Память Отцов Первого Вселенского Собора 

   Воскресенье после Вознесения – 7 июня 1970 г.   Мы сегодня совершаем с благоговением и благодарностью память Отцов Первого Вселенского Собора, которые перед лицом лжи, поднявшейся на Христа, провозгласили церковную веру о том, что Он – поистине Сын Божий и Бог, равный Отцу и Духу. 
   Мы живем в век, когда вера кажется такой простой и очевидной; но она не всегда была таковой, и она не была таковой для многих. В это раннее время, когда человеческий ум в ужасе предстоял перед непостижимостью Божественного Откровения, людям, искушенным земной мудростью, особенно трудно было принять Христа как Живого Бога, непостижимого, не ограниченного ни временем, ни пространством, но, однако, пришедшего плотью жить среди нас, ставшего человеком, во всем подобным нам, кроме греха. 
   То же самое искушение, из столетия в столетие, стоит перед лицом всех тех, кто погружен в мысли о земле и не готов встать перед тайной Божией и принять верой слово истины, Самим Богом сказанное. 
   С тем большим благоговением должны мы относиться к тем, кто в те дальние для нас времена, но времена близкие ко дням земной жизни Спасителя сохранил для нас и провозгласил во всей славе эту веру. Благодаря им мы поклоняемся во Христе Живому Богу; благодаря им мы знаем, что Бог непостижимый был Человеком и все человеческое принял на Себя, все освятил, все очистил, все сроднил с Богом таинственным и непостижимым. 
   С каким благоговением должны мы относиться к человеку и к тому миру, в котором это совершилось! Воплощение Христово, воплощение Слова Божия говорит нам о том, что человек настолько велик, что он не только может быть храмом Божиим, местом Его вселения, пребывания, но может сродниться с Ним так, как нам явлено в чуде Воплощения. 
   И еще эта тайна открывает перед нами величие всего созданного мира, потому что Сын Божий не только стал Сыном Человеческим, но Слово стало плотью; Бог не только стал Человеком, но и соединился с созданным веществом нашего мира. И мы видим, что тварь вся создана Богом так, что она может, опять-таки, быть не только храмом и местом Его пребывания, но соединиться с Самим Божеством. 
   Если бы только мы могли это помнить, если только мы могли бы смотреть друг на друга и прозревать эти дивные глубины человеческие, озираться вокруг и видеть, что тварь призвана к славе Божией, тогда мы строили бы иной мир, иные человеческие отношения, иначе обращались бы с веществом этого мира; жизнь стала бы тогда благочестием и благоговением! 
   Вдумайтесь в это. Апостол нам говорит, что мы должны не только в душах, но и в телесах наших прославить Бога; он возвещает, что придет время, когда Сын все покорит, и тогда, покорившись Отцу, Ему все предаст, и будет Бог “всяческая во всем”. Работаем ли мы над тем, чтобы эта слава осенила, охватила, пронизала нас, каждого человека вокруг, всю тварь?.. Вступим в этот путь созидания благоговейного, трепетного, но и ликующего о славе Божией и о славе твари и станем вместе с Богом строителями вечности. Аминь. 
    

ПРИТЧА ДНЯ

 

Как-то к старцу Паисию за советом пришел юноша, который никак не мог жениться. И старец ему сказал, что для создания семьи требуется и немного сумасбродства, рассказав такую притчу:

– Как-то начался дождь, и по руслу горной реки побежала вода. На берегу стояли два человека, им надо было перейти на противоположную сторону. Один был очень умный, а другой дурачок. «Дождь кончится, – стал размышлять умный, – вода спадет, и после этого я смогу перейти на другой берег». А дурачок ждать не стал и вброд перешел через речку. Конечно, его одежда намокла, но он смог попасть туда, куда хотел. Дождь, вместо того чтобы перестать, лил все сильнее и сильнее. Поток становился бурным и полноводным. И в конце концов умный так и остался на своем берегу, потому что переходить через реку было уже опасно.

Так же бывает и с теми умниками, которые медлят вступить на путь христианской жизни

Четырнадцатый день. 
Поучение 1-е. Преп. Серапион.

(О средствах, пробуждающих любовь к ближним).

   I. Преподобный Серапион, подвижник конца IV и начала V века, память коего совершается ныне, жил в Египте. Вся жизнь его была посвящена заботам о ближних. В молодости Серапион роздал все свое имущество бедным и, оставив себе только необходимую одежду и евангелие, принял монашество. Он не имел постояннаго пребывания в каком либо монастыре, а переходил с места на место, стараясь везде помогать нуждающимся и утешать их словом Божиим. Преподобный Серапион останавливался обыкновенно там, где застигала его ночь, а утром шел далее.
   Увидев однажды в Александрии нищаго, дрожащаго от холода, Серапион сказал себе: «какой же я монах, когда имею достаточную одежду, а этот мирянин не имеет», – и отдал ему свою одежду. Увидев затем другого нищаго, просившаго милостыню, Серапион отдад ему свое евангелие. Когда преподобнаго спросили, где его евангелие и одежда, он отвечал: «евангелие мне говорило: отдай имение свое нищим, – и я отдал его; а одежду я отдал Тому, Кто даст мне вместо нея гораздо лучшую».
   Самую же большую пользу ближним Серапион видел в обращении их к Богу. Для этого дела он не щадил ничего; в жертву ему он приносил даже свою свободу. Так однажды он продал себя в рабство язычнику, и своею жизнью и увещаниями так подействовал на него, что язычник со всем своим семейством обратился ко Христу. В другой раз он нанялся в служители к градоначальнику, державшемуся ереси, служил ему два года и сумел убедить его примером и наставлением к православию.
   Преподобный Серапион скончался в египетской пустыне, достигнув глубокой старости.
   II. Читая жизнеописание препод. Серапиона, отличавшагося пламенною любовию к ближним, мы невольно спрашиваем себя: «какими средствами можно пробуждать и у себя такую любовь к людям», такое горячее сострадание к их бедности и несчастию, какое было в сердце препод. Серапиона?
   а) Первое средство, могущее пробуждать любовь к ближним, есть самопринуждение. Положим, что ты не можешь пылать сердечною любовию к ближнему, но ты можешь учтиво с ним обращаться, благосклонно говорить, войти в его нужды, выслушать терпеливо его объяснения, предложить ему совет, по крайней мере, можешь пожелать ему добра. Начинай с этого дело важной науки любить ближних, принуждай себя к великодушному обхождению с ближними нелюбимыми тобою, и ты мало по малу увидишь в себе перемену жесткаго сердца на мягкое, почувствуешь вместо холодности и отвращения к ближним, если не любовь, по крайней мере, предрасположение к любви. Дальнейшия дела могут возбудить в тебе высшия, восхитительныя, благодатныя чувствования, и – ты, увлекаемый таковыми приятными для природы нашей впечатлениями, можешь сделаться снисходительным, ласковым, радушным, словом: любовным к ближнему, чувствующим на опыте себя способным исполнить святую заповедь Божию: «возлюбиши ближняго своего, яко сам себе».
   б) Если же самопринуждение, о котором мы говорили, окажется недостаточным к пробуждению в нас любви к ближним, то с пользою, для успеха в этом деле, можно употребить другое средство, а именно более частое чтение жизнеописания таких людей, которые отличались любовию к ближним. Примеры сильно действуют на нашу душу. Может быть, мы, читая или слушая жизнеописание людей, оставивших по себе память любви к ближним, постигнем цену любви, почувствуем сладость благ, происходящих от человеколюбия, и тем возбудим в себе соревнование и желание подражать людям, отличавшимся любовию к ближним.
   в) На этом же основании, полезно еще для пробуждения в себе любви к ближним сближаться с теми людьми, которые отличаются человеколюбием, состраданием, милосердием, словом – любовию к ближним. Близкий живой пример сильнее отдаленнаго, мертваго. С каким человеком обращаемся, таковыми можем нечувствительно и сами сделаться. Оттого у человеколюбивых родителей не редко бывают дети человеколюбивыя. Того же можно ожидать и каждому человеку, сближающемуся с человеколюбивыми людьми, для пробуждения в себе любви к ближним.
   г) Но если бы ни самопринуждение к любви, ни примеры человеколюбия не пробудили в нас любви к ближним, в таком случае надобно употребить наидействительнейшее средство к возбуждению в себе любви к ближним. Это средство есть молитва. «Просите и дастся вам» (Матф. 7:7), говорит I. Христос. На этом основании просите, неимеющие любви, и дастся вам любовь. «Просите, ничтоже сумняся» (Иак. 1:6), и получите желаемое. Бог велит нам иметь любовь к ближним и потому, нет сомнения, что Он просящим у него любви даст любовь, как дело согласное с святою Его волею. Правда, может быть, Бог по Своей неизреченной премудрости, не вдруг ниспошлет нам желаемое, дабы мы не возгордились силою нашей молитвы; но если мы, со смирением и с терпением, будем толцать в двери милосердия Божия, будем просить любви, то рано или поздно непременно сбудется над нами слово евангельское: «ищите, и обрящете: толцыте, и отверзется» (Матф. 7:7).
   III. По молитвам препод. Серапиона, да дарует нам Господь, не хотящий нам погибели, но ищущий нашего спасения, благодетельную любовь к ближним. (Сост. по Ч.-М. и кн. «Слова и речи» Иакова, архиеп. нижегородскаго и арзамасск., ч. 3-я, изд. 4-е 1853 г.).

ПРИТЧА ДНЯ

 

К одному епископу пришел человек с жалобой на то, что его окружают только жестокосердные и недобрые люди, и поэтому он чувствует себя в этом мире очень одиноким.

Епископ выслушал его и сказал:

– На самом деле вокруг тебя много хороших людей. Просто люди подобны рудникам, в которые приходится проникать глубоко, чтобы найти скрытые в них сокровища. Только этого не сделать ни лопатой, ни заступом. Единственное орудие, которое тебе поможет, называется «любовь».

Тринадцатый день. 
Св. мученица Гликерия.

(О том, как должно молиться).

   I. Св. мученица Гликерия, память коей совершается ныне, пострадала около 177-го г., во время гонения на христиан при императоре Антонине. Она была дочь анфипата (губернатора), христианка. Назначено было языческое празднество, во время котораго должны были все жители города (Гераклеи фракийской) участвовать в жертвоприношении богам; Гликерии, как знатнейшей по своему происхождению, предложили быть во главе торжества.
   Явясь на нем и встав на возвышенное место, чтобы народ мог видеть ее, Гликерия открыла свое лице, и все увидели начертанное у нея на лбу знамение креста.
   – Господи! – воззвала она, воздев руки к небу, – Ты, Который явился отрокам в печи Вавилонской и избавил их от огня, и заградил уста львам, и показал победителем раба Твоего Даниила, И. Христос, Агнец Божий, прииди в помощь рабе Твоей! Сокруши этого идола, разори жертвоприношения ему...
   Внезапный гром раздался в отзыв на веру молящейся... Каменный идол упал и разбился на мелкия части... Жрецы пришли в негодование, народ в ярости начал бросать каменьями в христианку, но камни не долетали до нея и образовали груду вокруг... Не признавая в этом чудной силы Божией, язычники кричали, что это – волшебство... Гликерию приказано было отвести в темницу.
   Не замедлили испытания и истязания сокрушившей идолов помощию Божиею; но не преодолели они чудную мощь подвига ради Христа...
   После страшных истязаний Гликерия была снова брошена в темницу. Лаодикий, сторож тюремный, пораженный ея терпением в муках, уверовал во Христа. Он немедленно был осужден на усечение мечем.
   Вскоре затем, после различных мук, мирно, среди молитвы предала душу свою Богу и Гликерия. Епископ Дометий предал погребению останки мученицы на живописном месте за городом.
   II. Св. муч. Гликерия, молитвою сокрушившая идола для прославления имени Божия, учит нас, братия, той истине, что молитва есть великое и священное дело, которое должно совершать, во-первых, со вниманием, во-вторых, со смирением, в-третьих, с верою и твердою надеждою получить просимое, как надеялась на помощь Божию и получила ее св. Гликерия.
   а) Должно молиться со вниманием. Невнимательность в разговоре есть знак недостатка уважения к тому, с кем беседуем. Напротив, где искреннее уважение, где благоговение к лицу, с которым разговариваем, там внимание к разговору и сильное, и охотное. После сего очевидно, почему должно молиться со вниманием. Этого требует величие Божие, этого требует наша обязанность быть благоговейными пред Богом.
   Кому из молящихся не известно, как трудно при молитве удержать мысли от рассеянности? Не смотря на эту трудность, непременно при молитве должно быть внимательными. Вот некоторыя к сему средства: 1) Надобно помнить, что невнимательною молитвою мы не умилостивляем Бога, а прогневляем, и сверх сего радуем сатану, противника Божия и нашего. 2) Не должно выпускать из мыслей, что мы, стоя на молитве, стоим с ангелами, архангелами, херувимами, серафимами, и с Богом беседуем, как замечает св. Златоуст. 3) При каждом уклонении мысли от молитвы, тотчас должно возвращать ее к молитве, раскаяваться пред Богом и просить у Него помощи, да укрепит ум наш во внимании к молитве.
   б) Впрочем одного внимания к молитве не довольно. Нужно к вниманию присоединить смирение. Без смирения и внимательная молитва гнусна пред Богом. Без смирения приступать к Богу есть знак невежества и дерзости. Без смирения войти во внутренний храм молитвы есть то же, что войти в чертог царя в наготе, в грязи, с небрежностию. Так можно только раздражить Господа. Напротив, смирение привлекает благоволение Божие. Оно покрывает наши грехи и делает нас не отвратительными для Бога, при всех наших мерзостях. Сам Бог свидетельствует, что Он внимает только смиренным. «На кого» «воззрю, токмо на кроткаго и молчаливаго, и трепещущаго словес Моих» (Исаия 66, 2). Вспомним притчу о мытаре и фарисее: и мы убедимся, что смирение привлекает к себе благоволение Божие. Фарисей моляся говорил: «Боже! благодарю Тебя, что я не таков как прочие человеки, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как сей мытарь. Я пощусь два раза в неделю, даю десятую часть от всего, что приобретаю». Мытарь же смиренный не смел и очей своих вознести к небу, а говорил только: «Боже! милостив буди мне грешному!» (Лук. 18:11, 13). Какия же последствия гордости фарисеевой, и смирения мытарева? Фарисей остался посрамлен, а мытарь оправдан.
   Спросите: как же приобрести сие смирение? Для этого должно войти в себя, усмотреть и почувствовать, что мы грешники, достойные отвращения Божескаго и человеческаго, что мы, по душе, и наги, и слепы, и нищи, и слабы, и гнусны. Но если эти мысли о нашем ничтожестве и о величии Божием не смиряют нас; то должно просить у Господа смирения. Он знает, как смирить нашу гордость.
   в) Сверх сего, к смирению в молитве должно еще присоединить несомненную уверенность в том, что Бог может сделать то, о чем просим. Несомненное упование получить от Бога просимое есть знак нашего сердечнаго удостоверения в том, что Бог слышит наши молитвы, что в Его всемогуществе и благости дать нам просимое, а такое удостоверение, пред очами Божиими, многоценно. Это значит иметь веру твердую, твердая же вера действительна к получению просимаго. И. Христос говорит: «вся елика аще молящеся просите, веруйте, яко приемлете: и будет вам». (Марк. 11:24). Так Всевышнему угодно, чтобы вера и надежда несомненная на Него не оставалась безплодною и посрамленною. «Кто верова Господеви, и постыдеся?» (Пр. Сир. 2:10), говорит слово Божие, т. е. кто с упованием несомненным просил от Господа и не получил просимаго? Пророк Давид просил избавления от врагов, и получил. Езекия просил выздоровления от болезни, и получил. Илия просил дождя, и получил.
   Но само собою разумеется, чтобы верование в получение просимаго было не безплодно, просимое должно быть согласно с волею Божиею и не относилось бы к нашей погибели. Есть также случаи, что ни смирение, ни вера не сильны умолить Бога, подать нам просимое. Подобные случаи объясняет апостол Иаков: «просите», говорит, «и не приемлите, зане зле просите, да в сластех ваших иждивете».
   III. Будем, возлюбленные братие, молиться Богу со вниманием, смирением, с верою, с выбором для молитвы предметов, достойных Бога. Таковая молитва и Господу будет приятна, и для нас спасительна. Аминь. (Сост. по Ч.-М. и «Сл. и реч.» Иакова, архиеп. нижегор. и арзам., т. 1).

