, изъявить только желание встретить Иисуса Христа, и Он войдет. Но отворяем ли мы сии двери для Иисуса Христа, изъявляем ли желание встретить Его? Увы, двери нашего сердца все заперты, нас все дома нет для Иисуса Христа; наше сердце полно забот о мире, о богатстве, о почестях, об удовольствиях, а для Господа в нем нет и места. И подлинно. Чем мы доказываем, что рады встретить Господа, грядущего в сердца наши?

Когда Иисус Христос входил в Иерусалим, то некоторые из народа снимали с себя одежды и бросали на дорогу, по которой Господь проходил. Но мы, слушатели, что бросаем для Господа? Бросаем ли те свои удовольствия, которых Он не любит? Бросаем ли те свои дела, которые ему неприятны? Что же пользы, что мы составили праздник и пришли в храм сей? Что пользы, что величаем Христа, зовуще: «Благословен грядый»?

Нет, слушатели, если мы действительно желаем встретить Господа и иметь Его всегда в душах наших, то непременно должны оставить те удовольствия, которые Он не любит, и бросить то, что Ему неприятно. А мы все очень хорошо знаем, чего он не любит и что Ему неприятно; это то, что нам слишком приятно и что мы слишком любим, любим до забвения Бога.

Христе Спасителю наш! Ты все стоишь при дверях сердца нашего; Ты все ждешь от нас раскаяния. О, не удаляйся, подожди еще и еще; может быть, наконец, мы одумаемся, раскаемся! Аминь.

Цитата дня

Станем трепетать не перед смертью, а перед грехом; не смерть родила грех, но грех произвел смерть, смерть же стала исцелением греха.

свт. Иоанн Златоуст

Притча дня

Мир вокруг нас

Недалеко от дороги стояло засохшее дерево.
Ночью мимо проходил вор. Он увидел вдалеке силуэт и подумал, что это стоит полицейский у дороги, испугался и убежал.
Вечером проходил влюблённый. Он ещё издали заприметил изящный силуэт и подумал, что это его любимая уже поджидает его. Его сердце радостно забилось. Он улыбнулся и ускорил шаг.
Днем мимо дерева проходила мать с ребёнком. Малыш, напуганный страшными сказками, подумал, что возле дороги притаился великан, и громко расплакался.
Но дерево всегда оставалось только деревом!
Мир вокруг нас – это отражение нас самих. Он такой, каким мы его видим!

Воскрешение Лазаря

Суббота перед Страстной – 23 апреля 1967 г.

Мы стоим на грани страстных дней, и на этой грани, в образе Лазаря и его воскресения, встает перед нами большая, радующая нас надежда: Господь крепче смерти, Господь победил ее – не только в том прямом смысле, в котором эта победа явлена телесным воскрешением Лазаря, но еще и в другом, который, может быть, еще непосредственнее относится к нам изо дня в день.

Бог создавал человека другом Себе; эта дружба, которая существует между нами и Им, еще углублена, сделана еще более тесной в Крещении нашем. Каждый из нас является другом Божиим, как назван был Лазарь; и в каждом из нас когда-то этот друг Божий жил: жил дружбой с Богом, жил надеждой, что эта дружба будет углубляться, расти, светлеть. Иногда это бывало в очень ранние дни нашего детства; иногда позже, в юношеские годы: в каждом из нас жил этот друг Христов.

А потом, в течение жизни, как цветок завядает, как истощается в нас жизнь, надежда, радость, чистота, – истощилась сила этого друга Господня. И часто-часто мы чувствуем, что в нас, словно во гробе, где-то лежит – нельзя сказать “покоится”, а именно лежит, страшной смертью пораженный, – четверодневный друг Господень, тот, который умер, к гробу которого сестры боятся подойти, потому что он уже разлагается телом...

И над этим другом как часто сетует наша душа, как часто сетуют и Марфа и Мария: та сторона нашей души, которая по своему призванию, по своим силам и возможностям способна молчать у ног Господних, слушая каждое Его слово, делаясь живой и трепетной от каждого животворящего слова Господня, и та сторона нашей души, подобная Марфе, которая способна была бы в правде и чистоте, с вдохновением творить в жизни дела Божии, которая могла бы быть не встревоженной служанкой, не мятущейся Марфой, какой мы часто бываем по образу растерявшейся Марфы евангельской, а трудолюбивой, творческой, живой Марфой, способной превращать своими руками, своей любовью, своей заботой все самое обыкновенное вокруг нас в Царство Божие, в явление любви человеческой и любви Божией. Итак, эти две силы в нас, бесплодные, зашедшие в нас в тупик Марфа и Мария, сила созерцания и сила творчества, сетуют над тем, что умер друг Господень Лазарь.

И минутами близко-близко к нам подходит Господь, и мы готовы, как Марфа, воскликнуть: Господи, зачем Тебя не было здесь в момент, когда решалась борьба между жизнью и смертью, в момент, когда Лазарь еще был жив – только поражен насмерть, и мог бы быть удержан в этой жизни! Если бы Ты был здесь, он не умер бы... – И слышим Его слово: Веришь ли ты, что он воскреснет? – И мы тоже, как Марфа, готовы сказать: Да, Господи, – в последний день...

Но когда говорила Марфа, она сказала это с такой надеждой: Я всегда веровала, что Ты – Господь, и я верую, что Лазарь воскреснет в последний день!.. А мы говорим это печально, грустно: Да, в последний день воскреснет, когда уже, как говорит Великий канон, кончится жизни торжество, когда уже будет поздно на земле творить, когда будет поздно жить верой и надеждой и ликованием нарастающей любви...

Но Господь и нам говорит, как ей; говорит нашей безнадежности, как сказал ее совершенной надежде: Я – воскресение и жизнь! И если кто в Меня верует, если бы и мертв был – воскреснет...

И тут хочется вспомнить еще другое: Марфа не знала, что за три дня до этого Христос Своим ученикам говорил, что насмерть болен Его друг, не знала, что Он дал ему умереть, чтобы он воскрес, но уже богатый таким опытом, такой победой Божией, что уже ничто не могло его поколебать...

Пришел Господь и повелел Лазарю встать из мертвых: вот образ для нас. В каждом из нас он лежит – умерший, побежденный, окруженный нашим сетованием, часто безнадежным. А сегодняшнее Евангелие, на самой грани страстных дней, нам говорит: Не бойтесь! Я – воскрешение и жизнь! Тот друг Господень, который в вас жил, который в вас есть, который кажется безнадежно мертвым, от одного слова Моего может воскреснуть – и поистине воскреснет!

