Неделя 5-я Великого поста

 

(Лук. 7:36–50).

Предстоим мы с вами пред Господом в недугах наших. Где искать нам выздоровления? На этот вопрос отвечают нам евангельское чтение и жизнь Марии Египетской: в покаянии. А что такое покаяние? Покаяние, исповедь, это – суд над собой пред лицом Божиим. Этот суд над собой восстанавливает в нас гармонию разума с сердцем, обращенным к Господу, и создает волю, способную справиться со своими внутренними врагами, – со своими недостатками и грехами.

Вводя нас в 6ую седмицу Великого Поста, устами Церкви говорит нам Господь: «Нет греха человеческого, который превозмог бы милосердие Божие, кроме греха нераскаянного», и подтверждает это евангельским повествованием о возрождении порочной женщины и примером жизни Марии Египетской.

Не искренно, из любопытства приглашает к себе Иисуса Христа Симон фарисей. Это видно из того, что он не соблюл обычных правил гостеприимства, которые обязывали хозяина встретить гостя целованием, омыть ему ноги и доставить ему все необходимые удобства. Во время пиршества двери дома на востоке не закрывались, каждый посторонний мог войти в дом, постоять и посмотреть на пирующих. И вот, во время трапезы вошла в дом Симона, известная в той местности своей порочностью, женщина, присутствие которой было противно хозяину дома. С сосудом многоценного мира подошла она к Тому, Которого искала душа ее и стала позади Христа.

Слушая Его наставления, она размышляла о своем глубоком падении, о своей позорной жизни. И стала плакать. Ее слезы падали на босые ноги Христа, к которым она склонялась все ниже и ниже, стараясь как бы скрыть свой стыд. Фарисей с ужасом отскочил бы от одного лишь прикосновения подобной женщины, стал бы в семи водах омываться от полученного осквернения. Женщина внутренне чувствовала, что Христос не поступит с ней так, она чувствовала, что безгрешности свойственно сочувствие, а не осуждение и самопревозношение.

Слыша прежде слова Иисуса: «придите ко Мне все труждающиеся и обремененные и Я успокою вас», она подвинулась к Нему ближе и, опустившись на колени, своими длинными волосами вытирала ноги Христа, омоченные ее слезами, покрывая их поцелуями и, наконец, умащая драгоценным, благоухающим миром. Это было выражением мольбы о милости со стороны сокрушенной сердцем женщины.

Ее вид, обильно текущие слезы, принесение в жертву драгоценного мира, казалось, должно бы вызвать в самом каменном сердце жалость и сочувствие. Но не коснулось все это сердца хозяина дома – фарисея, человека внешней, фальшивой праведности. – «О, если бы Иисус был пророк, Он знал бы, что это за женщина, и с презрением бы оттолкнул ее», – так подумал Симон фарисей.

Зная сердце и мысли человека, Христос обличил Симона. – «Видишь ли ты эту женщину?» – указывая на робко сидевшую на полу недавнюю грешницу, – сказал Христос Симону: «Я пришел в дом твой, и ты воды Мне на ноги не дал, а она слезами омыла Мои ноги и отерла волосами головы своей; ты целования Мне не дал, а она не перестает целовать Мои ноги; ты головы Моей маслом не помазал, а она миром помазала Мне ноги. А потому говорю тебе: прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много».

И затем, обращаясь уже не к Симону, а к бедной грешнице, Спаситель со властью сказал ей: «прощаются тебе грехи... вера твоя спасла тебя, иди с миром». И мир и радость воцарились в душе ее. Великая грешница освободилась от рабства греху, стала на путь чистоты и святости.

Таков, дорогие мои братья и сестры, плод покаяния, плод принятия в сердце и в ум Слова Божия, чрез прикосновение ко Христу.

Сказанное еще более подтверждается ярким примером жизни Марии Египетской. В ее жизни невольно обращаешь внимание на две противоположности, а именно, на глубину ее греховного падения и на высоту ее духовного взлета, благодатного восстания. В 12-летнем возрасте покидает Мария родительский дом, уходит в г. Александрию, и там многие, многие годы проводит в порочной жизни. Волна верующих, волна паломников, направлявшихся во св. Град Иерусалим к празднику Воздвижения Креста Господня, приводит и ее во св. Град, где она продолжает свою порочную жизнь. Но вот, следуя за потоком паломников, направляется она в храм Гроба Господня. Но... несмотря на многия попытки и усилия, она не может войти в храм. Неведомая сила не позволяет ей переступить порог храма. Но вот, подняв глаза, Мария видит над входом в храм икону Богоматери, Пречистой Девы. Заглянула она в свою душу и поняла, что она падшая и потому не смеет войти в храм. Став в стороне, Мария возносит Богу, чрез Пречистую Деву, покаянную молитву, обещая измениться. После этой молитвы, легко войдя в храм, она упала пред Крестом Господним, помолилась, поцеловала Животворящий Крест, вышла из храма и направилась к реке Иордан. Омывшись в водах Иордана, Мария идет в храм св. Иоанна Крестителя, там причащается св. Таин Христовых и уходит в пустыню, где в посте и молитве проводит около 40 лет, всю свою остальную жизнь, – «яко солнце просиявши, всем согрешающим наставницей явися». В мире и радости о любви Божией к человеку протекала ее жизнь.

Такова, дорогие мои, сила подлинного покаяния: оно заглаживает грехи и может вознести кающегося грешника на высокую степень совершенства. В чем да поможет и нам Господь по молитвам преподобной Марии Египетской. Аминь.

СИНАКСАРЬ В СУББОТУ ПЯТОЙ СЕДМИЦЫ ВЕЛИКОГО ПОСТА, ПОХВАЛА ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ (СУББОТА АКАФИСТА)

Стихи: Весь город благодарно хвалит песней неумолчной
Неутомимую Защитницу в боях.

В этот день мы празднуем акафист (неседальное пение) Пресвятой Владычице нашей Богородице по следующей причине. В годы самодержавного правления в Византии императора Ираклия[1] персидский царь Хозрой[2], видя, что греческое государство ослаблено после царствования тирана Фоки[3], послал одного из своих воевод, по имени Сарвар, с многотысячным войском, чтобы покорить себе все восточные провинции империи. Хозрой пытался сделать это и раньше, погубив около ста тысяч христиан, которых иудеи выкупали у него и убивали.

Главный воевода Сарвар, захватив весь Восток[4], достиг самого Халкидона[5], который теперь называется Ускюдар. Царь Ираклий из-за оскудения золотых запасов переплавил церковные священные сосуды на монеты для большей и совершеннейшей расплаты. Придя по Черному морю в персидские страны, он покорил их, совершенно победив Хозроя с остальными войсками. Вскоре Сирой, сын Хозроя, предав своего отца, захватил власть и, убив Хозроя, заключил союз с царем Ираклием. Но аварский каган[6], правивший и скифами[7], узнав, что царь отплыл по Черному морю, — нарушив мир с греками, привел стотысячное войско и подошел к Константинополю с западной стороны, произнося богохульства (и угрозы). Внезапно все море наполнилось кораблями, а земля — бесчисленными пешими и конными воинами.

Патриарх Константинопольский Сергий утешал людей, увещая не терять (надежды) и не ослабевать, но от души возложить все упование на Бога и на Матерь Его Пречистую Богородицу. Патриций по имени Бон, бывший тогда градоначальником, в свою очередь, готовил все необходимое для обороны. Ибо подобает нам с помощью Божией и самим делать все возможное. Патриарх же со всем народом, взяв святые иконы Богоматери, обходил город по верху стен, тем самым укрепляя их. Так как Сарвар подошел с востока, а каган — с запада, чтобы сжечь окрестности города, то патриарх (снова) обходил по стенам, неся Нерукотворный Образ Христа, Честное и Животворящее древо (Креста) и честную ризу Богоматери. Скифский каган с суши осаждал стены Константинополя с бесчисленным множеством до зубов вооруженных воинов. Врагов было столько, что один грек сражался с десятью скифами. Но непобедимая Воевода помогла весьма немногочисленным воинам, оказавшимся в Ее храме, именуемом «Живоносный Источник», разгромить превосходящих их числом врагов. С этих пор греки, ободрившись и возрадовавшись, помощью Непобедимой Воеводы — Божией Матери все время совершенно их побеждали. Попытавшись заключить мир, горожане были отвержены. Каган ответил им: «Не обманывайтесь о Боге, в Которого веруете, потому что завтра я все равно возьму ваш город». Услышав (об этом), горожане простирали руки к Богу (в молитве).

И вот, сговорившись, каган и Сарвар с суши и с моря устремились на город, желая захватить его хитростью, но столько их воинов было убито греками, что живые не успевали сжигать мертвых. Моноксилы[8], наполненные воинами, вместе со всеми вражескими кораблями разбились в бухте, называемой Золотой Рог, напротив храма Богоматери во Влахернах, когда на море внезапно поднялась страшная буря, и оно расступилось. Так было явлено преславное чудо Пречистой Богоматери: врагов выбросило на берег моря во Влахернах, и жители, быстро открыв городские ворота, всех их сразу перебили, причем даже женщины и дети мужественно устремились на них. Военачальники же их бежали, плача и рыдая.

А боголюбивые люди Константинополя, воздавая благодарение Богоматери, всю ночь воспевали Ей неседальное пение (акафист) за то, что Она сохранила их и чудесною силою сотворила победу над врагами. С тех пор в воспоминание столь дивного чуда Церковь и приняла такой праздник, чтобы возносить хвалу Божией Матери в этот день, когда Ею совершена победа. Неседальной же (песнь) названа потому, что константинопольский клир и весь народ тогда воспевали ее стоя.

По прошествии тридцати шести лет, в царствование Константина Погоната[9], агаряне снова, придя с бесчисленным войском, напали на Константинополь и воевали против него семь лет. Когда они зимовали в Кизических странах, то многие из них погибли. После этого, отказавшись от войны и возвращаясь со своим войском, все они, по молитвам Пречистой Богоматери, утонули в море, называемом Силео.

И в третий раз, при императоре Льве Исавре[10], снова агаряне[11], численностью свыше ста тысяч, вначале разорили Персидское царство, а затем Египет и Ливию. Пройдя Индию, Эфиопию и Испанию, они наконец подплыли к Царьграду на 1800 кораблях. Окружив город, агаряне предполагали тотчас его разорить. Городские священнослужители, неся святое древо Честного и Животворящего Креста и честную икону Богоматери Одигитрии, обходили город по стене, со слезами молясь Богу.

Арабы же решили разделиться на две части таким образом: одни воевали с болгарами, и пало их там более двадцати тысяч, а другим, оставшимся для наступления на Царьград, преградила путь цепь, протянутая от Галаты[12] до стен Константинополя. Когда они доплыли до некоторого места, называемого Сосфен, там подул северный ветер, и многие их корабли разбились и погибли, а на оставшихся начался такой сильный голод, что (агаряне) стали поедать человеческие тела и нечистоты. Затем, пустившись в бегство и достигнув Эгейского моря, они со всеми своими судами сгинули в морской глубине, ибо сильный град, выпавший с неба, вызвал волнение на море и пробил корабельную смолу. И так погибло это бесчисленное множество военных кораблей, только три осталось, чтобы поведать (о случившемся).

В честь всех этих дивных чудес Пречистой Богоматери мы и празднуем сегодняшний праздник. Неседальный (акафист) получил свое название от того, что тогда всю ночь люди стоя воспевали песнь Матери Бога-Слова; и в то время как на других (службах) по уставу можно сидеть, в настоящий праздник Богоматери мы все слушаем (похвалу) стоя.

 

Христе Боже, молитвами Пречистой Твоей Матери, Непобедимой Воеводы, избавь нас от находящих со всех сторон искушений и помилуй нас, ибо Ты один Человеколюбец.

Преподобный Иоанн Лествичник

4-е Воскресенье Великого Поста

Мы сегодня совершаем память святого Иоанна Лествичника: святой Иоанн Лествичник так назван потому, что он оставил духовное руководство – “Лествицу” восхождения от земли на Небо, из глубин греха до вершин любви Божией и соединения с Ним.

И вот на первой ступени этого восхождения святой Иоанн нам говорит: Не за то, братья, будем мы осуждены на вечном суде, что не совершали мы чудес, что не богословствовали, но за то будем осуждены, что не плакали о грехах своих...

Вот где начинается наше спасение или завязывается узел нашей погибели. Мы обо многом плачем: плачем об утратах своих, плачем об оскорблениях, которые нам наносят люди, плачем мы о болезни, плачем о различном, многообразном горе, которое встречается нам в течение жизни; и мы не видим, что болезнь, и горе, и страдание, и утрата – все они могут быть чисты и могут быть звеном, которое соединяет нас и с Богом, и с людьми.

Но одно мы забываем: забываем, что есть грех в нашей жизни, делаемся к нему нечуткими, забываем его легко, скорбим о нем мало. А вместе с тем, это -единственное несчастье человеческой жизни. Все остальное может быть чисто – грех темен; грех оскверняет, грех убивает человека, и не только его одного, даже не только его сообщников во грехе – убивает он человеческие и божеские отношения... Какой бы мы ни совершили грех, первое, чего мы ищем, чего мы хотим, это закрыться от Бога: Как бы Бог этого не знал! Как бы Он этого не приметил, как бы Он это забыл!

И когда мы говорим: “Как бы Он это простил”, мы так часто говорим это не из глубины раздирающей душу скорби о том, что мы разорвали отношения любви и веры, и дружбы, а потому, что случилось что-то, от чего нам страшно делается, от чего холодеет душа, потому что, когда мы станем перед Богом, нам будет стыдно и боязно...

И грех нас отделяет от людей. О своем горе, об утрате, о несчастье можно сказать, можно поделиться ими с ближним, можно получить от ближнего поддержку, можно силу получить от взаимного доверия, от того, что мы делим друг со другом этот ужас земли. Но грех нас от человека отделяет; он отделяет нас от тех, перед которыми было бы стыдно; он отделяет нас от тех, которые были сообщниками наших грехов, потому что они нам – живое и мучительное напоминание; и потому что мы знаем, что мы не только за себя, но друг за друга ответим на неумолимом суде правды и любви Господней.

И вот грех убивает все в жизни – и меньше всего мы ощущаем его как смерть. Плачем мы обо всем, сетуем обо всем, горюем обо всем, кроме как о том, что заживо умираем, что постепенно вокруг нас образуется непроходимое кольцо отчужденности и от грешника, и от праведника, и от Бога, что это кольцо не может разомкнуться даже любовью других, потому что нам тем более стыдно и страшно, чем больше нас любят... Вот почему в самую основу нашего спасения, нашего покаяния Иоанн Лествичник ставит призыв к тому, чтобы мы плакали о своих грехах.

Почему плакали? Мы знаем из своего опыта, что только тогда мы можем заплакать, когда горе, или радость, или стыд, или ужас пронзят душу, как копье, что только когда доходит наше страдание до предела, вырываются из нас слезы... До этого бывает раскаяние – и с этого надо начать: ужаснуться о том, что мы могли так поступить, что мы могли такими быть; а затем придет и покаяние, то есть тот решительный, беспощадный к себе оборот души, который ставит нас лицом к лицу перед Богом, повергает нас к Его ногам, учит нас просить исцеления, очищения, милости, прощения – и не себе только, но и жертвам нашей греховности.

И потом, когда сознание наше доходит до такой остроты и глубины, что нам уже невыносима отчужденность от Бога, сознание совершенного нами духовного преступления убийства себя и другого – только тогда могут из наших глаз вырваться очищающие слезы. Пока мы не умеем плакать о своих грехах, мы можем с уверенностью сказать, что мы их еще не осознали, что мы еще нечутки, что мы еще холодны, что мы еще во грехе.

И вот грех убивает; он убивает нашу душу, делая ее нечуткой и черствой, он убивает отношения наши с Богом и с людьми; он убивает совесть нашу и жизнь в других, он убивает Христа на Кресте... На прошлой неделе мы поклонялись Кресту, через малое время мы будем созерцать страсти Господни – вот что делает грех: он убивает. И всегда невинного, всегда в жертву себе берет того, кто не заслужил этого страдания, этого унижения, этой боли...

Подумайте, каждый, о своей жизни, о каждом грехе, вдумайтесь строго и беспощадно; и принесите Богу сначала раскаяние, потом – истинное, все растущее покаяние, пока не прорвется из сердца поток слез и мы не сможем сказать: “Каюсь, Господи, поистине!” – и в этих слезах не омоемся от грехов своих. Аминь.

Слово в Неделю Крестопоклонную

Крест – знамя любви Спасителя к людям

Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих. (Ин.15:13)

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Возлюбленные братия и сестры, Святая Церковь как чадолюбивая мать нежно печется о нашем спасении, учитывая все наши человеческие немощи и стараясь нас благодатно подкрепить в моменты нашего расслабления. Воспоминание же о Кресте Христовом, поклонение ему и лобызание его составляет для христианина наилучшее утешение во всех скорбях и бедствиях его и в особенности ограждает от лукавых духов на всех путях его нравственной жизни.
Такова сила Животворящего Креста Христова, поэтому и ныне, в преполовение Великого поста, когда силы подвижников ослабевают и христиане утомляются, Церковь положила изнести его на середину святого храма для лобызания и созерцания. Изнести для того, чтобы с благоговением взирая на него и прикладываясь к нему, черпали мы от сей святыни для себя бодрость духа и шли на дальнейшее совершение многотрудного, но и многополезного великопостного поприща.
Ведь каждый из верующих знает, что если нелегки подвиги поста внешние, когда мы стараемся воздержаться от известного рода пищи с соблюдением умеренности при вкушении и дозволенного, то еще труднее подвиги поста и покаяния духовные. В самом деле, связать язык свой от злословия, воздерживаться от злопомнения, подавить в себе дух самолюбия, стараться совершить коренной переворот в пользу добра во всем своем существе – это подвиг трудный в высшей степени.
Греховное начало, возобладавши однажды над человеком, нелегко поддается ограничению, усмирению и подавлению. Подавленное в одном направлении, оно обнаруживается в другом и, нарушая покой душевный, возбуждает брань духовную. Вот поэтому-то часто и у самых благочестивых и ревностно настроенных христиан является на пути покаянного подвига как бы некоторое утомление, их нравственное напряжение как бы ослабевает. Все это Святая Церковь знает и потому призывает всех утомленных и уставших от подвига Великого поста под сень Креста Христова.
Как путник, который среди пути, уставши, сядет отдохнуть под тень ветвистого дерева, бывает особенно счастлив в это время, так и для благочестивого христианина такое же значение имеет изнесение Креста среди трудов великопостного времени.
Воспоминание о Кресте, о пострадавшем на нем ради спасения людей Христе Спасителе, о тех благодатных средствах, которые Он даровал всем труждающимся и обремененным (ср.: Мф.11:28) для их нравственного подкрепления, – все это может ободрить и освежить христианскую душу, облегчить и успокоить ее скорби и томления.
Есть, впрочем, и такие христиане, которые вовсе не слушают голоса Церкви; они продолжают жить по прежнему своему греховному образу: пища у них остается все та же изысканная, те же забавы и удовольствия, те же пересуды, злословие, суета, пустословие, тщеславие. Таким людям Крест Христов напоминает, чтобы они образумились, он грозит им скорым явлением Божественного Судии и строгим судом Христовым. “Горе вам, – как бы говорит он, – если предстанете пред Ним неисправленными и неочищенными”.
“Бог поругаем не бывает, строго отмстит Он поправшим крестные заслуги Его и дарованное туне спасение” – так каждому небрегущему о своем спасении вещает Крест Христов, чтобы как-нибудь устрашить и устыдить всякого человека, еще не потерявшего совести окончательно. Не вострепещет ли всякая душа от страха, помышляя о своей виновности пред Распятым Христом?
Но вместе с грозным напоминанием о суде и мздовоздаянии строгом Крест напоминает тем, кто не радел о своем спасении, и о том, что еще не все потеряно для них, если они не закоснеют в своих грехах; что Крест Христов, будучи знамением будущего Суда, вместе с тем есть и знамя любви, беспредельной, безграничной любви к нам Спасителя и Господа, что эта именно бесконечная любовь довела Его до Креста, до смерти, а потому, что бы ни было, отчаиваться не следует. Господь готов в любую минуту принять наше покаяние и простить нас.
Так, износя на средину храма Крест Христов для обличения небрежных христиан, Святая Церковь в то же время и ободряет их, и путем обличения и ободрения направляет на путь спасения. Вот для какой цели изнесен ныне на средину храма Святой Крест Христов.
Да, для каждого из нас он вразумительно говорит, что претерпевший на Кресте мучительнейшую смерть Господь наш Иисус Христос возлюбил нас наибольшею любовью – любовью до положения за нас самой души Своей. И какая любовь человеческая, даже самая самоотверженная, может сравниться с любовью Господа нашего Иисуса Христа к нам! Христос, когда еще мы были немощны, в определенное время умер за нечестивых. Ибо едва ли кто умрет за праведника; разве за благодетеля, может быть, кто и решится умереть. Но Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками (Рим.5:6–8).
Христос Свою беспредельную любовь к нам доказывает тем, что Он, будучи Истинным Богом, восседающим на Престоле славы Своей, сходит с Неба на землю, делается человеком, вступает в тягостные условия жизни человеческой, терпит лишения, скорби, труды, с лишком тридцать лет носит в Себе мысль, что Он должен тяжко пострадать на Кресте, три с половиною года терпит при Себе Иуду, предателя Своего, и обращается с ним как с другом, наконец, подвергается ужаснейшим унижениям, мучениям, смерти – и при всем том нимало не охладевает в Своей любви к человеческому роду, который довел Его до Креста!
Напротив, Он день и ночь с полной любовью заботится о спасении людей, наставляет их с терпением и снисходительностью, благотворит им, врачует их, воскрешает мертвых, прощает людям их злобу и ожесточение, плачет об их упорстве и погибели, молится Отцу Небесному даже за Своих распинателей, прося отпустить им тягчайший грех – грех христоубийства. Жертва любви, принесенная за нас Богочеловеком, так велика, что мысль человеческая теряется, когда старается обнять и уяснить ее себе. Невозможна любовь, большая любви к нам Богочеловека, положившего душу Свою даже не за друзей, а за врагов Своих.
Обыкновенно, по естественному закону и по чувству справедливости и благодарности, на любовь отвечают любовью, любовь одной стороны вызывает любовь стороны другой. Потому и мы на беспредельную любовь к нам Спасителя должны отвечать полной, готовой на все жертвы любовью к Нему. Любим ли мы Господа нашего за Его безграничную любовь к нам?
Ответом на этот вопрос служит наша жизнь, наше поведение. Признаком истинной любви людей к Нему Сам Спаситель поставил исполнение ими Его заповедей: Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня (Ин.14:21). Поэтому если в жизни нашей осуществляется Закон Христов, если мы исполняем Его заповеди и соблюдаем слово Его, то мы истинно любим Его. Если же мы поступаем вопреки заповедям Христа, то либо совершенно не любим Его, либо любим только на словах.
Одну из заповедей Христовых мы слышали из ныне чтенного Евангелия. Кто хочет идти за Мною, – говорит Господь, – отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною(Мк.8:34). Эта заповедь Христова требует от нас, чтобы мы отверглись себя, то есть отказались от своего самолюбия, от всех греховных пристрастий и греховных дел и вообще от своей воли, подчинив ее беспрекословно воле Божией. Она требует также, чтобы мы взяли крест свой, то есть терпеливо и покорно несли тяжелые труды самоисправления и самоусовершенствования, труды, сопряженные с исполнением всех наших обязанностей, лишения, скорби, несчастья – вообще все то, что пошлет нам Промысл Божий. Заповедь требует далее, чтобы мы следовали за Христом, то есть чтобы мы любили учение Христово и Закон Христов и свою жизнь направляли по примеру Его жизни, в духе любви самоотверженной.
Другая заповедь, исполнять которую также повелел Сам Господь, заключается в любви к нашим ближним. Заповедь новую даю вам, – сказал Господь ученикам Своим, – да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою (Ин.13:34 и 35).
Значит, мы тогда только будем истинными учениками Господа и наша любовь к Нему только тогда будет истинной любовью, когда мы будем исполнять и заповедь о любви к ближнему – любви, подобной той, какою Он возлюбил Своих учеников, то есть когда мы возлюбим своих ближних так, что душу свою готовы будем положить за благо и спасение их.
Итак, братия и сестры, в оставшееся до Святой Пасхи великопостное время не поленимся совершать спасительный подвиг воздержания, поста и молитвы, но, напротив, постараемся усугубить подвиг покаяния с чистосердечным желанием нравственного очищения с тем намерением, чтобы достигнуть вечного спасения и вечной славы с Воскресшим Христом Спасителем нашим. Аминь.