ПРИТЧА ДНЯ

 

Один святитель так растолковал чудо, которое сотворил Господь, насытив пять тысяч человек пятью хлебами:

– Представьте: некий царь вышел из своего дворца и рассыпал перед подданными золотые монеты. Нищие обрадуются тому, что получили золото, а любящие царя – тому, что видели его лицо. И нищие снова будут ожидать царя, чтобы получить золото, а любящие – чтобы снова смотреть на него. Пять тысяч человек, насытившиеся пятью хлебами, к утру вновь проголодались, а чудо Господне и поныне питает любящих Господа и видящих в чуде явление Царя Небесного.

Одиннадцатый день. 
Поучение 1-е. Свв. равноапостольные Кирилл и Мефодий.

(Уроки из их жизни: а) мы должны иметь братскую любовь и единодушие и б) больше всего дорожить своею верою).

   I. Свв. Кирилл (в мире Константин) и Мефодий, память коих совершается ныне, были дети Льва, солунскаго велиможи, славянина, получившаго высокое образование у греков. Мать их звали Мариею. Старший из братьев, Мефодий, сперва правил одною славянскою областию близ Солуни, а потом удалился в малую Азию, на гору Олимп, для подвигов благочестия. Кирилл учился сначала дома, потом в Царьграде, вместе с юным императором Михаилом, у знаменитаго ученаго мужа Фотия, бывшаго впоследствии патриархом. За обширныя познания его прозвали философом. Окончив учение, Кирилл сперва был книгохранителем при Софийском храме, потом преподавал философию. Но мир его не привязывал к себе и скоро Кирилл, оставив все свои мирския занятия, поселился с братом на горе Олимпе.
   Борис, или Богорис, царь болгарский, пожелал принять Христову веру, к чему убеждала его сестра, жившая несколько времени в Царьграде. К Борису послан был Мефодий. Показав Борису картину страшнаго суда и изобразив ему блаженство праведников и муки грешников, Мефодий убедил его сделаться христианином.
   Потом и другие славянские князья захотели услышать евангелие не на латинском языке, на котором проповедывали им латинские и немецкие епископы, а на славянском. Это были князья моравские – Святополк и Ростислав, и Коцел, князь паннонский. К ним посланы были Кирилл и Мефодий, как знавшие славянский язык.
   Желая, чтобы дело было прочно, Кирилл не хотел довольствоваться одною устною проповедью, а задумал изобресть славянскую азбуку. После усерднаго поста и молитвы он составил азбуку – т. е. предпринял и окончил дело величайшей важности для всего славянскаго мира – и стал переводить евангелие с греческаго языка на славянский. Четыре с половиною года трудились братья в Моравии и Паннонии и призывали народ к познанию Бога истиннаго. Кирилл перевел на славянский язык евангелие, псалтирь, многия чтения из ветхаго завета, литургию и богослужебный чин.
   Но проповедь святых братьев причинила им много бедствий. Латинские епископы пожаловались папе Николаю на учителей славян, что они отдаляют славян от власти римскаго папы. Кирилл и Мефодий, повинуясь папе или патриарху, тогда еще не отделившемуся от вселенской церкви, отправились в Рим, взяв с собою часть мощей святаго Климента. Но в Риме был уже другой папа, Адриан 2-й. Желая мира церковнаго, он принял проповедников милостиво, оказал подобающую честь мощам св. Климента, перенес их в храм, сооруженный в память св. Климента, принял из рук Кирилла и Мефодия славянский перевод священных книг, и позволил в некоторых церквах Рима отслужить обедни, отчасти на латинском, отчасти на славянском языке. В Риме Кирилл от безпрестанных изнурительных трудов тяжко заболел; пред кончиною он принял схиму и, пред смертию, завещал Мефодию – не оставлять дела просвещения славян, молил Господа не оставить просвещенных христианскою верою славян и соединить их в православии и единомыслии. Кирилл скончался, на 42-м году жизни, 14 февраля 869 года.
   Папа Адриан, со множеством греческаго и римскаго духовенства, совершил отпевание тела умершаго. Мефодий хотел перенести его тело на родину, но, по просьбе римскаго духовенства, оно было погребено в храме св. Климента, где покоится и ныне.
   Похоронив Кирилла, Мефодий, в сане епископа паннонскаго и моравскаго, возвратился к славянам и с апостольскою ревностью трудился здесь много лет среди враждовавших против него латинских проповедников. Мефодий прочно поставил во славянских землях дело евангельской проповеди, и труды его увенчались полным успехом. В течение шести лет почти все славянские народы стали совершать службу на языке славянском.
   Чувствуя близость кончины, Мефодий из среды учеников избрал благочестиваго и ученаго мужа, по имени Горазда, которому завещал продолжать труды его. Мефодий скончался 6 апреля 885 года. Отпевание его совершилось на славянском, греческом и латинском языках. Переведенныя св. братьями и учениками их священныя книги и церковная служба перешли впоследствии и в русскую церковь. Поэтому и мы прославляем Кирилла и Мефодия за то, что они даровали нам высшее благо: познание Бога истиннаго, грамотность и духовное просвещение.
   II. Много поучительных уроков представляет нам жизнь и деятельность св. равноапостольных братьев.
   а) Во-первых, они учат нас братской дружбе и единодушию. Без сомнения, святых братьев связывалии одинаковыя богатыя от природы дарования, и полученное ими прекрасное образование, и одинаковое их святое настроение, и одно общее дело их апостольскаго служения единокровным славянам; но не глубже ли всех этих связей была у них связь кровнаго родства – братства; не эта ли кровная братская связь привела их и к одинаковому их благочестивому настроению и к одному апостольскому и книжному труду, которому они отдавались во всю свою жизнь с таким постоянством, с таким самоотвержением. Вскоре после полученнаго разносторонняго образования при дворе царском, Константин (в иночестве Кирилл), вместо ожидавшаго его блестящаго положения, избирает жизнь простого, скромнаго инока. Не потому ли он делает так, что и его кровный старший брат, Мефодий, после нескольколетней светской службы в звании воеводы, избрал скромную иноческую жизнь на Олимпе? На Олимп, к родному старшему брату своему, спешит молодой инок Кирилл, и здесь они вместе предаются молитвенным и книжным трудам. Вызывают Кирилла в столицу Царьград для посольства его к славянским народам на проповедь апостольскую; Кирилл упрашивает и своего брата Мефодия сопутствовать ему. Вместе они усердно готовятся к миссионерской деятельности, вместе разделяют труды и опасности долгаго путешествия, вместе трудятся тут над просвещением славян и в их школах, и в храмах, вместе подвергаются нареканиям и нападениям со стороны врагов славянства; вместе препровождаются в Рим на суд к римскому первосвященнику. Кирилл в Риме от тяжких изнурительных трудов изнемогает и готовится оставить земное поприще. «Брат мой, говорит пред самой смертью Кирилл Мефодию, – мы с тобой были, как дружная пара волов, возделывающих одну ниву; и вот я падаю на борозде, рано окончив день свой. Знаю, что ты любишь уединение на горе Олимпе; но умоляю тебя, не оставляй дела нашего; ты им угодишь Богу». И вот, во имя кровнаго братства, св. Мефодий свято исполняет предсмертную просьбу своего брата и неуклонно продолжает дело апостольства и книжных трудов у славян; при многочисленных затруднениях и неприятностях, он около шестнадцати лет продолжает трудиться над святым делом, завещанным ему братом. Вот образец крепкой, как смерть, взаимной, братской кровной любви.
   Затвердим себе крепко этот урок братской любви все мы, братья, особенно те из нас, для которых родство и даже кровное братство начинает мало-по-малу терять свою силу. Вот как, к сожалению, и у нас бывает. Еще мальчиками братья начинают ссориться между собой и обнаруживают вражду, то друг против друга, то против сестер; а вырос – тут и поженятся, тогда для них не только отцовский дом мал, но отцовская усадьба тесна; ссорятся они не только из-за отцовскаго наследства, из-за какого нибудь клочка земли, но из-за какой нибудь курицы, которая перелетела из огорода одного в огород другого. Ссорятся и братья между собой, ссорятся и их жены, ссорятся и их дети. И что же из этого выходит? От ссор и безурядицы в той и другой семье работа не спорится; от времени до времени та и другая семья съедается от зависти и злобы и беднеет, особенно когда враждующие между собой станут еще судиться по далеким судам. И грех от Бога, и срам от людей. Тяжело лежать в сырой земле и костям родителей от такой семейной безурядицы оставленных ими, как будто и пристроенных и поставленных на ноги, детей. А что еще дальше из этого может выйти? То же безладие, тот же позор, тот же грех, то же горе в род и род, до прекращения рода. Избави нас Бог от такого нечестия!
    «Се что добро, или что красно, но еже жити братии вкупе», говорит пророк Божий Давид. Живите же, братия, между собою по братски, по родственной любви, в единодушии, и Господь благословит всяким добром и вас, и детей ваших, и ваших внуков в род и род.
   б) Второй урок, который мы берем из жизни св. братьев, есть тот, что мы больше всего должны дорожить св. верою. 
   Много бед и тяжких лишений претерпели они во всю свою многотрудную жизнь, но не изменили вере, а пребыли верными в ней до конца жизни, показав нам в этом, что и мы должны дорожить верой Христовой, как зеницей ока, и не изменять ей ни ради страха, ни ради выгод житейских, если только может быть какая выгода человеку, когда он может изменить вере?!
   III. Братия христиане! Вера православная для нас должна быть дороже всего. «Сию веру передали ученикам своим святые равноапостольные Кирилл и Мефодий, да тако веруя и в страшный день судный паки предадут оную истинною, неизменною, совершенною и станут одесную пред Господом И. Христом, истинным Богом нашим». – Поэтому, бр., молю вас именем Господа И. Христа, достойне благовествованию Христа жителъствуйте (Гал. 1:27). Не будьте младенцами колеблющимися и увлекающимися всяким ветром учения, по лукавству человеческому, по хитрому искусству обольщения (Еф. 4:14), не слушайте смущающих вас и хотящих превратить и изменить благовествование Христово (Гал. 1:7); блюдитеся этих злых делателей (Кол. 3:2); бодрствуйте, стойте в вере, мужайтесь и укрепляйтесь (Кор. 16:13). Слышите ли вы, что говорит св. апостол: «если бы мы или даже ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали, да будет анафема» (Гал. 1:18). Вразумитесь же этим, братия, не слушайте разных обольстителей, которые, под разными цветами красноречия, под обаянием светскаго любомудрия, даже иногда под хитро подобранными изречениями св. писания, произносят учения странна и различна (Евр. 13:9), не увлекайтесь их учением и не губите душ своих! Аминь. (Сост. по проп. прилож. к «Рук. для с. пас.» за 1886 и 1889 г. май м.).

Десятый день. 
Св. апостол Симон Зилот.

(О любви к Богу).

   I. Св. ап. Симона, память коего совершается ныне, называют также Кананитом по происхождению его из той Каны Галилейской, где Спаситель явил первый пример чудес, претворив воду в вино на свадебном пире, на котором Он и Пречистая Матерь Его находились в числе приглашенных гостей. Зилотом же называется Симон в смысле ревнителя веры, по переводу того же слова: Кана, что на еврейском языке значит – ревность, усердие.
   На основании преданий предполагают, что он проповедывал веру в Египте и Британии, где и принял мученическую смерть, быв распят на кресте.
   Св. Димитрий Ростовский полагает, что св. апостол Симон (тот жених, на свадебном пире котораго Господь сотворил Свое первое чудо), получил название Зилота потому, что разгорелся ко Христу «такою ревностною любовию», что для него покинул невесту свою, уневестил душу свою безсмертному Христу и был причтен Им к лику Его двенадцати апостолов.
   II. Пример св. ап. Симона Зилота, возлюбившаго И. Христа паче своей жизни и всех ея удовольствий, научает и нас, братие, любить Господа нашего больше всего, ибо Бог прежде возлюбил нас. Бог Отец «так возлюбил нас, яко Сына Своего Единороднаго дал есть, да всякь веруяй в Онь не погибнет, но имать живот вечный».
    Единородный Сын Божий так возлюбил нас, что для избавления нашего, восприяв на Себя естество наше, «Себе умалил, зрак раба приим, смирил Себе, послушлив быв даже до смерти», претерпел уничижения, поругания, оплевания, заушения, биения, крестныя страдания и поносную смерть со злодеями, пролил за нас кровь Свою, положил за нас душу Свою, «да смертию упразднит имущаго державу смерти, сиречь диавола, и избавит сих, елицы страхом смерти чрез все житие повинни беша работе» (Евр. 2:14. 15).
    Единосущный Отцу и Сыну Дух Святый так возлюбил нас, что, не гнушаясь нечистотою нашею, нисходит на нас, оживотворяет нас мертвых прегрешениями, освящает нас нечистых и оскверненных грехами, подает нам «вся божественныя силы, яже к животу и благочестию», соделывает нас чадами Божиими и присными Богу. Так возлюбил нас Господь Бог наш, что после этой временной жизни обетовал нам вечное царство и нескончаемое блаженство в небесных обителях Своих.
   Св. апостол говорит: «аще кто не любит Господа И. Христа», а в Нем и Бога Отца и Святаго Духа, «да будет проклят!» Не долг и обязанность, не закон и повеление, а все, так сказать, существо наше, вся наша жизнь, все наше счастие и в настоящем и в будущем веке убеждают нас «возлюбить Господа Бога своего от всего сердца своего, и от всея души своея, и всею крепостию своею, и всем помышлением своим».
   а) Кто истинно любит Господа Бога своего, тот любит Его от всего сердца своего, не разделяя своего сердца между миром и Богом, не делая своего самолюбия кумиром своим; ибо не может человек «двема господинома работати, не может Богу работати и мамоне», – тот никого и ничего в мире не предпочитает Богу. «Аще кто любит отца или матерь паче Мене», говорит Господь, «несть Мене достоин; и иже любит сына или дщерь паче Мене, несть Мене достоин; и иже не отвержется себе и не возмет креста своего, не может быти Мой ученик».
   б) Кто истинно любит Господа Бога своего, тот любит Его от всея души своея, тот старается все силы души своей направить по воле Его, всю жизнь и всю деятельность свою располагать по святым заповедям Его, во всем и всегда подражать примеру святейшей жизни Самого Господа И. Христа, уподобляясь Ему в помышлениях и желаниях, намерениях и поступках своих: «аще кто любит Мя», говорит Господь, «слово Мое соблюдет; аще заповеди Моя соблюдете, пребудете в любви Моей».
   в) Кто истинно любит Господа Бога своего, тот любит Его всем помышлением своим, – тот любит размышлять непрестанно о Боге и Его неисчетных благодеяниях, явленных нам в сотворении и промышлении о нашей жизни, в искуплении и избавлении нас от греха, проклятия и смерти, – тот любит быть всегда умом и сердцем своим с любимым Господом, всегда поставлять себя в Его святом вездеприсутствии, непрестанно иметь страх Божий в сердце своем, «предзреть Господа пред собою выну», по примеру боголюбиваго Давида, – тот любит все, что напоминает ему о любимом Господе: любит поучаться в законе Господни день и нощь, ибо «словеса Господня» для него «слаще меда и сота, драгоценнее злата и камения честна многа»; услаждается более всего евангелием Христовым, как драгоценнейшим заветом своего сладчайшаго Искупителя; любит паче всего пребывать в дому Божием и посещать храм святый Его, где приносится святейшая жертва спасения нашего; жаждет общения с Господом в молитве и св. таинствах.
   г) Кто истинно любит Господа Бога своего, тот любит Его всею крепостию своею, – тот ради славы имени Божия с радостию готов лишиться всех благ временных, претерпеть все поношения и гонения от мира, готов положить самую душу свою за веру Христову, за соблюдение святых и животворных Его заповедей, за честь и славу евангелия и креста Его. «Кто ны разлучит от любве Божия», говорит св. апостол: «скорбь ли, или теснота, или гонение, или глад, или нагота, или беда, или меч? Известихся бо, яко ни смерть, ни живот, ни настоящая, ни грядущая, ни ина тварь кая возможет разлучити нас от любве Божия, яже о Христе Иисусе» (Римл. 8:35, 38, 39).
   III. Словом, кто истинно любит Господа Бога своего, тот и душею, и телом, и сердцем, и мыслию, и словами, и делами, всею жизнию и существом своим являет свою любовь и благодарение Господу. «Аще кто любит Мя», говорит Господь, «слово Мое соблюдет, и Отец Мой возлюбит его, и к нему приидем, и обитель у него сотворим» (Иоан. 14:23). Вот высочайшая награда истинно любящему Господа. Аминь. (Сост. по Чет. Мин. и проп. Димитрия, архиеп. херс., т. III, стр. 257–8).