И вот войдем в страстные дни с этой надеждой, с уверенностью, что мы идем к Пасхе, к переходу от временного к вечному, от смерти к жизни, от нашей пораженности к победе Господней. Войдем в страстные дни с трепетом о том, как нас возлюбил Господь и какой ценой Он нам дает жизнь, войдем уже теперь с надеждой, со светом и с радостью грядущего воскресения. Аминь.

Неделя 5-я Великого поста

Духовная жизнь заключается в богообщении, когда дух человека и Дух Божий соединяются. Бог есть любовь, поэтому это соединение возможно только по любви. Так апостол Иоанн и говорит: «Пребывающий в любви пребывает в Боге». А что мешает любви человека и Бога? Грех. «Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое», – сказал Христос. Нарушающий же слово Божие, Его заповеди нарушает любовь и тем самым лишается пребывания в Боге. И чтобы восстановить свое соединение с Богом, он должен получить прощение грехов, иными словами, оставить грех.

Прощение грехов означает их изглаживание из души. Если человек осознает, что его действие, или мысль, или чувство какое-то перед Богом нехорошо, противно заповеди, то, обращаясь к Богу, он говорит: Господи, прости, я постараюсь это исправить – и надеется на то, что Господь простит. А для православных христиан Господь даже таинство покаяния установил и Своим апостолам, а через них и преемникам апостолов заповедал: «Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся». И каждый человек, став православным, может прийти покаяться Богу перед лицом священника как свидетеля и через его руки получить прощение и быть вполне уверенным, что Господь ему простил, если он действительно искренно кается. Потому что так Сам Господь установил, и мы не можем Ему не веровать. Такова неизреченная милость Божия, что любой грех может быть изглажен, лишь бы человек осознал, что этот грех препятствует любви между ним и Богом.

Эпизод, описанный евангелистом Лукой, который мы сегодня слышали, говорит об этом. Господь пришел вкусить пищу в дом фарисея Симона, который Его пригласил, чтобы с Ним побеседовать, пообщаться. Видать, этот Симон имел расположение и тягу к духовному, потому что не побоялся мнения своих собратьев по фарисейской партии, что они его осудят. И вот когда по восточному обычаю все возлежали вокруг трапезы, одна женщина сзади подошла к Спасителю и плача стала омывать слезами Его ноги, вытирала их своими волосами и умащала драгоценным миром, которое стоило огромных денег. То есть она в таком смиренном выражении оказала Ему любовь за то, что Он ей открыл глаголы вечной жизни и дал ей путь и возможность исправления. Господь принимал эти знаки внимания, не отстранялся от нее и тем самым ввел в сомнение Симона, который подумал, что если этот человек – пророк, то Ему должно быть все открыто. Зачем же Он эту женщину, про которую все знают, что она грешная, допускает так близко до Себя? А Господь сказал ему притчу о том, что из двух должников тот больше возлюбит заимодавца, которому прощено больше.

И вот эта женщина, которая от слов Спасителя покаялась и ощутила благодать Божию, – а благодать Божия часто слезы исторгает из человека, особенно такие обильные, как у нее, – она познала радость подлинного богообщения и узнала, что источник этого богообщения есть Господь Иисус Христос. Поэтому всю любовь, которую она имела, она принесла Ему. И Господь ей сказал: «Прощаются тебе грехи». Это не значит, что совершен какой-то юридический акт. Нет, просто с того самого момента, когда она возлюбила Христа, те грехи, которые у нее были, исчезли, они растворились. Но это не значит и что она о них забыла. Она, может быть, об этих грехах потом помнила всю жизнь, но, вспоминая о них, думала, что это, наверное, было и не с ней, потому что она ощутила себя совершенно другим человеком.

А почему же с нами часто этого не происходит? Хотя мы приходим на исповедь, многие еженедельно, некоторые пытаются даже чаще, а некоторые стараются и вечером и утром, но на следующей исповеди то же самое, те же самые грехи. Почему так? Почему ее грехи сделались как бы небывшими, а мы все продолжаем барахтаться в клубке своих страстей и ничего не можем с собой сделать? Ответ в этом же Евангелии: «Прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много». А мы чужды Богу, мы не любим Его, нас только гордость житейская привлекает, а распятый Христос нас не влечет, Он не вызывает в нас сострадания, не вызывает в нас благодарности, и мы не хотим ради Него что-то с собой предпринять. Поэтому мы и не понимаем до сих пор, ради чего наша жизнь. Хотя мы и крестились, и получили дар Святаго Духа в святом миропомазании, и нам на голове в знак того, что мы отныне рабы Божии, постригали крестообразно власы, но тем не менее эти истины очень медленно входят в нашу душу. Потому что на самом деле покаяться в грехах, то есть изменить свою жизнь, изменить свои поступки, слова, чувства и мысли, можно только крепко возлюбив Бога.

Вообще человек может нечто делать только во имя чего-то. Но вот эта самая главная мысль от нас ускользает: во имя чего наша жизнь? во имя чего это вообще все нужно? Поэтому мы застреваем на каких-то побочных вещах и не ощущаем, где находится эта истинная тропа, которая приведет нас в Царствие Божие. Потому что мы часто и о Царствии Божием забываем. Мы все пребываем в каком-то тумане, в каком-то сне, во тьме. И как отсюда выбраться? Только возлюбив Бога, только осознав, что Он для нас сделал, только почувствовав Его любовь на себе. Только когда сердце исполнится благодарности к Нему, тогда и возможен подвиг христианский. Только достигнув глубины общения с возлюбленным и возлюбившим нас Богом, то есть когда мы хотя бы в какой-то степени сможем исполнить одну-единственную и главную заповедь: люби Бога. Пока этого нет, все остальное нам может только мешать.

Ко многому мы в мире привязаны. Некоторые из нас даже способны на любовь и кого-то любят, но Господь сказал, что если ты любишь хоть кого-нибудь на земле немножко больше, чем Меня, то ты уже Меня недостоин. То есть ты Бога не достигнешь, это невозможно. И наоборот, когда достигнешь Бога в любви, тогда и познаешь, что такое настоящая любовь к ближнему без страстной привязанности. Это Евангелие как раз и рассказывает, как это достигается. Но нельзя сказать: сделай вот такой шаг, сделай такой шаг, потом такой шаг – и тогда ты этого достигнешь. К сожалению, такого руководства нет. Покаяние – это есть переворот всей жизни. И начинается покаяние, конечно, с ума. Надо, чтобы наш ум наконец сумел понять, что значит любовь Божия к каждому из нас отдельно и ко всем вместе и какова должна быть наша любовь к Нему.