О молитве за усопших

Возлюбленные братия и сестры, вы хорошо поступили, что пришли сегодня в храм, собрались, чтобы вознести совместно свои горячие молитвы к Престолу Божию об отшедших отцах, братиях, сестрах и всех сродниках наших, о всех скончавшихся православных христианах. Долг любви к ближним обязывает нас молиться за усопших, которые отошли в вечность. Участь их нам неизвестна, но мы непременно должны молиться за них, потому что для них это очень хорошо и для нас от сего великая польза. Совершая молитвы за усопших, мы тем самым свидетельствуем свою любовь к ним, выражаем сострадание, милосердие. А Господь сказал, что блаженны милостивые, ибо они помилованы будут (Мф. 5, 7). К тому же, если наш ближний, за кого мы молимся, угодил Господу, то он уже сам имеет пред Господом дерзновение и за нас может возносить пред Ним свои молитвы.

Обычай молиться за усопших Церковь приняла от самих Апостолов и во все времена молилась и будет молиться за них до скончания века. Святитель Иоанн Златоуст пишет: «Не напрасно узаконено Апостолами поминать умерших при Страшных Тайнах. Они знали, что великая бывает от того польза, для усопших, великое благодеяние». Святые Отцы и учители Церкви всех времен проповедовали в слух всем о том, что возможна перемена участи усопших до Суда Всеобщего.

Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Есть возможность облегчить наказание умершего грешника. Если будем творить частые молитвы за него и раздавать милостыню, то хотя бы он был и недостоин сам по себе, Бог услышит нас». И у блаженного Августина читаем: Не надобно отвергать того, что души умерших получают облегчение от благочестивых, когда приносится за них Жертва Ходатая или раздается милостыня для их пользы, но такие дела благочестия приносят пользу только тогда, когда умершие заслужили, чтобы те были полезны… Подлинно, есть образ жизни, который не столько чист, чтобы не требовал помощи по смерти, и не столько худ, чтобы не послужило ему это по смерти в пользу». Много имеется примеров, когда усердная молитва за усопших избавляла их от мучительного состояния. Приведем один пример достоверный, описанный святой мученицей III века Пертетуей. «Однажды, – пишет мученица, – в темнице во время общей молитвы я нечаянно произнесла имя моего умершего брата Динократа. Пораженная нечаянностью, начала я молиться и воздыхать о нем пред Богом. В следующую ночь было мне видение.

Вижу, будто из темного места выходит Динократ в сильном жару, и измученный жаждою, нечистый видом и бледный; на лице его рана, с которою он умер. Между мною и им была великая пропасть, так что мы не могли приблизиться друг к другу. Подле того места, где стоял Динократ, был полный водоем, край которого был гораздо выше, чем рост моего брата, и Динократ вытягивался, стараясь достать воды. Я жалела, что вышина края препятствует моему брату напиться.

Тотчас после этого я проснулась и познала, что мой брат в муках. Веруя, что молитва может помочь ему в страданиях, я дни и ночи молилась в темнице с воплем и слезами, чтобы он был мне дарован. В тот день, в который мы оставались связанными в оковах, было мне новое явление: место, которое прежде я видела темным, стало светлым и Динократ, чистый лицом и в прекрасной одежде, наслаждается прохладою. Где у него была рана, там вижу только след ее, а край водоема теперь был вышиною не более как по пояс отроку, и он мог без труда доставать от туда воду.

На краю стояла золотая чаша, полная воды; Динократ, подошедши, стал пить из нее, и вода не убавлялась. Тем видение кончилось. Тогда я уразумела, что он освободился от наказания».

Блаженный Августин в пояснение сего повествования говорит, что Динократ был просвещен Святым Крещением, но увлекся примером отца-язычника и был не тверд в вере и умер после некоторых, обыкновенных в его возрасте, грехопадений. За такую неверность Христовой вере он терпел страдания, но по молитвам святой сестры своей избавился от них.

Поэтому, дорогие мои, пока остается на земле воинствующая Церковь, пособиями ее участь умерших грешников еще может изменяться на лучшее. Как много утешений для скорбного сердца, как много света для недоумевающего ума в христианстве! Лучи света льются из него и в мрачное царство мертвых.

Дорогие братия и сестры, благость Спасителя предоставила нам средства облегчать участь умерших братий, не будем же не внимательны и к ближним своим. Будем творить для них возможное для нас, будем молиться за них молитвами Святой Церкви, будем подавать за них милостыню. Если не для них, то для себя будем милостивы. Ведь разве будет к нам милостив Господь, когда мы были немилостивы к искупленным Кровию Его? Останемся ли мы и воистину христианами, если не будем творить дел любви?

Совершая поминовение усопших, мы должны всегда помнить, что ведь и мы, не ныне, так завтра, непременно отправимся вслед за ними в другую, Вечную, Жизнь, потому что человек бесследно не исчезает, так как он имеет бессмертную душу, которая не умирает. То, что мы видим умирающим, есть видимое грубое тело, а то, что живет в нем, есть невидимая тонкая сила, которая обыкновенно называется душою.

Тело само свидетельствует о своей смертности, потому что оно разрушимо и делимо, душа же , напротив, имеет несложное духовное неразрушимое существо и разлагаться на составные части, как тело, и умирать не может. Душа бессмертна. Душа имеет нераздельное неслиянное единство, она во все время жизни чувствует в себе одно постоянное бытие. Тело наше участвует в жизни как бы поневоле, будучи приводимо в движение силою души, всегда тяготя ее своей леностью. Душа, напротив, всегда продолжает свою независимую жизнь и деятельность, даже когда деятельность тела останавливается сном, или болезнью, или смертью. Вера в бессмертие души существовала у всех народов и во все времена, даже среди языческих и диких племен.

Что служит доказательством бессмертия нашей души? Прежде всего, в том, что душа человеческая бессмертна, убеждает нас слово Божие. Еще в ветхозаветные времена говорил Екклезиаст: И возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратится к Богу, Который дал его (ср.: Еккл. 12, 7). И в другом месте Премудрый говорит: Бог создал человека для нетления и соделал его образом вечного бытия Своего (Прем. 2, 23). Иову искушение Бог попустил только над телом и над имуществом его, а до души коснуться лукавому не допустил.

Весь Новый Завет – утверждение нашей веры в бессмертие души и нашей надежды на будущее воскресение. Господь Иисус Христос Своим учением и делами утверждал сию веру и надежду, когда говорил, что Он пришел в мир для того, чтобы всякий, верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную (Ин. 3, 15); и еще: Истинно, истинно говорю вам: кто соблюдет слово Мое, тот не увидит смерти во век (Ин. 8, 51).

Кроме того, Господь заповедует всем христианам, в особенности же проповедникам слова Божия: Не убойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне (Мф. 19, 28), и этим Он также ясно говорит, что душа бессмертна.

Истину бессмертия души человеческой должен признать и здравый смысл. Посмотрите внимательно на человека: чего ищет его сердце, к чему оно стремиться? Отчего душа его в мире сем ничем не насыщается, не удовлетворяется? Иной имеет все возможные на земле наслаждения и, однако, опять чего-то ищет и не находит. Иной желает утолить жажду души своей мирскими удовольствиями, забавами, но все это оставляет в душе одну только пустоту, томление духа, и человек ищет каких-то новых наслаждений и опять не обретает в них отрады.

Все это доказывает ту истину, что душа человеческая ничем в мире сем не может удовлетворить своей внутренней жажды блаженства. Бог для того-то и пробудил в душе человека сию ненасытную жажду, чтобы через то указать ему на другую, лучшую, жизнь, чтобы человек не останавливался на удовольствиях временных, но стремился к почести вышнего звания Божия.

А если обратить внимание на способность нашей души к познанию? Как обширен круг человеческих познаний, какой обширный запас предметов заключает в себе память, какое бесконечное пространство в один миг пробегает воображение, какие высокие предметы воспринимает и объясняет рассудок! И чем обширнее круг познаний человека, тем большая пробуждается в душе его жажда к приобретению их. Что означает эта ничем не утолимая жажда к познанию, как не то, что полное насыщение души познаниями должно произойти лишь там, за гробом?

Если обратить внимание на самую жизнь человека, то и в ней можно найти важное доказательство бессмертия души человеческой. В чем проходит большая часть жизни нашей? Не в скорбях ли и бедствиях? Иной борется с болезнями, другой с невзгодами, иной страждет от бедности и лишений, иной переносит злобу врагов своих или терпит скорбь от их зависти и клеветы. Трудно найти человека, который бы не был знаком с несчастиями, который бы мог сказать: «Я счастлив и блажен!» А сколько таких страдальцев, которых еще с самой колыбели встречают скорби и болезни и не расстаются с ними до самой могилы! Как же объяснить цель человеческого бытия, если отнять у души ее бессмертие? Ужели участь человека и бессловесных животных одна и та же? Чем же тогда человек превосходит их? Разве лишь тем, что он больше переносит скорбей и несчастий, чем бессловесные… Но слово Божие разрешает это недоумение, говоря: Знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на Небесах, дом нерукотворенный, вечный (Кор. 5, 1). Аминь.

Архимандрит Кирилл (Павлов)

Один человек всё грешил и каялся. Наконец покаялся и умер. Злой дух пришёл за его душой и говорит:
— Он мой.
Господь же говорит:
— Нет, он каялся.
— Да ведь хоть каялся, опять согрешал, — продолжал диавол.
Тогда Господь ему сказал:
— Если ты, будучи зол, принимал его опять к себе после того, как он Мне каялся, то как же Мне не принять его после того, как он, согрешив, опять обращался ко Мне с покаянием? Ты забываешь, что ты зол, а Я благ.
(Преподобный Амвросий Оптинский)

Неделя 2-я Великого поста

Во Христе родные братья и сестры!

Если человек хочет знать смысл и цель своего существования, он, прежде всего, должен познать самого себя: Кто я? В чем задача и оправдание моей жизни?

Верный ответ на вопросы: «кто я?» и «в чем задача моей жизни?», дан нам в св. Писании и раскрыт св. Григорием Паламой, памяти которого посвящено 2-ое воскресенье Великого Поста.

Мы слышим рассуждения горе-ученых, что человек произошел от низших животных, – что обезьяна является его пра-предком. В подтверждение этих рассуждений указывают на общее в психической жизни животного и человека. Однако, психическая деятельность животных отражает только запросы их тела: питания, размножения и самосохранения. Да, эти запросы свойственны и человеку, но ведь человек способен подняться выше абсолютной зависимости от этих потребностей, – и в этой его власти над своей психофизической природой проявляется величие человека. Более всего, человек становится человеком только при обуздании своей психофизической природы.

Каково же учение о человеке, раскрытое св. Григорием Паламой? Человек создан Богом, Творцом вселенной. Создан «по образу и подобию Божию». Взят человек от земли, но ею он не ограничивается: Творец вдыхает в него «дух жизни» и от «духа жизни» зависит существование человека. Таким образом, в самую «структуру человека» включена вера, включен союз с Богом, связь с Богом. Уточним: в природу человека органически включена религия. Слово «религия» значит – «связь, союз». Вот почему столпы Церкви говорят, что душа человека «по природе христианка». Вот почему говорить о человеке, не связывая его с Богом, с Творцом – бессмысленно; это бы означало – лишить человека смысла и жизнь человека признать за злую гримасу сатаны.

«Сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему», – сказано в св. Писании. Из всего живущего на земле только человек может притязать на звание «образа Божия», и в этом образе заключается высшее достоинство человека. Ни в одной из философских систем не возвышен так человек, как в христианстве. «Тела ваши, – говорит ап. Павел, – суть храм Духа Божия, живущего в вас».

В течение всего своего существования, человек продолжает быть связанным со своим Творцом. Чем поддерживается эта связь? Она поддерживается послушанием Богу, послушанием Его воле, Его закону. Но вот человек, первый Адам, вместо того, чтобы принять жизнь, как Божественный дар, захотел сам распоряжаться своей жизнью, захотел автономии – независимости, и выпал из послушания Богу. Этим непослушанием он нарушил связь с Источником жизни и мудрости.

Не будь нарушено послушание Богу, смерть была бы только простым переходом к Богу, теперь же она стала роковой, наказанием. Человек отверг внутренний закон присутствия в нем Бога и оказался предоставленным самому себе, своей обманчивой автономии. Тот, кто мечтал быть равным Богу, стал всего лишь смертным человеком. «Осуетился (человек) в своих умствованиях, – говорит ап. Павел, – омрачилось несмысленное сердце его и обезумел человек».

И вот во 2-ое воскресенье Великого Поста, устами святых, Господь обращается к нам и говорит: «Человек! Вспомни, откуда ты ниспал... познай свое благородство, не забудь о сродстве между тобою и Богом. Нет другой такой близости, как у тебя, у твоей души с Богом... Сын Божий – Христос восхотел быть братом твоим, и, «послушлив быв Отцу даже до смерти, смерти крестной», пришел, чтобы вернуть тебе утерянное тобою достоинство. Чрез Христа достигаешь ты жизни в Боге, достигаешь верностью Христу, послушанием и св. Причастием. Не бойся послушания. Послушание Богу, это не рабская покорность, а дело – дело любви».

Послушание это – знак и плод веры, вложенной в нашу природу. «Ради нас приобщился Христос плоти и крови, – говорит св. Иоанн Златоуст, – и Он дает нам самое Тело и Кровь, чтобы мы, благодаря им, стали Его сродниками», ибо, «принимая таинственную Пищу – св. Тайны Тела и Крови, – человек становится частью Христова Тела, становится братом и сонаследником Христу». Аминь.

На день святых четыредесяти мучеников73

Любителю мучеников наскучит ли когда творить память мучеников? Честь, воздаваемая доблестным из наших сослужебников, есть доказательство нашего благорасположения к общему Владыке. Ибо несомненно, что восхваляющий мужей превосходных не преминет и сам подражать им в сходных обстоятельствах. Искренно ублажай претерпевшего мучение, чтобы и тебе соделаться мучеником по произволению и без гонения, без огня, без бичей оказаться удостоенным одинаковых с ними наград. А нам предстоит подивиться не одному, и не двум только, даже не десятью ограничивается число ублажаемых, – но сорок мужей, у которых в раздельных телах была как бы одна душа, в согласии и единомыслии веры показали терпение в мучениях, одинаковую стойкость за истину. Все подобны один другому, все равны духом, равны подвигом; посему и удостоены равночестных венцов славы.

Поэтому какое слово может изобразить их по достоинству? И сорока уст не достало бы к прославлению доблести стольких мужей. Если бы и один был предметом удивления, то и сего было бы достаточно, чтобы превысить силу моего слова; тем паче такое множество, эта воинственная дружина, этот непреоборимый полк, одинаково и в бранях неодолимы, и для похвал недоступны. Однако, восстановив в памяти образ их, предложу предстоящим здесь общую от них пользу, показав всем, как бы на картине, доблестные подвиги сих мужей; потому что и доблести, оказанные в бранях, нередко изображали и историописатели, и живописцы, одни украшая их словом, а другие начертывая на картинах; а сим те и другие многих возбудили к мужеству. Что повествовательное слово передает чрез слух, то живопись показывает молча чрез подражание. Так и я предстоящим здесь напомню добродетель сих мужей и, как бы изведя пред взоры деяния их, подвигну к подражанию тех, которые мужественнее и более сродственны с ними по произволению. Вот похвальное слово мученикам – возбуждение к добродетели собравшихся; потому что слова о святых не могут рабски следовать правилам похвальных слов. Слагатели сих слов в состав похвал берут мирские поводы: а кому «мир распяся» (Гал. 6, 14), к прославлению того может ли что мирское быть поводом?

У святых сих не одно было отечество, потому что каждый происходил из особого места. Что же из этого? Как назовем их? не имеющими ли отечества или гражданами вселенной? Как при взносе денег в складчину вносимое каждым делается общим достоянием всех вкладчиков, так и у сих блаженных отечество каждого есть общее отечество всех, и все, будучи из разных мест, меняются друг с другом отечествами. Лучше же сказать, какая нужда доискиваться земных их отечеств, когда о настоящем их граде можно домыслиться, каков он? Град мучеников есть град Божий, «емуже художник и содетель Бог» (Евр. 11, 10), «вышний Иерусалим, свободь, ...мати» (Гал. 4, 26) Павлу и тем, которые подобны ему. Род же у них – человеческий – у каждого свой, а духовный – у всех один; потому что общий им Отец – Бог, и все они братья, не как рожденные от одного и одной, но как по сыноположению Духа сочетавшиеся друг с другом в единомыслии любви.

Это – готовый лик, великое добавление к прославляющим Господа от века; они не один по другому собрались, но вдруг преселились. И какое же это переселение? Отличаясь от всех своих сверстников телесным ростом, юностию возраста и силою, включены они были в воинские списки; и за искусство ратное, и за мужество душевное получили у царей первые почести, у всех будучи имениты за добродетель. А когда объявлено было это безбожное и нечестивое воззвание – не исповедовать Христа или подвергнуться опасностям; грозили же всеми родами мучений, и судиями неправды подвигнута на благочестивых великая и зверская ярость; составлялись против них клеветы и злоухищрения, изыскиваемы были различные роды истязаний, мучители были неумолимы, огонь готов, меч изощрялся, водружаем был в землю крест, изготовлялись ров, колеса, бичи; когда одни бежали, другие покорялись, иные были бы в нерешимости, а некоторые еще до изведания поражались ужасом от одних угроз, другие от близости ужасов приходили в кружение, иные, вступив в борьбу, не в состоянии потом были до конца выдержать труд и, на половине отказываясь от подвига, подобно застигнутым бурею на море, теряли от кораблекрушения и тот груз терпения, какой уже имели; сии непобедимые и мужественные воины Христовы, выступив на среду, градоначальнику, показывавшему царское писание и требовавшему повиновения, свободным голосом, смело и небоязненно, нимало не устрашившись видимого, не ужаснувшись угроз, возвестили о себе, что они христиане. О, блаженные уста, произнесшие этот священный глас, которым приявший его воздух освятился, которому рукоплескали услышавшие его Ангелы, которым уязвлены были диавол и демоны, и который Господом записан на небесах! Итак, каждый, выходя на среду, говорил: «Я христианин!» И как на ристалищах вступающие в подвиг, в одно время и имена свои сказывают и становятся на место борьбы, так и каждый из них, отринув тогда нареченное ему имя при рождении, заимствовал себе имя от общего всем Спасителя. И это делали все, к предшествовавшему присоединялся и последующий, от сего у всех стало одно наименование; не говорили: я такой-то или такой-то, но все провозгласили себя христианами.

Что же делал тогдашний властитель? А он был искусен и обилен в средствах то обольщать ласками, то совращать угрозами. И их сперва хотел очаровать ласками, пытаясь ослабить в них силу благочестия. Он говорил: «Не выдавайте своей юности; не променивайте этой сладостной жизни на безвременную смерть. Привыкшим отличаться доблестию в бранях неприлично умереть смертию злодеев». Сверх сего обещал им деньги. И это давал им, и почести у царя, и оделял чинами, и хотел одолеть тысячами выдумок. поелику же они не поддались такому искушению, обратился к другому роду ухищрений: стращал их побоями, смертями, изведанием несноснейших мучений.

Так действовал он! Что же мученики? Говорят: «Для чего, богопротивник, уловляешь нас, предлагая нам эти блага, чтобы отпали мы от живого Бога и поработились погибельным демонам? Для чего столько даешь, сколько стараешься отнять? Ненавижу дар, который влечет за собою вред; не принимаю чести, которая бывает матерью бесчестия. Даешь деньги, отнимающие неувядаемую славу. Делаешь известным царю, но отчуждаешь от Царя истинного. Что так скупо и так немного предлагаешь нам из мирского? Нами презрен и целый мир. С вожделенным для нас упованием нейдет и в сравнение видимое. Видишь это небо: как прекрасно оно видом, как величественно! Видишь землю: как она пространна и какие на ней чудеса! Ничто из этого не равняется блаженству праведных. Ибо это преходит, а наши блага пребывают. Желаю одного дара – венца правды; стремлюсь к одной славе – к славе в Царстве Небесном. Ревную о почести горней: боюсь мучения, но мучения в геенне. Тот огонь мне страшен, а этот, которым вы угрожаете, мне сослужебен. Он умеет уважать тех, которые презирают идолов. За «стрелы младенец считаю язвы» ваши (Пс. 63, 8), потому что поражаешь ты тело, а оно, если долго выдерживает удары, светлее венчается, а если скоро изнемогает, избавится от таких судей-притеснителей, которые, взяв в услужение себе тело, усиливаетесь возобладать и над душою, которые, если не будете предпочтены Богу нашему, как будто потерпев от нас крайнюю обиду, раздражаетесь и грозите этими страшными мучениями, ставя нам в вину благочестие. Но не найдете нас ни робкими, ни привязанными к жизни, ни легко приводимыми в ужас. По любви к Богу мы готовы претерпеть колесование, вытягивание, сожжение и принять всякий род истязаний».