ПРИТЧА ДНЯ

 

Святой Иоанн Дамаскин говорил:

– Дерево, даже и подрубленное топором, снова срастается, и рана от стрелы излечивается и зарастает. Но стрела словесная неисцелима, ведь она попадает в самое сердце. Будьте молчаливы и смиренны.

святитель Филарет Московский (Дроздов)

Слово во вторник недели о слепом971 

(Говорено при посещении города Клина в тамошнем Соборе, мая 21 дня)

1829 год

    Мне подобает делати дела Пославшаго Мя, дондеже день есть: приидет нощь, егда никтоже может делати (Иоан. IX. 4).
   Мимоходом обретаюсь я в сем богоспасаемом граде, и хотя желанием поспешаю к пределу путешествия, но удержало меня здесь воспоминание, что в течение восьми лет седьмой уже раз нахожусь между вами, а еще очень мало пользовался общением вашим. Привлекает меня к христолюбивым обитателям сего града и другое воспоминание, что в сии годы новою деятельностию ознаменовалось усердие ваше к церкви, в пробудившейся заботливости о храме, долго созидаемом; наипаче же возбуждает меня слово Христа Спасителя, Который и Сам Себе дал правило, и нам, аще и недостойным рабам Его, преподал наставление «делать дела» посольства Его «дондеже день есть», не пропускать благовременности сделать что-нибудь по воле Его, во славу имени Его.
   Сего ради после общения с вами, по возможности в молитве и тайнодействии, приступаю ныне к общению в слове и учении общего нашего спасения. Слово же и к вашему возбуждению, аще дарует Бог, употреблю то самое, которое меня ныне возбуждает. «Мне, – глаголет Господь, – подобает делати дела Пославшаго Мя, дондеже день есть; приидет нощь, егда никтоже может делати. Егда в мире есмь, свет есмь миру» (Ин. 9:4-5).
   Дабы из сего изречения извлечь наставление, каждому из нас полезное, заметим, во-первых, что Господь возбуждает Себя к спасительному для человечества действованию по случаю, мимоходом внезапно встреченному. «Мимо идый», предваряет Святый Евангелист, «виде человека слепа от рождества» (Ин. 9:1). Слепой сидел и просил милостыни. Господь Иисус проходил мимо. Не видно, чтобы слепой призывал Его, или просил об исцелении. Не было, по-видимому, никакой причины останавливаться, никакой обязанности действовать. Но Господь останавливается и говорит: «Мне подобает делати». Почему же так? Потому что благость побуждает; потому что человеколюбие призывает; потому что есть случай сделать доброе дело; потому что доброго дела, которое можно сделать в теперешний час, не должно откладывать до другого, для которого есть или будет свое дело: потому что случай к добру может пройти, и с утраченным случаем утратилось бы добро, которому он благоприятствовал.
   Примечайте, как действует Христос; и научайтесь, как должно действовать христианину.
   Немного надобно говорить о том, чтобы вы не проходили мимо нищего, или другим образом несчастного, не оказав ему помощи, если можете то сделать, и чтобы не дожидались вопля и слез, когда самый вид несчастия без слов говорит о нужде в помощи. Правило сие и понятно, и приятно сердцу не ожесточенному. Довольно упомянуть о сем.
   Есть дело более важное, более общее, более каждому из нас близкое, о котором нельзя довольно напоминать, чтобы мы не пропускали, благоприятствующих оному случаев.
   Одного ли Христа послал Бог Отец, одних ли Апостолов избрал Христос, делати дела Пославшего их? И тебя, кто бы ты ни был, не послал ли в мир сей Бог, Творец твой и Провидец путей твоих? И если послал: то не дал ли тебе и дела тебя Пославший, Который, будучи премудр в великом и в малом, ничего не делает без благой цели! Какое же сие дело? Христа, Сына Божия, послал Бог Отец; Христос избрал Апостолов, чтобы делать дело спасения всех душ человеческих вообще, или, по крайней мере, всех, которые согласятся и возжелают получить спасение; тебя Бог послал в мир сей, тебя Христос призвал в церковь Свою, чтобы делать дело спасения, по крайней мере, одной собственной твоей души, – дело, которого никогда не сделаешь ты один, сам собою, без Христа, но которого и Христос не совершит без тебя, потому что Сотворивший тебя даровал тебе свободу, и также не хочет отнять дар Свой, как ты не хочешь потерять свою свободу. Сие дело некогда под притчею возвещал Господь Иудеям; о сем вопрошали они Господа: «что сотворим, да делаем дела Божия?» И получили ясный ответ: «се есть дело Божие, да веруете в Того, Его же посла Он» (Ин. VI. 28-29). Мы, проходя общим для всех путем земной жизни, обыкновенно идем к какой-нибудь собственной цели. Большею частию путем трудов и забот идут к снисканию пропитания и довольства; дойдя до сего, продолжают путь к богатству; богатые стремятся к знатности; а у иных жизнь походит на продолжительную прогулку, не направленную ни к какой цели, кроме искания разнообразных удовольствий. Надобно бы осмотреться нам, сопутники, не прошел ли кто из нас мимо собственной своей души, не оставил ли ее без попечения, без внимания, не сидит ли твой внутренний человек, подобно как слепой на распутии, – не сидит ли он во тме и сени смертной, не видя света Божия, ни пути спасения, едва зная имя Христа Спасителя, не изведывая над собою действия спасительной силы Его? Христос Спаситель не проходит мимо никого из нас: в бесконечной премудрости Своей, непрестанно шествуя к бесчисленным целям благотворений и блаженств для различных тварей Своих, в тоже время в бесконечном милосердии Своем, останавливается Он над каждым из нас; являясь не ищущим Его, и обретаясь не вопрошающих о Нем, Он предстоит каждому из нас с готовою спасительною помощию: но мы в легкомыслии нашем, или не познаем Его близости к нам, или сами пробегаем мимо Его; либо не приемлем Его помощи, либо принятой не сохраняем. Не приближается ли к нам вечно глаголющее Слово Божие внутренно, – в нашей совести, укоряющей за зло, и радующей по соделании добра? И мы слышим укоры ее, но большею частию не углубляемся в важное дело испытания себя, покаяния и решительнаго исправления; чувствуем ласку ее за доброе дело, случайно нами сделанное, однако тем не привлекаемся к постоянному в добродетели упражнению. Не глаголет ли к нам Христос в церкви, в Божественном слове Своем, в учении святых Своих, в примерах жития их; не предлагает ли нам спасительную силу Свою в видимых и ощутимых образах таинств, подобно как слепому, светодательную силу в брении от плюновения. Но как торопливо иногда от краткого слышания слова Божия бежим мы к продолжительному празднословию бесед человеческих: с какою невнимательностию оставляем в стороне примеры святых, как будто возможен иной путь спасения, кроме предложенного Христом и последователями Его, или как будто верный и безопасный путь легче найти в собственной голове, нежели узнать по следам и по сказаниям тех, которые проходили по нему! Если мы не совсем удаляемся от спасительных таинств, – а есть, к сожалению, заблуждающие и до сей крайности, если, говорю, не удаляемся от таинств, то приступаем гораздо реже, нежели как предали нам искусные в деле спасения душ; и причастившись святыни, не продолжаем постоянно дело освящения нашего, но прерываем и уничтожаем оное новыми сквернами. После кратковременной бани покаяния, надолго впадаем в прежние греховные нечистоты. Ежедневный призыв служителя трапезы Господней, чтобы со страхом Божиим и верою приступали к ней, большею частию остается тщетным. Живя с чувствами, слишком открытыми к земному, и по той же мере слишком заключенными к небесному, мы почти не знаем небесного вкуса, почти не ощущаем Божественного питания, без сомнения свойственных оной трапезе на которой Сама Жизнь питает в жизнь вечную, тогда как вкус к брашну гиблющему, и притупивших его временем и неумеренностию, ежедневно устремляет к трапезам прельщения и невоздержания, на которых ревностные их участники с лакомыми яствами снедают свое здоровье и свои будущие годы. Таким образом, для дела спасения душ наших, не только не уловляем мы случаев проницательным и постоянным наблюдением, но и постоянными средствами пользуемся только случайно и невнимательно. Долго ли же так? Ей, надобно нам, и чем скорее, тем лучше, чем решительнее, тем полезнее, – остановить себя на путях мира, воздвигнуться от плоти к духу и к Самому Спасителю всех душ, отсечь у себя излишние заботы о ничтожных делах, которые сгорят вместе с землею, на которой делаются, возбудить себя к деятельному понятию о бессмертной душе нашей, поставить себе в правило деятельности, что из всех дел на свете важнейшие и нужнейшие суть дела, которые совершаются между Богом и душою, – дело покаяния, дело веры, дело молитвы, дело нашего духовного Просвещения и освящения.
   Другое достопримечательное обстоятельство, предшествовавшее изречению Господню о спасительном делании, есть то, что он пресек начатый Апостолами важный, по-видимому, разговор о судьбах Божиих. При виде слепорожденного вопросили они Господа: за чьи грехи суждено сему человеку так несчастно родиться? За грехи ли его, или его родителей? Вопрос, по-видимому, достойный обстоятельного исследования и разрешения, поелику он клонился к оправданию путей Провидения, в предосторожность против неверия, или ропота. Но Господь в немногих словах отвергает обе благовидные догадки: «ни сей согреши, ни родителя его», и еще более усиленною краткостию ознаменовывает открытие истинного намерения Божия: «да явятся дела Божия на нем» (Ин. 9:3). Ответ сей давал случай к новому вопросу, для чего же он страдал прежде, нежели явились на нем дела Божия? Но Господь не допустил продолжаться состязанию, и тотчас присовокупил: «Мне подобает делати дела Пославшаго Мя», а в след за сим приступил и к самому делу исцеления слепого. Сей быстрый переход от рассуждения к действованию, сие приметное усилие сказать как можно менее, мне кажется, говорили Апостолам очень много. Мне слышится здесь нечто подобное следующему: «вы хотите оправдывать судьбы Божии; Бог не много имеет нужды в оправдании человеческом; во всем оправдает Его, Его Собственный последний суд и вечность; не состязание о судьбах нужно несчастному, а помощь; слепорожденный сам оправдает судьбу свою, когда получит прозрение, с тем вместе просвещение духовное; Христос явился не удовлетворять любопытствующих, но спасать погибающих; как можно менее слов, и как можно более дел; как можно менее любопытства, и как можно более пользы. «Мне подобает делати»«.
   Наставление сего рода не одним Апостолам нужно было. И мы нередко можем иметь нужду в подобном для вящшего возбуждения нас к делу спасения душ наших. Люди, мнящие разборчивее других заниматься сим делом, сколько делают таких вопросов, которыми более затрудняют себя, нежели помогают делу! Как могло случиться первое грехопадение прародителей? Как мы наследовали грех их, и его наказания? Каким образом крестная смертьИисуса Христа заглаждает все грехи, уничтожает все их последствия? Если каждый позволит себе вдаваться в подобные предварительныя исследования, можно запутаться в них так, что и не дойдешь до самого дела. Но по примеру Христову все может разрешиться вкратце. Что грех есть в мире, ты видишь; что и сам живешь во грехе, то чувствуешь. А каким образом крестная смерть Христова исцеляет от греха, и освобождает от гнева Божия и от вечного осуждения: поди узнай опытом. Покайся, веруй, начни самым делом вести жизнь христианскую. «Подобает делати». Сколько еще вопросов о разных подробностях спасительнаго делания! Иной, например, очень много рассуждает о лучшем способе молиться, и очень мало молится. Входит в разбирательства о старых и новых книгах священных и церковных: а ни тех, ни других не разумеет и не делает того, что и те и другие равно повелевают. Возлюбленный! Священные и церковные книги все старые, потому что в мире нет ничего старее истинного христианства в его сущности, но и все новые, потому что возвещают нового человека и обновляют жизнь. Возми те из них, которые ближе, а всего лучше те, которые предлагает церковь, и не спорь за славянские слова и письмена, из коих самые старые далеко не так стары, как самая вера, и самые новые изображают ту же древнюю веру апостольскую и отеческую, постарайся входить в дух писания, паче всего держаться верою одного Слова, Которого нет старее, поелику Оно «бе в начале ...у Бога» (Иоан. I. 1), и нет новее, поелику Оно сотворит вся нова, то есть Иисуса Христа Спасителя нашего, держаться же Его, и веру в Него свидетельствовать не одним устным исповеданием, не одним перстослагательным знамением, но действительным последованием учению и житию Его, всегдашнею сердечною молитвою к Нему, любовию к таинствам Его, послушанием церкви Его. Если сомневаешься, умеешь ли ты молиться, молись прилежнее, как умеешь: дело само учит, как лучше делать оное, а Отец Небесный, видя твое постоянство в подвиге молитвы, не оставит «послать в сердце твое Духа Сына Своего... вопиюща: Авва Отче» (Гал.4:6), и приводящего в совершенство дело молитвы. «Подобает делати».
   Третье назидательное для нас обстоятельство изречения Господня о спасительном делании заключается в том, что Он возбуждал Себя к деланию, не смотря на предвидимые затруднения со стороны человеков. Святый Евангелист повествует, что, когда Господь совершил дело, к которому возбуждал Себя, то есть исцелил слепорожденного, иудеи гнали Исцелителя смертельно, между прочим, за то, что сие сделал Он в день субботний, по тогдашнему праздничный; ибо учители закона из того выводили, будто Иисус не уважал праздников, хотя, впрочем, не трудно понять, что если день святится одним воспоминанием прошедших благодеяний Божиих, то кольми паче святится он настоящим чудесным благодеянием Божиим; столь не благоприятное последствие дела Христова, без сомнения, было пред очами Его всеведения, когда Он еще приступал к делу: и, кажется, почему бы не отложить только до следующего дня? Кажется, немного было бы потеряно, если бы слепой получил прозрение одним днем позже, а был бы отвращен соблазн, или по крайней мере клевете не было бы дано повода. Такое рассуждение благоразумием почитается у сынов человеческих, но, конечно, безумие видел в оном Сын Божий, когда не последовал оному. Даже приметно, что против сего-то мнимого благоразумия и направлял Он речь свою к Апостолам. «Явятся, – говорит, – дела Божия на нем», то есть на слепом от рождения. И когда же? Так скоро, как только можно. Иудеи скажут: лучше бы завтра, и прогневаются, если ныне. Но предусмотрение сего затруднения не остановит предприемлемого дела. Дел, порученных от Бога, нельзя отлагать в угодность человекам. Должно исполнять оные немедленно и неупустительно, пока есть благовременность. «Мне подобает делати дела Пославшаго Мя, дондеже день есть».
   Не так ли, христианин, подобает тебе делати дела Богоугодные ревностно и неупустительно, и не смотреть в сие время на то, как за сие о тебе другие думают, чего от тебя требуют, или как с тобою поступают? Господствующий ныне образ мыслей и обычай едва ли столько вооружается за строгое наблюдение праздников, сколько против сего наблюдения. Ты хотел бы, может быть, провести праздники в молитве и благоговении, как и должно по понятию и назначению праздников, но тебе уступают для сего немногие только часы праздничного утра, и почти на весь день призывают тебя к участию в сообществах и увеселениях совершенно мирских и суетных, если не совершенно греховных; и если откажешься, имеешь причину опасаться, что покажешься странным, и даже подозрительным, – что же ты сделаешь? На что решишься? О если бы ты был довольно рассудителен, чтобы сказать себе: мне подобает и всегда, тем необходимее в день Господень, делати дела, угодные Господу! О если бы ты был довольно тверд, чтобы обратить сии слова в самое дело!
   Но чтобы не слишком продолжить слово, поспешим обратить внимание на то, что и Господь поспешает Своим спасительным деланием. Ибо слова: «Мне подобает делати, дондеже день есть», что значат если не сие: должно мне действовать, и не медлить; нельзя отлагать нынешних дел до другого дня, ниже до позднего вечера, надобно поспешать, чтобы исполнением оных предупредить приближающуюся ночь. «Приидет нощь, егда никтоже может делати». Что глаголеши Господи? Тебе ли поспешать и заботиться о каком-нибудь дне, – Тебе ли, Которого дни безчисленны, Которого «лета... не оскудеют» (Пс. 101:28), Который сотворил все дни, Который имеешь целую вечность для чудных дел Твоих! Что за день, который бы мог вместить дела Твои? Что за ночь, которая могла бы угрожать дню Твоему? Господь изъясняет притчу Свою, когда присовокупляет: «егда в мире есмь, свет есмь миру» (Ин.9:5). Присутствие солнца определяет день для живущих на земле, и в особенности работный день для делающего землю, или созидающего дом: так присутствие на земле солнца правды, Бога явившагося во плоти, определяет особенный день Божественного делания. Ночь после сего дня есть время страданий и смерти Христовой. О, нощь, в которую подлинно «никтоже может делати!» В продолжение земного дня Христова, не Он только, но и Апостолы Его, перенимая от Сего Великого Делателя, делали и сделали многое: они уверовали в Него, последовали за Ним, оставя все; исповедали Божество Его, проповедывали царствие небесное, исцеляли недужных, бесов изгоняли. Все прервалось, когда настала грозная ночь, до лучшего дня воскресения Христова. «Нощь, егда никтоже может делати». Много поистине надлежало сделать Господу, твердо дела Свои основать, искусно совершить, чтобы сия бурная нощь не разрушила без остатка всего, что Им было созидаемо. И сие то провидя Господь, поспешил, «делати, дондеже день есть».
   Видишь ли, краткодневный сын времени, как Сам Вечный бережет время, которое ты так беспечно расточаешь? Он не коснит делом твоего спасения; а ты медлишь сим делом, твоим собственным! Он поспешает, а ты откладываешь! Утром говоришь: начну дело с полудня; в полдень даешь себе также обещание для вечера, вечером еще отсрочиваешь себе с часа на час, до последнего. В юности говоришь: подумаю о душе в летах рассудка и зрелости; в зрелых летах, развлекаемый более прежнего суетою мира и попечениями житейскими, успокоиваешь себя надеждою, что под старость непременно будешь жить для Бога и для души своей; приходит старость, и ты вновь прельщаешь себя мыслию, что еще можно принести чистое покаяние во время последней болезни. Так пропадают и утро, и полдень, и вечер, и после сего, конечно, уже весьма вероятно, что тебя не готового застигнет смертная «нощь, егда никтоже может делати». Поверил ли бы ты своему поденщику, если бы он, не работая утром, обещал тебе с половины дня сделать все, что сделал бы с утра? Но ты несравненно безрассуднее веришь себе, когда обещаешься с половины жизни сделать все добро, которое сделал бы с начала ее, во все ее продолжение. Не указывай мне на разбойника, который при самом западе своего дня сделал более, нежели другой в целый день свой. Такой успех мало надежен, поелику очень редок, и может быть, дается не просто, а только таким людям, у которых и в прошедшей жизни, мирской по ее главным явлениям, были некоторые дела, сокровенно привлекающие благодать. Но вот, что известно гораздо вернее: день земли всегда оканчивается вечером; и потому потерявший утро может иметь некоторую надежду вечером возвратить потерянное: а день жизни человеческой часто прежде вечера, нередко и прежде полудня внезапно прекращает нощь смертная. В таком случае куда пойдут надежды откладывающих, если не в адскую нощь, в которой никто не может делать, чего не сделано в продолжение дня земной жизни, невозвратно прошедшего. Притом не надобно терять из вида и то, что особенная благовременность делать некоторые добрые дела встречает иногда свою ночь еще прежде окончания жизни. Теперь, например, ты живешь в изобилии; не медли делай дела милосердия, «дондеже день есть»: может быть, буквально в следующую ночь тать, или огонь, или другая нечаянность сделают то, что ты уже не в состоянии будешь «творить себе други от мамоны неправды, да егда оскудеешь» другими добродетелями, «приимут тя в вечныя кровы» (Лук.XVI. 9).
   Сам Иисус Христос, Божественный Наставник, да наставит всех нас и каждого делати дела, угодные Богу, и полезные бессмертной душе нашей, «дондеже день есть», и доводить оные до совершенства так, чтобы они могли ходить в след с нами, и сквозь нощь смертную проникнуть с нами до нового, лучшего, невечернего дня блаженного воскресения и жизни вечной. Аминь.