Если человек любит нечто, он ради этого часто чем-то жертвует. Мы знаем такое выражение: искусство требует жертв. Так же и наука. Человек даже ради того, что денег жалко, может не купить лишнюю бутылку вина, потому что она дорогая. Это считается серьезной причиной. А ради распятого Христа он не делает и меньшего. Получается, что такая очень малозначащая вещь, как деньги, для него значит больше, чем Христос.

И если мы повнимательней последим за своей жизнью, мы увидим, что у нас к Богу нашему, Спасителю, Который кровь пролил для того, чтобы нас изъять из тьмы греховной, чтобы нас избавить от смерти, чтобы даровать нам вечную жизнь, – у нас отношение к Нему потребительское, мы от Бога все хотим взять. А любовь – это совсем другое, любовь – это когда есть желание дать. И Христос в Своем подвиге это каждому показал: Я, ваш Владыка и Господь, хотя могу одним словом новую вселенную создать и населить ее новыми людьми, но Я пришел не для того, чтобы Мне служили, а чтобы Самому послужить.

Если Сам Бог исполнен такого самоотречения, то те, которые хотят именоваться христианами – от имени «Христос», – те должны поступать так же. А у нас даже малой меры этого нет. Поэтому мы топчемся на месте и будем топтаться на месте бесконечно, пока не произойдет в нас вот это чудо, когда мы поймем, как Бог любит нас, когда мы это реально ощутим в своей жизни, когда увидим, когда прозреем.

Когда прозреем, тогда естественно, что мы достигнем любви к Богу, потому что такая сильная любовь не может не рождать в сердце человека любовь ответную. У нас-то каждый хочет быть первым, каждый хочет что-то значить, каждый хочет что-то себе выторговать, каждый ищет своего. А апостол Павел говорит, что любовь «не ищет своего», какой-то своей пользы, благополучия, любовь не ищет счастья, любовь не ищет покоя, любовь этого ничего не ищет. Любовь только постоянно ищет, чем бы еще послужить, чем бы еще Богу угодить, чем бы еще Бога порадовать. Но из пяти миллиардов людей, населяющих землю, много ли таких, которые своей жизнью радуют Бога? Очень мало. Поэтому Господь говорит: на небесах бывает ликование, торжество, необычайная радость, когда хотя бы один грешник вдруг начинает каяться, вдруг начинает исправлять свою жизнь. Потому что это такая редкость.

Господь нас всех собрал вместе и веру нам даровал для того, чтобы мы Его вот таким образом обрадовали. Потому что в этом обрадовании и есть соединение двух любящих существ: высшего, Бога, Творца, – и твари, Его творения, но носящего в себе образ этого Творца: бессмертие свое, свободу и возможность на любовь. Этого Господь от нас и ждет. В этом смысл жизни христианской. Вот это и есть покаяние, когда человек осознает наконец, что же Господь для него сделал. Это, конечно, не сразу, тут нужно и попоститься, нужно и молиться постоянно, нужно и все время умом и сердцем вникать в Евангелие. И пусть ты недостоин этого, но все равно нужно причащаться Христовых Тайн. Пусть и глупо, и без толку, но все-таки подходить к исповеди, все время толкать в эту дверь. Почему? По Его же слову: «Толцыте, и отверзется». То есть за одно пусть и не очень разумное, но вот это намерение к Нему войти, в Его чертог, Господь помилует нас, простит наши немощи, поддержит нас, утешит. Нам только нужно стараться понять, принять сердцем.

Часто, обращаясь к ребенку, мы говорим: ты меня слышишь? Хотя ясно, что он слышит, но он никак не реагирует, он все делает по-своему, хоть кол ему на голове теши. Потому что он занят собой, а до того, что ты ему говоришь, ему нет никакого дела. Так и мы: Христос распялся за нас, апостолы написали Евангелие и все пролили свою кровь, сотни и тысячи мучеников отдали жизнь за Христа – и это все как будто зря, это все нас не вразумляет, у нас все очень важные дела, мы как неразумные дети, занятые собой. Вроде слова слышим, а в сердце-то никак не проникает. А проникновение в сердце – это значит начать хотя бы что-то исполнять. Не ради того, чтоб занять какое-то место. Потому что у каждого из нас своя мера и каждый из нас, даже если будет подвизаться в полную меру, достигнет только того, что ему уготовано Богом. Поэтому, подвизаясь изо всех сил, какие только есть, все равно нужно говорить: я раб негодный. Потому что что ты сделал? Ты сделал только то, что следовало сделать и что уготовано Богом, и с Его помощью, потому что сам ты не можешь сотворить вообще ничего.

Вот сегодняшнее евангельское чтение перед вступлением нашим в последнюю седмицу Святой Четыредесятницы, после которой вся Святая Церковь будет переживать последние дни жизни Христа Спасителя, нас к этому призывает. Помоги нам, Господи, это исполнить. Аминь.

Цитата дня

Перестань плакать о смерти и плачь о грехах своих, чтобы загладить их и войти в Жизнь Вечную.

свт. Иоанн Златоуст

На Похвалу Пресвятой Богородицы. В субботу 5‑й седмицы Великого поста

Радуйся, Благодатная! Господь с Тобою…

(Лк. 1, 28)

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Возлюбленные о Господе братья и сестры!

Сегодня Святая Церковь с благоговением и трепетом воспевает в акафисте и песнопениях Пресвятую Богородицу. Ей, Царице Небесной, воздается похвала и слава. к Ней, Всемилостивой, устремлены молитвы, чаяния и надежды наши. Ведь никогда еще Божия Мать не оставляла никого без Своего пречудного заступления и помощи. Своим материнским сердцем объяла и возлюбила Она весь род людской.

Празднование, именуемое Похвалой Пресвятой Богородицы, в субботу пятой недели Великого поста, установлено в память чудесного избавления столицы Византийской империи, Константинополя, от нападения персов и аваров, бывшего в 626 году. И не случайно обращаем мы свой мысленный взор и устремляемся душой к Владычице нашей в последние дни святого поста, когда человеческие силы, казалось бы, на исходе, но нужно и дальше достойно идти поприщем воздержания, молитвы и покаяния. Она, Матерь Божия, поддерживает и укрепляет нас, подбадривает и вдохновляет на дальнейший духовный подвиг. Как же можно остановиться, если перед глазами встает славный пример Ее мужества, терпения и самоотверженности?