Когда выслушал сие этот человек гордый и бесчеловечный,– не терпя дерзновения сих мужей и воскипев яростию, стал рассуждать сам с собою, какой бы найти ему способ, чтобы приготовить им смерть и продолжительную, и, вместе, горькую. Нашел, наконец, и смотрите, как жестока его выдумка! Обратив внимание на свойство страны, что она холодна, на время года, что оно зимнее, заметив ночь, в которую стужа простиралась до наибольшей степени, а притом дул еще и северный ветер, дал он приказание всех их обнажив, уморить на открытом воздухе, заморозив среди города.

Без сомнения же, знаете вы, испытавшие зимний холод, как невыносим этот род мучения; потому что невозможно и объяснить сего другим, кроме тех, которые в собственном опыте имеют готовые примеры пересказываемого. Тело, подвергшееся холоду, сперва все синеет от того, что кровь сседается; потом оно дрожит и трясется, между тем как зубы стучат, жилы сводятся, и весь состав невольно стягивается. А какая-то острая боль и невыразимое мучение, проникающие в самые мозжечки, производят в замерзающих нестерпимое ощущение. Потом члены тела отпадают, как будто сожигаемые огнем; потому что теплота, отгоняемая от оконечностей тела и сбегающаяся во внутренность, оставляет омертвелыми те части, от которых удалилась, а те части, в которых она сбирается, предает мучительной боли, между тем как смерть от замерзания постепенно приближается.

Итак, они были осуждены пробыть ночь под открытым небом, тогда как и озеро, около которого населен город, где подвизались святые, покрывшись льдом, сделалось подобным проезжему полю и так отвердело от стужи, что по поверхности его безопасно могли ходить окрестные жители, и непрерывно текущие реки, будучи скованы льдом, оставили свои струи, и вода, мягкая по природе, изменилась до твердости камней, и резкое дыхание северного ветра приносило смерть всему живущему.

Выслушав тогда это повеление (рассуждай по этому о непобедимом мужестве мучеников), каждый с радостию сбросил с себя последний хитон, и все потекли навстречу смерти, какою грозила стужа, поощряя друг друга, как бы шли к расхищению добычи. «Не одежду скидаем с себя, – говорили они, – но отлагаем «ветхаго человека, тлеющаго в похотех прелестных» (Еф. 4, 22). Благодарим Тебя, Господи, что с этою одеждою свергаем с себя грех; чрез змия мы облеклись, чрез Христа совлечемся. Не будем держаться одежд ради рая, который потеряли. «Что воздадим Господеви» (Пс. 115, 3)? И с Господа нашего совлечены были одежды. Тяжко ли для раба потерпеть, что терпел и Владыка? Лучше сказать, и с Самого Господа мы совлекли одежды. Это была дерзость воинов; они совлекли и разделили по себе Его одежды. Поэтому загладим собою на нас написанное обвинение. Жестока зима, но сладок рай; мучительно – замерзнуть, но приятно упокоение. Недолго потерпим, и нас согреет патриархово лоно. За одну ночь выменяем себе целый век. Пусть горит нога, только бы непрестанно ликовать с Ангелами! Пусть отпадает рука, только бы иметь дерзновение воздевать ее Владыке! Сколько наших товарищей-воинов пало в строю, сохраняя верность царю тленному? Ужели мы не пожертвуем своею жизнию из верности Царю истинному? Сколько человек, уличенных в преступлении, подверглись смерти злодеев? Ужели мы не вынесем смерти за правду? Не уклонимся, товарищи, не дадим места диаволу. Есть у нас плоть, не пощадим ее. поелику непременно должно умереть, то умрем, чтобы жить. «Да будет жертва наша пред Тобою», Господи (Дан. 3, 40). Как жертва живая, благоугодная Тебе, да будем приняты мы, всесожигаемые сим хладом, – мы, приношение прекрасное, всесожжение новое, возносимое не огнем, но хладом».

Такие утешения предлагая друг другу и один другого поощряя, как будто в военное время стоя на страже, проводили они ночь, мужественно перенося настоящее, радуясь ожидаемому, посмеваясь противнику. У всех же была одна молитва. «Сорок человек вступило нас на поприще, сорок человек да увенчаемся, Владыко! Ни одним да не уменьшится это число. Оно честно: Ты Сам, чрез Кого закон вошел в мир, почтил его сорокадневным постом. Сорок дней в посте искавший Господа Илия сподобился видения!» И хотя такова была их молитва, однако ж один из сего числа, изнемогши от страданий, оставив место подвига, удалился, возбудив в святых несказанное сожаление. Но Господь не попустил, чтобы прошения их остались напрасными.

Тот, кому вверено было охранение мучеников, греясь неподалеку от оного училища борьбы, наблюдал, что будет, готовый принять тех из воинов, которые прибегнут к нему. И кроме того, наперед было рассчитано, чтобы была вблизи баня, обещавшая скорую помощь переменившим мысли. Но что с злым намерением придумано врагами, именно: найти для подвига такое место, где готовность облегчения могла бы ослабить твердость подвижников, это самое в большем свете показало терпение мучеников. Ибо не тот терпелив, у кого нет необходимого, но тот, кто, не имея недостатка в наслаждении, продолжает терпеть бедствие.

Когда же мученики подвизались, а страж наблюдал, что произойдет, – видит он необычайное зрелище, видит, что какие-то Силы сходят с небес, и как бы раздают воинам великие дары от Царя. И всем разделили они дары; одного только оставили не награжденным, признав его недостойным небесных почестей; и это был тот, который, вскоре отказавшись от страданий, перешел к противникам. Жалкое зрелище для праведных! Воин – беглец, первый из храбрых – пленник, овца Христова – добыча зверей. Но еще более было жалко, что он и вечной жизни не достиг, и не насладился настоящею; потому что плоть у него тотчас распалась от действия на нее теплоты. Но как этот животолюбец пал, без всякой для себя пользы преступив закон, так исполнитель казни, едва увидел, что он уклонился и пошел к бане, сам стал на место беглеца и, сбросив с себя одежды, присоединился к обнаженным, взывая в один голос со святыми: «Я христианин!» И внезапностию перемены изумив предстоящих, как число собою восполнил, так своим присоединением облегчил скорбь об ослабевшем, поступив по примеру стоящих в строю, которые, как скоро падет кто в первом ряду, тотчас замещают его собою, чтобы убылым не разрывался у них ряд. Подобно этому поступил и сей. Видел он небесные чудеса, познал истину, притек к Владыке, стал сопричислен к мученикам! Иуда пошел прочь, а на место его введен Матфий. Подражателем стал Павловым вчерашний гонитель, а ныне благовествующий. И он имел звание свыше «ни от человек, ни человеком» (Гал. 1, 1). Уверовал во имя Господа нашего Иисуса Христа, крещен в Него не другим кем, но собственною верою, не в воде, но в крови своей.

И таким образом, при начале дня еще дышащие мученики преданы огню, а остатки от огня брошены в реку, чтобы подвиг блаженных объял собою всю тварь. Ратоборствовали они на земле, показали терпение в воздухе, преданы огню, восприяла их вода. Им прилично сказать: «проидохом сквозе огнь и воду, и извел еси ны в покой» (Пс. 65, 12). И они-то, заняв нашу страну, подобно какому-то непрерывному ряду столпов, доставляют безопасность от нашествия противников, не в одном месте заключившись, но имея пристанище во многих местах и украсив собою многие отчизны. И, что необычайно, не по одному разделившись, посещают они приемлющих, но не разлучаясь друг с другом, соединенным приходят ликом.

И какое чудо! И не уменьшаются числом, и не допускают приумножения. Если разделишь их на каждого, не выступают из свойственного им числа. И если соберешь воедино, и в таком случае остаются те же сорок, уподобляясь природе огня; потому что и огонь, как переходит ко вновь возжигающему его, так всецело остается у того, кто имел его у себя. И сии сорок и все вместе, и все у каждого. Это – неоскудевающая благотворительность, неистощимая благодать, готовая для христиан помощь, церковь мучеников, воинство победоносцев, лик славословящих. Сколько употребил ты труда найти и одного молитвенника за себя ко Господу! – И вот сорок молитвенников, воссылающих согласную молитву. «Идеже еста два или трие собрани во имя Господне, ту есть посреде их» (Мф. 18, 20); а где сорок, там усумнится ли кто в присутствии Божием? К сорока мученикам прибегает утесненный, к ним притекает веселящийся; один, чтобы найти избавление от трудных обстоятельств, другой, чтобы охранялось его благополучие. Здесь встретишь благочестивую жену, молящуюся о чадах, испрашивающую отлучившемуся мужу возвращения, а болящему – здравия.

Прошения ваши да будут приличны мученикам. Юноши да подражают им, как сверстникам; отцы да молятся о том, чтобы быть родителями подобных детей; матери да изучают повествуемое о доброй матери. Ибо матерь одного из сих блаженных, увидев, что другие скончались уже от хлада, а сын ее, по крепости сил и терпеливости в мучениях, еще дышит, когда исполнители казни оставили его в надежде, что переменится, сама, взяв собственными своими руками, положила его на колесницу, на которой везли прочих к костру. Вот в подлинном смысле матерь мученика! Она не пролила слезы малодушия, не произнесла ничего низкого и недостойного по времени; но говорит: «Иди, сын, в добрый путь с сверстниками и с товарищами; не отставай от сего лика; не позже других явись ко Владыке». Вот подлинно доброго корня добрая отрасль! Доблестная матерь показала, что питала его более догматами благочестия, нежели млеком. Так был он воспитан, так предпослан благочестивою матерью! А диавол остался посрамленным, потому что, восставив на мучеников всю тварь, увидел, что все препобеждено доблестию их: и ветреная ночь, и холод страны, и время года, и обнажение тел.

Святой лик! Священная дружина! Непоколебимый полк! Общие хранители человеческого рода! Добрые сообщники в заботах, споспешники в молитве, самые сильные ходатаи, светила вселенной, цвет Церквей (как думаю, и духовный, и чувственный)! Вас не земля сокрыла, но прияло небо; вам отверзлись врата рая. Зрелище достойное ангельского воинства, достойное патриархов, пророков, праведников; мужи в самом цвете юности презревшие жизнь, паче родителей, паче детей возлюбившие Господа! Находясь в возрасте, наиболее полном жизни, вменили они ни во что временную жизнь, чтобы прославить Бога в членах своих, став «позором... миру и Ангелом и человеком» (1Кор. 4, 9), восставили падших, утвердили колеблющихся, усугубили ревность в благочестивых. Все, воздвигнув один победный памятник за благочестие, украсились одним венцом правды, о Христе Иисусе, Господе нашем, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

О Торжестве Православия. Неделя первая Великого поста.

Ин.1:43–51

Евp. 11:24–26:32–12:2

Это воскресение называется «Торжество православия». В этот день на седьмом вселенском соборе была осуждена последняя из крупных ересей. К этому времени церковь уяснила и о Лицах Святой Троицы, и о соединении Божества и человечества в Иисусе Христе, и о том, что Дева Мария есть истинная Богородица. И вдруг – новое, еще невиданное: иконоборчество. Начал император Лев Исавр. Иконы были объявлены идолами. Их стали уничтожать, и жестоко преследовать несогласных. Это продолжалось более века.

Глубоко не случайно, что именно восстановление иконопочитания празднуется как торжество православия. Когда Филипп радостно сообщил Нафанаилу о том, что они «нашли Того, о Котором писал Моисей в законе и пророки», Нафанаил с сомнением спросил: «из Назарета может ли быть что доброе»? На что Филипп сказал: «пойди и посмотри». А разве мы не мечтаем увидеть своими глазами все удивительное, о чем слышим от людей? Разве не спрашиваем в случае сомнений: «А ты сам видел»? Видеть, это – торжественная полнота знания. «Истинно, истинно говорю вам: отныне будете видеть небо отверстым, и Ангелов Божиих, восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому».

Посылая Апостолов на проповедь, Господь говорил: «Идите, научите все народы» (Мф.28:19). Он не ограничил их в способах учения. Не написано, чтобы создавать иконы. Но не написано, и чтобы писать книги. История не отмечает момента, когда началось иконопочитание. Это потому, что оно было в церкви всегда. Наши иконы, это – торжественное свидетельство обо всем, что видела церковь от воплощения Господа Иисуса Христа, и до сего дня. Потому что все, о чем говорит Евангелие, действительно происходило в определенное время и в определенном месте. Бог поистине стал Человеком, и – вот Его человеческий облик, который видели, и который попытались запечатлеть и сохранить. Вот так младенец Иисус лежал в яслях, в кормушке для скота. Вот так Он крестился от Иоанна в Иордане. Вот так Он въезжал на ослице в Иерусалим. Вот так Он был распят на кресте. Вот так вознесся на небо. Вот так пришел впоследствии, чтобы взять на небо душу Своей Пречистой Матери. Как же эти изображения должны волновать сердце и укреплять веру!

Господь говорил ученикам: «Ваши же блаженны очи, что видите» (Мф.13:16). Были христиане и до Христа, которые, как говорил о них Господь, только «желали видеть», «и не видели» (Лк.10:24). И все же их вера была такова, что они «побеждали царства, творили правду», «заграждали уста львов, угашали силу огня, избегали острия меча». «Другие испытали поругания и побои, а также узы и темницу». Они тоже свидетельствуют о Божией славе, о торжестве Православия. Это их имеет ввиду Апостол, когда говорит: «Посему и мы, имея вокруг себя такое облако свидетелей, свергнем с себя всякое бремя и запинающий нас грех, и в терпении будем проходить предлежащее нам поприще». А ведь для нас это «облако свидетелей» еще больше: для нас встают в памяти еще и бесчисленные свидетели последних двух тысячелетий!

И наши иконы, это наше боевое, походное знамя, которое всегда впереди. Это – видимое свидетельство нашей веры. Это – изобразительное предание нашей церкви. Но знамя победы только тогда – знамя победы, когда оно в руках радостных победителей, а не в руках уныло отступающей толпы.

Пятница 1-й седмицы Великого Поста

Мы совершили сегодняшнее богослужение, и сердца наши умилились, умягчились молитвою ко Господу, потому что все православное богослужение покаянное. Это нужно для того, чтобы нам прийти в чувство чувство сознания нашего греха перед Богом.

Грех есть всякое противление воле Господней. Каждому из нас Бог хочет Царствия Небесного, каждого хочет спасти, а мы все хотим своего и из-за этого всячески спасению сопротивляемся, идем против рожна. Поэтому в нашей жизни очень многое происходит не так. Нам все чего-то хочется, мы стремимся к чему-то, а оказывается, надо совершенно другое делать. Господь премудро наше спасение старается устроить, Он нас жалеет, любит, и мы должны осознать всю свою неразумность перед Богом, увидеть, сколько мы совершаем грехов оттого, что в нас кипят всякие страсти: и гордость, и зависть, и гнев, и сребролюбие, и чревоугодие, и блудность, и уныние, и любовь к излишним словам.

Но самое главное, в чем извращена наша природа, состоит в том, что мы любим только себя. А Господь дал нам две заповеди, с помощью которых мы можем войти в Царство Небесное: надо научиться любить Бога и ближнего своего, как самого себя. Важно именно как самого себя. Потому что вообще-то мы людей любим. Редко бывает, что человек такой злодей, так всех ненавидит, что желает убить. Нет, обычно каждый добр и к своим детям; или идет по улице, видит, кто-то упал ну, конечно, подойдет, поднимет; попросят взаймы даст. Каждый за собой знает очень много добрых поступков, но этого крайне мало, потому что надо ближнего любить, как самого себя.

Мы многие вещи любим: и поесть, и поспать, и когда нас хвалят; любим книги интересные или интересные передачи по телевизору; может, кто любит в гости ходить или сам угощать. Много мы вещей любим, и людей любим, но себя все-таки больше, вот в чем вся беда. Господь нам заповедал не делать другому того, что не хочешь, чтоб он сделал тебе, а мы часто к другим людям относимся с недостаточной любовью, хуже, чем к самим себе, поэтому о них совершенно не думаем. Ну самый ближайший пример: вот аналой стоит, крест, Евангелие, исповедь идет. Подходит человек благочестивый, верующий, любящий Бога и забывает обо всем: что за ним стоит толпа из ста человек; что люди нервничают из-за того, что служба задерживается может, кому домой надо скорей спешить; что батюшке тоже во время службы нужно хоть немножко, хоть пять минут помолиться, а не всю службу у исповеди простоять, он и так бегает туда-сюда. Человеку дело только до себя: как, да что, да почему, да зачем я вчера, нет, не вчера, вы знаете, позавчера, и вот я позавчера поехал, я там это сделал Совершенно не относящиеся к исповеди вещи. Или начинает раскланиваться: один земной поклон сделает, другой земной поклон сделает, а остальные все ждут.

Почему это происходит? От недостатка любви. Потому что человек думает только о себе: вот я, вот крест и Евангелие, вот мой батюшка, и мне надо от него и совет получить, мне надо ему покаяться. Только я, а все остальные, которые вокруг меня стоят, это какие-то пни. Иногда эти пни меня задевают; а если стоит и мне мешает, я вот так рукой его отодвину. Часто наблюдаешь страшную картину, как к кресту люди подходят, например. Каждый хочет приложиться губами к изображению распятого Христа Спасителя и при этом отталкивает других. Так этот же самый Христос и сказал: «Люби ближнего, как самого себя»! Но человек, прикладываясь к Его кресту, совершает преступление нарушает эту любовь. Христос пришел для того, чтобы научить любви, а тут прямо наоборот. Лучше совсем не подходить, чем подходить вот так.

Так же и у Чаши, и так во всем. То есть у нас нет смирения, нет видения другого человека, нет понимания, что ближний это не просто предмет, одетый в пальто и платок, а живой человек, у него своя душа, своя боль. У него дома скандалы, может быть; или он очень тяжело болен; или у него жизнь так сложилась, что страшно представить если бы нам такое, мы бы давно бы уже умерли, а вот его Господь хранит по каким-то причинам. Мы не чувствуем, что вокруг нас живые люди; не просто предметы, которыми можно как-то управлять, а каждый человек это величайшая драгоценность перед Богом, каждый человек стоит любви. А у нас, в силу нашего помрачения, все обращено на себя: мои дела, мои заботы, как я себя чувствую. У некоторых это чуть дальше распространяется: моя жена, мои дети. А уж дальше это редко кто: там мать или отец об этом почти никто и не думает, они уже считаются дальними родственниками, не говоря о братьях, сестрах.

Вот такая беда. Это и есть, собственно, грех, который над нами властвует. Это есть то беззаконие, которое распяло Христа. Потому что Христос пришел в мир, чтобы показать людям Свою любовь, научить их любви, а люди из зависти Его распяли. Вот так же стояли, такие же простые мужики, бабы. Их научили, и они кричали: «Распни, распни Его!» и показывали пальцем. Неделю назад кричали: «Осанна в вышних, благословен грядый во имя Господне!» а через неделю: «Распни, распни Его!» Как настроят их, так они и идут. Нету ни рассуждения, ни любви, ни смирения, ни понимания, живут как в чаду каком-то. И так же и мы с вами. Мы все время забываем, для чего Церковь существует на земле чтобы нам научиться любви, преодолеть рознь мира сего, стать воистину братьями и сестрами во Христе, почувствовать это. А у нас желание весь мир подчинить только себе, использовать только для себя.

И вот человек-грешник, который весь мир вроде поставил на службу себе, он все и изгадил, потому что не относится к миру как к дару Божию. Стремление только потреблять: мне надо дерево, значит, спилю; мне нужно еще что-то, значит, добуду; а после меня хоть потоп. Абсолютно наплевательское отношение. Отчего это происходит? От недостатка любви и от недостатка понимания, от того, что человек обращен только на себя. И это зло выражается в чем угодно. Вот, например, один человек ругает другого. Ну, допустим, тот даже виноват, но ты-то сам грешник, как же ты можешь другому говорить, что он такой-сякой, когда ты сам такой же такой-сякой и даже еще хуже? А у нас это постоянно, нам только бы свое отношение заявить. Вот в нас кипит и нам надо обязательно выплеснуть.

Если нам нравится человек, мы готовы его ласкать; если не нравится, мы его отодвигаем. Возникло чувство зависти значит, завидуем; возникло чувство блудное значит, услаждаемся; если увидели какую-то вещь и нам хочется ее значит, мыслим, чтобы нам только ее заполучить. И так во всем, мы живем только чувствами, а они воспаляются от геенны, от ада преисподнейшего, от нашей греховной, падшей природы. А нам надо стараться жить не по чувствам, а по заповедям Божиим. Есть заповедь и надо ее исполнять; понимаешь не понимаешь, хочешь не хочешь, можешь не можешь а надо.

И если мы будем заповеди Божии исполнять, то постепенно наша жизнь начнет исправляться, а если не будем исполнять заповеди Божии, то все как один погибнем. Что значит погибнем? Значит, мы, несмотря на нашу веру, в Царство Небесное не войдем, потому что и бесы тоже веруют, но не могут они в Царствие Небесное войти, будучи злыми по своей природе. Нам наша жизнь дана, чтобы мы не просто ее проели, пропили, прожили, а чтобы мы все время копили добро. Как Господь говорит: в Бога надо богатеть. Надо постепенно самого себя из скандалиста, раздражительного, блудного, нахального, жадного, еще всякого человека превратить в существо кроткое, спокойное, смиренное, нераздражительное, любовное, уважающее другого человека, уважающее его бесценную свободу. А мы постоянно посягаем на свободу других людей.

Часто слышишь: батюшка, что бы мне такое сделать, чтобы кого-то из своих домашних в церковь притащить? во что бы то ни стало заставить его креститься, насильно, насесть на него. Но если Сам Господь Иисус Христос его не тащит на аркане, то какую ты имеешь наглость так к человеку относиться? Может быть, он не хочет Царствия Небесного. Как ты можешь заставить, если Бог, величайший Бог, всемогущий Бог не нарушает свободу другого человека? А у нас нет, раз я полтора года назад стала ходить в храм, и он должен. У нас своеволие: наш любимый человек в храм не ходит, и мы от этого терпим скорбь, но вместо того, чтобы с этой скорбью смириться, мы начинаем нудить его, приставать, превращать жизнь его в ад, и он в результате еще дальше отвращается. Вместо того чтобы молиться, чтобы Господь его спас, мы, наоборот, все время зудим, зудим, пока мысль о Боге вообще у него муку не вызовет. У нас даже в делах веры и то этот эгоизм проявляется: только бы добиться своего, причем во что бы то ни стало.