971   В собрании 1848 года помещено Слово при освящении храма в Глазной Больнице, по местам буквально тождественное с сим словом, но с большими изменениями и дополнениями, в виду которых печатаем то и другое, каждое в своем месте.

Шестой день. 
Поучение 1-е. Св. и праведный Иов Многострадальный.

(О христианском терпении).

   I. Праведный Иов, великое терпение котораго прославляется в сегодняшних церковных песнопениях и чтениях, жил в Аравии за 1900 лет до Рожд. Христова. Был он человек богатый и славный. У него было семь сынов и три дочери. Имения у него было семь тысяч мелкаго скота, три тысячи верблюдов, пятьсот пар волов, пятьсот ослиц, и весьма много прислуги. Дети его любили и почитали его; все ближние и знакомые его воздавали ему особенное уважение. Но не в этом состояла слава Иова; он был богат св. верою в Бога и добрыми делами; он был человек милостивый и много добра делал людям. Но вот, чтобы прославить добродетели праведнаго Иова, Господь попустил диаволу поразить Иова самым тяжким и горьким испытанием. И вот Иов лишается всего земного своего богатства и счастия. В один день приходит к Иову вестник и говорит ему, что недобрые люди – савеяне – увели с поля его волов и ослиц, а слуг побили мечем. Приходит другой вестник и говорит ему: упал с неба огонь, опалил его овец и слуг и истребил их. Приходит третий вестник и сказывает: халдеи взяли его верблюдов, а слуг побили мечем. Приходит и четвертый вестник и говорит: сыновья и дочери твои пировали в доме старшаго брата своего, и вот подул сильный ветер, охватил четыре угла дома: дом упал и все, кто были там, погибли. Что было делать Иову в таком тяжком горе? Но среди тяжких искушений он не только не теряет веры в Бога, а напротив благословляет Его и смиренно покоряется воле Его. Он пал на землю, поклонился и сказал: «Господь дал, Господь и взял; как угодно было Господу, так и сделалось, да будет имя Господне благословенно» (Иов. 1:21, 22). Но вот Иова постигает новое тяжкое испытание: Господь допустил диаволу поразить Иова с ног до главы лютою проказою, и Иов, покрытый мучительными струпьями, сидел на гноище вдали от своего дома. Жена Иова, не могши выносить его страданий, желает ему смерти и побуждает его к ропоту на Бога. Но праведный страдалец сказал ей: «ты говоришь как одна из безумных. Мы умели принимать добро от руки Господней: почему же не потерпеть и зла?» (Иов. 2:9, 10). Великаго страдальца и праведника стали обижать и люди. Те, которые прежде уважали его, теперь стали презирать его; близкие и знакомые чуждаются его; рабы его не повинуются ему (Иов. 19:13,16); люди ничтожные гнушаются им и не боятся плевать ему в лице (Иов. 30:10). Пришли к нему три друга, но вместо того, чтобы утешить его в горести, они признавали его великим грешником и говорили ему, что он такое великое бедствие заслужил за свои грехи, и потому советовали ему покаяться пред Богом в тайных грехах своих. Но Иов защищал свою невинность, был тверд в вере в Бога и, «перенося с великим терпением все свои страдания, всю свою надежду возлагал на Бога» (Иов. 19:25-26). И вера праведника не посрамила его: Господь торжественно засвидетельствовал невинность Иова, благословил терпение его, возвратил ему и здравие, и богатство, и честь, благословил последние дни его более, нежели прежде. Господь благословил его и семейством: у него было семь сыновей и три дочери (Иов. 42:12-13). Он скончался в глубокой старости и Господь прославил его вечною славою.
   II. Св. праведный и многострадальный Иов есть великий учитель для всех христиан «истиннаго терпения», о котором и побеседуем сегодня.
    Ни с чем мы так часто не встречаемся в жизни, как с несчастиями и скорбями. То удручают нас болезни телесныя, то огорчает нас смерть близких к нам людей, то нас оскорбляет высокомерие людское, то падает на нас злоязыческая клевета, то преследует нас зависть и ненависть человеческая, всюду вредит нашему благосостоянию, чернит нас в глазах тех, от которых зависит наше общественное или служебное положение; то как вихрь налетает на нас неожиданное бедствие, пожар, хищение, и в один день, в одну ночь лишает нас нажитаго многими трудами и годами. Да и возможно ли перечислить все виды бед и несчастий, которыя нас, странников на земле, сопровождают в этой временной жизни? Не напрасно земля и земная жизнь наша называется юдолью плача и сетования. И не было, и нет человека, который бы на свою долю не испытал в жизни своей скорби и печали. Что же делать нам, чем оградиться против всех и всяких злоключений этой жизни? «Ничем иным, братие, как христианским терпением».
   а) На самом деле, без терпения невозможно обойтись при каждом несчастии, при каждой скорби; потому что кто знаком с свойством скорбей и несчастий (а кто из нас не знаком с ними?), тому очень хорошо известно и то, что оне никогда не бывают делом минуты: напротив, большею частию между началом бедствий и печалей, постигающих нас, и окончанием их проходит не мало времени, когда волею или неволею приходится терпеть, нести на себе это иго – нести и страдать. Но часто такое терпение с нашей стороны бывает чисто невольным. Часто мы страдаем, а не терпим, – страдаем, потому что не могли избежать причины своих страданий, и при этом ропщем, унываем, всем печалуемся на свою несчастную судьбу. Это вернее назвать малодушием, а не терпением в христианском смысле этого слова.
    Не такого терпения требует от нас св. вера. Она требует от нас терпения, как добраго подвига, который бы мы проходили безропотно, с благодушием и постоянством, с совершенною преданностию воле Божией, наказующей и милующей нас; св. вера требует, чтобы мы терпели скорби и несчастия во имя Господа И. Христа, претерпевшаго крестныя страдания и смерть ради нашего спасения, утешаясь «участием в страданиях Его» (Филип. 3:10). «То угодно Богу, если кто, помышляя о Боге, переносит скорби... Ибо к тому призваны» мы, «потому что и Христос пострадал за нас..». (1 Петр. 2:19-21). – Незлобие, кротость, глубокое смирение, полная и всецелая преданность воле Божией – вот черты, в которых должно выказываться наше терпение! «Терпение, говорит святитель Тихон задонский, есть изрядное врачевство против всякаго бедствия. Терпением облегчается всякое страдание. Посмотрите на тех, которые в долговременной находятся болезни: они так к этому бедствию привыкают, что как будто не чувствуют того. «От скорби, происходит терпение» (Римл. 5:3). Кто с терпением страдает, тот в себе помышляет: до сего времени терпел я – могу и далее так же терпеть. Вчера терпел, – и сегодня можно терпеть... Хотящему терпеть ничего не невозможно, наипаче когда Бог таковому помогает». Такое терпение есть самое счастливое состояние сердца. «Сладкая есть, восклицает тотъже святитель, – сладкая есть сия тишина! Преблагоприятный покой, в котором сердце так упокоевается! К сему-то покою призывает нас Христос Господь: «возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим» (Матф. 11:29). Такое истинно-христианское терпение привлекает таким образом на нас особенное благоволение и милость Божию: «если вы терпите наказание», говорит св. апостол, «то Бог поступает с вами, как с сынами» (Евр. 12:7).
   б) Побуждения к терпению весьма велики и разнообразны. 
   аа) Терпением подобает вооружаться, что бы ни случилось с нами. Тогда только и можно жить на земле. В этой юдоли плача все нас безпокоит; одно только терпение доставляет нам покой. Уметь спокойно жить значит уметь терпеть.
   бб) Но не одно временное спокойствие получаем мы от терпения; оно отворяет нам двери и к вечному покою, к вечной радости и блаженству: «сеющие слезами, радостию пожнут» (Псал. 125:5). Скорбным только путем и терпением достигается вечное блаженство: «многими скорбми подобает нам внити в царствие Божие» (Деян. 14:22).
    Чем больше мы терпим, тем больше очищаемся от грехов: от огня золото делается светлее, блестящее; от терпения наша душа делается чище. Терпеть – так же спасительно для нашей души, как и заниматься спасением. Терпение даже важнее иногда иных богоугодных дел (Злат. 31 бес. на Матф.). «Терпением вашим, спасайте души ваши» (Лук. 21:19)!
   вв) Нужно ли еще побуждение к терпению? – Возьмите себе в пример пророков и всех ветхозаветных и новозаветных праведников. Страдания и скорби всегда составляли удел избранников Божиих на земле; терпением побеждали они всякое зло, как и виновников своих скорбей и страданий. Праведный Иов, потерявший все свои богатства и детей, покрытый струпамн, влачит многие дни на гнонще, утешая себя таким благочестивым сознанием: «неужели доброе мы будем принимат от Бога, а злого не будем принимать?» (Иов.2:10). Кроткий Давид постоянно терпит гонения от Саула, который обязан ему был большею частию своих побед. Смиренно пророк Илия удаляется в пустыню, чтобы скрыться от гнева нечестиваго Ахава. С наступлением благодатнаго царства Христова, после того как Сам Начальник и Совершитель нашей веры потерпел крестную смерть, мы видим еще более примеров неповинных страданий избранных Божиих и их высочайшаго долготерпения. Упоминать ли о первых учениках Его, св. апостолах, которые ради имени Хрнстова потерпели все и даже смерть, – о целых сонмах мучеников, которые в продолжение первых трех веков христианства обагряли грешную землю своею святою кровию?
   III. Итак, братие, все будем переносить терпеливо, великое и малое, с верою. и надеждою, принимая все злострадания свои, как наказание и как милость Божию. «Претерпевый до конца, той спасен будет» (Матф. 18:22). Аминь. (Сост. Г. Д-ко по проп. прилож. к «Рук. для сел. паст.а 1892 г. июль и др. источн.).