Царица Небесная, Честнейшая Херувим и Славнейшая без сравнения Серафим, совершенством Своим превосходящая Ангелов и Архангелов, – нашего рода, братья и сестры, рода человеческого. Она имела ту же немощную человеческую плоть, подверженную болезням, страданиям, Она так же чувствовала и переживала. Она отнюдь не являлась небесной гостьей на земле, как это пытаются внушить миру римо-католики, утверждая ложный догмат о том, будто бы праведная Анна непорочно зачала Деву Марию от Святого Духа. Пресвятая Богородица была земной Дщерью, но чистотою Своей свела на землю чистоту небесную. А духовная красота Ее раскрылась настолько полно и всеобъемлюще, что освятила весь мир. И даже сам тот факт, что рожденная от человеков Дева явилась светом человеков, – зримое и ярчайшее свидетельство о спасении и помиловании рода человеческого, из которого произошла Она Сама. И хотя окружающий Ее мир и в то время не меньше, чем в наши страшные дни, был пронизан разными пороками и греховностью, в Пресвятой Богородице преизобиловала такая Божественная благодать и Она пребывала в такой полноте Бо жией любви, что все грязное и злое отступало от Нее, будто бы и вовсе не существовало.

Конечно же, в дни Великого поста мы не можем не вспомнить стояние Божией Матери у креста Христова. Своими страданиями и смертью искупил Господь наш Иисус Христос погрязший в грехах род человеческий. Но разве соизмеримы с чем-либо страдания Пречистой Его Матери, Которая не только претерпела эти муки у креста Божественного Своего Сына, но и Сама духовно сораспялась Господу, выстрадала искупительную жертву вместе с Ним?! Вот почему Она не просто Мать наша, Царица Небесная, Она – наша Заступница. Через Ее пречистое тело пришел в мир Господь. Она явилась тем духовно-телесным храмом, в Котором пребывал Бог-Младенец. Всей Своей чистой, возвышенной и самоотверженной земной жизнью Богородица показала, что всякой человеческой сущности свойственно подобие Божие, что изначально именно это качество в людях являлось основным достоинством, но потом было утрачено из-за грехопадения. И вот, во многом благодаря Ее подвигу, Ее смирению перед волей Божией, благодаря рождению Ею Сына Божия род человеческий обрел возможность восстановить всеблаженное воссоединение с Отцом Небесным, надежду на вечную жизнь и спасение.

Пресвятая Богородица, Царица Небесная, милосердствует ко всем, всегда готова простить и принять заблудших детей Своих. Подвижникам благочестия Она дарует бодрость и силу, а грешников призывает к покаянию, дабы они очистились и могли войти в милость Вселюбящего Бога. Она неустанно, во все дни, защищает, оберегает, заботится и любит людей как Мать, покрывает всех Своим Покровом. Так было и в далекой по времени Византии, так есть и в наши дни. И только духовно слепые не видят этого! В скорбях, в болезнях, в страданиях к кому мы взываем после Бога в своих молениях?

Конечно же, к Ней, Помощнице обидимых, ненадеющихся Надеянию, убогих Заступнице, печальных Утешению, алчущих Кормительнице, нагих Одеянию, больных Исцелению, грешных Спасению, христиан всех Поможению и Заступлению. Ведь в сердце Ее есть место всем, каждому из нас, братья и сестры! Но есть ли в нашем сердце местечко для любви к Божией Матери? Разве ежедневными грехами своими и беззакониями мы не огорчаем Ее, не распинаем вновь и вновь Ее Божественного Сына и нашего Господа?! Пришло время остановиться. Пришло время подумать: все соблазны и греховные удовольствия мира не стоят и недостойны одной-единственной слезы Богородицы, за нас, грешных, проливаемой!

«Взбранной Воеводе победительная, яко избавльшеся от злых, благодарственная восписуем Ти, рабы Твои, Богородице», – поет сегодня Святая Церковь. Мы часто слышим с вами во время Богослужений эти спасительные слова. Безусловно, возносить благодарение за избавление от бед и зол всегда приятно и радостно. Но почему же Воеводой победительной называем мы Пресвятую Богородицу? Самим Богом избрана была Царица Небесная, чтобы чудесным образом спасти престольный град Константинополь, страдавший от жестокой осады. Жители этого древнего города были нашими предками по вере, ибо в те далекие дни они отличились теми же добродетелями, которые свойственны и сегодняшним христианам, – упованием на Бога и пламенной молитвой. Торжество веры, где бы оно ни совершилось, есть торжество и праздник всех верующих.

Святая вера наша, вера православная, исполненная мира и благодати, происходит от Божественной любви. Но это не значит, что все мы с вами изначально пребываем в спокойствии и благоденствии. Недаром Церковь земную называют воинствующей, а нас, братья и сестры, воинами Христовыми. Да, христиане, следуя за Господом, должны не воздавать злом за зло (см. Рим. 12, 17), любить врагов своих (см. Мф. 5, 44), молиться за своих распинателей (см. Лк. 23, 34), но вместе с тем необходимо всегда помнить о той духовной брани, которая ведется ежедневно, ежечасно, сражаться смело, самоотверженно, выходить из борьбы победителями. И в этом сражении Взбранной Воеводой победительной всегда да пребудет с нами Пресвятая Богородица.

Возлюбленные о Господе братья и сестры! Вы можете удивиться и спросить, о каком сражении идет речь, ведь, по Божией милости, в стране нашей сейчас мирно и никаких военных действий не происходит… Мы благодарим Господа за мирные дни и взаимопонимание народов нашего государства, но речь идет здесь не о войне физической, а о сражении духовном – о брани человека с самим собой, со своими грехами, маловерием, малодушием, слабоволием, желанием тешить плоть всякого рода соблазнами и наслаждениями.

На первый взгляд может показаться, что это и не бой вовсе, но между тем совсем не просто выйти из такого рода брани победителями. Вокруг нас, в нашей земной жизни, так много всего, что способно прельстить нас. Духи злобы, враги рода человеческого, не дремлют, всеми силами пытаются оторвать людей от Бога, разорвать нашу духовную связь с Небесным Отцом, заставить последовать своему богоотступничеству. Их искушения порой так сладки для плоти, так вожделенны, что человек не выдерживает и падает… Стоит один раз не удержаться, вскоре последует другое падение, третье… а что потом? Потом станет уже все равно. Потом человек забудет о Боге, о вере, о своем призвании жить по заповедям Божиим, лишь бы насладиться тем, что имеет сейчас, лишь бы утешить жаждущую сласти плоть. И так человек порабощается греху, претерпевает поражение и впадает в духовную смерть. Вот почему мы говорим, что главным полем брани для христианина является его собственная душа. Как нелегко идти против того, что требуется твоей плоти, что мило и желанно ей! На какие только оправдания не склоняется в этом наше падшее человеческое естество, гася в себе увещания совести, этого гласа Божия в нашей душе… Между тем, братья и сестры, только победа над самим собой делает нас истинными православными христианами! И в этой нелегкой брани да поможет нам святая вера, пост и молитва, ибо именно в стяжании этих добродетелей должен проходить путь ко спасению.