Мы живем среди людей, в городе, где десять миллионов человек, но уже перестали их замечать, для нас это не люди, а предметы. Вот что с нами грех наделал. И в семье у нас рознь, непонимание, злоба, раздражение, потому что мы не имеем ни кротости, ни любви, ни терпения, ни послушания, ни уважения к свободе человека. Нет у нас понимания, как должен жить христианин. Христианин должен быть, как овечка, кроткий. Овечка, она же никогда не рычит, не грызет никого, она только терпит, у нее такая участь. И в то же время мудрость надо иметь. Как Господь сказал: «Будьте мудры, как змии, и просты, как голуби». Потому что часто жизнь нам такие ребусы предлагает и как их решить, как поступить, что делать? Вот так сделать вроде нехорошо, и так сделать нехорошо. Сколько же требуется нам рассуждения! Это дар, необходимый для нашей жизни. А еще надо молиться Богу, как апостол Иаков нам заповедал: кто не понимает, как ему быть, пусть просит у Бога: Господи, вразуми меня так поступить в данной ситуации, чтобы было по Твоей заповеди. А у нас только горение: вот я хочу, и мне надо этого добиться.

Некоторые так и делают к одному батюшке подходит: «Батюшка, благослови». А батюшка говорит: «Нет». Он к другому: «Батюшка, благослови». Опять нет. Он к третьему ну а третий уж благословит. Господь видит, что человек не вразумляется, не хочет волю Божию исполнить, а ищет обязательно своего, и дает: хочешь свое творить твори. Попускает ему плыть по тому пути, который он избрал. А потом бах об стену. Как же так, меня же батюшка благословил, а вот что вышло? Да потому что ты искал-то не воли Божией, а искал своего. Все получается наоборот, потому что клещами все вынимается. Нет чтобы трепетно думать: в чем воля Божия? как мне угодить Богу? как мне хорошо поступить, чтобы Господь Иисус Христос не плакал бы, а радовался, глядя на меня?

Постоянно надо ставить себя перед Богом. Так же и на исповеди. Подхожу к исповеди в чем мне каяться? Некоторые прямо мучаются: ну вот, опять батюшка сейчас будет приставать. Что же ему от меня надо? Накрыл бы скорей, да и дело с концом. А на самом деле ему ничего не надо, ему тоже надо скорей домой и отдыхать, как всем живым людям. А просто Господь хочет, чтобы наше сердце поняло: в чем грешен перед Богом? вот я сейчас приду домой, с чего мне надо начать новую жизнь? Потому что каждая исповедь должна быть таким началом, каждая исповедь должна для нас что-то открыть, какую-то очередную завесу. У нас много завес на глазах и вот одну из них снять, чтобы свет Божий к нам был еще ближе, чтобы постепенно, потихоньку мы все просвещались, просвещались от исповеди к исповеди. А то как? Сорок лет в храм ходит и «во всем грешен», вот и вся исповедь. Или думает: что же такое сказать? Вот надумал: двадцать восемь тысяч лет тому назад я Вспомнил! сразу легче на душе. Хотя этим грехом давно уже человек не мучается, уже давно раскаялся.

Исповедь это не копание в каких-то грехах, нет, исповедь есть осознание того, что меня мучает в данный момент, чем я Богу не угодил. И это есть начало новой жизни: от чего я завтра решусь отказаться ради Господа. Для этого мы и пост предпринимаем, чтобы нам учиться отказываться. Мы не едим мяса но есть мясо не грех. Мы не пьем молока молоко пить тоже не грех. Ничего грешного в этой пище нет, но мы как бы тренируемся, потому что, если научился отказываться от мяса, потом научишься отказываться от осуждения. «Марфа, иди сюда. Вот ты слышала…» и пошло. А взять да отказаться: «Ты знаешь, прости, голубушка, я очень спешу» лишь бы в этом не участвовать, не обсасывать: вот эта то сделала, эта то, у той такого цвета нижнее белье, а у этого такого. Отказаться хоть от чего-нибудь, хоть от какого-нибудь греха.

Вот я сейчас приду домой, а зять опять пьяный. Ну хоть один вечер я могу не бурчать, не злобствовать, дочь свою не заводить, чтобы она на него набросилась. Хоть что-нибудь сделать ради Господа. А то: батюшка, рыбку грех, рыбку не грех? Как будто в масле или в рыбе Царство Небесное. Все занимаемся совершенно не тем, а нет чтобы духовное какое-то сделать усилие. Некоторые говорят: «Вот, батюшка, редко в церковь хожу». И все, год нет его. На следующий год опять пришел: «Редко в церковь хожу». Ну когда же ты будешь часто ходить? Если ты осознал, что грешен, что в церковь ходишь мало, то исправься, ходи почаще. Ну не можешь каждую неделю, как положено, ходи хоть раз в месяц, и то будет хорошо, уже шаг вперед. А то ни с места: годы идут, ведь каждый день к смерти приближает и ничего с нами не происходит. А надо, чтобы с каждой исповедью мы делали шажочек маленький вперед, чтобы что-то доброе в нас все время росло, а злое уменьшалось. Для этого и пост, для этого и покаяние, для этого и исповедь.

Исповедь это удивительное орудие. Сначала в древней Церкви ее как распространенной практики не было, она началась века с четвертого и укоренилась только веку к шестому, то есть шестьсот лет люди жили без исповеди, да и сейчас живут. Во многих православных странах опять уже практически никакой исповеди нет, у нас в России немножко держится кое-где. Скоро и этого не будет, потому что никому это не надо. Нам лишь бы исполнить свое вот поговел, причастился, подал, послушал: читают за три рубля или не читают? Не читают? Как же, значит, зря три рубля, что ли, платил? Молитву за три рубля купил, а они не молятся. Как будто молитва это громко прокричать слово. Нет, молитва дело сердечное. Можно в рупор имена говорить, но Бог не услышит. Бог слышит, только когда в сердце что-то происходит. А кричать это все мастаки, а если уж голоса нет, то можно в микрофон, при современной технике никакого труда не составляет.

То есть ищем-то мы все не того, ищем внешнего, а надо стараться искать внутреннего, искать в сердце своем Бога, искать, как приблизиться к Богу. Жизнь очень сложна, очень трудна, но Господь близок, Господь знает, как мы немощны, Господь знает все наши грехи. Он знает нас насквозь, Он бесконечно любит нас, Он за нас пострадал, каждый из нас у Него на счету, потому что нас очень мало осталось. И вот несмотря на то, что мы худые, грешные и такие бестолковые, тем не менее Он любит нас, потому что мы Его последние чадушки. Остальным совершенно никакого дела нет ни до чего. Вообще люди как-то обезумели. Вот сейчас был у одной рабы Божией, у нее сестра родная умерла. «Нет, говорит, надо отпевание на понедельник отложить, потому что в воскресенье я на дачу еду». Ну это же совершенно человек больной. Родная сестра умерла пусть она такая-сякая, но ведь родная. Ну можешь ты поездку на дачу отложить? Нет, надо ехать. Вот такие мы стали черствые люди, и все равно Господь каждого верующего знает, помнит, каждый из нас записан в книге жизни у Бога, и каждого из нас Господь ведет, хочет спасти, помочь, сохранить, оградить, а мы ни с места.

Если бы мы чуть-чуть шевелились, мы бы достигли величайшей славы на небесах. Многие древние отцы говорили, что последние будут выше первых. Жизнь сейчас такая тяжелая, и сохранить веру и благочестие очень трудно. И Господь это знает. Поэтому пытающиеся из последних сил угодить Богу превзойдут многих великих святых древности. Но для этого нужно хоть что-то делать то малое, на что ты способен. Господь не требует от тебя, чтобы ты не ел, не пил, не спал, все имение нищим раздавал. Делай то, что ты должен: если ты жена, будь нормальной женой; если ты отец, будь нормальным отцом; если ты сын, будь нормальным сыном. Если работаешь на работе, будь нормальным работником, не надо очень хорошим, просто нормальным: не воруй, не хами начальнику, будь добросовестен и уже будешь величайшей славой на небесах обладать. По нашим временам, на фоне полного оскудения духовного это уже будет прекрасно, это будет уже великий сапфир, драгоценность.

Тебе дело поручено Богом вот и делай. А то к чему-то стремятся, куда-то едут помогать, какой-то тете за тридевять земель а здесь родная мать, сестра, дети, племянники Некоторые так добрые дела делают: детей бросила, пошла кому-то там полы мыть. Ну это же просто анекдот, все вверх ногами. Дома Бог знает что творится нет, добрые дела делает дальним каким-то. Да потому что там легче: бес тщеславия помогает, люди хвалят, благодарят, а здесь не за спасибо надо работать, а именно по долгу. Никто тебе спасибо не скажет за то, что ты посуду вымыл. Или кто-то из родных нахамил, а ты стерпел или прощение попросил первый что, тебе муж или жена спасибо скажут? Никогда. Никто спасибо не скажет, если ты принял всю вину на себя или если никто не хочет делать из семьи, а ты сделал.

Это и ценно, потому что Бог видит: вот этот человек христианин, он свой долг исполняет, не пеняет на другого: пусть он, пусть он, а сам делает, не живет за счет других, никого не осуждает, не говорит, что он плохой, он такой-сякой, а берет просто, спокойно и делает. Если будем так жить, все тогда встанет на свои места. И как просто сейчас спасаться. Наша жизнь это сплошное мучение, мука. Но мученичество на самом деле самый простой подвиг. Прими эту муку. Как святые отцы говорили: «Дай кровь, и прими дух». Не дав крови, дух не примешь никогда. Обязательно нужно именно кровь проливать. Духовная жизнь это ежедневное кровопролитие, и, если нет у нас этого, ничего мы не достигнем. Когда нашу душу поволокут бесы, мы не увидим Царствия Небесного, и не увидим апостола Петра, и никто нам двери не откроет. Мы будем стучать: Господи, ну как же, мы верующие, мы и тогда ходили, и тогда ходили, и вот это делали, а Господь скажет: отойдите, Я не знаю вас. Все, что вы делали это только себя услаждали.

 

Надо нам стараться вникнуть умом в эти две великие заповеди: люби Бога и люби ближнего, как самого себя. В этом и весь закон, и все пророки. Будем сейчас молиться Богу, думать о своих грехах, каяться в них, просить у Бога помощи, совета, вразумления и стараться каждый день, каждый час новую жизнь начинать для того, чтобы нам, забывая заднее и простираясь вперед, войти в Царствие Небесное. Аминь.

Настоятель храма протоиерей Владимир Удовенко принял участие в конференции, посвященной 800-летию со дня рождения государственного деятеля и полководца князя Александра Невского, которая  прошла в стенах В МБОУ лицея №10 г. Батайска.

Участники конференции - актив отделения в лицее Российского движения школьников, отделения Юнармии, администрация и педагогический коллектив.

Конференция прошла при поддержке и участии Батайской городской Думы (Рысев И.В.), скульптора, академика Исакова С.М., прихода Покровского храма (протоиерей Владимир Удовенко), общественного объединения «Живая вода» (Кобзарь И.В.).

Конференция стала основным и самым ярким из мероприятий лицея, посвященных юбилею Александра Невского.

Приход храма Покрова Пресвятой Богородицы г. Батайска в лице настоятеля прихода протоиерея Владимира Удовенко, заключили 
 трехсторонний договор  о сотрудничестве между:
муниципальным бюджетным общеобразовательным учреждением лицей №10 (МБОУ лицей №10),  в лице Тумко Оксаны Алексеевны и творческим объединением «Живая вода» (общественное объединение Ростовской области), в лице сопредседателя Совета объединения Исакова Сергея Михайловича, исходя из намерения сотрудничать в целях формирования в подрастающем поколении духовно-нравственных и патриотических ценностей, культурных традиций народов Российской Федерации с учетом задач, определяемых «Стратегией развития воспитания в Российской Федерации на период до 2025 года».

15 марта 2021 года в рамках договора прошла встреча настоятеля храма протоиерея Владимира Удовенко с воспитанниками  восьмых классов лицея №10 , на тему "Я люблю тебя, жизнь".  Ребята оживленно участвовали в беседы, задавая много интересных вопросов с желанием дальнейших подобных встреч.   

 

 

2 мая 1999 года при большом стечении народа состоялся чин канонизации блаженной старицы Матроны, подвижницы благочестия XX века, всенародной утешительницы в скорбные для Церкви годы безбожия. Особым светом сияет блаженная угодница Христова среди великого сонма русских святых, предстоящих Престолу Божию. От рождения лишённая возможности видеть, она обладала благодатным духовным зрением, даром прозорливости.

Понимаем ли мы, что значит быть слепым от рождения, жить всегда в безпросветной тьме? От этого нельзя убежать — нет ничего и никого, и есть только тьма без конца, за которой вечная тьма после смерти. Матронушка была не просто слепая, у неё совсем не было глаз. Глазные впадины закрывались плотно сомкнутыми веками, как у той белой птицы, что видела её мать во сне перед её рождением.

В шестую неделю по Пасхе, в Неделю о слепом, мы можем услышать объяснение Господа, что значат страдания блаженной Матроны. Кто согрешил, он или родители его? — спрашивают с тревогой ученики Господа о человеке, слепом от рождения (Ин. 9, 2). Все беды связаны с грехом, даже землетрясения, наводнения и засухи — из-за наших грехов, и есть таинственный закон правды, по которому наказание за грехи бывает до третьего и четвёртого рода, а милость Божия праведнику простирается в тысячу родов. Однако закон этот всегда сокровенный и таинственный, и мы должны остерегаться делать прямолинейные выводы. Разве напрасно сетует Екклесиаст о том, что столь часто праведники претерпевают бедствия, а нечестивые благоденствуют! Здесь — точка преткновения для очень многих людей, не только для вчерашних профессиональных атеистов, отрицающих существование Бога из-за страшных страданий и несправедливости в мире, хотя в самом их возмущении можно увидеть порой добрую слепоту, неосознанное стремление к Богу — наше желание совершенства, высшей справедливости есть уже некий свет Божий внутри нас.

Не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии, — говорит Господь (Ин. 9, 3). И это не значит, что кто-то из людей рождается безгрешным, а значит, что Бог безконечно милостив. История праведного Иова многострадального — свидетельство этой же тайны. И то же самое в полноте относится к блаженной Матроне. Высший Промысл Божий — приобщение Богу, и он может касаться пути человека, начиная с самых глубин рождения. «Бог наказал его», — выносят скорый приговор равнодушные окружающие, не видя, что Господь посетил его или, иначе сказать, с особенной любовью взглянул на него. Как говорит Блаженный Августин, мы видим, потому что Бог видит нас. Бог видит нас, и Он хочет, чтобы мы видели Его.

Один тяжелобольной молодой человек рассказывал, как в детстве он был благочестивым мальчиком, часто ходил в церковь, и ему дано было узнать, что такое благодать, как милостив Господь. Но потом с ним случилась беда: он упал с дерева и был навсегда парализован. Вначале это было невыносимо страшно — он был большой и сильный, стыд и гнев закипали в нём. В течение месяцев он оскорблял Бога. То, что с ним произошло, он понял через молитву. Однажды он сказал себе: до этого несчастного случая я знал, что Бог меня любит, что же изменилось сейчас? И постепенно он стал всё осознавать. Ему стало совершенно ясно, что Бог коснулся его лично и что Он хочет ему что-то сказать через эту болезнь. И он молился, чтобы войти в мысль Божию, в Его Промысл о нём, и увидеть, что он страдает не зря. И ему стали открываться грехи, в которых он жил. Ему надо было их познать — это то, что удаляло его от Бога. Может быть, кто-нибудь скажет: какие у мальчика могут быть особенные грехи? Но мы знаем, что святые по мере приближения к свету Христову всё более оказываются способными видеть свою греховность. Иногда он говорил Господу: «Если я, исцелившись, вновь начну удаляться от Тебя, я предпочитаю не исцеляться», — и потому даже смерть была ему уже не страшна. В конце концов, она не есть настоящее зло, она даёт нам возможность идти к Богу.

Если бы знал человек, говорит преподобный Серафим Саровский, что значит увидеть Бога, то согласился бы идти к Нему через любую тьму. Страдания бывают различные, но самое ужасное — страх, что ты навсегда лишишься Божественного света, потому что ты уже не чувствуешь связи с Богом. Многие думают, что путь к Богу — весь сияние, мир и радость, но Бог, дав однажды увидеть свет, испытывает душу. Одно дело — принять Бога в Его личном откровении, с радостью и ликованием, и другое — идти, как Бог ведёт, пока душа не научится со смирением отвечать на волю Божию. Сияющий свет, который открыл чудесный мир, тускнеет, несмотря на все наши усилия сохранить верность Господу, и всё, что остаётся, — это вера. Это испытание может быть долгим, иногда перемежаясь с краткими утешениями, после которых душа может погружаться в ещё больший мрак.

В некоторых случаях эта тьма может быть связана с неблагоприятными внешними обстоятельствами: разлад в семье, болезни, полные неудачи в делах, несчастный случай. И здесь возникает соблазн — объяснить нашу тьму внешними трудностями. Мы должны проникнуть гораздо глубже, чем скорби земного существования, если хотим преодолеть тьму души. Только так может открыться тьма богооставленности распятого Христа, без которой нет света Воскресения. Только на этом пути возможно подлинное прозрение души в её способности оставаться с Господом, какими бы непереносимыми ни были внешние обстоятельства, в её способности сострадания ко всем, во тьме и сени смертной сидящим.

На семнадцатом году Матрона лишилась возможности ходить: у неё внезапно отнялись ноги. До конца дней своих она была «сидячей». И сидение её — в разных домах, квартирах и подвалах, где она находила приют, — продолжалось ещё пятьдесят лет. Она никогда не роптала из-за своего недуга, а смиренно несла этот тяжкий крест, данный ей от Бога. Когда она переехала в Москву, начались скитания по родным и знакомым. Порой ей приходилось жить у людей, относившихся к ней враждебно. С жильём в Москве было трудно, выбирать не приходилось. Почти везде Матрона жила без прописки, несколько раз чудом избежала ареста.

Мы живём в особенные времена, и людям дано узнать особенные скорби: вечная тьма, то есть самое мерзкое зло, которое скрыто угрожает душе, пока она до конца не освободится от греха, совершенно открыто присутствует сегодня во внешнем мире. Наступает ночь, «уже позже, чем кажется», как говорится. Миллионы людей рождаются слепыми, их ли вина, или их родителей в этом вина, что они рождаются и живут всю жизнь во тьме безбожия? И сегодня всё делается, чтобы эта самая страшная слепота была как бы естественной для человека.

Видя евангельского слепорождённого, Христос не подчёркивает связи между грехом и страданием, между грехом и слепотою, как Он это обычно делает. Он говорит, что это произошло, чтобы явилась на нём слава Божия. Что нам делать, как Бога молить, чтобы быть присутствием Христовым в мире, чтобы слава Божия открылась людям? Когда жизнь наносит нам страшные удары, мы должны показать миру, как христиане могут жить и как, если надо, — умирать.

В житии блаженной Матроны приводится такой рассказ. Однажды пришёл милиционер забирать Матрону, а она ему и говорит: «Иди, иди скорей, у тебя несчастье в доме! А слепая от тебя никуда не денется, я сижу на постели, никуда не хожу». Он послушался. Поехал домой, а у него жена от керогаза обгорела. Но он успел довезти её до больницы. Приходит он на следующий день на работу, а у него спрашивают: «Ну что, слепую забрал?» А он отвечает: «Слепую я забирать никогда не буду. Если б слепая мне не сказала, я б жену потерял, а так я её всё-таки в больницу успел отвезти».

В день Матронушка принимала до сорока человек. Люди приходили со своими бедами, душевной и телесной болью. Она никому не отказывала в помощи, кроме тех, кто приходил с лукавым намерением. Иные видели в матушке «народную целительницу», которая в силах снять порчу или сглаз, но после общения с ней понимали, что перед ними Божий человек, и обращались к Церкви, к её спасительным таинствам. Помощь её людям была безкорыстной, она ни с кого ничего не брала. Каждый день прожитой ею жизни — поток скорбей и печалей приходящих людей.

Никто не может прозреть, никто не может видеть без света — исцеляет только свет, только любовь. Доколе Я в мире, Я свет миру, — говорит Христос (Ин. 9, 5), и мы должны быть, по слову Его, по дару Его, светом мира, чтобы другие прозрели. Однако никто из нас не может стать светом, пока не пройдёт через собственную тьму, силясь одолеть её, до конца, до тьмы креста, в которой тьма всех от века слепых, до тьмы Креста Христова, и значит — до света Креста Его и Воскресения.

Один взгляд Христа исцеляет — если бы ты мог посмотреть Ему в глаза! И твой брат, твой ближний — как он прекрасен, если бы ты мог видеть! Если бы ты мог прозреть и в каждом лице человеческом узнать Христа святое Лицо!

Воскресение. О Страшном суде

Неделя о страшном суде

Мф.25:31–46

1Кор.8:8–9:2

Суд этот совершится, когда в конце земной истории «приидет Сын Человеческий во славе Своей, и все святые Ангелы с Ним». Тогда Господь «сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы», все до одного потомки Адама. И всех этих людей Господь сразу разделит, «как пастырь отделяет овец от козлищ». Господь видит без обвинителей и свидетелей, кто куда стремится, кто что любит, кто чему предал свою душу. Но чтобы никто не мог обвинить Его в пристрастии, в предопределении каждого заведомо к погибели или к спасению, Он непременно даст каждому сказать последнее, свободное слово, чтобы и весь мир увидел то, что всегда видит Он.

Господь обратится сначала к «тем, которые по правую сторону Его: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне. Тогда праведники скажут Ему в ответ»… И Господь с уверенностью говорит, что скажут праведники. Господь уверен, что они спросят с недоумением: «Господи! Когда мы видели» Тебя таким и «послужили Тебе»?! Но почему они именно так спросят? Ведь читали же они Святое Евангелие, и в том числе – то, что мы читаем сейчас. Они прекрасно знают слова, которые Господь скажет далее: «так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне». Праведники все это «проходили», и много раз слышали с амвона, что, делая добро ближнему, делаем Самому Господу. Но Господь знает, что не ответят праведники согласием, дескать, «да, Господи, мы это знаем, это написано в двадцать пятой главе Евангелия от Матфея»! Господь знает, что все равно, не смотря ни на что, они ответят таким искренним, недоуменным вопросом. Потому что праведник хотя и трудится, и старается выполнять все, что повелел Господь, но перед его глазами всегда, в первую очередь, крест Господень, это главное, и ни с чем не сопоставимое знамение его любви. Праведник не может даже помыслить, что способен дать что-то Тому, Кто Сам дает всем все, включая и возможность давать что-то другим.