 

ПРИТЧА ДНЯ

 

Известный греческий подвижник двадцатого века старец Порфирий обладал многими дарами от Бога и мог провидеть будущее человека. Однажды он устыдил свое духовное чадо за то, что тот искупался в холодной воде и мог умереть от сердечного приступа.

– Батюшка, но ведь вы мне сказали, что я проживу еще много лет, – возразил тот. – Как же вы теперь говорите, что вчера я мог умереть?

– То, что я тебе сказал, верно, – ответил старец. – Лампада твоей жизни имеет масла на много лет.

Но если ты ее уронишь, масло разольется и лампада погаснет. Такова жизнь! Бог нам дает многоценный дар жизни; мы его принимаем и обязаны оберегать, а не подвергать бессмысленным опасностям. Будь осторожен со своей лампадой!

Четвертый день. 
Св. преподобномученица Пелагия.

(О почитании духовных пастырей).

   I. Воспоминаемая в нынеший день св. мученица Пелагия жила в III в. по Р. X. Жила она в городе Тарсе, в малоазийской области, в богатой и знатной семье. Будучи язычницею, она однако же имела доброе и отзывчивое сердце. В то время продолжалось страшное Диоклитианово гонение на христиан. Пелагия слышала о том, как мучили христиан, распрашивала, за какую вину их мучили, слыхала о заключенных в темницу христианах, слыхала и о почетном представителе тарсийских христиан, об их епископе Клиноне, и ея сердце почему-то располагалось к христианам и в особенности располагалось к их представителю – епископу; она всею душою хотела видеть его. И как она была рада, когда однажды увидела во сне благолепнаго старца, который, по ея описанию, и был никто другой, как епископ Клинон, скрывавшийся в то время от преследования гонителей. Еще более она обрадовалась, когда однажды случайно в пути встретилась с самим старцем, на котораго указали ей ея спутники. «Приветствую тебя, служитель Христов», сказала Пелагия Клинону, низко поклонившись ему. «Буди мир Христа моего с тобою, юная дева», отвечал Клинон. «Прости нескромному моему вопросу: ты ли Клинон, епископ христианский?» – «Я Клинон, пастырь словесных овец Христовых», отвечал тот. «Да, это ты, ты», продолжала юная дева, как бы припоминая что то бывшее с нею. «Благословен Бог, показавший мне тебя в сонном видении и пославший для спасении души моей. Скажи мне, чему ты учишь тех, которые хотят получить жизнь вечную?» Добрый пастырь разсказал ей, как христиане спасаются. «Крестись, дочь моя, и ты будешь спасена», заключил святитель слова своего наставления. Слова христианскаго пастыря так подействовали на добрую душу девы, что она сейчас же попросила крещения. С того времени она всею душею предалась христианству, отказалась и от богатаго наследства, которое имело остаться ей после ея матери вдовы, и от блестящаго замужества с знатным юношею, усыновленным императором Диоклитианом, все, все презрела юная девственница и умерла мученицею за имя Христово, будучи укреплена на подвиг мученический тем же старцем Клиноном, которому предана была всею душею с самой первой встречи с ним до конца своей жизни.
   II. Вот вам, братие, между прочим в лице св. Пелагии язычницы и христианки образец того, «как следует относиться к пастырям духовным». Не твердите вы того, что есть у нас пастыри недостойные, есть – не отрицаем этого, к величайшему прискорбию; Бог им судия и мздовоздаятель. Но вы все-таки уважайте и в таких священниках их пастырство и ту благодать священства, которая невозбранно изливается и через них на верующих, по обетованию Христову.
   а) Св. Иоанн Златоуст называет безумием неуважение к епископам и священникам и восклицает: «удались, безумие, ибо действительно безумно не иметь уважения к такому достоинству, без котораго нельзя получить спасения и обещанных благ... Если не возродившийся водою и духом не может войти в царствие небесное (Иоан. III:5), и не ядущий тела Господня и не пиющий крови Его отвергается от жизни вечной (VI, 53); а все это (крещение и евхаристия) совершается только освященными руками, т.– е. руками иереев: то каким образом без посредства их можно кому-нибудь и избежать огня геенскаго, и получить уготованные венцы? Они-то те самые, которым препоручено рождение духовное и возсозидание крещением. Чрез них-то мы облекаемся во Христа, соединяемся с Сыном Божиим, соделываемся членами этой блаженной Главы. Итак, по справедливости, мы должны не только страшиться их более мирских властей, но и чтить более отцов своих: эти последние родили нас от крови и от похотения плоти, а те рождают от Бога, даруют нам святое пакибытие, истинную свободу и благодатное усыновление». (Из «Слова о священстве»).
   б) Уважать пастырей духовных нужно даже и тогда, когда они не отличаются высокими добродетелями. Св. Иоанн Златоуст в другом месте по поводу сего говорит: «скажи мне: если ты, получив рану, придешь в лечебницу, то неужели, вместо того, чтобы прикладывать лекарство и лечить рану, ты станешь узнавать о враче – имеет ли он рану или не имеет? И если имеет, то заботишься ли ты об этом? И потому, что имеет он, оставляешь ты свою рану без врачевания, и говоришь ли: ему, как врачу, следовало быть здоровым, но так как он сам не здоров, то я оставлю свою рану без врачевания? Так и здесь, если священник не хорош, будет ли это утешением для подчиненнаго? Нисколько. Он получит определенное наказание; получишь и »ты должное и заслуженное. Не будем, увещеваю вас, говорить худо о пастырях и учителях, не будем разсуждать об них, дабы не повредить самим себе; будем изследовать свои дела и ни о ком не отзываться худо. Устыдимся того дня, в который он просветил нас крещением. В отце, хотя бы он имел безчисленное множество слабостей, сын прикрывает все. «Не славися», говорит Премудрый, «в безчестии отца твоего, несть бо ти слава отчее безчестие: аще и разумом оскудевает, прощение имей» (Сир. III- 10:13). Если так говорится о плотских отцах, то тем более надобно сказать об отцах духовных. Устыдись: он каждый день служит тебе, предлагает чтение писания, для тебя украшает дом Божий, для тебя бодрствует, за тебя молится, за тебя предстоит и ходатайствует пред Богом, за тебя творит прошения, для тебя совершает все свое служение. Этого устыдись, это представляй и подходи к нему со всяким благоговением. Он не хорош? Но, скажи мне, что из этого? И хороший разве сам сообщает тебе великия блага? Нет, все совершается по твоей вере. И праведный не принесет тебе никакой пользы, если ты не верующий; и нечестивый нисколько не повредит тебе, если ты верующий. Бог действовал и «чрез волов при кивоте, когда хотел спасти народ Свой (1 цар. гл. Ѵ40;И). Разве жизнь священника или добродетель его может совершить что-нибудь подобное?» В заключение тот же златословесный учитель церкви говорит: «дары Божии не таковы, чтобы они зависели от священнической добродетели: все происходит от благодати; дело священика только отверзать уста, а все совершает Бог». (Бес. 2 св. Злат. на 2-е посл. к Тимофею).
   III. Бог молитвами препод. мучен. Пелагии да избавит нас от греха неуважения наших духовных пастырей, оскорблять которых то же, что оскорблять Самого И. Христа, пославшаго их для служения Своей св. церкви. (Свящ. Г. Дьяченко). 

 

ПРИТЧА ДНЯ

 

Святого Исаака Сирина однажды спросили:

– Что всего дороже для человека?

– Его внутренний мир, – не раздумывая, ответил святой. – Не отдавайте свой внутренний мир ни за что на свете! Примирись с самим собой, и помирятся с тобой и земля, и Небо.

ПРИТЧА ДНЯ

 

Однажды Паисия Святогорца спросили: можно ли считать монашескую жизнь выше, чем жизнь семейную? На что старец ответил короткой притчей:

– Предположим, два человека отправляются в паломничество. Один идет по наезженной дороге, другой – по тропинке. Однако оба идущих имеют одну и ту же цель. Бог радуется первому и любуется вторым. Будет плохо лишь в том случае, если идущий по тропинке станет осуждать в своем сердце того, кто идет по шоссе, или наоборот. Оба пути благословенны, и если выбравшие их живут по Богу, то оба эти пути могут привести в рай.

Второй день. 
Св. Афанасий Великий.

(О том, как православным относиться к еретикам).

   I. Св. Афанасий великий, ныне прославляемый, родом из Александрии, был наставлен в мирской и в христианской мудрости и потому еще в сане диакона, бывши на 1-м вселенском соборе, явил в себе ревнителя православия и сильнаго обличителя еретиков. Возведенный 28-ми лет в епископы Александрии, он всю жизнь провел в борьбе с арианами! Когда основатель ереси, Арий, сосланный в заточение по определению 1 го вселенскаго собора, был по просьбе сильных лиц возвращен из ссылки и многими церквами принят в общение, тогда один Афанасий не хотел принять еретика. «Еретики, вооружающиеся против Христа Спасителя, не имеют ничего общаго с истинными чадами церкви Христовой», писал св. Афанасий императору Константину. Озлобленные ариане оклеветали Афанасия пред императором Константином Великим, будто Афанасий обременял народ тяжкими налогами, сносился с врагами империи, убил епископа Арсения и отрубленною его рукой чародействовал. Осужденный, по клеветам врагов, Афанасий должен был скрываться в дальния страны, а оставленная им паства, всегда горячо любившая его, терпела от насилия еретиков. Только к концу жизни он возвратился в Александрию и мирно прожил до смерти, случившейся в 373 г. по Р. X.
   За свои сочинения о христианских истинах и за ревность к православию Афанасий называется «отцом православия».
   II. Мы видели, братия, как относился к еретикам такой столп православия, как св. Афанасий Великий: он не желал иметь с ними никакого общения. Подражая сему учителю веры и борцу за православие, и мы должны во всех своих отношениях с еретиками, а также раскольниками и сектантами, наблюдать крайнюю осторожность, дабы не заразиться их по истине душеубийственным учением.
    Посмотрим, как относились к еретикам другия святые, как говорят об этом церковныя правила; укажем и на то, можно ли читать еретическия сочинения. 
   а) Еще «при жизни апостола Иоанна Богослова», жил один лжеучитель по имени Керинф. Этот лжеучитель желал быть христианином; но утверждал, что I. Христос не есть Сын Божий, имеющий единое существо с Богом Отцем, а есть творение, подобное всем другим творениям, но только первое и наилучшее. Однажды этот нечестивый лжеучитель, унижавший достоинство Сына Божия, отправился в баню, бывшую в городе Ефесе. Туда же с некоторыми христианами вошел и ап. Иоанн. Но услыхав, что Керинф находится там, св. апостол сказал спутникам своим: «бежим отсюда; баня может загореться, ибо в ней находится нечестивый человек». Таким образом св. апостол не желал быть даже под одною крышею с нечестивцем, дерзнувшим отвергать Божество И. Христа. Этот же св. апостол и проповедник христианской любви, кротко относившийся ко всем грешникам, поучает христиан: «кто приходит к вам и не приносит сего учения (именно того, что И. Христос есть единородный Сын Божий), того не принимайте в дом и не приветствуйте его, ибо приветствующий его участвует в злых делах его». (См. кн. «Уроки по закону Божию», вып. II. А. Царевск., стр. 55–56).
    Подобным же образом вели себя по отношению к лжеучителям, искажавшим основныя истины христианскаго учения, и другие святые. Однажды еретики ариане распространили молву, будто всеми уважаемый «подвижник» и «пустынник «Антоний великий» вступил с ними в дружественныя отношения. Удивленный их дерзкою ложью, св. Антоний воспылал праведным гневом и немедленно пошел в Александрию. Там пред епископом и всем народом предал их проклятию, называя предтечами антихриста.
   Было бы ошибочно думать, чтобы Антоний чрез этот поступок нарушил добродетель христианскаго терпения и кротости... Не обличив дерзкую клевету, он подал бы случай другим о себе соблазняться: а что ужаснее, – невежды, которые не могут проникать намерений великаго человека, могли бы предаться пагубной ереси. Молчать в этом случае было бы опасно и грешно. (См.: «Учил. благоч.», изд. 14, т. 1, ч. III, стр. 164).
   б) Теперь послушаем, что говорят церковныя правила о взаимных отношениях православных христиан с еретиками. Правила церкви относительно обращения православных с еретиками говорят следующее: «не дозволяется ни иметь общения с отлученными от общения, ни сходиться по домам и молиться с теми, которые не молятся вместе с церковию, и лиц, чуждающихся одной церкви, не принимать в другой. Если же окажется, что кто либо из епископов, или пресвитиров, или диаконов, или кто либо из клира имеет общение с отлученными от общения, то да будет и сам вне общения, как нарушитель закона церковнаго». (Антиох. соб. пр. 2). «Аще кто с отлученным от общения молится, хотя бы то было в доме, таковой да будет отлучен». (Прав. св. апост. 10).
   в) После сего не трудно видеть, что грешно не только читать, но даже держать у себя неправославныя книги, например еретическия и раскольническия. Пресвитер Кириак, державший в своей келлии еретическия сочинения Нестория, был вразумлен в своей виновности следующим видением: он видел стоящих около своей келлии Жену, одетую в багряницу, и с Нею двух мужей, в коих он узнал пресв. Богородицу и сопутствовавших ей Иоанна Крестителя и Иоанна Богослова. В неизреченной радости благоговейвый пресвитер бросился ко стопам Богоматери и просил посетить его келлию. Но Она не согласилась, не смотря на его слезныя просьбы, и наконец сказала: «как же ты хочешь, чтобы Я вошла к тебе, когда ты в своей келлии держишь врага Моего?»
   Пробудившись от сна, Кириак в глубокой скорби начал размышлять: «кто бы это мог быть врагом пресв. Богородицы? Кроме меня со мною никого не было в келлии». Чрез несколько времени, занявшись чтением книг, пресвитер нашел между ними поучения еретика Нестория, осужденнаго на 3-м вселенском соборе за то, что называл пресвятую Богородицу не Богородицею, а Христородицею, как бы от нея родился простой человек, а не вместе и Бог. Теперь только Кириак понял, кто был в его келлии враг пресв. Богородицы. Он тотчас сжег еретическую книгу, сказав: «пусть же с этих пор не будет у меня врага пресвятыя Богородицы». (Пролог, 1 окт.).
   III. Итак, да научат нас эти примеры святых и церк. правила не иметь никакого общения с еретиками в делах веры. (Свящ. Г. Дьяченко).