Вспоминая и восхваляя Взбранную Воеводу, избавившую некогда столицу Византии от злых, обратимся к Пресвятой Богородице с молитвой о неустанном заступлении и пречудном избавлении и нас от злых – грехов, пороков, соблазнов и искушений. Да поможет нам Всемилостивая Владычица одержать победу над самими собой, стать духовно чище, милосерднее, сострадательнее, стать действительно чадами Церкви Христовой и восторжествовать этой победою во спасение. Аминь.

Притча дня

У старца спросили: – Сколько видов друзей существует? – Четыре, – подумав, ответил он. 1. Есть друзья, как еда – каждый день ты нуждаешься в них. 2. Есть друзья, как лекарство – ищешь их, когда тебе плохо. 3. Есть друзья, как болезнь – они сами ищут тебя. 4. Но есть такие друзья, как воздух – их не видно, но они всегда с тобой.

О усопших. Суббота четвертая Великого поста.

Мк.7:31–37. За упокой: Ин.5:24–30

Евp. 6, 9–12. За упокой: 1Кор.15:47–57

Три субботы Великого поста посвящены поминовению усопших. Слово Божие не оставляет нас «в неведении о умерших», и не хочет, чтобы мы «скорбели, как прочие, не имеющие надежды» (1Сол.4:13).

«Истинно, истинно говорю вам, – обращается к нам Господь. – Слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную; и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь». И вот уже эти два слова: «верующий» и «слушающий» способны пробудить надежду. Потому что Господь не говорит: «день и ночь слушающий» и «верующий совершенной верой», но просто – «слушающий» и «верующий». В этих словах и самое великое, и самое малое. Здесь и самые начатки, и совершенная вера, засвидетельствованная делами. И мы, по церковному обычаю, отпеваем всех отшедших от нас крещеных людей, кто при жизни не был формально отлучен от церкви. Кто знает? – Может быть, хоть малое слово они когда-то услышали, и хоть какая-то вера зашевелилась в ответ?

А далее Господь говорит: «Истинно, истинно говорю вам: наступает время, и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и, услышав, оживут». «Наступает», и одновременно «настало уже», – как две тысячи лет назад, так и сегодня. «Настало», потому что крестом уже открыта дверь небесных обителей. А «наступает», потому что каждому еще предстоит туда войти. «Настало» и «наступает», как Божье и человеческое, как совершившееся, но еще должное совершиться.

Мы знаем и то, что для одних будет «воскресение жизни», а для других «воскресение осуждения». Пусть каждый выбирает то, что хочет. Мы же свой выбор сделали. В нашем Символе веры нет ничего ни об аде, ни о вечных муках. Не оглядываясь назад, мы все, стоя в храме, поем: «Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века».

И Апостол Павел открывает «тайну: не все мы умрем, но все изменимся вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся». «Мы», – говорит Апостол, обращаясь к братьям христианам, мы «восхищены будем на облаках, в сретение Господу на воздухе, и так всегда с Господом будем» (1Сол.4:17). Он всех приглашает с собою. Как и Сам Господь всех слушающих зовет к Себе. Он говорит, что верующий и слушающий «и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь». Уже «перешел»!

И мы верим вместе с Апостолом, что в конце концов неизбежно «сбудется слово написанное: «поглощена смерть победою». «Смерть! Где твое жало? Ад! Где твоя победа»? и это время «наступает», и «настало уже». Оно настало для всех, но должно наступить и для каждого. И мысль о последнем, страшном суде, не должна пронизывать страхом. Его Суд «праведный». Господь не ищет Своей воли, но – воли пославшего Его Отца. А значит, суд Его основан на любви. И только не увидевший этой любви увидит суд и осуждение. И – не заметит суда видящий Божью любовь и Божью милость (Мф.25:31–46).

О якоре. Неделя четвертая Великого поста

 

Мк.9:17–31

Евр.6:13–20

Господь после Своего славного Преображения спускается вниз. Там, на горе был глас Отца Небесного, были верные рабы Божьи – Илия и Моисей. Все было пронизано Божественным нетварным светом, силою Духа Святого. Но вот – подножие горы. Какая жалкая картина открывается взору: кучка учеников, на которых наседают, споря с ними, враги Господни. Вокруг – толпа с любопытством ждет, чем это кончится.

Господь встает на защиту Своего малого стада, готовясь принимать удары врагов: «О чем спорите с ними»? – спрашивает Он книжников (Мк.9:14–16). А тут еще подошел человек со своим несчастьем: «Учитель! Я привел к Тебе сына моего, одержимого духом немым: где ни схватывает его, повергает его на землю, и он испускает пену, и скрежещет зубами своими, и цепенеет; говорил я ученикам Твоим, чтобы изгнали его, и не могли».

Вот картина нашего мира: кто поумнее, только спорят друг с другом, и не могут помочь чужому горю. Те же, кто попроще, только с бессмысленным любопытством смотрят, кто кого переспорит. А бесы делают свое дело. Увидев это после торжества Фаворской горы, Господь воскликнул: «О, род неверный! Доколе буду с вами? Доколе буду терпеть вас»?

Да и отец больного отрока, хотя и подошел к Иисусу Христу с какой-то надеждой, но чувствуется, что эта его надежда – и самая маленькая, и самая последняя: «Если что можешь, сжалься над нами и помоги нам». Но Господь вдруг как бы на самого этого слабого человека перекладывает ответственность за происходящее: «Если сколько-нибудь можешь веровать, все возможно верующему». И тогда в человеке что-то произошло. Он как бы пробудился от оцепенения и «воскликнул со слезами: верую, Господи! Помоги моему неверию». Он пришел в себя: понял и свое глубочайшее неверие, и возымел глубочайшее желание обрести веру. И Господь тут же «запретил духу нечистому». Дух же, «вскрикнув и сильно сотрясши его, вышел».

Потом, на вопрос учеников, почему они не могли исцелить отрока, Господь ответил: «сей род не может выйти иначе, как от молитвы и поста». А ученики все только спорили. А когда спорим, – не только не до поста и не до молитвы, но и последние силы теряем в этом бесплодном занятии.

Ну а надежда, хотя она порой мала и незаметна, но это – «как бы якорь безопасный и крепкий, и входит» туда, «куда предтечею за нас вошел Иисус». И часто кресты над храмами имеют в подножии как бы полумесяц. Это именно – полумесяц якоря. Кажется, понесла волна, одолело неверие, и вдруг – спасительный удар: якорная цепь натянулась: «Верую, Господи! Помоги моему неверию». И Господь на это отчаянное исповедание ничего не говорит, а просто совершает Свое дело.