Потом Господь обратится к «тем, которые по левую сторону: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его: ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня»… Но и этим тоже дается право последнего слова. Причем, они находятся в более выгодном положении. Даже если они и не читали Евангелия, то вот, только что они слышали, как отвечали праведники, как отрицали свою праведность, споря даже с Самим Богом. И они слышали, как сказал Господь праведникам. Но они все равно упорно оправдывают себя, как оправдывал себя богач из притчи о богатом и Лазаре. Они ни в чем не виноваты. Они, по их словам, от всей души бы послужили Господу, если бы он явился им. И одновременно они всю жизнь отталкивали от себя всякую протянутую к ним руку. И так прошла их жизнь. Но Господь дает им последнюю возможность. И что им стоит сказать: «Да, Господи, ничего доброго не сделали мы ни Тебе, ни ближним, но – помилуй нас «по велицей милости Твоей»!

Некоторые, рассуждая об этом Евангелии, делают вывод, что – вот что надо для спасения: помогай ближнему, делай добрые дела. А вероучение и Богослужение придумано людьми. Но на самом деле – без правой веры и без участия в церковных Таинствах просто невозможно ответить так, как ответили праведники, дать такую оценку своим трудам! Думается, если бы праведники согласились с Господней оценкой, а грешники взмолились бы о милости, – участь и тех, и других была бы противоположна. Но Господь сразу поставил одних по правую, а других по левую руку. Он знал, кто что ответит. Он Своею любовью все сделал, чтобы все ответили, как первые, и не Его вина, если иные ослепили себе глаза и заткнули уши.

«И пойдут сии в муку вечную», уготованную «диаволу и ангелам его». Заметим: не потащат их, но – сами пойдут, в своем поистине бесовском противлении Богу и Его правде.

 

СЛОВО ОБ УСОПШИХ В ВЕРЕ, О ТОМ, КАКУЮ ПОЛЬЗУ ПРИНОСЯТ ИМ СОВЕРШАЕМЫЕ О НИХ ЛИТУРГИИ И РАЗДАВАЕМЫЕ МИЛОСТЫНИ

Древний враг, который уязвляется братолюбием, раздирается верою, умерщвляется упованием, поражается милосердием, внушил некоторым странную и богопротивную мысль, будто все богоугодные дела, совершаемые по смерти, не приносят никакой пользы для умерших. «В Писании, говорят, сказано: приимет кийждо, яже с телом содела, или блага, или зла (2 Кор. 5, 10). Еже аще сеет человек, тожде и пожнет (Гал. 6, 7). Во аде кто исповестся Тебе (Псал. 6, 5)». А мы скажем таким мудрецам: испытайте и уразумейте, что ужасны угрозы Владыки всяческих, но неизглаголанно и человеколюбие Божие; страшны осуждения, но и бесконечно море щедрот Господних. Смотрите: Священное Писание говорит, что Иуда Маккавей за грех каждого из павших в сражении принес очистительную жертву Господу, готовому к помилованию, и тем явил великое благочестие и братолюбие свое (2 Макк. 12, 43-45), почему и Священное Писание прославляет Иуду Маккавея, как за прочие деяния его, так наипаче за это. А таинники и самовидцы Слова не без причины, не напрасно и не без пользы установили при страшных, пречистых и животворящих Тайнах совершать поминовение о верных усопших, — что от конец до конец земли владычествующая апостольская и соборная Церковь содержит твердо с того времени даже доныне и до кончины мира содержать будет.

Потому-то высокий созерцатель вещей божественных, святой Дионисий, в тайноводственном созерцании об усопших, говорит, что «и в сей жизни, а не только по смерти, молитвы действенны для тех, которые достойны святых молитв, т. е. для верующих (а выражение «не только», без сомнения, здесь должно принять в таком же значении как «тем более»). Молитва испрашивает у Божественной благости оставления прегрешений, соделанных усопшими по немощи человеческой, о вселении умерших во стране живых — в месте, от которого удалена всякая скорбь, печаль и воздыхание, — дабы божественное могущество по благости Своей презрело нечистоты, обретшиеся в усопших по немощи человеческой: ибо никтоже чист от скверны». Златословесный Иоанн также учит: «если язычники вместе с умирающими сожигают их имение, то кольми паче ты, верующий, вместе с верующим, должен предпослать его имение не для того, чтобы оное превратилось в пепел, подобно тому, но дабы чрез него доставить большую славу усопшему; и если умерший был грешник, то дабы Бог отпустил ему прегрешения, а если праведник, дабы увеличил награды... Постараемся же оказывать чрез милостыни и приношения возможную помощь отшедшим, и это для них весьма спасительно, приносит великую пользу, ибо иначе напрасно и безрассудно было бы учреждено и Церкви Божией предано от премудрых апостолов, чтобы священник при страшных тайнах приносил молитву об усопших в вере, если бы святые апостолы не знали, что от сего произойдет великая польза, великое благо». Согласно с сим также говорит и премудрый Григорий Нисский: «ничего без рассуждения, ничего бесполезного не предано от учеников Христовых и не принято вселенскою Церковью; но весьма богоугодное и преполезное дело при божественном и преславном таинстве — совершать поминовение о скончавшихся в правой вере». Что же касается изречений: яко Ты воздаси комуждо по делом его (Псал. 61, 13); еже аще сеет человек, тожде и пожнет (Гал. 6, 7) и сим подобных, то, без сомнения, они относятся к имеющему быть страшному суду и концу мира, потому что тогда не будет места никакой помощи, и всякое моление останется недействительным (тогда где будут бедные? где священнослужители? где милостыни? где благотворения)?

Итак, прежде наступления страшного часа будем помогать друг другу и приносить жертвы братолюбия милосердующему о душах Богу. Человеколюбивый Господь благоволит исполнять прошения своих тварей, относящиеся ко спасению, и особенно преклоняется не тогда, когда кто-либо подвизается ради только спасения своей собственной души, но когда делает сие и ради ближнего: ибо чрез это земнородный восходит к богоподражанию (испрашивая даров для других, как милости для себя самого), исполняет меру совершенной любви, получает отсюда блаженство и вместе с душою ближнего и для собственной души делает превеликое добро. Великий подвижник и чудотворец Макарий, предложив вопрос сухому черепу, узнал все касательно состояния усопших. Между прочим, он вопросил: «ужели вы никогда не чувствуете никакого утешения» (так как святой обыкновенно совершал молитвы за усопших, то и желал знать, служат ли молитвы в пользу). Милосердующий о душах Господь, восхотев открыть сие и уверить раба своего, вдохнул слово истины иссохшему черепу: «когда, ответствовал череп, ты приносишь молитвы за мертвых, то мы чувствуем некое утешение». Другой из богоносных отцов имел ученика, живущего в беспечности, и когда сей был застигнут смертью, то Господь после вознесенных старцем молитв показал ему отрока, подобно богачу (упоминаемому в притче о Лазаре), горящим в огне до шеи. Когда старец много скорбел о сем и слезно молился Богу, то Господь показал ему отрока стоящим в огне по пояс; затем, когда святой к трудам приложил еще новые труды, Бог в видении старцу явил отрока свободным и совершенно изъятым из огня. Но кто может исчислить все, находящиеся в жизнеописаниях святых мужей, свидетельства, ясно показывающие, что и по смерти приносят величайшую пользу усопшим совершаемые о них молитвы, литургии и раздаваемые милостыни, — что данное взаем Богу не погибает, а вознаграждается от Него с величайшею лихвою?.. А что касается слов пророческих: во аде же кто исповестся Тебе, то мы уже сказали, что ужасны угрозы Всевидящего, однако их побеждает неизреченное человеколюбие Господне. И после того, как пророк изрек сии слова, было исповедание во аде, — исповедание тех, которые во время спасительного сошествия Господа уверовали там (поелику Жизнодавец спас не всех вообще, а тех, кои и там уверовали). Мы говорим это, впрочем, не в опровержение пророчества, а для того именно, чтобы показать, что преблагой Господь побеждается Своим человеколюбием. Так, хотя и было предсказано: Ниневия превратится (Иона. 3, 4), однако Ниневия не была разрушена, и благостью был побежден суд. Также Езекии Господь говорит: устрой о дому Твоем, умираеши бо ты и не будеши жив (Ис. 38, 1), но Езекия не умер. И о Ахаве было сказано: наведу на тя злая; между тем Господь не навел зла, а сказал: видел ли еси, яко умилися Ахаав, сего ради не наведу зла во днех его (3 Цар. 21, 21. 28). Так и всегда благостью будет побеждаться осуждение даже до последнего воздаяния, когда не будет времени для помощи, и человек останется только с одним бременем своим. Но теперь — время купли, время трудов, — и блажен тот, кто не ослабевает, не изнемогает упованием; наипаче блажен тот, кто подвизается и за себя, и за ближнего.

Господу то особенно и приятно, чтобы каждый старался помогать ближнему; Милосердый того и хочет, чтобы каждый из нас благотворил другому и в жизни, и по смерти. Иначе Господь не дал бы нам случая совершать поминовение усопших при бескровном жертвоприношении, также совершать третины, и девятины, и сорокодневные, и годовые памяти и службы, — что без всякого прекословия кафолическая и апостольская Церковь и ее благочестивые чада содержат непоколебимо и несомненно. Если бы это было делом бесполезным и тщетным, то из числа многих богоносных отцов и учителей кому либо пришло бы на мысль рассеять обман; между тем не только ни один из них и не подумал об уничтожении сего обыкновения, а, напротив, все утверждали его. К сказанному присовокупим следующее повествование. Святой Григорий Двоеслов (коему, по преданию, во время литургии сослужительствовал небесный ангел) однажды принес усердную молитву к милосердующему о душах Господу об оставлении грехов царя Траяна; тотчас к нему пришел от Бога следующий глас: «молитве твоей я внял и Траяну дарую оставление грехов; но ты впредь не приноси Мне молитв за нечестивых» (Траян был причиною лютой смерти многих мучеников)... Воистину, дивен Ты, Владыка, и чудны дела Твои. Мы славим неизреченное Твое милосердие: ибо Ты всегда подаешь случаи рабам Твоим свидетельствовать свое братолюбие и твердое упование на Тебя. Ты чрез рабов Твоих научил нас раздавать милостыни друг за друга, приносить жертвы и молитвы, и притом не вотще и не без пользы. Ты, благоизобильный, всем за приносимое во славу Твою воздаешь сугубую мзду, и ничто совершаемое во имя Твое не бывает бесполезно... Да не усомнится же, братия и отцы, кто-либо, что все, приносимое Богу с верою, получает многократное воздаяние и для того, кем приносится, и для тех, за кого приносится. В самом деле, если кто-нибудь хочет помазать больного миром или священным елеем, то сперва делается причастным помазания сам (т. е. помазующий), а потом помазует больного: так точно всякий, подвизающийся о спасении ближнего, сперва получает пользу сам, потом приносит оную ближнему: ибо не неправосуден Бог, чтобы забыть дела, по слову Божественного Апостола. Великий Афанасий в слове об усопших говорит следующее: «Приносящий жертву за усопшего должен иметь в мыслях то же, что имеющий малолетнего сына слабого и немощного и с верою приносящий за него во храм Божий свечи и фимиам с елеем: все это сжигает за отрока отец, а не сам отрок держит и приносит (как бывает с отрицаниями и обетами при Божественном возрождении). Также должно представлять себе, что и усопший сам держит и приносит свечи, елей и все дары, приносимые для спасения его; и таким образом благодатью Божией не суетны будут усилия к достижению того, к чему он стремится с верою, так как благоглаголивые Апостолы, освященные учители и духовные отцы богоугодно учредили литургии, молитвы и годичные воспоминания об умерших, каковое обыкновение распространяется от восток солнца до запад, на севере и юге в честь и славу Господа господствующих и Царя царствующих».

Но, возразит противник: «если это правда, то все спасутся, и никто не лишится блаженства». Пусть так. И — о, если бы это исполнилось! Сего-то и жаждет и хочет, о сем то и радуется и веселится Преблагой Господь, да никто не лишится Божественных даров Его. Ужели ангелам он уготовал награды и венцы? Ужели для спасения небесных духов Он сделался человеком? Ужели ангелам Он скажет: приидите... наследуйте уготованное вам царствие? Все это уготовал Господь не для человека ли, за которого и пострадал? А кто, составив пир и созвав друзей, не пожелает, чтобы они все пришли и насытились благ его (иначе для чего ему уготовлять и пиршество, как не для того, чтобы угостить друзей своих)? И если мы об этом только заботимся, то что должно сказать о великодаровитом, всеблагом и человеколюбивом Боге, Который, раздавая и подавая, радуется и веселится более, нежели тот, кто приемлет и приобретает себе величайшее спасение?.. Итак, кто сомневается в вышесказанном, тот пусть заметит следующее. Каждый человек, имевший в себе малую закваску добродетелей, но не успевший превратить ее в хлеб (поелику, не взирая на свое желание, не мог сделать сего и сверх чаяния был застигнут кончиною), не будет забыт праведным Судиею, но Господь по смерти его возбудит сродников и друзей его и преклонит души их к оказанию помощи почившему, к вознаграждению опущений умершего. А тому, кто вел жизнь порочную, ни мало не заботясь о душе и в таковом состоянии был застигнут кончиною, — тому никто не прострет руки помощи — ни родственники, ни друзья: поелику Бог не призрит на него. Потому-то благоглаголивый Златоуст поучает: «если ты в жизни не успел благоустроить всего касательно спасения души твоей, то по крайней мере при кончине заповедуй твоим родственникам, чтобы они по смерти препроводили к тебе твое, имение и оказали тебе помощь добрыми делами, т. е. милостынями и приношениями. Таким образом ты уже и здесь примиришься с Искупителем»... Но кто-либо скажет о странных и бедных, не имеющих у себя родственников, которые после позаботились бы о них, и не могущих оставить части на совершение литургии и милостыни: «что же (скажет) должны делать эти? ужели за то, что они бедны, презренны и не имеют таких, которые попеклись бы о них, они лишатся спасения? ужели Бог будет столь неправосуден, что имеющему даст, а неимущему не даст ничего»? Да умолкнет всякий, делающий такое несправедливое заключение. Правосуден Владыка или, лучше и правильнее сказать, Он-то и есть сама правда, мудрость, благость, сила. Посему, как праведный, Он воздаст неимущему с избытком; как премудрый, Он доставит способы к вознаграждению опущений; как всемогущий, Он сокрушит крепкого и укрепит бессильное: как благой, Он спасет создание рук Своих, исключая только тех, которые явно принадлежат к числу отверженных, поправших правую веру.

Потщимся же всемерно, чтобы в страшный и ужасный день второго пришествия Господня присные не укорили нас в небрежении о них, — наипаче те из нас, которым они вверили попечение об их имуществе и оставили оное. И да не подумает кто-либо, что на том страшном собрании мы не узнаем друг друга: как деяния всех тогда будут открыты, так и лица будут всем знакомы, пока совершится последнее разлучение всех. Горе тогда будет всем стоящим ошуюю. Но блаженны и преблаженны те, которых Господь поставит одесную, и которые услышат благословенный глас.

Да сподобимся все мы, соблюдшие православную веру, услышать сей глас и насытиться всех благ, красоты которых око смертных не видело, ухо не слышало, сердце не помыслило. Да будет сие, Господи Жизнодавче, молитвами Всесвятыя Матери Твоея и невещественных и преславных Твоих духов и всех святых Твоих, от века Тебе благоугодивших. Аминь.

Преподобный Иоанн Дамаскин

 

 

ЕВАНГЕЛИЕ О БЛУДНОМ СЫНЕ

 
 

Бескрайняя любовь Божия к людям являет себя в величайшем терпении, в величайшем прощении и в величайшей радости. Такая любовь на земле может быть уподоблена только любви материнской. Кто имеет большее терпение по отношению к какому бы то ни было живому творению на земле, чем мать ко своему чаду? Чье прощение превосходит материнское? Чьи очи так плачут от радости над исправившимся грешником, как очи матери над исправившимся чадом своим? Материнскую любовь на земле, с тех пор как существует земля, превзошел лишь Господь наш Иисус Христос Своею любовью к роду человеческому. Его терпение простерлось до страшных мук на Кресте; Его прощение изливалось из сердца и уст Его даже и с самого Креста; Его радость о покаявшихся была единственною радостью, озарявшею Его мученическую душу в течение всей жизни на земле. Только любовь Божественная превосходит любовь материнскую. Только Бог любит нас более, нежели мать; только Он проявляет по отношению к нам больше терпения, нежели мать; только Он прощает нам больше, нежели мать; и только Он радуется нашему исправлению более, нежели мать.

У кого нет терпения к нам, когда мы грешим, тот не любит нас. Не любит нас и тот, кто не прощает нас, когда мы каемся во грехах. А менее всего любит нас тот, кто не радуется нашему исправлению.

Терпение, прощение и радость суть три главные особенности Божественной любви. Сии суть особенности и всякой истинной любви – если вообще существует какая-либо иная любовь, кроме Божественной! Любовь без этих трех особенностей – не любовь. И если ты что-либо иное назовешь любовью, это то же самое, что козу или свинью назвать овцою.

В притче о блудном сыне Господь наш Иисус Христос представил пред нас икону истинной, Божественной любви, столь ясно написанную, что она трепещет пред нами живо, как этот мир, когда его после ночной тьмы осияет солнце. Две тысячи лет не бледнеют краски на иконе сей, и никогда не побледнеют, пока существуют люди на земле и любовь Божия к людям. Напротив, чем люди грешнее, тем живее, яснее, новее выглядит икона сия.

У некоторого человека было два сына; и сказал младший из них отцу: отче! дай мне следующую мне часть имения. И отец разделил им имение. Что может быть проще этого драматичного начала притчи? А какие судьбы скрываются под сею простотою! Под именем человека скрывается Бог, а под именем двух сынов – человек праведный и человек грешный, или все праведники и все грешники. Человек праведный старше человека грешного; ибо Бог в начале сотворил человека праведного, который затем сам сделал себя человеком грешным. Грешник требует раздела, раздела и с Богом, и с братом-праведником.

Также под двумя сынами подразумевается двойственность природы в одном и том же человеке: одна природа жаждет Бога, а другая влечет ко греху. Одна природа подвигает человека жить по закону Божию, по закону ума, как говорит апостол, а другая – по закону плоти (Рим.7:22-23). Духовный человек и плотской человек – сии суть два человека в одном и том же человеке. Духовный человек не может представить своей жизни отдельно от Бога, в то время как плотской человек полагает, что его жизнь только начинается разделением с Богом. Духовный человек – старший, плотской – младший. И по самому происхождению духовный человек старше, ибо рассказывается, как сперва Бог сказал: сотворим человека по образу Нашему (Быт.1:26), образ же Божий – духовной природы, а не плотской; и затем создал человеческую плоть из праха земного (Быт.2:7), в который вдунул предварительно сотворенный образ Свой, то есть духовного человека. Конечно, плоть человеческая, какою ее создал Бог, ни в чем не была грешною, хотя и была сотворена из праха земного. Но ею человек был приведен ко греху. И Ева была младше Адама. Она, созданная из плоти Адама, чрез желание плоти своей нарушила заповедь Божию и впала в искушение, и падением своим отделилась от Бога, а умом своим пошла в дальнюю сторону – в царство диавола.

Дай мне следующую мне часть имения. Так говорит грешник Богу. А что из принадлежащего человеку не принадлежит Богу? Прах; и ничто, кроме праха. Правда, и прах сотворен Богом, но прах не принадлежит существу Божию. И посему человек только прах может назвать своим; все прочее – Божие, все прочее принадлежит Богу. Пока человек не отделился от Бога, все Божие – и его. Как и сказал Бог: сын мой! ты всегда со мною, и все мое твое. Как и человек в этом случае может сказать: Все, что имеет Отец, есть Мое (Ин.16:15). Однако, когда человек желает отделиться от Бога и требует свою часть неизмеримого имения Божия, Бог может дать Ему ничто – и пребудет праведен. Ибо человек без Бога – ничто, и все его имение – ничто. Дав же ему прах, то есть одно тело без духа, без души и без каких бы то ни было духовных даров, Бог все-таки дал более, нежели следует человеку; и дал ему это не по правде, а по милости. Но поскольку милость Божия несравнимо больше, чем милость матери к своему чаду, то Бог дает Своему грешному сыну и нечто большее, нежели прах. А именно, наряду с телом, Он оставляет ему в теле душу, как и у животных, и, сверх всего того, оставляет ему и немногое из духовных даров: немного разума, совести, стремления к добру, лишь одну искру, чтобы только не отпускать его совсем как животное, равное другим животным.

И отец разделил им имение. Старший сын остался с отцом, дабы и далее пользоваться всем отцовским имением, а младший по прошествии немногих, дней…, собрав все, пошел в дальнюю сторону и там расточил имение свое, живя распутно. Не скрывается ли за сими словами по прошествии немногих дней тайна кратковременного пребывания Адама в Раю? Совершив грех, Адам тем самым потребовал и добился раздела с Богом. Отделившись от Бога, он увидел наготу свою, то есть увидел: без Бога он – ничто. И Бог, по милости Своей, не отпустил его нагим, но сделал ему одежды – в соответствии с его умалившимся ростом; одел его в те одежды и отпустил (Быт.3:21). Прах ты и в прах возвратишься, – говорит Бог Адаму. А это означает: «Твоим, в лучшем случае, является только прах, все прочее есть Мое. Ты требовал следующую тебе часть, Я тебе ее даю; но, чтобы ты мог жить и быть хотя бы тенью того, чем ты был доныне, Я даю тебе и более: даю тебе одну искру Своего Божественного достоинства».

Произошедшее с Адамом повторялось и повторяется с миллионами сынов Адамовых, которые грехом отделились от Бога и со своим имением пошли в дальнюю сторону. Бог никого не принуждает оставаться с Ним, ибо Бог сотворил человека свободным и, будучи верен Самому Себе, никогда не желает побеждать сей человеческой свободы.

А что делает безумный грешник, когда отделится от Бога? Младший сын пошел в дальнюю сторону и там расточил имение свое, живя распутно. Это сделал не только один грешник; это сделал не только младший сын отца сего; это делает всякий человек, когда отделится от Бога, всякий без исключения. И исчезоша в суете дние их (Пс.77:33).

Живя распутно. Что сие значит? Это значит – проводя дни во всяком грехе и беспутстве, в пьянстве, ссорах, гневе, расточительности, наипаче же в блуде, который более всего и быстрее всего губит жизненные силы и угашает Божественную искру. Когда человек не имеет любви, он предается страстям. Когда человек оставляет стезю Божию, он оказывается в сетях многих путей и бегает туда-сюда: то по одному пути, то по другому. Распутник держит секиру при корне своей жизни и каждый день надрубает секирою корень, пока дерево не начнет в муках засыхать.