Воскресенье о самарянке 

   4-е Воскресенье по Пасхе – (Ин.4:5-42) – 19 мая 1968 г.   В сегодняшнем Евангелии есть слова, которые могут обрадовать всякого человека, если он найдет в себе правдивость и силы посмотреть на себя и на свою жизнь без лжи. 
   Христос, обращаясь к самарянке, ей говорит: Как хорошо ты сказала, что у тебя нет мужа – поистине ты правду сказала!.. Разумеется, не хвалил ее Господь за прошлую жизнь, но за то, что она была способна правдиво и истинно на эту жизнь посмотреть и правдиво о ней сказать: Как хорошо, что ты так сказала, ты правду рекла... 
   Дальше разговор вдруг меняется: в то мгновение, когда она видит, что этот Человек может говорить не о земном, а о чем-то более глубоком, более основном, она уже не спрашивает Его о воде, о колодце, – она Ему говорит: Наши отцы поклонялись на этой горе, а вы говорите, что в Иерусалиме надо поклоняться Богу; где же правда?.. Все забыто: и черпало забыто, и жажда, и далекий путь из Самарии, – остался один основной вопрос: где поклоняться Богу, как поклоняться так, чтобы Господь это поклонение принял? И потому что эта женщина имела правду в своем сердце и была способна без лжи на себя взглянуть, без лжи сказать о себе истину, Христос ей открыл, что Богу надо поклоняться в духе и истине. 
   Бог может спасти каждого из нас, но Он ничего не может сделать, если мы лжем перед собой и лжем перед Ним. Он может спасти того грешника, которым мы являемся, Он не может спасти того иллюзорного праведника, которого мы стараемся представить собой и которым мы не являемся. Если мы хотим поклониться Богу, то мы должны поклониться Ему в истине, в правде, в честности и в доброй совести, – тогда Бог делается нам доступен. 
   И еще: поклоняются Богу и не тут или там, поклоняются Богу в духе своем и в сердце своем, всей правдой, всей истиной, всем пламенем своей жизни. Поклонение Богу не заключается в том, чтобы в одном или ином месте приносить Ему молитвы, которые с кровью вырвались когда-то из чужих сердец; поклоняться Богу – это значит стоять во всей правде и неправде своей перед Богом, но истинно перед Ним стоять, видеть в Нем своего Господа и Бога и поклоняться перед Ним, видеть в Нем то, что Он представляет: святое, дивное, прекрасное. 
   Если мы так поклоняемся Богу, то это поклонение должно пойти далеко за пределы хвалебных песней церковных или даже покаянных наших слов; поклонение Богу должно стать всем в нашей жизни. Каждый раз, как мы творим правду и правду говорим, каждый раз, когда мы творим добро и проявляем любовь, каждый раз, когда мы достойны своего имени человека и имени Божия, мы поклоняемся Богу духом и истиной. 
   Вот станем этому учиться; но начать мы можем только с того, чтобы перед собой, перед Богом, перед людьми встать в правде нашей, какие мы есть, и поклониться всей жизнью нашей, и словом и делом. Аминь. 
    

ПРИТЧА ДНЯ

 

Жил-был один человек. У него было такое обыкновение: каждое утро он вставал еще до рассвета, выходил на берег моря и на заре молился Богу.

Потом у него вырос сын. Точно так же, как отец, он поднимался рано утром до рассвета и выходил на берег моря встречать зарю. Но молитвы он уже не произносил.

Но вот и у сына вырос сын. Как и у отца, у него тоже была привычка каждый день подниматься рано утром до рассвета и выходить на берег моря. Только он уже не знал, зачем это делает...

ПРИТЧА ДНЯ

 

Греческий старец Порфирий часто говорил о том, что молитва означает беседу с Самим Богом, Который всегда готов выслушать нас со вниманием и любовью.

– На самом деле, думал ли ты, чадо мое, поговорить хотя бы раз с кем-нибудь из наших нынешних правителей так, чтобы получить просимое? – спрашивал старец. – Если нет, то я тебе советую – попробуй! И ты уверишься, что твое желание останется лишь желанием! Они не захотят разговаривать с тобой. Самое большее, что они сделают, – это пошлют тебя к кому-либо из нижестоящих чиновников, чтобы отделаться от тебя.

Господь же наш, Который является Царем царей, никогда не пошлет тебя к кому-то другому и никогда не откажет тебе в беседе с Ним через молитву.

МЫ ВИДИМ, ПОТОМУ ЧТО БОГ ВИДИТ НАС

 

2 мая 1999 года при большом стечении народа состоялся чин канонизации блаженной старицы Матроны, подвижницы благочестия XX века, всенародной утешительницы в скорбные для Церкви годы безбожия. Особым светом сияет блаженная угодница Христова среди великого сонма русских святых, предстоящих Престолу Божию. От рождения лишённая возможности видеть, она обладала благодатным духовным зрением, даром прозорливости.

 

Понимаем ли мы, что значит быть слепым от рождения, жить всегда в безпросветной тьме? От этого нельзя убежать — нет ничего и никого, и есть только тьма без конца, за которой вечная тьма после смерти. Матронушка была не просто слепая, у неё совсем не было глаз. Глазные впадины закрывались плотно сомкнутыми веками, как у той белой птицы, что видела её мать во сне перед её рождением.

В шестую неделю по Пасхе, в Неделю о слепом, мы можем услышать объяснение Господа, что значат страдания блаженной Матроны. Кто согрешил, он или родители его? — спрашивают с тревогой ученики Господа о человеке, слепом от рождения (Ин. 9, 2). Все беды связаны с грехом, даже землетрясения, наводнения и засухи — из-за наших грехов, и есть таинственный закон правды, по которому наказание за грехи бывает до третьего и четвёртого рода, а милость Божия праведнику простирается в тысячу родов. Однако закон этот всегда сокровенный и таинственный, и мы должны остерегаться делать прямолинейные выводы. Разве напрасно сетует Екклесиаст о том, что столь часто праведники претерпевают бедствия, а нечестивые благоденствуют! Здесь — точка преткновения для очень многих людей, не только для вчерашних профессиональных атеистов, отрицающих существование Бога из-за страшных страданий и несправедливости в мире, хотя в самом их возмущении можно увидеть порой добрую слепоту, неосознанное стремление к Богу — наше желание совершенства, высшей справедливости есть уже некий свет Божий внутри нас.

Не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии, — говорит Господь (Ин. 9, 3). И это не значит, что кто-то из людей рождается безгрешным, а значит, что Бог безконечно милостив. История праведного Иова многострадального — свидетельство этой же тайны. И то же самое в полноте относится к блаженной Матроне. Высший Промысл Божий — приобщение Богу, и он может касаться пути человека, начиная с самых глубин рождения. «Бог наказал его», — выносят скорый приговор равнодушные окружающие, не видя, что Господь посетил его или, иначе сказать, с особенной любовью взглянул на него. Как говорит Блаженный Августин, мы видим, потому что Бог видит нас. Бог видит нас, и Он хочет, чтобы мы видели Его.

Один тяжелобольной молодой человек рассказывал, как в детстве он был благочестивым мальчиком, часто ходил в церковь, и ему дано было узнать, что такое благодать, как милостив Господь. Но потом с ним случилась беда: он упал с дерева и был навсегда парализован. Вначале это было невыносимо страшно — он был большой и сильный, стыд и гнев закипали в нём. В течение месяцев он оскорблял Бога. То, что с ним произошло, он понял через молитву. Однажды он сказал себе: до этого несчастного случая я знал, что Бог меня любит, что же изменилось сейчас? И постепенно он стал всё осознавать. Ему стало совершенно ясно, что Бог коснулся его лично и что Он хочет ему что-то сказать через эту болезнь. И он молился, чтобы войти в мысль Божию, в Его Промысл о нём, и увидеть, что он страдает не зря. И ему стали открываться грехи, в которых он жил. Ему надо было их познать — это то, что удаляло его от Бога. Может быть, кто-нибудь скажет: какие у мальчика могут быть особенные грехи? Но мы знаем, что святые по мере приближения к свету Христову всё более оказываются способными видеть свою греховность. Иногда он говорил Господу: «Если я, исцелившись, вновь начну удаляться от Тебя, я предпочитаю не исцеляться», — и потому даже смерть была ему уже не страшна. В конце концов, она не есть настоящее зло, она даёт нам возможность идти к Богу.

Если бы знал человек, говорит преподобный Серафим Саровский, что значит увидеть Бога, то согласился бы идти к Нему через любую тьму. Страдания бывают различные, но самое ужасное — страх, что ты навсегда лишишься Божественного света, потому что ты уже не чувствуешь связи с Богом. Многие думают, что путь к Богу — весь сияние, мир и радость, но Бог, дав однажды увидеть свет, испытывает душу. Одно дело — принять Бога в Его личном откровении, с радостью и ликованием, и другое — идти, как Бог ведёт, пока душа не научится со смирением отвечать на волю Божию. Сияющий свет, который открыл чудесный мир, тускнеет, несмотря на все наши усилия сохранить верность Господу, и всё, что остаётся, — это вера. Это испытание может быть долгим, иногда перемежаясь с краткими утешениями, после которых душа может погружаться в ещё больший мрак.

В некоторых случаях эта тьма может быть связана с неблагоприятными внешними обстоятельствами: разлад в семье, болезни, полные неудачи в делах, несчастный случай. И здесь возникает соблазн — объяснить нашу тьму внешними трудностями. Мы должны проникнуть гораздо глубже, чем скорби земного существования, если хотим преодолеть тьму души. Только так может открыться тьма богооставленности распятого Христа, без которой нет света Воскресения. Только на этом пути возможно подлинное прозрение души в её способности оставаться с Господом, какими бы непереносимыми ни были внешние обстоятельства, в её способности сострадания ко всем, во тьме и сени смертной сидящим.

На семнадцатом году Матрона лишилась возможности ходить: у неё внезапно отнялись ноги. До конца дней своих она была «сидячей». И сидение её — в разных домах, квартирах и подвалах, где она находила приют, — продолжалось ещё пятьдесят лет. Она никогда не роптала из-за своего недуга, а смиренно несла этот тяжкий крест, данный ей от Бога. Когда она переехала в Москву, начались скитания по родным и знакомым. Порой ей приходилось жить у людей, относившихся к ней враждебно. С жильём в Москве было трудно, выбирать не приходилось. Почти везде Матрона жила без прописки, несколько раз чудом избежала ареста.

Мы живём в особенные времена, и людям дано узнать особенные скорби: вечная тьма, то есть самое мерзкое зло, которое скрыто угрожает душе, пока она до конца не освободится от греха, совершенно открыто присутствует сегодня во внешнем мире. Наступает ночь, «уже позже, чем кажется», как говорится. Миллионы людей рождаются слепыми, их ли вина, или их родителей в этом вина, что они рождаются и живут всю жизнь во тьме безбожия? И сегодня всё делается, чтобы эта самая страшная слепота была как бы естественной для человека.

Видя евангельского слепорождённого, Христос не подчёркивает связи между грехом и страданием, между грехом и слепотою, как Он это обычно делает. Он говорит, что это произошло, чтобы явилась на нём слава Божия. Что нам делать, как Бога молить, чтобы быть присутствием Христовым в мире, чтобы слава Божия открылась людям? Когда жизнь наносит нам страшные удары, мы должны показать миру, как христиане могут жить и как, если надо, — умирать.

В житии блаженной Матроны приводится такой рассказ. Однажды пришёл милиционер забирать Матрону, а она ему и говорит: «Иди, иди скорей, у тебя несчастье в доме! А слепая от тебя никуда не денется, я сижу на постели, никуда не хожу». Он послушался. Поехал домой, а у него жена от керогаза обгорела. Но он успел довезти её до больницы. Приходит он на следующий день на работу, а у него спрашивают: «Ну что, слепую забрал?» А он отвечает: «Слепую я забирать никогда не буду. Если б слепая мне не сказала, я б жену потерял, а так я её всё-таки в больницу успел отвезти».

В день Матронушка принимала до сорока человек. Люди приходили со своими бедами, душевной и телесной болью. Она никому не отказывала в помощи, кроме тех, кто приходил с лукавым намерением. Иные видели в матушке «народную целительницу», которая в силах снять порчу или сглаз, но после общения с ней понимали, что перед ними Божий человек, и обращались к Церкви, к её спасительным таинствам. Помощь её людям была безкорыстной, она ни с кого ничего не брала. Каждый день прожитой ею жизни — поток скорбей и печалей приходящих людей.

Никто не может прозреть, никто не может видеть без света — исцеляет только свет, только любовь. Доколе Я в мире, Я свет миру, — говорит Христос (Ин. 9, 5), и мы должны быть, по слову Его, по дару Его, светом мира, чтобы другие прозрели. Однако никто из нас не может стать светом, пока не пройдёт через собственную тьму, силясь одолеть её, до конца, до тьмы креста, в которой тьма всех от века слепых, до тьмы Креста Христова, и значит — до света Креста Его и Воскресения.

Один взгляд Христа исцеляет — если бы ты мог посмотреть Ему в глаза! И твой брат, твой ближний — как он прекрасен, если бы ты мог видеть! Если бы ты мог прозреть и в каждом лице человеческом узнать Христа святое Лицо!

ПРИТЧА ДНЯ

 

Любовь подобна цветам. Цветы нельзя запасти или накопить. Если она зацвела в тебе, то ее нужно отдавать. Чем больше ты ее отдаешь, тем больше она растет.

Проповедь на понедельник 3-й седмицы по Пасхе

Май 8-ое 2011

Проповедь на понедельник 3-й седмицы по Пасхе

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

В прошлый понедельник мы размышляли над евангельским чтением о первом чуде, которое совершил Господь Иисус Христос на свадебном пиршестве в Кане Галилейской, претворив воду в вино. Напомню, что инициатором того чуда явилась Матерь Божия. Тогда ко Христу еще никто не обращался, потому что Он только вышел на проповедь и не успел явить Себя миру, как чудотворец.

Но ходатайство Божией Матери вносит коррективу в планы Спасителя. Он являет Свою Божественную силу и, как говорит евангелист Иоанн Богослов, уверовали в Него ученики Его после этого чуда.

И, конечно, не только ученики. Несомненно, слуги, которые наливали в кувшины воду, а черпали оттуда уже прекрасное вино, которого у хозяев никогда не было, рассказали, кто повелел им наполнить кувшины водой, и что из этого получилось.

Вести вообще очень быстро распространяются среди людей, и тем более вести, как бы мы сейчас сказали, сенсационные, когда произошло нечто, из ряда вон выходящее. И весть о чуде в Кане Галилейской быстро распространилась по всей Палестине. Что, кстати, видно уже из сегодняшнего евангельского чтения об исцелении сына царедворца.