Креста Твоего Господи, сила великая: ибо образующе сего в себе, абие демонов крепость отражаем.

«Велика сила Креста Твоего, Господи: ибо, им себя ограждая, тотчас демонскую силу побеждаем».

Прощёное воскресенье

Неделя сыропустная, последнее воскресенье пред наступлением Великого поста, посвящена воспоминанию «Адамова изгнания».
В конце вечерни совершается чин прощения. Эта вечерня имеет ряд характерных особенностей. Первая ее половина (до Вечернего входа) носит характер праздничный и совершается в светлом праздничном облачении.
После вечернего входа и «Свете Тихий» поется особенно умилительным напевом Великий прокимен: «Не отврати лица Твоего от отрока Твоего, яко скорблю, скоро услыши мя: вонми души моей и избави ю». После пения прокимна сразу же закрываются царские врата, читается: «Сподоби, Господи», а священнослужители переоблачаются в великопостные одежды. Просительную ектению диакон произносит уже в черном облачении, и хор отвечает ему великопостным распевом. Дальнейшая служба носит великопостный характер.

Вместо обычного отпуста принято читать молитву: «Владыко многомилостиве», как обычно читается весь Великий пост в конце великого повечерия.
После этой молитвы обычно произносится слово о прощении обид, настоятель с земным поклоном испрашивает у верующих прощения «Благословите мя, отцы святии и братия, и простите ми, грешному, елика согреших в сей день и во вся дни живота моего словом, делом, помышлением и всеми моими чувствы». Сказав это, он земно кланяется народу. Все отвечают ему земным поклоном и говорят: «Бог простит тя, отче святый. Прости и нас, грешных, и благослови». Затем все с земными поклонами просят прощения друг у друга.

Особенно трогательно и умилительно проходил этот день в древних монастырях. В Святой Земле многие подвижники после чина прощения уходили на весь Великий пост в пустыню и возвращались в свою обитель только к Лазаревой субботе. Многие до возвращения не доживали. Для них при обряде взаимного прощения было принято петь пасхальные песнопения «Да воскреснет Бог» и «Пасха Священная нам днесь показася...» Их можно услышать и в наше время. Они ободряют немощь человеческую, страшащуюся продолжительных дней строгого поста, и как бы приближают светлое торжество Воскресения Христова.

 

   Воспитанники Воскресной школы  Покровского храма  г. Батайска совершили поездку с экскурсией в  кафедральный собор Рождества Пресвятой Богородицы

г.Ростова-на-Дону.

 Ученики старших классов воскресной школы  Покровского храма посетили   кафедральный собор Рождества пресвятой Богородицы г. Ростова-на-Дону. 

       В соборе ребята помолились  у чудотворной иконы Донской Божьей Матери

 

 на молебне о мире и согласии. Затем  ребят ждала экскурсия по храму ,  которую провел протодиякон Николай Нецветаев . На экскурсии узнали  о истории собора, внутреннем убранстве, истории чудотворной иконы Донской, приложились к мощам. 

Притча о страшном суде

(Мф. 25, 31–46) – 25 февраля 1979 г.

Притча, которую мы читали сегодня, так всем хорошо известна, что, казалось бы, нечего о ней и говорить; и вместе с этим есть в ней несколько черт, на которые мне хотелось бы обратить ваше внимание.

Первое – это то, что когда подсудимые – то есть все мы – стали перед судом Божиим, Господь не стал спрашивать ни о чем, относящемся к вере, к мировоззрению, а спросил их только об одном, и прямо: Были ли вы человечны на земле? Когда перед вами стояло горе – подумали ли вы о том, чтобы утешить? Когда был голод, и холод, и тоска, и оставленность, и заключенность в тюрьме, и плен болезни – что вы сделали: пожалели или нет?..

И тех, которые пожалели, Господь принял, ни о чем другом не спрашивая, потому что эти люди сумели на земле любить – земной, реальной любовью, и поэтому были открыты и к тому, чтобы вместить и Божественную любовь будущего века. Но эти люди, совершившие дела любви, недоумевали о том, что в них увидел Господь. Как это Господь к Себе относит то, что они сделали другим? Поступать по любви им было настолько естественно, что они и не задумываясь так поступали... Мы не спасемся тем, что с натугой сердца, мучительно заставляя себя, помня о Господних заповедях, будем их творить; они должны войти нам в плоть и кровь так глубоко, так совершенно, чтобы быть естественным движением души, а не простым послушанием закону, который нам дан извне. И поэтому если кто из нас и думает, что он поступает милосердно, заботится о больных, посещает тюремных заключенных, питает голодного, одевает холодного, – пусть поставит перед собой вопрос: от сердца ли он поступает или потому, что чувствует, что таков его долг и что он даст ответ за свои поступки? И если только по долгу, то, Боже, как мы далеки от того, чтобы быть детьми Небесного Царства!..

Но обратите внимание и на тех, которые ничего из этих дел человеческой любви не совершили. Когда Христос им задает этот вопрос, они его даже не понимают: Где же мы Тебя, Господи, видели? Когда же мы Тебя не посетили в больнице или тюрьме? Когда же Тебя не одели холодного, не накормили голодного? Когда не утешили в горе?.. Они никогда не замечали никого вокруг себя, иначе они не ставили бы вопрос о том, надо или не надо. Бог ли получит, как бы косвенно, дар нашей любви, или только этот человек... Они прожили всю жизнь только для себя, расчетливо, разумно, то есть, в конечном итоге, вполне безумно...

И вот перед нами тот же вопрос: как мы поступаем по отношению к ближнему? Часто люди говорят: Я не знаю, как любить Бога, я Его ищу в потемках, я не могу до Него дорваться!.. – Очень просто: через человека!.. Апостол Иоанн сказал: Если кто говорит, что любит Бога, но не любит ближнего своего реальной и творческой любовью, тот лжет, потому что никто не может любить невидимого Бога, если до этого не научился любить конкретного, живого, животрепещущего перед ним человека... И поэтому, прежде чем ставить вопрос о том, как достичь Бога, спросим себя: как мы относимся к ближнему? Если наше сердце закрыто, холодно, замкнуто, если оно испугано при одной мысли, что ближний может от нас потребовать сердца и жизни нашей, – НЕ О ЧЕМ говорить, нечего искать близости Божией: надо сначала научиться иметь сердце теплое, сердце живое, сердце внимательное к ближнему, и тогда оно откроется и, как чистое сердце, увидит Бога. Аминь.