Живя распутно, блудный сын расточил все имение свое, полученное от отца. Когда же он прожил все, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться. В той дальней стране, удаленной от Бога, всегда голод, ибо земля не может насытить алчущего человека, лишь усиливая его голод своею пищей. Земля едва может утолить голод бессловесных животных, но никак не человека. В дальней стране всегда голод; однако для грешника, совершенно забывшего Бога и расточившего все жизненные силы, дарованные ему по милости Божией при разделе, настал великий голод, то есть такой голод, который земля, что бы она ни предлагала, не могла утолить ни на мгновение. Так происходит и ныне со всяким грешником, ненасытно и полностью предавшимся земле, плоти и плотским наслаждениям. Наступит момент, когда грешнику омерзеет и земля, и плоть, и все земные и плотские наслаждения. Все сие станет для него мерзостью и смрадом. Тогда он начинает жаловаться на весь мир и проклинать жизнь. С истощенными силами и телесными, и душевными, он чувствует себя полою и сухою тростью, чрез кою дует хладный ветер. Все для него мрачно, все для него отвратительно, все для него гнусно. Находясь в таком положении, он не знает, что делать с самим собою. Он перестал верить в эту жизнь, кольми паче в жизнь вечную. Жизнь вечную он забыл, а временную возненавидел; и Бога он забыл, а мир сей возненавидел. Что ему теперь делать? Куда идти? Вселенная ему тесна. И нигде нет дверей для выхода из нее. И могила означает не выход, но вход. Когда же его положение становится столь отчаянным, является ему диавол, который и до того постоянно был с ним и вел его от зла ко злу – но сокровенно и неявленно. А ныне он является грешнику, берет его к себе на служение и посылает его на поля свои пасти свиней. Ибо написано: и пошел, пристал к одному из жителей страны той, а тот послал его на поля свои пасти свиней. Так бывает и со всяким непослушливым сыном, отделившимся и удалившимся от отца своего: уходит он от отца с гордыми и великими планами о своем счастье, а в конце концов становится слугою у худшего себя, свинопасом при чужих свиньях. Но под именем одного из жителей страны той, несомненно, подразумевается диавол. И хотя он здесь изображается в виде человека, как и отец назван человеком, тем не менее, этот образ совершенно противоположен образу человека-отца, от коего отделился безумный сын. Сие человек, однако человек не из Царства Небесного, но из некоего третьего царства – царства мрака и ужаса, смрада и пламени, царства бесовского. У первого человека – Отца – грешник носил имя сына, а у сего человека – диавола – он нарекается слугою. У человека Отца он блаженствовал во всяком изобилии, а у человека диавола он голодает, и притом настолько, что рад поесть тех рожков из-под земли, коими питаются свиньи; но и этого ему не удается. И он рад был наполнить чрево свое рожками, которые ели свиньи, но никто не давал ему. Под свиньями, в более глубоком смысле, подразумеваются бесы, жители царства диавольского. Ибо бесы суть носители всякой нечистоты, а свинья – явственный символ нечистоты. Когда Господь изгнал бесов из одержимого в Гадаре, Он послал их в свиней. Как свиньи роются в земле, так бесы роются в человеке, доколе не найдут в нем какой-либо душевной нечистоты себе в пищу. Под рожками поэтому следует понимать всякую нечистоту внутреннего человека: злые мысли, грязные желания, себялюбивые намерения, грехи, пороки, страсти – особенно страсти. Все, что душу человеческую истощает и иссушает, то бесов питает и утучняет. Все, что растет во мраке души человеческой, не освещенной прямым Божиим светом, подобно тому как растут рожки во мраке подземном, все сие является нечистою пищей бесов. Но и этой пищи бесы не давали наемнику диавола. Той самою пищей они кормили его, пока он всецело не попал под их власть; а теперь, когда он уже полностью был в их руках, они не имели более нужды чем-либо кормить его. Их пища есть яд, а он уже был весь насквозь отравлен. И се, его яд ныне служил им пищею. Они грызли душу его, ожидая лишь ее исхода от тела, дабы питаться еще большими ее муками во тьме внешней. Как говорит венценосный пророк: Яко погна враг душу мою, смирил есть в землю живот мой, посадил мя есть в темных, яко мертвыя века (Пс.142:3). Се, блудный сын был яко мертвый и прежде телесной смерти!

Но в этот момент крайнего отчаяния, крайнего голода и крайнего ужаса вспыхнула в блудном сыне некая искра. Нечаянная и позабытая искра! Откуда же взялась она в холодных углях? Откуда в трупе искра жизни? А вот откуда: как мы сказали вначале, Отец при разделе с сыном дал ему более, нежели тому следовало. Дал Он ему, вместе с прахом, и искру совести и разума. Мудрый и милостивый Отец словно говорил Самому Себе, отделяя часть имения младшему сыну: «Добавлю Я ему еще и это, немного совести и разума; именно того, от чего он хочет отделиться. Пусть, они ему понадобятся. Он идет в холодную и голодную страну; и когда постигнет его величайшая скорбь, сия единственная искра может осветить ему путь назад ко Мне. Пусть, пусть он возьмет ее с собою; воистину, она ему пригодится. Искра сия спасет его».

И вот, эта искра вспыхнула в самой непроглядной тьме, в полночь, когда блудный сын уже сошел в третье царство и предался служению диавольскому. Как чудесный светильник, возгорелся в нем давно позабытый свет совести и разума. И при свете том он пришел в себя. И только при свете том узрел он, в какую пропасть пал, каким смрадом дышал и жил, к какому гнусному обществу присоединился. При свете сего таинственного светильника, который поддерживала в его душе милостивая Отчая рука, он пробудился от своего ужасного сна, и тогда начал сравнивать свою жизнь, бывшую у Отца, со своей теперешней жизнью.

Придя же в себя (Придя же в себя; из сего явственно следует, что, «доколе он творил зло, он был вне себя». Блж. Феофилакт. Воистину, блуждая чувствами вне себя, мы сами от себя удаляемся, выходим из себя и покидаем Царствие Божие, кое внутрь нас, внутрь вас есть – Лк.17:21), сказал: сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода; встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих. Встал и пошел к отцу своему. Как только искра вспыхнула в душе блудного сына и как только он сравнил жизнь у Отца своего с жизнью на чужбине, он тут же пришел и к решению: встану, пойду к отцу моему. Встану, – говорит он, ибо видит свое страшное падение. Третьего пути нет: или вниз на самое дно пропасти диавольской, или вверх, к Отцу своему. А Отец богат-пребогат; у Него никогда не бывает голода; Его наемники избыточествуют хлебом, а я, будучи сыном, умираю от голода. Под хлебом подразумевается жизнь, под наемниками – сотворенные Богом существа, низшие человека, животные и прочие. Блудный сын пал ниже животных и пожелал иметь хотя бы столько жизни, сколько ее имеют животные. Животные суть несвободные существа, и ими Бог управляет исключительно Своею силой и по Своей воле. И им Бог дает столько жизни, сколько им необходимо, печется о них и удовлетворяет их потребности. А блудный сын расточил распутством даже те жизненные силы, кои Бог дает животным и коими животные не злоупотребляют.

Я согрешил против неба и пред тобою. Под небом здесь подразумеваются, во-первых, святые ангелы Божии вообще, наипаче же ангел-хранитель; а во-вторых, Божественные дары, которые Бог дает всякому человеку и которые представляют небо даже в грешниках и по внутреннему человеку …удовольствие в законе Божием (Рим.7:22). А что здесь под небом имеются в виду ангелы Божии, видно из слов Самого Господа: Так, говорю вам, бывает радость у Ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся (Лк.15:7-10). Если же бывает радость о кающихся, то бывает и скорбь о нераскаянных грешниках. Преисполненные любви и преданности Богу, святые ангелы смотрят на всякий грех пред их Творцом как на грех против них самих. Что под небом подразумеваются и присутствующие в человеке духовные дары, данные ему от Бога, явствует из приведенных слов апостола Павла, как и из следующих его слов: Не знаете ли, что тела ваши – суть храм живущего в вас Святаго Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои (1Кор.6:19)? А еще яснее это видно из слов Спасителя: Царствие Божие внутрь вас есть (Лк.17:21). И, таким образом, согрешающий пред Богом неизбежно согрешает и против ангелов Божиих, и против праведника, который есть в нем от Бога, а сие значит – против неба. Потому и говорит кающийся: я согрешил против неба и пред тобою. Так безгранична и преумилительна любовь Божия! Каково доныне было Его терпение по отношению к грешнику, таковы же ныне Его прощение и Его радость. Как только грешник покается и вступит на стезю, ведущую к Богу, Бог уже спешит ему в сретение, принимает его, падает ему на шею, целует его. Велика радость матери, видящей исправление сына; велика радость пастыря, нашедшего пропавшую овцу; велика радость женщины, отыскавшей потерянную драхму; но все сие не может сравниться с радостью Божией, когда грешник покается и возвратится к Богу. Как только началось покаяние в сердце нашем, хотя мы еще далеко-далеко от Бога, Бог уже видит нас и быстрее солнечного света, устремляющегося в темную землю, идет нам в сретение. В сретение новому человеку, который чрез покаяние зачинается в нас! Ты разумел еси помышления моя издалеча, – восклицает пророк, обращаясь ко Всеведущему (Пс.138:2). Спешит Отец Небесный нам на помощь, простирает руки Свои и поддерживает нас дабы мы не пали назад, снова в пропасть бесовскую на поле свиное, в страну голода. Приблизьтесь к Богу, и приблизится к вам, – говорит апостол Иаков (Иак.4:8). О, помощь скорейшая! О, руки благословеннейшие! Если мы еще не угасили в себе и последней искры совести и разума, то должны устыдиться пред таковою любовью Божией, должны как можно скорее покаяться и поспешить с опущенными долу очами и вознесенными горе сердцами в объятия своего оскорбленного Родителя.

И когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его.

Когда покаявшийся сын предстал пред отцом, он сказал ему то, что и задумал: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим. Но этим он даже еще не закончил всего, что желал сказать. Он еще хотел добавить: прими меня в число наемников твоих. Однако отец и не дал ему завершить. Отец не допустил, чтобы покаянник унижался, прося у отца сделать его своим наемником. Потому отец прервал его и начал обнимать его и целовать. Его, столь оборванного, и грязного, и иссохшего, и одичавшего, начал милостивый отец обнимать и целовать и крикнул рабам своим: принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги; и приведите откормленного теленка, и заколите; станем есть и веселиться! ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся. Лучшая одежда представляет собою все богатство и красоту духовных даров Божиих. Сие есть одежда святости и чистоты, в какую был облечен Адам до грехопадения и ухода от Бога в дальнюю сторону. Сия одежда есть Сам Христос; потому она и называется лучшею. Нет на небесах одежды лучше сей. И апостол говорит: все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись (Гал.3:27). Душа, обнаженная от всякого блага, полностью совлекается; ее старая, грязная и изорванная одежда отбрасывается, душа же облекается в одежду новую. Эта новая одежда души представляет собою нового человека, покаявшегося, возрожденного, прощенного и принятого Богом. Без новой одежды сей никто не может пребывать в Царствии Божием, что ясно видно из притчи Христовой о брачном пире царского сына (Мф.22:1-14). Это облачение, по словам апостола, составляют милосердие, благость, смиренномудрие, кротость, долготерпение… Более же всего… любовь, которая есть совокупность совершенства (Кол.3:12-14; сравни: Еф.4:24; Откр.7:14; Зах.3:3-4).

Перстень на руку означает венчание души со Христом. Покаявшийся разрывает все блудные связи с миром сим, прилепляется душою своею ко Христу и пребывает с Ним в нераздельном единстве. Это обручение происходит силою и благодатью Святаго Духа, за печатью Коего хранятся дары небесные.

Дайте… и обувь на ноги, – говорит отец рабам своим. Обувь означает силу воли, с которою человек пойдет по пути Божию, исполнившись решимости, не уклоняясь направо и налево, не озираясь назад.

Под откормленным и закланным теленком следует понимать Самого Господа нашего Иисуса Христа, Который предал Себя на заклание ради очищения грешников от грехов. Под рабами подразумеваются или ангелы, или священники. Если под домом отчим имеется в виду только небо, тогда под рабами надо разуметь ангелов; если же считать, что дом отчий есть Церковь Божия на земле (а это столь же верно), то в таком случае под рабами должно понимать священников, призванных совершать Таинство Жертвы Христовой и им питать людей в жизнь вечную. Что здесь прежде всего имеется в виду Церковь, ясно из следующего: блудный сын еще не умер телесно, а пока человек не разлучится от своего тела, он принадлежит к Царствию Божию в виде Церкви Божией на земле. Но под рабами, наряду со священниками, подразумеваются и ангелы. Это явствует, во-первых, из того, что ангелы присутствуют в храме при совершении Святых Таинств, а во-вторых, из того, что чрез ангела-хранителя Бог направляет людей на стези спасения.

Ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся. Тело его еще кое-как существовало, но душа была мертва. Одна оставшаяся в нем искра Божественного дара загорелась и оживила всю его душу. Он был осужден с той самой минуты, как потребовал раздела от Отца своего. И нашелся. Это значит: он нашел себя при свете Божией искры, ибо до того он сам себя потерял. Бог знал о нем и не терял его из вида до последнего мгновения, до мгновения покаяния.

И начали веселиться. Услышав обо всем происшедшем, старший сын осердился и сказал отцу: вот, я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего, но ты никогда не дал мне и козленка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими; а когда этот сын твой, расточивший имение свое с блудницами, пришел, ты заколол для него откормленного теленка. Так праведный сын сказал отцу. Так сердито говорят Церкви многие праведники, когда Церковь с радостью и умилением принимает покаявшихся грешников и допускает их ко святому Таинству Причастия. Так могут сказать Богу и ветхозаветные праведники, видя, как Бог принес Сына Своего Единородного в жертву младшему и более грешному поколению человечества. «Ты никогда не дал нам и козленка!» То есть: в сравнении с огромною жертвой, которую Ты приносишь для этих наших грешных и блудных потомков, для нас Ты не пожертвовал даже самым малым и незначительным. А поскольку коза вообще означает грех, то те же самые праведники могут сказать: «Нам Ты запрещал совершать и самый малый грех – малый и незначительный, как козленок; в то время как ныне Ты награждаешь грешное поколение сие величайшим благом, какое имеешь, – жертвою Сына Своего!» А если мы пойдем еще дальше, то увидим, что эта с виду простая притча обымает сущность всей истории рода человеческого, от падшего Адама до величайшего Праведника, Господа нашего Иисуса Христа, Который в отношении к человечеству, Адаму и его потомкам, есть как бы Старший Сын Отца Небесного – хотя Единый Рожденный, а не усыновленный. Если бы Сам Господь Иисус Христос говорил, как обычный смертный человек, Он мог бы сказать Отцу Своему: «Адам согрешил и отпал от Тебя; и он, и все его потомки похулили имя Твое, а ныне Ты ему и его потомкам приуготовляешь такую славу и радость, какую и Я, и все небеса мало когда знали». Конечно, Господь наш Иисус Христос никогда бы и не мог осердиться на Отца Своего Небесного и никогда бы так не сказал Отцу Своему, исключая тот случай, если бы Он намеренно, переносясь в наши сердца, изрек сие как укор и поучение для нас, дабы мы не гордились своею праведностью и в гордости этой не презирали покаявшихся грешников. Как если бы Он хотел сказать нам: «Если Я, Превечный Праведник, от вечности нераздельно сущий со Отцем, не протестую против принятия покаявшегося Адама обратно в Царствие Небесное, как можете вы, праведные со вчерашнего дня, а грешные еще с первого греха Адамова, протестовать против любви Божией к покаявшимся грешникам?»

Сын мой! – сказал ему отец, – ты всегда со мною, и все мое твое, а о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся.

Так Бог умиряет праведника, напоминая ему о безмерных благах, коими тот вместе с Ним обладает и располагает. «Все Мое твое. С возвращением твоего покаявшегося брата твои блага не умаляются, а твоя радость должна возрасти. А о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся».

Так завершается эта притча, сама по себе являющаяся целым Евангелием тайн и поучений. Тот, кто будет молитвенно углубляться в притчу сию еще более, откроет в ней еще больше тайн и поучений. Слава Господу нашему Иисусу Христу, давшему нам притчу сию, словно полную сокровищницу премудрости, из коей поколение за поколением черпает для себя Богопознание и самопознание, научаясь любви чрез терпение Божие, прощению чрез человеколюбие Божие и радости чрез радость Бога, приемлющего покаявшихся грешников. Слава и Его безначальному Отцу и Животворящему Духу – Троице Единосущной и Нераздельной, ныне и присно, во все времена и во веки веков. Аминь.

Святитель Николай (Велимирович)

 

 

Месяц Февраль. 13-й день
Что значит распять плоть свою со страстями и похотями

(Память преподобного отца нашего Мартиниана. Прол. Февр. 13)

Апостол Павел говорит: иже Христовы суть, плоть распяша со страстьми и похотьми (Гал. 5, 24).

Что это значит?

Преподобный Мартиниан стал постником и удалился в пустыню с восемнадцати лет. Проживши в ней двадцать пять лет, он однажды перенес такое искушение от дьявола. Некоторая блудница, надевши на себя нищенскую одежду, пошла в гору, где жил преподобный Мартиниан. Подошедши к келии святого вечером, она стала плакать и рыдать и просить преподобного, чтобы он спас ее от зверей. Мартиниан, ничего не подозревая, впустил ее в келью и спросил: «Кто ты и зачем пришла сюда?» Блудница отвечала: «Ненавидя тебя и всех монахов, а равно и постническое житие, я пришла соблазнить тебя на грех». Преподобный ужаснулся и не знал, что делать; но вскоре, пришедши в себя, он победил дьявола таким образом: он собрал много хвороста, зажег его и, когда он разгорался, вошел внутрь пламени и сказал самому себе: «Убогий Мартиниан! Ну, что же? Если можешь перенести огонь геенский, сотвори грех!» Преподобный, весь опаленный, вышел наконец из огня и уговорил ужаснувшуюся блудницу уйти в монастырь женский. Исцелившись от ран, он отплыл на один остров, где пробыл десять лет. Тут искушение с ним повторилось. Одна девица, плывшая на корабле, во время бури потерпела крушение и была выброшена волною на остров, на котором жил преподобный. Последний приютил ее, но, опасаясь соблазна, сам бросился в море, воскликнув: «Не может сено ужиться с огнем». Достигнув земли, он обошел много городов и стран, постоянно восклицая: «Бегай, Мартиниан, чтобы не постигла тебя напасть!» Достигнув Афин, он там скончался и честно погребен был епископом при множестве народа.

Итак, вот что значит распять плоть свою со страстями и похотями: значит не только просто воздержаться от страстей и похотей, но и бороться с ними до совершенного самоотречения. Увидал Мартиниан огонь: чтобы спасти себя от огня геенского, бросается в оный; увидал воду: чтобы не быть потоплену грехми, погружается в оную. Вот и плоть распята, и дьявол побежден и постыжен. Будем, братие, распинать ее и мы. Трудно это? Да, трудно, не спорим, но зато ведь не забудем, что за самораспятие и награда велика. Побеждающему, т.е. распинающему плоть свою, дам сести, говорит Господь, со Мною на престоле Моем (Апок. 3, 21). Аминь.

 

Притча о жизни

В Царьграде властвовал некий страшный, кровожадный визирь, у которого любимым занятием было каждый день наблюдать, как палач сечет головы перед его дворцом. А на улицах Царьграда жил один юродивый, праведник и пророк, которого все люди считали Божьим угодником. Однажды утром, когда палач на глазах визиря казнил очередного несчастного, юродивый встал под его окнами и стал размахивать железным молотом направо и налево.

– Что это ты делаешь? – спросил визирь.

– То же, что и ты, – ответил юродивый.

– Как это? – снова спросил визирь.

– А так, – ответил юродивый. – Я пытаюсь убить ветер этим молотом. А ты пытаешься убить жизнь ножом. Мой труд напрасен, как и твой. Ты, визирь, не сможешь убить жизнь, так же, как и я не смогу убить ветер.

Визирь молча удалился в темные покои своего дворца и никого к себе не пускал. Три дня он не ел, не пил и никого не видел. А на четвертый день созвал он своих друзей и сказал:

– Воистину Божий человек прав. Я поступал глупо. Жизнь нельзя уничтожить, как и ветер невозможно убить.

Святитель Николай Сербский. Объяснение десяти заповедей, заповедь 6-я

НЕДЕЛЯ О МЫТАРЕ И ФАРИСЕЕ.
ЕВАНГЕЛИЕ ОБ ИСТИННОМ И МНИМОМ БОГОМОЛЬе

Притча о мытаре и фарисее. Ок. 480 г. Равенна. Мозаика в часовне архиепископа
Человек некий пришел в лес, чтобы выбрать дерево на доски. И увидел он два дерева, стоящие рядом. Одно было гладким и стройным, но с гнилою древесиной внутри. Другое снаружи было шероховатым и невзрачным, но со здоровою сердцевиной. Вздохнул человек и сказал самому себе: «На что мне это гладкое и высокое дерево, раз оно гнилое и на доски не годится? То, другое, хоть и шершавое, и невзрачное, но, по крайней мере, внутри здоровое; и если я чуть больше потружусь над ним, оно вполне может сгодиться на доски для моего дома». И, не долго думая, он выбрал второе дерево.

Так и Бог из двух людей выберет для дома Своего не того, кто внешне выглядит праведным, но того, у кого сердце исполнено здравой правды Божией.

Не милы Богу гордецы, очи коих непрестанно обращены к небу, в то время как сердца исполнены земли; но милы Ему смиренные и кроткие, очи коих опущены к земле, а сердца исполнены неба. Создавший людей больше любит, чтобы люди перечисляли Ему свои грехи, а не свои добрые дела. Ибо Бог есть Врач, спешащий к постели всякого из нас и спрашивающий: «Что у тебя болит?» Мудр тот человек, который воспользуется присутствием Врача и поведает Ему обо всех своих болезнях и немощах; и скудоумен тот, кто, скрывая свои болезни и немощи, похвалится пред Врачом своим здоровьем. Как будто врач посещает людей из-за их здоровья, а не из-за их болезней! «Зло – грешить, – говорит мудрый Златоуст, – но здесь возможно помочь; однако грешить и не говорить о сем есть величайшее зло, ибо тут помочь невозможно».

Посему будем мудры и, вставая на молитву к Богу, будем стоять как пред самым лучшим и самым милостивым Врачом, заботливо и с любовью вопрошающим каждого из нас: «Что у тебя болит?» Поведаем Ему, не медля, о своих болезнях, своих ранах, своих грехах.