Спаситель вновь приходит в Кану Галилейскую и, как-то зная, что Он там, к Нему навстречу спешит царедворец из Капернаума. Царедворец – это придворный царя Ирода Антипы, видимо, высокопоставленный чиновник. Ирод Антипа это один из трех сыновей печально известного царя Ирода Великого. Ирод Антипа был правителем Галилеи. Территория Галилеи это северная область Палестины, она как раз включала в себя такие города, как Назарет, где Христос провел тридцать лет Своей жизни, Капернаум, Кана, Тивериада. Кстати, Тивериада, этот город Ирод Антипа и построил, и назвал его в честь императора Тиверия на берегу Галилейского моря, почему оно и стало называться озером Тивериадским. Кстати, это не море, это и есть озеро, просто иудеи называли его морем.

От Капернаума, где жил царедворец, до Каны было более тридцати километров, что по тем временам являлось немалым расстоянием. Но царедворец спешит, потому что его сын при смерти, надежды не остается ни на кого, но он слышал, что недавно в Кане на свадьбе произошло великое чудо, и это чудо сотворил человек, которого зовут Иисус. И если Он помог людям не омрачить их свадебное торжество, претворив воду в вино, то уж наверняка может помочь и его горю и исцелить умирающего сына.

С этой просьбой царедворец и обращается ко Христу. Христос на просьбу отвечает как бы упреком. Он говорит: вы не уверуете, если не увидите знамений и чудес. То есть, что люди готовы принять веру во Христа только в ответ на чудо. Но только веру в ответ на чудо ведь это же и верой никак нельзя назвать. Ведь это получится некая сделка: Ты для меня что-то делаешь, а я в Тебя верю. А если не будешь мне помогать, то я и верить не буду и другим скажу, чтобы не верили. Какая мне польза-то от моей веры? что я с нее имею?

Вот Христа всегда огорчало такое потребительское отношение к Себе людей, некоторые из которых на Него смотрели просто как на человека, обладающего силой решить их жизненные проблемы, а не как на Спасителя, пришедшего спасти их от власти греха и дьявола. Которые следовали за Ним лишь в ожидании чуда, как некоего фокуса, а не движимые любовью к Нему.

Собственно, такая психология успешно дожила и до наших дней и сегодня свойственна многим людям. Вот если не брать костяк прихожан любого храма, людей, живущих постоянно религиозной жизнью, пребывающих в общении с Богом через молитву и таинства Церкви, а вот те, кто от случая к случаю заходят в храм, так называемые «захожане». Они обычно приходят в храм не для духовного возрастания, не для очищения своей души, не для приближения себя к Богу, а для решения своих вполне земных проблем. И если должного эффекта нет, если на поставленную свечу или на поданную записку никакого немедленного ответа нет, и в жизни все остается без изменений, то такие люди, ничтоже сумняшеся, пойдут и прорицателям и к гадалкам и магам, то есть к любым шарлатанам и обманщикам. Благо если еще к шарлатанам или обманщикам, а они иногда еще идут к людям, которые действительно являются реальными проводниками темной силы. Идут лишь только для того, чтобы получить то, что им необходимо, и никак не считаясь с тем, какой это может нанести урон их душе.

Но у царедворца была вера. Он обращается ко Христу, не просто потому что уже обращаться не к кому, а потому что зерно веры было уже в его душе, что совершенно ясно видно из евангельского текста. Иисус говорит ему: пойди, сын твой здоров. Он поверил слову, которое сказал ему Иисус, и пошел.

Да, Христос не пошел к нему в дом, так, как царедворец этого просил, а просто сказал, что сын твой здоров. Проверить сразу истинность слов Христа было невозможно: дом царедворца был за тридцать километров от Каны, но он верит Христу и идет домой. По дороге его встречают слуги и говорят ему, что сын твой здоров. Он спросил у них, в котором часу ему стало легче, ему сказали, что вчера в седьмом часу. Седьмой час это античное время, по-нашему это будет первый час дня; разница шесть часов. И вот ему сказали, что в седьмом часу горячка оставила его.

И из этого отец узнал, что это был как раз тот час, в который Христос ему сказал, что сын твой здоров, «и уверовал сам и весь дом его». У царедворца его укрепилась его вера в Господа Иисуса Христа как Сына Божия, но не только его, но и всего его дома, то есть всей его семьи.

В данном случае исцеление от физического недуга не просто демонстрация сверхъестественной силы, или решение исключительно земной проблемы, пускай даже важной, как сама жизнь человеческая. Но чудо привело к духовному исцелению многих людей. Оно открыло им глаза, не физические, а духовные очи на Христа и на то дело спасения, которое Он пришел совершить. И заканчивается сегодняшнее Евангелие следующим свидетельством: «Это второе чудо сотворил Иисус, возвратившись из Иудеи в Галилею».

Да, первое чудо, претворив воду в вино на свадебном пиршестве, Господь совершил по просьбе Матери Божией. И мы в прошлый раз говорили, сколь часто Господь оказывает нам милость по ходатайству Царицы Небесной, и как важно Ее заступничество для нас, и как велика Ее сила.

А сегодняшнее чудо это свидетельство того, насколько важно, когда мы с вами молимся друг за друга, как царедворец молился за своего умирающего сына. Ведь его просьба ко Христу об исцелении это и была его молитва. Да, когда мы молимся за другого, то являем тем самым свою любовь к ближнему. А любовь, сопряженная с молитвой и верой поистине творит чудеса.

Господь, конечно, слышит нас, но не всегда исполняет то, что мы просим. Почему? А вот вывод здесь напрашивается только один: Если слышит и не исполняет, значит, может, то, что я прошу для меня не полезно. И вот со временем приходишь к выводу, что молитва Господня, то есть молитва «Отче наш», она действительно бессмертна. И не надо ничего лишнего говорить, а вот только «да будет воля Твоя», чтобы было не так, как я хочу, а так, как Ты знаешь, Господи, как Ты знаешь, полезно это для меня или не полезно. И нужно ли снимать испытание с человека или ему еще надо побыть в состоянии этого испытания, которое посылает Господь.

Поэтому мы должны быть благодарны и за благодеяние Божие и за испытание, которое Он посылает нам для утверждения нашей веры, для улучшения качеств нашей души. И если вера наша будет хоть чем-то напоминать веру царедворца из сегодняшнего Евангелия, то Господь услышит нашу молитву и подаст нам все благое и полезное для нашей жизни. Аминь.

ПРИТЧА ДНЯ

 

Старец Амфилохий (Макрис) многие годы был настоятелем монастыря святого Иоанна Богослова на Патмосе, основал на греческих островах несколько монастырей, детских приютов и богоугодных заведений.

Мудрый старец часто изъяснялся притчами.

– Христос часто приходит и стучит в вашу дверь, и вы приглашаете его посидеть в прихожей вашей души, – говорил он о вере. – Затем погружаетесь в свои дела, за которыми забываете о Великом Госте. Он ждет вашего появления, а когда вы слишком долго не возвращаетесь, Он встает и уходит. В других случаях вы столь заняты, что отвечаете Ему из окна. У вас даже не находится времени, чтобы открыть дверь.

Воскресенье жен-мироносиц 

   2-е Воскресенье по Пасхе – (Мк.15:43-16,8) – 15 мая 1974 г.   Не убеждения и даже не глубокая убежденность могут пересилить страх смерти, позора, а только любовь может сделать человека верным до конца, без предела, без оглядки. Мы сегодня празднуем торжественно, благоговейно память святых Никодима, Иосифа Аримафейского и жен-мироносиц. 
   Иосиф и Никодим были тайными учениками Христа. Пока Христос проповедовал в толпах народа и являлся предметом ненависти и возрастающей мстительности Своих противников, они робко ходили к Нему ночью, когда никто не мог приметить их прихода. Но, когда вдруг Христос оказался взят, когда Он был схвачен и приведен к смерти, распят и убит, эти два человека, которые в течение Его жизни были робкими, не решающими своей судьбы учениками, вдруг по преданности, по благодарности, по любви к Нему, по изумлению перед Ним оказались крепче Его ближайших учеников. Они забыли страх и открылись перед всеми, когда другие скрывались. Пришел Иосиф Аримафейский просить тела Иисусова, пришел Никодим, который только ночью осмелился Его посетить, и вместе с Иосифом они погребли своего Учителя, от Которого они уже больше никогда не отказались. 
   И жены-мироносицы, о которых мы знаем так мало: одна из них была спасена Христом от вечной погибели, от демонской одержимости; другие следовали за Ним: мать Иакова и Иоанна и другие, слушая, принимая Его учение, становясь новыми людьми, учась единственной Христовой заповеди о любви, но о такой любви, которой они не знали в прошлой своей, праведной или греховной, жизни. И они тоже не побоялись стоять поодаль – пока умирал Христос на кресте и никого не было от Его учеников, кроме Иоанна. Не побоялись они прийти помазать тело Иисуса, отверженного людьми, преданного Своими, осужденного чужими преступника. 
   Позже два ученика, когда достигла их весть о воскресении Христовом, стремительно поспешили ко гробу; одним был Иоанн, который стоял у креста, тот, который стал Апостолом и проповедником любви Божественной и которого любил Иисус; и Петр, который трижды отрекся, о котором было сказано женам-мироносицам “возвестить Моим ученикам и Петру”, – потому что другие скрылись от страха, а Петр трижды при всех отрекся от своего Учителя и не мог уже себя почитать учеником: И ему принесите весть о прощении... 
   И когда эта весть дошла до него – как он устремился к опустевшему гробу, чтобы удостовериться, что воскрес Господь и что все еще возможно, что не поздно покаяться, что не поздно вернуться к Нему, что не поздно снова стать верным Его учеником. И действительно, позже, когда он встретил Христа у моря Тивериадского, не о его измене спрашивал Христос, а только о том, любит ли он Его еще... 
   Любовь оказалась крепче страха и смерти, крепче угроз, крепче ужаса перед всякой опасностью, и там, где рассудок, убеждение не спасли учеников от страха, любовь преодолела все... Так в течение всей истории мира, и языческого, и христианского, любовь побеждает. Ветхий Завет нам говорит, что любовь, как смерть, крепка: единственно она может сразиться со смертью – и победить. 
   И поэтому, когда мы будем испытывать свою совесть по отношению ко Христу, по отношению к нашей Церкви, по отношению к самым близким или дальним людям, к родине, – будем ставить себе вопрос не об убеждениях наших, но о любви нашей. И у кого найдется сердце настолько любящее, настолько верное и непоколебимое в любви, как было у робкого Иосифа, у потаенного ученика Никодима, у тихих жен- мироносиц, у предателя Петра, у юного Иоанна – у кого найдется такое сердце, тот устоит против пыток, против страха, против угроз, останется верным и своему Богу, и своей Церкви, и ближним, и дальним, и всем. 
   А в ком окажутся только крепкие убеждения, но сердце холодное, сердце, не загоревшееся такой любовью, которая может сжечь всякий страх, тот знай, что он еще хрупок, и проси у Бога этого дара слабой, хрупкой, но такой верной, такой непобедимой любви. Аминь. 

ПРИТЧА ДНЯ

 

Король хотел выбрать наследника из своих троих сыновей. Все они были близнецами, разумными и храбрыми, и выбрать было сложно.
Он посоветовался с мудрецом, и тот дал ему идею.
Король попросил прийти всех троих сыновей, дал каждому сумку цветочных семян и сказал, что отправляется в многолетнее паломничество. И кто лучше сохранит за время его отсутствия семена, тот и станет наследником.
Первый сын, недолго думая, положил семена в железный сейф.
Второй подумал: «Если положить их в сейф, они умрут». Он пошел в магазин, продал их и решил купить такие же, когда отец вернется.
Третий сын пошел в сад и высыпал семена везде, где было свободное место.
Через три года отец вернулся. Первый сын достал из сейфа мертвые, закисшие семена. Отец сказал: «Это не мои семена. Мои были способны расцвести, а эти никогда не зацветут».
Второй сын бросился в магазин, купил семян и преподнес их отцу. Но отец сказал: «Это не мои семена. Я разводил редкий сорт».
А третий сын повел отца в сад, где цвели тысячи цветов. И сын сказал: «Это те семена, которые ты мне дал. Как только они созреют, я соберу их и верну тебе».
«Вот мой наследник!»

Проповедь Патриарха Кирилла в день Радоницы в Архангельском соборе Кремля.

3 мая 2011 года, во вторник 2-й седмицы по Пасхе — день Радоницы, Патриарх Кирилл совершил Божественную литургию в Архангельском соборе Московского Кремля. После чтения Евангелия Предстоятель Русской Церкви обратился к собравшимся с проповедью.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Сегодня день Пасхального поминовения усопших — Радоница. Этот день установлен специально для того, чтобы каждый верующий православный человек мог порадоваться о Христе Воскресшем вместе со своими почившими близкими и родными: родителями, братьями, сестрами, мужьями, женами, друзьями — со всеми теми, кто был близок нам в нашей земной жизни.

Эту радость о Воскресшем Спасителе мы разделяем с умершими в полной уверенности, что души их живы. Все мы составляем единую Церковь: они на небе — Церковь торжествующую, мы здесь, на земле, — Церковь воинствующую. Не в том смысле, что Церковь человеческими средствами с кем-то борется, а в том, что она посвящает себя борьбе с грехом. И пока существует мир, будет Церковь Христова бороться, будет Церковь Христова служить Тому, Кто пришел в мир не для того, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был, как мы только что слышали из Евангелия от Иоанна (см. Ин. 3, 17).

Мы вспоминаем умерших молитвенно — в первую очередь для того, чтобы их грехи были прощены, чтобы, представ пред судом Божиим, они получили оправдание. Церкви дана такая сила и такая власть — молиться, изменяя загробную участь своих членов, верующих людей. Господь дал эту силу нам, живущим на земле, — не по нашим заслугам, не потому, что мы к Нему так близки, но только потому, что Сын Божий пострадал и воскрес, искупив тем самым человеческую вину за первородный грех и взяв на себя вину за грехи всех людей. Это Он избавил нас от греха; а если кто-то из нас, умирая, несет в себе грех, то силой Святого Духа этот грех и там может быть прощен по молитвам Церкви.

Когда мы задумываемся о загробной жизни людей, мы всегда думаем о суде. Действительно, что же означает Божий суд? Мы мыслим об этом, пользуясь своими собственными категориями мышления. Мы думаем об этом в пределах нашего человеческого опыта, и нам кажется, что Божий суд, как и земной, — это решение судьи: пойдет ли человек направо или налево, наследует ли он жизнь вечную или вечную погибель (см. Мф. 25, 33-46).

Сегодняшнее Евангельское чтение помогает нам понять, что такое Божий суд. Апостол и Евангелист Иоанн Богослов говорит буквально следующее: «Суд состоит в том, что свет явился в мир. Ибо делающие зло ненавидят свет и не идут к свету, чтобы не были обличены их дела. А поступающие по правде идут к свету, чтобы дела их были явны» (см. Ин. 3, 19-21).

Судом является присутствие Бога в человеческой истории, в нашей жизни. Слово Божие — это оно судит людей. В конце концов, каждому человеку бывает трудно понять, где правда, а где ложь. Каждый человек уязвим внешними влияниями на его сознание, на его волю, на его чувства, и это уязвление может даже искажать природу человека. На это и рассчитано действие диавола — чтобы люди перестали различать добро и зло, правду и ложь; и тогда они с легкостью зло воспримут за добро, а ложь — за правду.

А разве так не случалось в нашей истории? Более того, люди в определенный исторический момент не просто путали добро со злом и ложь с правдой, но во имя зла и лжи шли на борьбу, убивали своих братьев и сестер. А потом эта ложь и это зло многочастно и многообразно утверждались историками, философами, комментаторами исторических событий. Где уж тут разобраться человеку, особенно если прошло какое-то время? Причем все сказанное относится не только к истории, но и к настоящему.