Вселенская родительская (мясопустная) суббота

Лк., 105 зач., XXI, 8–9, 25–27, 33–36.
Ин., 16 зач., V, 24–30.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Сегодня день поминовения усопших – Вселенская Родительская суббота. Этот день предварят завтрашний день – воскресный. И воскресенье это именуется неделей Страшного Суда. Поэтому перед этим днем, когда будет Страшный Суд всему миру, Церковь молится об усопших, одновременно подготавливает к нему живых.

Второе Евангелие, которое сегодня читалось, которое полагается читать по заупокойным субботам, каждый раз читается при отпевании. В нем особенно ясно засвидетельствовано, что ни одно слово Священного Писания, ни одно евангельское слово не написано просто так. За каждым из них стоит глубочайший смысл.

Господь говорит: Аминь аминь глаголю вам: яко грядет час, и ныне есть, егда мертвии услышат глас Сына Божия и услышавше оживут. А потом говорит: Грядет час, воньже вси сущии во гробех, услышат глас Сына Божия. Так вот, последнее слово относится к воскресению умерших, сущих во гробех. Первое же слово – к тем, кто жив, но мертв душою. Сказано: грядет час, и ныне есть – то есть, и в тот момент, когда произносилось это слово, оно было обращено к мертвым – мертвым душою.

Поэтому церковь все время и молитвы свои возносит и о живых, и о умерших. Об умерших, потому что они не могут уже сами себе помочь, о них приносятся только молитвы Церкви. А о живых – потому что они могут еще что-то сделать, могут исправить свою жизнь, и нам напоминается о том, что у них есть еще такая возможность. Но и всем, и им тоже предстоит этот неотвратимый смертный час, после которого ты уже ничего не сможешь сам для себя сделать.

мир весь увлечен тем, что человека отвращает думать об этом. Занимайся чем угодно, думай обо всем, только не о том, что тебе придется когда-нибудь держать ответ перед Богом. И час этот может наступить в любой момент. Как сеть, сказано, придет на лице земли и на весь мир, так и каждого человека постигает смертный час. Так Церковь и воспевает в чине отпевания: И внезапу найде на мя страшный час смертный.

Внезапно, то есть, человек, как бы он даже тяжело ни болел, все-таки почти всегда все равно еще стремится к жизни. И если даже он так тяжело болеет, что смерть кажется ему избавлением, то все равно, когда этот час приходит, он старается цепляться за эту земную жизнь. Это можно разговаривать вот так, пока идет жизнь, но когда на самом деле этот час подходит, тогда не до разговоров.

Те, кто когда-то бывали в сложных ситуациях, обычно военные, рассказывали: сидят, шутят, анекдоты рассказывают, даже про попов, про монахов, иронизируют – вдруг начинается бомбежка или же стрельба, и все эти шутники начинают креститься и трясутся: только Господи, спаси!

А когда этот час наступает мгновенно, то человек часто и не успевает этого сказать, только последний вопль – к Богу.

Есть такое повествование. Рассказывал человек, который был на связи с самолетами во время войны. А там у летчиков ларингофоны – такие микрофоны, которые всегда включены, и слышно все, что человек говорит. И вот когда летчик идет на таран и чувствует, что он гибнет, что уже не спастись, тогда все вспоминают Бога и обращаются к Нему. В этот момент человек уже не рассуждает.

Также и в книжечке «Невероятное для многих, но истинное происшествие» рассказывается о том, как душа одного человека после тяжелой болезни вышла из тела – он умер. И то, что называется агонией, метание это – это было стремление освободиться: как он потом написал, его как будто что-то давило, и он понял, что это значит: земля еси и в землю отыдеши. Тело начало стремиться к земле, но душа-то – не от земли, она – от Бога, и душа пыталась вырваться из этого гнета, который давил на нее, прижимая ее к земле. И это выглядело так, что человек метался: тело стремилось в одну, а душа – в другую сторону. Потом, наконец, душа вырвалась из оков тела, и он увидел себя вне тела своего.

И вот, когда его душа была несена двумя ангелами, в одном из них он узнал своего ангела-хранителя – он ощутил в нем родное, он почувствовал, что это тот, кто ему все время подсказывал, всю жизнь заботился о нем. И когда, по пути движения вверх этой души, он увидел какие-то безобразные существа, то рассуждений никаких не было, одна четкая мысль: бесы.

То есть, с момента смерти человека и в посмертном его состоянии всех этих земных житейских рассуждений и разглагольствований нет. Там ответ прямолинейный: это – то, а это – то. И так же, – а это уже засвидетельствовано многими случаями, – когда душа вдруг видит, что ей показывают ее жизнь и все, что она делала – там нет того рассуждения, которое у нас здесь есть: ну, это ничего, это неважно. Там ясно: тут ты кривил душой, тут ты лгал, тут совершал преступления – и нечего оправдываться, да и оправданий там нет. Там совесть обличает неумолимо, и говорит: это ты так делал, а это – так.

Это здесь мы еще пытаемся «запудрить» свою жизнь всякими рассуждениями, разглагольствованиями. А там – то, о чем в свое время сказал даже Лермонтов на смерть Пушкина в стихотворении «На смерть поэта». Он был человек, конечно, верующий и, естественно, как христианин, выразил все это так:

 

Но есть и Божий Суд, наперсники разврата,

Есть грозный Судия, он ждет,

Он не доступен звону злата,

И мысли и дела Он знает наперед.

Тогда напрасно вы прибегните к злословью,

Оно вам не поможет вновь…

То есть, там уже ничто не поможет, и этот час каждого из нас ожидает.

За время служения моего здесь – по милости Божией, в течение тридцати лет – много здесь стояло людей, которых уже нет. Все, кто сейчас присутствует – почти все новые, за редким исключением. И после нас здесь будут другие, а мы все пойдем на ответ к Богу, и у нас пока еще есть возможность исправить свою жизнь.

Нужна только внутренняя решимость – не грешить. Многие вещи можно отбросить, спокойно, как несуществующие. Для многих они и не существуют, а остальные тем более должны понимать, что без этого вполне можно обойтись. Например, курение – нет этого, и всё. Или какие-то там плотские вещи – нет этого, и всё, не существует.

Да, мир со всех сторон кричит, старается, предлагает: и сигареты, и всё остальное. Но это ведь всё только призраки жизни. Это то, что по-настоящему-то не дает человеку жить нормальной жизнью. Больше того, если мы просто оглянемся на тысячелетия существования человечества, на наших предков, которые были до нас, то ведь многих вещей, которые есть сейчас, тогда вовсе не существовало – и люди без них спокойно жили.