Этому нас учит и Господь наш Иисус Христос притчею о мытаре и фарисее в сегодняшнем Евангельском чтении. В Евангелии говорится, что эту притчу Господь сказал к некоторым, которые уверены были о себе, что они праведны, и уничижали других. Разве не принадлежишь и ты к тем, к коим Господь обратился с сею притчею? Не возмущайся, но исповедай болезнь свою, устыдись ее и прими лекарство, предлагаемое тебе самым лучшим и самым милостивым Врачом. В одной больнице было множество больных. Одни лежали в жару и с нетерпением ждали, когда же придет врач; другие прогуливались, считали себя здоровыми и не желали видеть врача. Однажды утром врач пришел осмотреть пациентов. С ним был и его друг, который носил больным передачи. Друг врача увидел больных, у которых был жар, и ему стало их жалко.

– Есть ли для них лекарство? – спросил он врача. А врач шепнул ему на ухо:

– Для тех, что лежат в жару, лекарство есть, а вот для ходячих нет лекарства… Они больны неизлечимой болезнью; внутри они совсем сгнили.

Весьма удивился друг врача, удивился двум вещам: тайне человеческих болезней и ненадежности человеческих очей.

Теперь представь себе: и мы находимся на лечении в этой всемирной больнице. Болезнь у всех нас одна, и название ей – неправда. Слово сие объемлет собою все страсти, все пороки, все грехи – короче говоря, все слабости и всю расслабленность нашей души, нашего сердца и нашего ума. Одни больные только что заболели, у других болезнь в самом разгаре, а третьи выздоравливают. Но таково свойство этого недуга внутреннего человека, что лишь выздоравливающие знают, какую страшную болезнь они пережили. Наиболее тяжко болящие менее всего понимают, что они больны. И при телесной болезни человек в сильном жару не осознает ни себя, ни своей болезни. И безумный никогда не скажет о себе, что он безумен. Новоначальные же в неправде некоторое время стыдятся своей болезни; но повторяющиеся грехи быстро приводят их к греховному навыку, а тот, в свою очередь, – к опьянению и обольщению неправдою, при которых душа более не осознает ни себя, ни своей болезни. И теперь представь, что в больницу приходит Врач и спрашивает:

– Что у вас болит?

Те, кто только что заболел, от стыда не посмеют признаться в своей болезни, но скажут:

– Ничего!

Те, у кого болезнь в самом разгаре, даже обидятся на такой вопрос и не только скажут:

– Ничего у нас не болит! – но и станут хвалиться своим здоровьем. И только выздоравливающие вздохнув, ответят Врачу:

– Все, все у нас болит! Помилуй нас и помоги!

«Если ты страшишься исповедать свои грехи, то воззри на адское пламя, кое лишь исповедь может угасить» (Тертуллиан. О покаянии, I, с.12).

Итак, поразмысли обо всем этом, услышь притчу Христову и сам рассуди, насколько она обращена к тебе. Если ты с удивлением скажешь: «Эта притча ко мне не относится», – значит, ты в начале болезни, коя зовется неправдою. Если ты с негодованием скажешь: «Я-то праведен, а это относится к тем грешникам вокруг меня», – значит, твоя болезнь в самом разгаре. Если же ты, покаянно ударяя себя в грудь, ответишь: «Воистину, я болен и имею нужду во Враче», – значит, ты на пути к выздоровлению. В таком случае не бойся – ты выздоровеешь.

Два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь. Два человека, два грешника, с тою только разницею, что фарисей не признавал себя грешником, а мытарь признавал. Фарисей принадлежал к наиболее уважаемому в тогдашнем обществе классу людей, а мытарь – к наиболее презираемому.

Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь: пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю. Фарисей стал в передней части храма, у самого алтаря, по обычаю всех фарисеев проталкиваться на первые места. То, что фарисей стал совсем впереди, видно из дальнейшего описания, говорящего, что мытарь стоял вдали. Таковы горсть фарисея и его уверенность в собственной праведности, то есть в своем духовном здравии, что он ищет первенства не только пред людьми, но и пред Богом и ищет его не только на пиршестве и в собрании, но и на молитве. Одного этого довольно, чтобы показать: фарисей тяжело болен неправдою и в ней закоренел.

Почему сказано: молился сам в себе? Почему не вслух? Потому что Бог внимательнее слушает, что Ему говорит сердце, а не язык. То, что человек думает и чувствует, когда молится Богу, важнее для Бога, нежели то, что он произносит языком. Язык может и обмануть, но сердце не обманывает, оно показывает человека таким, каков он есть, – черным или белым.

Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди.

Так дерзает говорить в храме пред лицем Божиим грешный человек! Что есть храм, если не место встречи больного с Врачом? Болящие грехом приходят, дабы исповедать свою болезнь Богу Врачу, дабы попросить лекарства и здравия у Того, Кто является истинным Исцелителем всех скорбей и немощей человеческих и Подателем всех благ. Идут ли здоровые в больницу, чтобы похвалиться своим здоровьем перед врачом? Но фарисей этот пришел в храм, чтобы похвалиться своим здравием, не как человек с душою здравою и невредимою, но как тяжко болящий неправдою, который, находясь в болезненном бреду, более не ощущает своего недуга. Однажды, когда я посетил больницу для душевнобольных, врач подвел меня к решетке, за которою был человек, наиболее тяжело больной безумием.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил я его. Он тут же ответил:

– А как я могу себя чувствовать среди этих сумасшедших?

Вот так и фарисей говорит: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди. На самом деле, благодаря Бога, фарисей не хочет поставить Богу в заслугу, что не таков, как прочие люди. Нет; слова: Боже! благодарю Тебя, – не что иное, как присказка, льстивое вступление, обращенное к Богу, чтобы Он изволил выслушать хвастовство фарисея. Ибо из всего, что он сказал, он ничем не благодарит Бога; напротив, он хулит Бога, хуля прочие Божии творения. Он не благодарит Бога ни за что, ибо все, что он сказал о себе, он отметил как свои собственные заслуги, приобретенные без помощи Божией. Он не хочет сказать, что он не грабитель, не обидчик, не прелюбодей и не мытарь, так как Бог сохранил его Своею силой и Своею милостью, да не будет с ним того. Никак; он хочет сказать только: он лично, якобы, является человеком такого исключительного рода и цены, что ему во всем мире нет равных. А кроме того, что он такого исключительного рода, он и сам прилагает усилия и приносит жертвы, дабы удержаться на сей необыкновенной высоте над всеми прочими людьми. А именно: он постится два раза в неделю и дает десятую часть из всего, что приобретает. Ах, какой легкий путь спасения избрал для себя фарисей, более легкий, нежели наилегчайший путь погибели! Из всех заповедей, данных народу Богом чрез Моисея, он выбрал только две, самые легкие. Но и эти две заповеди он на самом деле не исполняет. Ибо Бог дал сии две заповеди не потому, что Ему нужно, дабы люди постились два раза в неделю и давали десятину. Бог нисколько в этом не нуждается. И Он дал людям сии, как и все прочие, заповеди не для того, чтобы они были самоцелью, но да принесут они плоды смирения пред Богом, послушания Богу и любви к Богу и к людям; одним словом, да согреют, да умягчат и да просветят сердце человеческое. Между тем фарисей исполняет эти две заповеди бесцельно. Он постится и дает десятину, но ненавидит и презирает людей и гордится пред Богом. И так он остается подобен древу бесплодному. Плод не в посте, плод – в сердце; плод даже не в исполнении заповеди, плод – в сердце. Все заповеди и все законы служат сердцу: согревают сердце, очищают сердце, освещают сердце, орошают его, ограждают, пропалывают, засевают, – лишь бы плод на ниве сердца зародился, вырос и созрел. Все доброделание есть средство, а не цель, метод, а не плод. Цель – в сердце, и плод – в сердце.

И так фарисей своею молитвой не достиг того, чего хотел. Он показал не красоту своей души, но ее уродство; не здравие свое явил, но свою болезнь. А Христос именно это и желал открыть сею притчей, и при том не только в одном данном фарисее, но вообще в фарисейской группировке, тогда господствовавшей в народе израильском. Но притчей сею Господь хотел открыть и изобличить мнимую набожность и лживое фарисейство и во всех поколениях христиан, в том числе и в нашем. Разве и сегодня нет среди нас людей, кои молятся Богу точно так же, как молился этот фарисей? Разве мало таких, кои начинают свою молитву с обвинений и хулы на своих соседей, а завершают похвалою самим себе? Разве мало таких, кои стоят пред Богом, как заимодавец пред должником? Разве не говорят и многие из вас: «Боже, я пощусь, я хожу в храм, я плачу налоги государству и жертвую деньги Церкви, я не таков, как прочие люди, грабители и клятвопреступники, безбожники и прелюбодеи, которые мне досадили. Куда Ты, Боже, смотришь? Почему ты их не умертвишь, а меня не наградишь за все то, что я для Тебя делаю? Разве Ты, Боже, не видишь чистоты моего сердца и здравия моей души?» Но знай, что «ни Бог тебя, ни ты Его не обманешь» (изречение блаженного Максима, память 11 ноября. Вот и иные его изречения: «Всяк крестится, да не всяк молится». Фарисей – это тот, кто «по бороде Авраам, а по делам Хам»).

Так они говорят. А Бог слушает и отпускает их в домы свои ни с чем, говоря им: «Как таковых Я не знаю вас». И на Страшном Суде Он скажет им: не знаю вас. Ибо Бог распознает друзей Своих не по языку, но по сердцу; и оценивает Он смоковницу не по листьям, но по плодам.

А вот как должен молиться истинный молитвенник:

Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: Боже! Будь милостив ко мне грешнику! – Стоя вдали! Истинный молитвенник не проталкивается вперед, на первые места в храме. К чему ему это? Бог видит его в притворе точно так же, как и близ алтаря. Истинный молитвенник всегда является истинным покаянником. «Покаяние человека есть праздник для Бога», – говорит преподобный Ефрем Сирин. Стоя вдали. Он чувствует свое ничтожество пред Богом и весь преисполняется смирения пред величием Божиим. Иоанн Креститель, величайший из рожденных женами, устрашался близости Христа, говоря, что недостоин, наклонившись, развязать ремень обуви Его. Жена грешница умывала ноги Христовы, обливая их своими слезами. Итак, истинный молитвенник глубоко смирен и полон радости, если Бог допустит его хотя бы к ногам Своим.

Не смел даже поднять глаз на небо. Почему он не поднимал глаз своих на небо? Глаза – зеркало души. В глазах можно прочесть грех души. Не видите ли вы каждый день, как человек, совершивший грех, опускает глаза пред людьми? Как же грешнику не опустить глаз пред Богом Всевышним? Се, всякий грех, совершенный против людей, совершен против Бога; и нет на земле греха, который не был бы направлен против Бога. Истинный молитвенник осознает это, и потому он, кроме смирения, исполнен и стыда пред Богом. Посему и говорится: не смел даже поднять глаз на небо. Почему он ударял себя в грудь? Дабы тем показать, что тело есть повод к человеческому греху. Телесное вожделение приводит человека к самым тяжким грехам. Чревоугодие рождает похоть; похоть рождает гнев; а гнев – убийство. Попечение о теле разлучает человека от Бога, обедняет душу и убивает в человеке ревность по Боге. Потому мытарь на молитве и ударял свое тело, ударяя тем самым виновника своего греха, своего унижения и своего стыда пред Богом. Но почему он ударял именно в грудь, а не бил по голове или по рукам? Потому что в груди находится сердце; а сердце является источником и греха, и добродетели. Сам Господь сказал: исходящее из человека оскверняет человека. Ибо извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство, – все это зло извнутрь исходит и оскверняет человека (Мк.7:20-23). Вот почему мытарь ударял по сердцу своему.

Ударяя себя в грудь.

Он говорил: Боже! будь милостив ко мне грешнику! Он не перечисляет ни добрых, ни злых дел своих. Бог знает все. И Бог требует не перечисления, а сокрушенного покаяния во всем. Боже! будь милостив ко мне грешнику! Этими словами сказано все. Ты, Боже, – Врач, а я – больной. Ты Единый можешь исцелить, и к Тебе Единому припадаю. Ты Врач, а милость Твоя – лекарство. Говоря: Боже! будь милостив ко мне грешнику! – кающийся словно говорит: «Врач, дай лекарства мне больному! Никто в мире не может излечить меня, кроме Тебя, Боже. Тебе Единому согреших и лукавое пред Тобою сотворих (Пс.50:6). Люди, сколь бы праведны они ни были, ничем не могут мне помочь, если Ты мне не поможешь. Ничто мне не поможет: ни мой пост, ни приношение десятой части, ни все мои добрые дела, если милость Твоя не изольется, как елей, на раны мои. Похвала человеческая не лечит моих ран; она их растравляет. Ты, Ты Единый знаешь мой недуг; и Ты Единый имеешь лекарство. Нет мне смысла идти ни к кому иному, нет мне смысла никого иного молить. Если Ты меня отвергнешь, весь мир не сможет удержать меня от падения в бездну. Ты, Ты Единый, Господи, можешь, если хочешь. Боже, прости и спаси! Боже! будь милостив ко мне грешнику

Что же говорит Господь наш Иисус Христос о такой молитве? Сказываю вам, что сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот. Кому Господь сказывает сие? Всем вам, уверенным о себе, что вы праведны. Мытарь идет оправданным в дом свой более, нежели фарисей. Смиренный исповедник своих грехов идет оправданным в дом свой более, нежели надменный самохвал. Оправдался стыдливый покаянник, а не бесстыдный и самодовольный гордец. Врач умилостивился и исцелил болящего, признавшего свою болезнь и попросившего лекарства; но ни с чем отпустил того, кто пришел ко Врачу, дабы похвастаться своим здоровьем. И завершает Господь Свою дивную притчу следующим поучением: ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится. Кто суть возвышающий сам себя и унижающий себя? Вообще никто не может возвысить себя ни на йоту, если Бог его не возвысит. Но здесь подразумевается тот, кто думает, будто возвышает сам себя, стремясь на первые места и пред людьми, и пред Богом; хвалясь своими делами; гордясь пред Богом; унижая хулою и презрением прочих людей, дабы таким образом самому выглядеть значительнее. Всеми этими способами, коими он думает возвысить сам себя, он на самом деле себя унижает. Ибо чем больше он становится в собственных глазах, да даже и в глазах людей, тем меньше он становится в очах Божиих. И такового Бог унизит, когда-нибудь дав ему испытать унижение. «Доколе человек не приобрел смирения, не приобретет он награды за дела свои. Награда дается не за дела, а за смирение» (прп. Исаак Сирин. Слово 34). А кто есть унижающий себя? Не тот, кто притворяется меньшим, чем является, но тот, кто видит свое унижение от греха. Воистину, человек не может, даже если захочет, унизить себя более, нежели его унижает грех. Господь и не требует от нас другого унижения, кроме осознания и исповедания своего унижения греховного. А для человека, который осознает и исповедает низость, в которую его низверг грех, невозможно спускаться ниже. Грех всегда может совлечь нас ниже той глубины нашего падения, которую мы способны увидеть. Прп. Макарий Великий говорит: «Смиренный никогда не падает. Куда и пасть тому, кто ниже всех? Высокомудрие есть великое унижение. А смиренномудрие есть великая высота, честь и достоинство» (Беседа 19).

Одним словом: возвысится поступающий, как мытарь. Фарисей есть неизлечимый больной, который не видит своей болезни; мытарь – больной, который выздоравливает, ибо увидел он свою болезнь, припал ко Врачу и принял лекарство. Первый подобен гладкому и высокому дереву с гнилой сердцевиной, кое домовладыке ни на что не годно; второй подобен дереву шершавому и невзрачному, кое домовладыка обрабатывает, делает из него доски и вносит в дом свой.

Да помилует Господь и всех кающихся грешников и да исцелит от греховного недуга всех, кто молится Ему со страхом и трепетом, славя Его как милостивого Отца, Единородного Сына и Пресвятаго Духа – Троицу Единосущную и Нераздельную, ныне и присно, во все времена и во веки веков. Аминь.

О неотступности в молитве – протоиерей Валериан Кречетов

Сегодня вы слышали Евангелие, в котором Господь говорит притчу о некоем человеке – судие неправды, которого некая вдовица просила защитить ее. Судья тот, как сказано, жил, «Бога не бояся и человек не срамляяся» (Лк.18:2), то есть, иными словами, ничто не могло его заставить защищать ее. Но за неотступность вдовицы он исполнил ее прошение.

 

Суббота 33‑й седмицы по Пятидесятнице

Лк. зач. 88, XVIII, 2–8

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Сегодня вы слышали Евангелие, в котором Господь говорит притчу о некоем человеке – судие неправды, которого некая вдовица просила защитить ее. Судья тот, как сказано, жил, «Бога не бояся и человек не срамляяся» (Лк.18:2), то есть, иными словами, ничто не могло его заставить защищать ее. Но за неотступность вдовицы он исполнил ее прошение.

Рече же Господь: «Слышите, что судия неправды глаголет? Бог же не имать ли сотворити отмщение избранных Своих, вопиющих к Нему день и нощь, и долготерпя о них? Глаголю вам, яко сотворит отмщение их вскоре» (Лк.18:6–8).

Притча эта говорит о том, что от нас требуется неотступность прошения.

Но нужно помнить, что неотступность эта как бы проходит некое испытание. Это звучит так легко: долго она утруждала судью, на наш внешний взгляд. Но за этими словами стоит очень многое. И когда сам начинаешь просить, тогда понимаешь, что неотступность – это подвиг. Просто при внешнем взгляде мы внутреннюю сторону этих глубоких евангельских слов не чувствуем, не постигаем.

Как-то в беседе со старцем отцом Сергием, который служил у нас, я сказал:

– Батюшка, вот какой был Павел Послушливый, ученик Антония Великого… Антоний Великий велел ему воткнуть сухую палку в песок в египетской пустыне, дал ему кружку и сказал: «Вот, поливай ее». А нужно было за водой ходить далеко: с утра идешь, а к вечеру возвращаешься. И с кружкой (а сколько там в кружке принесешь воды-то?) он ходил и поливал эту палку два года. После этого она в песке проросла, зацвела и дала плоды. И Антоний Великий приходящим говорил: «Вот плоды послушания».

Так выглядит с внешней стороны это событие. И я, с детства зная эту историю из «Жития святых», никогда даже не задумывался над ней. А вот когда вспомнил о ней в разговоре с отцом Сергием, он сказал:

– Да, палку-то поливал. А внутри-то какая буря была!

И я понял, что за всеми внешними действиями, прежде всего, стоит внутреннее состояние, внутреннее содержание.

И вот, вдовица неотступно просила. Это не просто – неотступно просить. Что же происходит в это время внутри тебя, и внутри тех, кто тебя окружает, и внутри того, за кого ты просишь? Мысли начинают тебе досаждать: «Ну, что ты? Это пустое дело! Зачем ты этим занимаешься?» Да еще помыслы ропота, раздражения враг посылает.

Когда-то блаженная Моника просила за своего сына, будущего блаженного Августина. Пришла она к святителю Амвросию Медиоланскому и говорит:

– Сын мой идет не тем путем.

– Молись, – говорит ей святитель.

Она стала молиться.

Молится. Приходит опять и говорит:

– А он все хуже становится.

Что же в душе у нее творилось во время ее неотступных молитв? А сын – все хуже и хуже… Она молилась так двадцать лет. Она ослепла от слез.

Тогда она пришла снова к святителю и говорит:

– Вот, я все-таки молюсь.

Святитель сказал:

– Не может быть, чтобы дитя стольких молитв погибло.

И ее сын обратился потом к Богу и стал одним из отцов Церкви.

Вот – как бы исполнение сегодняшней притчи.

Вдовица просит защитить ее от соперника ее. Кто этот «соперник»?

Это тот, от кого и мы просим Бога себя освободить, о ком Господь сказал нам в Своей молитве: «и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого» (Мф.6:13). Тот, который старается все время навредить всему доброму, тот, который на нас нападает, и на детей наших, и на близких наших. Одним словом, тот, который пытается соперничать с Богом.

Соперник этот все время, как говорится, работает. День и ночь! Как он сам признался преподобному Макарию Великому: «Ты мало ешь – я совсем ничего не ем. Ты мало спишь – я совсем не сплю». Эта борьба идет постоянно. За словами, которые мы слышали сегодня в Евангелии: вопиющих день и ночь, – стоит очень много. Стоит вся наша жизнь, со всеми мыслями, обстоятельствами, со всеми «советчиками».

Вот человек молится. За кого-то просит, ходатайствует перед Богом, заказывает сорокоуст, подает милостыню… Особенно, когда за близких, родных. А враг сначала начинает нападать на него внутри: «Что ты? Зря все это, безполезно».

Потом начинает нападать на того, за кого молятся. Тот начинает озлобляться, раздражаться. Потом, если и тут врагу не удается помешать, он начинает действовать через разных советчиков, которые говорят: «Да что ты возишься? Да брось ты! Нечего вообще этим заниматься! Да ты лучше сделай вот так…»

«Друзи да будут тебе мнози», – сказано в Библии, – «а советник – один из тысячи». – «Все возвести могущему понести», то есть советоваться можно только с тем, кто может понести это.

Потому, когда мы о чем-то просим, нужно помнить, что это непростое дело. И чтобы истинно устоять в этом неотступном прошении, нужно иметь твердую веру. Неотступную веру.

Такие примеры есть в Евангелии. Помните, слепой просил: «Иисусе Сыне Давидов, помилуй мя». Замечательный это пример! «И предыдущий прещаху ему, да умолчит» (Лк.18:38–39). Вот это и есть тот самый бес, который устами советчиков говорил: «Да что ты? Да замолчи! Зря ты! Безполезно. Зачем? К чему?»

Нет! Если Господь положил тебе на сердце за кого-то просить, особенно если это близкие люди (о близких ты вообще обязан молиться), ты должен просить. И просить неотступно.

Господь утешит тебя. Вдруг смотришь – какое-то в его душе движение будет… Но враг – нападает. И поэтому мы часто этого движения не замечаем, говорим: «Притворяется!» Да нет, не притворяется. Просто это тот самый момент, когда Господь хочет тебе сказать: «Трудись дальше, есть движеньице-то!»

Но мы часто не имеем должной неотступности, не имеем неотступной веры, не имеем чистоты сердечной, потому и не видим этого, пусть на первых порах малого, результата.