Нет, я не призываю совсем отказываться, допустим, от картошки, хотя вы знаете, мы же проходили это в школе, ее ввезли-то к нам где-то только в XVII‑м веке. А до этого у нас на Руси ее просто не было – и люди жили. Не говоря уже о том, что водка, без которой многие сейчас, к несчастью, не могут обходиться, – ее же тоже на Руси не было. Табакокурения не было.

На памяти старшего поколения, в их молодости телевизоров вовсе не было. А теперь некоторые не могут провести без телевизора даже день. Молиться некогда – а молились люди во все времена, особенно в годину испытаний усиливалась молитва. Не было ни радио, ни газет – ничего этого не было. И люди жили совершенно спокойно. Я просто привожу, как пример, что есть вещи, к которым мы привыкли не потому, что без них невозможно жить, а потому, что просто вроде так заведено, так везде.

Например, умирает человек, устраивают поминки, и если там не будет спиртного, то уже могут сказать: как же, не почтили. Хотя какое там почтение – беззаконие полное, перепьются, переругаются, да еще запоют, засмеются, анекдоты начнут рассказывать. Это разве поминовение усопшего?

Так многим вещам, которые существуют, присваивается определенное значение.

Есть такое выражение: «всё, что существует, имеет право на существование». Ничего подобного, совсем не так. Есть вещи, которые существуют потому, что они появились после грехопадения человека. И Господь их терпит для того, чтобы человек мог делать выбор: или туда – или сюда.

Человек пожелал того, что ему диавол предложил: «Вкуси от запретного плода, и будешь различать добро и зло» (см. Быт.3:1–5). И вот, не только Адаму с Евой, а всем нам дана эта возможность: выбирать или добро, или зло.

Не курить – или курить, не пить – или пить, говорить по-доброму – или ругаться. Ведь и сквернословие, которое так пронизало теперь всё общество, его же тоже не было. Слова эти ведь все привнесенные, это всё пришло через грехопадение. И очиститься от этого и не совершать этого, даже не думать – возможно. Во все времена были люди, которые вели трезвую, целомудренную, чистую жизнь. Во все времена были люди, которые старались не только не сказать ругательного слова, но даже оскорбительного, старались ничем не обидеть своего ближнего, не потревожить. Это – возможно.

Так что для того, чтобы вести жизнь христианскую, чистую и стремиться к святыне, нужна только решимость, а помощь Божия всегда будет. Господь, сказано, всем человеком хощет спастися, и в разум истины приити (1 Тим.2:4)Нужно только иметь, прежде всего, это желание, даже если нет силенок сразу избавиться от чего-то. Хотя возможно и тут же, мгновенно оставить грех, бросить дурную привычку. Мы знаем такой пример, он нам засвидетельствован. После страшной, развратной жизни Мария Египетская, которая только накануне перед этим покорялась греху, когда ощутила святость Креста Господня и милость Божию через Матерь Божию, тут же оставила эту жизнь и пошла с двумя с половиной хлебами в пустыню. Не оборачиваясь. Это – возможно. Такой шаг возможен. Но это была преподобная Мария Египетская. Решимость ее была такова. Было показано, что женщина имела такую решимость, которую не имели многие мужчины.

Большей частью, мы настолько немощны, что этого не можем сделать. И нужно, изнемогая от своей немощи, хотя бы просить помощи Божией. Господь услышит и поможет. Вот это нужно твердо помнить. Каким бы ты ни чувствовал себя безпомощным, если ты сознаёшь, что не должен этого делать, что ты должен от этого избавиться, – проси помощи Божией, и Господь поможет.

Сначала ты хотя бы будешь чувствовать, что, совершив что-то, ты должен исповедоваться. И когда приходишь на исповедь и каешься в чем-то, а потом опять приходишь и у тебя опять то же, и уже становится все-таки хоть сколько-то стыдно: и одно и то же, и одно и то же, и чувствуешь, что ты никак не можешь сдвинуться с места, – но уже в этом чувстве, которое человек испытывает, что он не так делает, что он никак не может с этим справиться, – полагается начало исправления.

Проси – и Господь поможет.

Сначала обстоятельства будут складываться так, что тебе не удастся что-то из того, что тебе очень хочется, хотя это греховно. Ты будешь этим даже недовольствоваться, но напоминай себе, что все-таки это нужно оставить. Потом – Господь поможет, станет легче.

Потом будешь даже испытывать некое утешение от того, что вот не получилось, хотя и хотелось сделать не так, как надо бы.

Например, вначале мы резко отвечаем кому-то, нам – слово, мы – десять в ответ. Но чувствуешь, что не то делаешь. Потом начинаешь хоть не десять, а просто отвечать – но опять чувствуешь, что не то делаешь. И вдруг – помощь Божия: не нашелся, что ответить. Хотел – а в голове нет ничего. Вот это и есть явная милость Божия, Господь помогает. Вспомни об этом, и поблагодари Бога, что Господь не дал тебе выругаться: ты не знал, что сказать.

Вначале вроде отошел, как оплеванный: тебе «вылили», а ты в ответ не «налил». А потом, через некоторое время, почувствуешь тишину: а хорошо все-таки, что не наговорил ничего. Смотришь, один раз так, второй, третий, а потом уже тебе вроде «льют», а ты думаешь: «А чего там говорить-то, безполезно». И уже потом, милостью Божией, тебе станет его даже жалко: ну что же он так на всех ругается? Вот бедный-то. И ведь я когда-то так же… Как же это хорошо, когда не ругаешься-то.

И вот так – каждый грех.

Об этих вещах нам напоминается, потому что пост приближается. Мы должны сейчас, в последние дни перед постом, не заправляться сколько влезет, а уже готовиться к нему духовно. И вот тут как раз опять этот самый момент: «Эх, предо мной кончилось…» Или хотел купить – этого как раз нет… Не раздражайся, а говори: «Слава Тебе, Господи. Что ж, поскромнее заговею». Это и к чревоугодию относится. Достал там что-то, берег себе – а оно испортилось, протухло. Пришлось не есть. А то набил бы себя так, что потом дышать трудно было бы.

Или купил вино: как же, нужно, последние дни, масленица, а – кислятина, одна этикетка только, ничего хорошего там нет. Вместо того, чтоб ругаться, какие теперь обманщики, можешь сказать: «Господь меня отучает: что ты зелье это глотаешь, какая радость в этом?»

Или рядятся, рядятся, а часто так бывает: наденешь новенькое – обольешь его чем-нибудь, или зацепишь, разорвешь, или пуговицу оторвут… Чтоб не рядился особенно-то, не красовался, ни прилеплялся к одежде. И так – во всем.

Вот и задумаемся над тем, что грехи держат в цепях, в оковах мы греховных. И вот смотришь – там перетерлась цепочка,