Для чистого – все чисто. Господь, как Чистейший, видит в каждом человеке малейшее проявление чистоты, малейшую искорку. А мы доброе-то не можем воспринять, не говоря уж о каком-то тонком движении души. Всё по нечистоте своей. Ближнего не можем потерпеть. А нас-то Господь терпит! Сколько раз было у нас: обещали что-то сделать – и не делали. Господь долготерпит о нас – долготерпи и ты о ближнем твоем. Потому что Господь показывает в нем тебе – тебя самого перед Богом.

«В ближних наших – наше спасение», – так говорят святые отцы. То есть через них Господь показывает нам: если мы неисправимы, то и наши ближние так же не исправляются. Если мы медленно двигаемся и только через много лет начинаем приходить в разум (если еще приходим!), то что удивляться, если и наши близкие никак не могут двинуться в этом направлении?

Преподобный Серафим говорил: «Стяжи дух мирен, и около тебя спасутся тысячи». То есть, занимайся спасением своей души, и тогда спасение душ ближних твоих тоже будет продвигаться.

Судия неправды… А кто это?

Мы своим обыденным сознанием понимаем так, что это плохой, нерадивый судья.

Вот у нас здесь, в Отрадном, погребен владыка Стефан, который три года провел в лагерях, потом Господь сподобил его епископства, а скончался он в неделю жен-мироносиц во время проповеди. Так вот, Господь сподобил меня, грешного, с ним беседовать. Он спрашивает меня:

– А знаешь ты, кто такой судия неправды?

– Ну, какой-то неправедный судья, – отвечаю я, – который все-таки не выдержал…

– Да нет. Это Бог.

– Как так Бог?! Ведь судья-то – неправды!

– Да, конечно, – говорит владыка, – Господь – Судия неправды, потому что, если бы Он был Судия правды, то вынужден был бы всех нас казнить. А Он нас милует. «Не по беззакониям нашим сотворил есть нам, ниже по грехом нашим воздал есть нам (Пс.102:10). Он судит нас «по велицей милости Своей» (Пс.50:3).

А по правде-то – так не судят!

Вот часто жалуются: «Ох, какая жизнь тяжелая!» Я спрашиваю:

– А аборты-то у вас были?

– Да, да…

Я говорю:

– Знаете, за одно только убийство собственного ребенка (а это – убийство!) по земным законам раньше давали двадцать пять лет каторги. Вы знаете, как за границей суммируют сроки? За два убийства – пятьдесят лет. За три убийства – семьдесят пять лет каторги. А вы на свободе ходите.

Это – только один пример. А другие грехи? Так какой же мы жизни достойны по суду праведному?

Да, действительно, Бог – Судия неправды, потому что, если по правде, всех нас надо на каторгу.

Было время, когда наша Россия была вся православная. И по законам тех времен за богохульство, за оскорбление святыни, за поругание икон или храма полагалось минимум десять-двенадцать лет каторги или даже пожизненная каторга. И вот, когда начали ломать храмы, иконы сжигать – есть документальные кадры, как Храм Христа Спасителя взрывали, и наш храм оскверняли, вот за этим, южным, приделом была перегородка, за которой картофель хранили, – то ничего удивительного, что после этого чуть ли не восемьдесят процентов населения сидело в тюрьмах и лагерях. Так и нужно было, потому что все были в разной степени к этому причастны. А те, которые за веру страдали – те были мученики. Они за всех молились, грехи наши брали на себя.

И тогда становится понятным, что, действительно, Господь – Судия неправды, ведь Он судит нас по Своей милости. Так будем об этом помнить. И Он, милостивый, не может не помиловать и нас, и ближних наших, если мы будем неотступно молить Его об этом. Как, когда, каким образом – это Его дело. Аминь.

Притча дня

«Я покажу тебе дорогу»

Один странник остановился перед домом у дороги. Было там собрание рабочих, вдруг наступила в доме тишина: рабочие преклонили колена на молитву. Но один из них вышел и стал ходить вокруг дома. Спросил его странник:
– Что происходит в доме?

– Молятся Богу. Мне стало стыдно, и я вышел.

Странник замолчал в ожидании.

– Кого ты ждешь? – спросил рабочий.

– Жду, когда кто-нибудь выйдет, чтобы спросить его о дороге.

– Почему не спросишь меня? Я покажу тебе дорогу.

Покачал головой странник и отвечал:
– Как может показать правильный путь тот, кто стыдится Бога и своих братьев?

Святитель Николай Сербский. Миссионерские письма, письмо 2: человеку, который верит в Бога, но не молится Ему

Сретение Господне

(Лук. 2:22–40).

«Ныне отпущаеши раба Твоего с миром».

О волнующем душу событии повествует нам праздник Сретения Господня: ветхий старец Симеон держит на руках своих 40дневнаго Божественного Младенца и прощается с земной жизнью, воспевая Бога в бессмертной песни: «Ныне отпущаеши раба Твоего... с миром».

Из уст старца мы слышим слово о мире. Как созвучно это слово с дивной песнью небожителей: «Слава в вышних Богу и на земле мир». При воплощении Сына Божия благовествуется мир на земле и старец Симеон говорит о мире, с которым он готов переселиться в иной мир. Не только мир, но и радость исполнения Божиих обетований человечеству принес нам Христос. Он принес человечеству избавление от греха и смерти вечной. Вот почему, когда старец Симеон воспринял на свои руки Божественное Дитя, Богочеловека, мир вселился в сердце его и чувство невыразимой радости, чувство полноты человеческого счастья.

Хоры сил небесных возвестили о самом главном, о самом дорогом, что несет человечеству явление Бога во плоти. И из уст старца Симеона мы слышим не вздох облегчения души, сбросившей тяжкое бремя ожидания Мессии и обретшей, наконец, покой смерти; нет, из уст его звучит гимн, величественный гимн новой жизни и радость познания Бога, от Девы рожденного. Старец, имеющий большой опыт жизни, – ведь, ему около 300 лет, – он знает, что является самым дорогим и главным в жизни, и в этот священный миг исповедует блаженное состояние своей души: «Ныне отпущаеши... с миром».

Как же достиг сей старец той высоты блаженства, что единственный из земнородных сподобился узреть «еже от века сокровенное» и принять в свои объятия, «яко младенца, Господа славы и мира спасение»? На этот вопрос, в кратких словах, отвечает нам Евангелие: «Он был праведный», – в этом слове выражается любовь старца к ближним; и «благочестивый» – в этом слове подчеркивается его любовь к Богу; «чающий утешения Израилева» – в этих словах говорится о его вере в обетованного Мессию-Спасителя.

И еще нечто большее было о старце Симеоне: «И Дух Святый был на нем». «Ему было предсказано Духом Божиим, что он не увидит смерти, пока не узрит Христа Господня». Ожидание этой встречи стало целью жизни старца, пережившего своих современников. В телесной немощи глубокой старости укрепляла его святая вера и надежда на то, что он встретит на земле обетованного Спасителя мира и только тогда закончится его путь земной жизни. Эта вера никогда в нем не колебалась, она в нем возрастала и руководила всеми его мыслями, желаниями и поступками. Этой живой верой Симеон предочистил свое сердце к зрению Бога своими телесными глазами, украсил себя внутренней красотой доброделания, стал праведным и благочестивым и Дух Святый почил на нем. И как все Божие внезапно и дивно, просто и неожиданно открывается в жизни человека, так было и со старцем Симеоном. Он пришел по вдохновению в храм и здесь встретил ожидаемого Мессию. Он взял Его на руки, благословил Бога, и сказал: «Ныне отпущаеши... с миром».

Кто из нас может описать радость и веселье старческой души, когда глаза его узрели Спасителя мира? Ему теперь не страшна смерть – он с миром, без страха и боязни идет навстречу новой, вечной жизни! Что ему бояться смерти, когда он на руках держит Победителя смерти!

Во Христе дорогие, радость старца Симеона может разделить и пережить и каждый из нас. Тот благодатный мир, который посетил душу Богоприимца, не чужд и нам, он близок и нам с вами. Св. Апостол Павел говорит: «Христос есть мир наш», а со Христом и мы с вами имеем теснейшее и неизреченное общение в нашей живой вере, в делах любви, в нашем стремлении к праведности и благочестию, во святом Таинстве Причащения.

К этому великому Таинству, стоя у отверзающихся пред нами врат великого поста и покаяния, готовимся и мы с вами, готовимся всей приходской семьей, воспевая Христа Сына Божия, Который, придя к нам, и ныне «благовествует мир... дальним и близким». К любящему этот мир приходит Господь и обитает в сердце его. Аминь.

Закхей-мытарь

(Лк. 19, 1–10) – 23 января 1977 г.

Наступила вторая подготовительная неделя к Посту; мы вспоминаем сегодня Закхея-мытаря. Имя “Закхей” значит “праведность”, “справедливость”; как несуразно это имя в контексте его жизни, с какой горькой насмешкой, должно быть, люди думали о том, как этот человек назван и как он живет. Все люди, которые были им унижены, обездолены, окрадены, притесняемы, вероятно, произносили его имя, принимая его как оскорбление, как насмешку: как можно такого человека назвать таким именем, сделать его знаком таких великих, святых вещей как праведность, справедливость, когда вся его жизнь – глумление над справедливостью, когда вся его жизнь – служение маммоне неправды?

Но вот пришел какой-то час; и этот человек, чья жизнь была так уродлива, была в таком противоречии с его именем и как бы его глубинным призванием, вдруг оказался лицом к лицу со Спасителем Христом. Он захотел Его видеть и для этого не побоялся подвергнуться глумлению, насмешкам своих сограждан: человек, вероятно, пожилой, по-земному достойный, богатый, взбирается на дерево, потому что он слишком мал ростом, чтобы через головы других людей увидеть Спасителя. И Спаситель, проходя мимо, как говорит Евангелие, его видит; разве Он не видел других людей? Конечно, видел! Но в тот момент Христос заглянул в глубины этого человека и увидел, что не напрасно он назван святым именем справедливости, святым прозвищем праведности... И Он его подозвал к Себе; Он поверил самому святому, что в этом человеке было где-то зарыто – зарыто всей его жизнью, затуманено всем; Он вошел в его дом; и когда Закхей вгляделся в своего Спасителя, увидел в Нем полноту человеческого величия, бесконечную крепость и бесконечное милосердие, любовь до креста, жалость и сострадание и вместе с этим неумолимые правду и праведность, – он сломился, годы и годы недостойной жизни вдруг, как пыль, разлетелись, и остался перед Христом настоящий, подлинный человек, способный на покаяние, способный сказать, что, если он чем обидел кого бы то ни было, – достаточно тому человеку прийти и потребовать исправления неправды: он четверицею ему возвратит; или, если он кого-нибудь унизил или оклеветал, – он ему все сполна отдаст...

Он поверил во Христа; он поверил в себя самого, он поверил в человеческое величие, в святость и дивность человеческого призвания; он почувствовал, что быть таким, каким он прожил все годы своей жизни, – недостойно; он захотел вырасти, как говорит сегодняшнее Послание, в полную меру роста Христова, вырасти в стать человека. Через веру он действительно стал сыном Авраама...

Что же нам мешает пройти тем же путем? В прошлое воскресенье нам был представлен образ Вартимея-слепого, который от слепоты своей не мог видеть ни сияющего солнца, ни осиянного мира, ни проходящего Христа, ни ближнего своего, ни себя, ни пути перед собой; и Христос открыл ему очи на все. Закхей представляется нам примером человека, который способен преодолеть зло, задерживающее нас на пути жизни. Да, мы тоже неспособны видеть мир, осиянный благодатью Христа, действующего в нем царственно, видеть ближнего своего и путь свой. Но мы еще ослеплены иным образом: тщеславием, страхом перед судом человеческим. Мы видим, мы не совершенно слепы; но Бога мы не видим, а видим только насмешливые, пугающие нас лица людей и читаем на этих лицах осуждение и насмешку, тогда как часто на них написана жалость, боль о том, что мы так унижены, так недостойны себя самих... Лицемерный человек, по слову Иоанна Лествичника, это человек, который Бога не боится, а перед людьми дрожит и пресмыкается; разве мы не таковы? Кто из нас, для того чтобы лицом к лицу предстать перед Спасителем своим Христом, способен, как Закхей, поставить себя в такое положение, в котором все его осмеют? Разве мы способны на это? Как редко мы бываем достаточно мужественны, чтобы лицом к лицу встретить насмешку и поругание!

Закхей этого не побоялся; и вот что он нам говорит: не бойся человеческого суда, не бойся его насмешки, не бойся!.. Не будь ослеплен лицами, множеством лиц людей, посмотри на единственный лик, который есть подлинно человеческий лик – лик Христа, твоего Бога и твоего брата по человечеству, твоего Спасителя; забудь все, вглядись в Него и открой Ему дверь в свою жизнь, в свое сердце, в свой ум! Откройся Ему до конца! Открой свой дом, свое сердце, свой ум – но дорогой ценой: Закхей не только преодолел страх перед людьми, но дал слово выправить свою жизнь, которое он выполнил, – вот второе его нам наставление... Если мы хотим стать детьми Авраама, то есть детьми веры, мы должны быть готовы выправить жизнь дорогой ценой, как сделал это Закхей...

Вдумаемся же в этот образ, как в прошлое воскресенье мы вдумались в образ Вартимея-слепца, и в эту неделю по-новому, смело, радостно приступим к тому, чтобы, открыв глаза, преодолев слепоту, увидеть единственное на потребу и стать свободными людьми – не рабами своей слепоты, не рабами своего страха, не рабами любого человека, который захочет нас взять в плен, не рабами того, что нам принадлежит, что мы приобрели, чем мы будто обладаем и что на самом деле нами обладает, – и станем свободными, и ступим одним шагом дальше в глубины Царствия Божия, в радость полноты жизни, полноты меры роста Христова. Аминь.

Светлое Христово Воскресение 19 апреля 2020 года

Таинство Святого Причащения (Евхаристия).

Причастие (или Евхаристия) есть Таинство, в котором специально приготовленные хлеб и вино прелагаются в Тело и Кровь Христовы, а затем верующие потребляют (при-чащаются) Тело и Кровь Христовы (под видом хлеба и вина) во оставление грехов и в жизнь вечную. В этом Таинстве мы приобщаемся к Богочеловеку, соединяемся с Ним. 

Подходя к Причастию, мы видим образ вина и хлеба и, вкушая, чувствуем их вкус. Тем не менее, Церковь учит, что это действительно Тело и Кровь Христовы, и церковная история знает достаточно случаев, когда людей, сомневавшихся в этом, Господь явно уверял в ошибочности их взглядов, и в Святой Чаше они видели человеческие кровь и плоть. Конечно, в таком виде человеку чисто психологически трудно принять Причастие. Поэтому Господь и подает нам Свои Тело и Кровь под видом хлеба и вина.

Почему Господь установил именно такой способ соединения людей с Собой? Еда и питье составляют способ, каким человек приобщается к жизни, дарованной Богом. Этим же способом совершилось грехопадение – через вкушение плода от древа познания добра и зла. Первый человек отделил процесс питания от единения с Богом. В Евхаристии единение с Богом происходит через вкушение, напоминая, что источником нашей жизни является Бог. При этом мы, принимая Тело Христово, не преобразовываем Его в себя, как любую другую пищу, а Оно преобразовывает нас. Поэтому мы и говорим: «Причастие», мы становимся частью чего-то большего.

Хлеб – символ жизни. Вино – символ избранного народа (из винограда взято лучшее и преобразовано). Чаша – символ единства.
Один из образов Евхаристии – единство матери и младенца в её чреве: они имеют единую кровеносную систему и телесное единство.

Кого из Лиц Святой Троицы мы причащаемся? Всех. Первая молитва ко причащению «соединюся святому Твоему Телу и Крови и имею Тебе во мне живуща и пребывающа, со Отцем и Святым Твоим Духом».

Почему Таинство Причащения по-гречески – Благодарение (Евхаристия)? Ведь мы же принимаем Дар от Бога. Но какие ответные дары мы можем принести Богу, если Ему и так весь мир принадлежит и даже мы сами? Вспомним пророческие слова псалмопевца: «Что воздам Господу за все благодеяния Его ко мне? Чашу спасения прииму и имя Господне призову» (Пс.115:3-4).

  В  первую неделю Великого Поста- Торжества Православия,  празднует свой 90 летний  юбилей, один из старейших прихожан Покровского храма Геннадий Анатольевич Новоселов.

  Геннадий Анатольевич ветеран труда, труженик тыла, после Великой Отечественной Войны 45 лет проработал на Железной дороге машинистом.  Большую часть своей жизни 62 года  Г.А.  прожил со своей супругой Валентиной, воспитали детей и внуков, в вере в Боге.

 В Покровском храме Геннадий  Анатольевич  пришел 30 лет назад,  из них 20 лет прислуживает пономарем в храме.

  В этот торжественный день первой недели Великого поста - Торжества Православия,  настоятель Покровского храма протоиерей Владимир Удовенко, и прихожане храма поздравили , старейшего прихожанина Покровского храма, Геннадия Анатольевича с юбилеем, пожелали крепости духа, милости и помощи Божией и Пресвятой Богородицы,  мира и благополучия.

3 марта 2020 года

Ученицы первого курса золотошвейной мастерской Покровского храма , посетили швейную  мастерскую прав. Тавифы, храма Георгия Победоносца

1 марта 2020 года

Воскресное богослужение, с чином Прощения.

ЦИТАТА ДНЯ

 

Мы должны жить так, чтобы если все Евангелия будут утеряны, люди могли бы их прочесть по нашим лицам.

митр. Сурожский Антоний

16 февраля 2020 года

В Покровском храме прошел первый этап олимпиады по Закону Божию

В Покровском храме состоялся второй выпуск в Золотошвейной мастерской

19 января 2020 года  Крещение Господне

14 января 2020 года

 

В здании Лицея № 10 г. Батайска настоятелем Покровского храма был совершен чин освящения 

13 января 2020 года

В дни Рождественских святок Покровский храм посетили воспитанники детского сада " Алые паруса"

8 января 2020 года  в ДК им. Гагарина состоялся Рождественский праздничный спектакль воскресной школы Покровского храма

7 января 2020 года

         Богослужение в Рождественскую ночь

Престольный праздник Покрова Пресвятой Богородицы   14 октября 2019 года

В Покровском храме после литургии, был совершен молебен на начало Нового Учебного Года.

Покровский храм посетили воспитанники детского сада " Аленький цветочек"

  В праздник Преображения Господня,  Покровский храм посетили  воспитанники детского сада " Аленький цветочек" .

 В храме гостей встретил настоятель храма протоиерей Владимир Удовенко, священник рассказал детям и их воспитателям историю и значение праздника Преображения Господня,  а так же подарил каждому по небольшой иконке праздника.Гости  поблагодарили отца Владимира за рассказ, и пообещали прийти в храм к празднику Успения Пресвятой Богородицы.

Золотошвейная  мастерская храма Покрова Пресвятой Богородицы

В Покровском храме открывается золотошвейная мастерская. Объявляется набор учащихся. Все занятия бесплатны. Мастерская будет обучать орнаментальному и золотному шитью. Для вышивки будут использоваться только натуральные материалы: золотые и серебряные нити, жемчуг, шелк, бархат…..

Золотное  шитье – это способ послужить Богу своим умением, талантом. Украсить храм с любовью. Апостол Павел сказал: «…Всякое дыхание да хвалит Господа…». Это служение Богу.

Что такое золотное шитье? Золотное шитье – древнейший вид рукоделия. Изначально рисунок на ткани вышивался золотыми или серебряными нитями, позднее их заменили более дешевые позолоченные нити, в которых было всего два – три процента золота. Поэтому декоративное шитье стало называться золотным, а не золотым. Секреты мастерства передавались по наследству из поколения в поколение, и не каждая мастерица могла овладеть искусством сложнейшей вышивки.

Работа в золотошвейной мастерской  - путь воцерковления, участия в церковной жизни. Как часто бывает когда верующему человеку не кем поговорить о Боге, о святых, о том что он понял, узнать заранее какой церковный праздник будет и его истории, с кем-то обсудить что его волнует в духовной жизни, с кем-то поделиться, кого-то утешить, а родные и друзья не испытывают к вере никакого интереса.

Есть много послушаний в храме: посещение дет.домов,  домов престарелых, уборка, пение в хоре, помощь воскресной школе. Украшение храма вышивкой это тоже послушание. И не простое, много искушений. Это путь к Богу.

 А первой золотошвейкой, упоминаемой в Евангелии, была Дева Мария.  Она вышивала священнические облачения. Главная Храмовая завеса, ограждавшая Святая Святых, была вышита большой частью Ее руками. Именно эта завеса разодралась на двое, когда Иисус Христос умер на Кресте.

 В Греции, на Афоне и в др. центрах вышиванием занимались  мужчины. На Руси – только женщины. Существую и определенные требованиях, которым должна соответствовать создательница вышитой иконы. Помимо высоких технических навыков, она должна обладать и внутренней духовной жизнью, иметь художественный вкус и знать иконописный канон, обладать навыками рисования, чтобы делать прориси. Золотное шитье очень тонкая и кропотливая работа, мастерице требовалось несколько месяцев, а то и больше года, чтобы закончить изделие. Необходимым условием здесь должно стать благоговейное отношение к святыне.

Учащиеся мастерской вышивают покровцы, хоругви, плащаницы, закладки для Евангелия. Перенимать опыт рукодельниц люди зачастую приходят уже в сознательном возрасте (ограничений нет никаких). Изготовление изделия – прежде всего работа над собой: далеко не каждый сможет часами сосредоточенно сидеть, склонившись над пяльцами и делая стежок за стежком. Нужно обладать большим запасом терпения и не выходить из себя, когда на тончайших нитях вдруг появляются узелки …

Духовное для умелиц превыше материального свои работы они передают в дар храму. Бархатные покровцы и воздухи, украшенные жемчугом и канителью, расшитые золотными нитями , используются на литургических службах, радуют прихожан. Также умелицами расшиваюся по бархату пасхальные яйца и рождественские шары.

Рис.1 Закладки на Евангелие и пасхальные яйца.

 Рис.2 Литургический комплект.

 

Золотное шитье - это высокая мода, это «От-кутюр». Искусство высокого шитья. Изделия из самых дорогих, изысканных материалов. Это Франсуа Лессаж и не меньше! Это создание произведения искусства своими руками.

 

Огромное спасибо всем за внимание и терпение; всем, проявившим интерес к данному материалу; всем, кого он не оставил равнодушным. Орнаментальное и золотное шитьё это богатейшее наследие нашего народа, его потрясающе талантливых рук. А тех кто хотел бы сам освоить это непростое мастерство, приглашаем к нам в мастерскую на занятия!

8 июля в день " Семьи "  и памяти благ. князей Петра и Февронии Муромских, Покровский храм посетили дети из средней группы детского сада "Одуванчик"

Начало летнего лагеря воскресной школы!

 

Православная энциклопедия
«Азбука веры»