Каждый может сохранить способность отличать добро от зла и правду от лжи только в свете Христовой истины. Это значит, что свет Христов, свет Евангелия должен быть для каждого непреходящим мерилом, самым устойчивым и вечным критерием, применяя который, человек способен отличить добро от зла, а правду — ото лжи.

Но свет Христов есть не только критерий добра и зла, правды и лжи. Он судит нас, потому что если человек живет не в соответствии с Божественной истиной, дарованной во Христе Иисусе, если его душа принадлежит противоположному миру, то он ненавидит Божественный свет и не идет к нему.

Иногда люди спрашивают: «Почему же так трудно проповедовать Христа? Почему перед такими очевидными истинами, подкрепленными историческим опытом человечества, люди остаются бездушными, а иногда со злобой и негодованием воспринимают обращенное к ним слово?» Да потому, что они творят злое и не хотят идти к свету, — чтобы свет не явил эти злые дела, не высветил человеческую злобу, потому что там, в потемках, легко скрыться. Больше того, можно придумать некие слова, некие идеи, которые даже оправдывали бы человека, пребывающего в потемках, создавали впечатление, что он вовсе и не против света. А на самом деле он в потемках и никогда к свету не придет, если только не особая милость Божия.

С другой стороны, человек, живущий по правде, идет к Богу, потому что это его мир. Ему не нужно скрываться в потемках, он не боится увидеть в свете Божественном свои собственные грехи, потому что в ответ на это лицезрение раскрывается сила покаяния и молитвы. И, проходя через покаяние и молитву, человек очищается в свете Божественной правды. Суд Божий свершается и совершится не только в конце человеческой истории. Он совершается в каждый момент времени, потому что суд состоит в том, что свет явился в мир.

И сегодня, вспоминая наших усопших родных и близких, наших выдающихся церковных и государственных деятелей, — особенно здесь, в Архангельском соборе Кремля, в общенациональной усыпальнице великих правителей земли нашей, святителей наших, в этом месте, где особенно жива историческая память, — мы будем возносить молитвы и о тех, кто покоится здесь, и о всех, кто близок нам, кого мы помним, чтобы Господь излил на них Свою милость и чтобы там, в невечернем дни Царствия Своего (Пасхальный канон, песнь 9), Он принял их в Царство света Своего. Пусть Господь поможет каждому из нас понять, в чем состоит Божий суд, и в соответствии с этим пониманием устроить свою жизнь так, чтобы иметь надежду на Страшном судище Христа Бога нашего обрести стояние одесную Его славы, обрести возможность быть сопричислену к свету Его Божественного Царства. Аминь.

Радоница

Православные христиане имеют благочестивый обычай на Фоминой неделе во вторник, а в некоторых местах в понедельник, молитвенно поминать своих усопших сродственников. Этот обычай называется – радоницей. Название древнеславянское. Происходит оно от того, что в указанный день поминовения усопших, живущие на земле христиане приветствуют своих почивших родных и друзей радостной вестью о Воскресшем Господе. Радоница – очень древний обычай. Существовал он уже в 4-ом веке.

Святой Иоанн Златоуст вопрошает: “Для чего отцы наши установили собираться нам на кладбище?” И отвечает Святитель: “Потому что сегодня Иисус Христос сошёл к мёртвым.” В учении Церкви о сошествии Христа Спасителя в ад проповедовать победу над смертью основано наше моление об умерших в радоницу. В день радоницы после литургии (обедни) верующие отправляются вместе с духовенством на кладбище, где на могилах служат заупокойные литии или читают Евангелие, вознося молитвы о почивших. Городские и сельские кладбища заполняются в этот день народом, пришедшим навестить своих умерших сродников и помолиться о них… Этот благочестивый обычай веками соблюдался на Руси, пока богоборческая власть, водворившаяся на нашей родине, не уничтожила его избиением верующих и духовенства. В эмиграции этот обычай продолжается, но с меньшим усердием. Кроме радоницы, для поминовения усопших установлены Святой Церковью другие дни в году, так наз. Родительские субботы. Отличаются они от радоницы тем, что поминовения служатся в храмах, а не на кладбищах. Верующие в эти дни молятся о почивших только в церквах, но могил не посещают.

ПРИТЧА ДНЯ

 

Чтобы понять ценность года, спросите об этом у студента, который потерял год учебы.

Чтобы понять ценность месяца, спросите об этом у матери, которая преждевременно родила ребенка.

Чтобы понять ценность недели, спросите об этом у издателя еженедельного журнала.

Чтобы понять ценность минуты, спросите об этом у пассажира, только что опоздавшего на поезд.

Чтобы понять ценность секунды, спросите об этом у человека, только что избежавшего автокатастрофы.

Чтобы понять ценность тысячной доли секунды, спросите об этом у атлета, выигравшего серебро на Олимпийских играх.

святитель Амвросий Медиоланский

Слово на Святую Пасху 

 

   «Сей день, егоже сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся в онь»(Пс. 117:24). 
   Братья! Весьма справедливо к настоящему дню применимы эти псаломские слова, которыми святой пророк призывает нас к радости и веселию. Сам Дух Святой подвизает всех тварей к совокупному торжествованию нынешнего дня: ибо в этот день Воскресением Иисуса Христа заключается ад, отверзается Небо, побежденный ад возвращает своих мертвецов, разбойник вводится в рай, телеса святых входят во святой град, мертвые воспаряют к живым. В этот день ад отпускает своих узников в Горние селения, земля препровождает погребенных своих на Небеса, Небо представляет ко Господу тех, которых восприяло. 
   Воскресение Господа нашего для умерших есть жизнь, для грешников – отпущение, для святых – слава. Поэтому-то святой Давид подвизает всякое создание и всю тварь к радостнейшему торжествованию настоящего дня, говоря: «Сей день, егоже сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся в онь!» 
   Сей День все проникает и освещает, небо и землю и преисподнюю объемлет: ибо Свет Христов не заграждается стенами, не разделяется стихиями, не помрачается тьмою. Свет Христов есть день без вечера, день бесконечный: он всюду блещет, везде освещает, ничто от него не укрывается. И что еще сказать? День тот есть Сам Христос, как говорится у Апостола: «нощь убо прейде, а День приближися» (Рим. 13:12): ночь прошла, говорится (а не последует), чтобы мы разумели, что с приближением Света Христова и диавольская тьма прогнана, и неведение грехов прешло, и что настоящим светосиянием прежние умозаблуждения истреблены, и обольстительное нечестие прекращено. Что этот День (разумеется – Христос) освещает Небо, землю и преисподнюю, об этом свидетельствует Священное Писание«Бе Свет истинный, И же просвещает всякого человека, грядущаго в мир» «(Ин. 1:9). Что этим Днем освещается самый тартар, О том мы читаем у пророка: «Живущий во стране и сени смертней, Свет возсияет на вы» (Ис. 9:2).. А что этот День сияет на Небеси, о том читай у пророка Давида: «Положу в век. века семя Его, и Престол Его яко Дние. Неба» (Пс. 88:30). 
   Кто же есть День Неба, как не Христос Господь? (Пс. 18:3). Он есть День Сын, Которому День Отец открывает таинство Божества Своего; Он есть День, о Котором пишется (у Соломона): «Аз сотворих, да возсияет на Небеси Свет непрестанный...» И так как за Днем Неба никогда не последует ночь, то и по явлении правды Христовой тьма грехов исчезает. Так как День всегда сияет и не может быть объят никакою тьмою, то и Свет Христов сияет и не покрывается никакою темнотою грехов. Потому евангелист Иоанн и говорит: «Свет во тьме светится, и тьма Его не объят» (Ин. 1:5). 
   Итак, в Воскресении Господа нашего все стихии соторжествуют. В этот день и само солнце (думаю я) бывает яснее обыкновенного: подобает, чтобы и солнце при Воскресении Его возрадовалось, поскольку оно при страдании Его покрыто было мраком сетования. 
   Поэтому, братья, все да возрадуемся в этот Святой День! Пусть никто не» исключает себя из общей радости, будучи обличаем совестью грехов своих; пусть никто не избегает торжественнейших молитвословий, будучи отягчаем множеством беззаконий своих. В настоящий день грешник должен быть благонадежен в прощении грехов: поскольку он имеет великое поручительство в Том, чрез Кого разбойник удостоился рая. 
   И как христианину не надеяться на прощение грехов? Если при распятии Христос Спаситель помиловал того разбойника, то как Он не помилует христианина по Воскресении? И если смиренный Страдалец оказал столько милости кающемуся, то какую милость окажет Воскресший во славе – просящему! Аминь. 

17 апреля 2017 года

В Покровском храме  замироточила плащаница 

 

В Покровском храме  в Понедельник Светлой седмицы, произошло настоящее чудо, снова замироточила плащаница Господа Иисуса Христа. После праздничной божественной литургии и проповеди священнослужители вынесли плащаницу с алтаря, от  плащаницы исходит сильное благоухание. Все желающие могли к ней приложится.

преподобный Феодор Студит

Огласительное слово во святую и великую неделю Пасхи

 

1. Что сие, братия возлюбленные, празднолюбцы и Христолюбцы? Какое это светоносное торжество? Какое это изобилие света и веселие? Что так озарило Церковь? Что так просветило вселенную? Что произвело такую радость и светлость? Вчера – в печали, а ныне – в благодушии; вчера в сетовании, а сегодня – в ликовании; вчера – рыдания, а ныне – восклицания. Спросят: какая этому причина и что произвело такую радость и светлость? Христос воскрес из мертвых и весь мир ликует, – Христос Своею животворящею смертию упразднил смерть, и все во аде разрешились от уз, – Христос открыл рай, и всем сделал его доступным. О, глубина недомыслимая! О, высота неизмеримая! О, таинство страшное, превосходящее силу ума! Поют ангелы, веселясь о нашем спасении; радуются пророки, видя свои пророчества исполняемыми; празднует совокупно вся тварь: ибо возсиял для нея спасительный день, возсияло паки Солнце правды. Кто достойно воспоет благодать сего светлаго дня? Кто величественно изобразит силу такого таинства? Кто другой, как не златоустый наш отец Иоанн, громогласнейший проповедник, светлейший светильник вселенной, истинный пастырь и учитель, искуснейший врач душ, надежный предстатель грешных, река, паче Нила изобилующая златоструйными волнами, – Иоанн златый, златоязычный и златословесный? Он да возвеличит, воспоет и восхвалит силу таинства и да возвестит возможно кратко составленным словом. Но вот он готов говорить, как вития многообильный словом, и как велегласная труба (Святаго) Духа. Будем и мы готовы со всем вниманием выслушать, что возвестит нам этот проповедник покаяния.

    Начало слова Златоустаго:

2. «Кто благочестив и боголюбив, да насладится сим святым и светлым торжеством. Кто раб благоразумный, да внидет с радостию в радость Господа своего. Кто потрудился среди поста, пусть приимет ныне динарий. Кто работал с перваго часа, пусть получит ныне всю должную плату. Кто пришел и после третьяго часа, благодари и веселись. Кто пришел после шестого часа, пусть не безпокоится: ибо ничего не лишится. Кто замедлил и пришел в девятый час, приступи без всякаго опасения. Кто пришел даже в одиннадцатый час, пусть и такой не страшится своего замедления. Ибо Владыка наш щедролюбив: принимает и последняго, как перваго; – успокоивает пришедшаго в одиннадцатый час так же, как и трудившагося с перваго часа. Он и последняго милует, и перваго награждает, – и тому дает, и этому дарует, – и о делах радуется, но и доброе расположение хвалит. Итак, все войдите в радость Господа нашего! И первые и последние получите мзду! Богатые и бедные, ликуйте друг с другом! Трудившиеся и нерадивые, почтите настоящий день! Постившиеся и не постившиеся, возвеселитесь днесь! Трапеза обильна: все насыщайтесь! Телец велик и упитан: никто не уходи голодным. Все насладитесь пиршеством веры! Все воспользуйтесь богатством благости! Никто не жалуйся на бедность: поелику для всех настало царствие. Никто не плачь о грехах своих: ибо из гроба всем возсияло прощение. Никто не страшись смерти: так как от нея освободила всех нас смерть Спасителя. Объятый смертию, Он истребил смерть; сошедший во ад, Он расхитил ад, и огорчил того, который коснулся плоти Его. Давно предузнав сие, Исаия воскликнул: ад доле огорчися, срет тя (Ис. 14:9). Он огорчился, поелику поруган; огорчился, так как умерщвлен: огорчился, ибо взял плоть, а принял в ней Бога, – взял землю, а нашел в ней небо, – взял то, что видел, а подвергся тому, чего и не ожидал. Где ти смерте жало? Где ти аде победа (1 Кор. 15:55)? Христос воскрес, и пали демоны. Христос воскрес, и радуются ангелы. Христос воскрес, и водворяется жизнь. Христос воскрес, и нет ни одного мертваго во гробе. Ибо Христос, воскресший из мертвых, начаток умершим бысть (1 Кор. 15:20). Господь возстал из мертвых, и с Ним множество святых. Будем же праздновать радостно и досточестно, ибо, воистинну, сей день, егоже сотвори Господь. Возрадуемся и возвеселимся в онь (Псал. 117:24): прославим воскресение Спаса нашего, или паче, воспоем наше воскресение. Возвестим память о дне нашего спасения. Возвестим умерщвление диавола и плен нечистых демонов, спасение христиан и востание мертвых. Ибо воскресением Христовым огонь ада угашается, червь неумирающий скончевается, ад устрашается, диавол стенает, грех умерщвляется, злые духи прогоняются, сущии на земле на небо восходят, бывшие во аде освобождаются от уз диавола и, к Богу притекая, взывают диаволу: Где ти смерте жало? Где ти аде победа (1 Кор. 15:55)?

3. Виновник настоящаго святого праздника и торжества нашего – Христос, Податель и всех нам благ. Он и в начале сотворил и извел нас из небытия к бытию. Он же и ныне спас нас погибших, оживил омертвевших и избавил от мучительства диавола. Он соделал свободными нас, рабов греха, – истребил, еже на нас рукописание. Христос ны искупил есть от клятвы законныя, быв по нас клятва (Гал. 3:13). Поэтому справедливо сказать нам: что воздадим Господеви о всех, еже воздаде нам (ср. Псал. 115:3)? Будучи Единородным Богом, Он благоволил сделаться человеком нас ради, и был послушлив даже до смерти (Флп. 2:8), чтобы избавить нас от смерти вечной. Принял зрак раба (Флп. 2:7) Господь ангелов, воспринял плоть Бог-Слово, и явился человеком единочестный и единосущный Отцу, – и Он совершил все это, чтобы избавить нас от неправеднаго рабства и выкупить из безчестия. Для этого пострадал плотию Виновник жизни, для этого и погребен был Источник нетления, чтобы даровать смертным жизнь вечную. И Он пребывал на земле, благотворя и исцеляя все болезни людей, но от богопротивных иудеев восприял воздаяния недостойныя. Господь наш Иисус Христос, по многой Своей благости, очищал прокаженных давал зрение слепцам, исцелял немощных, прогонял демонов, воскресил из мертвых четверодневнаго Лазаря и пятью хлебами напитал пять тысяч, ходил по морю, претворил воду в вино, исцелил кровоточивую, оживил умершую дочь начальника синагоги; а иудеи, движимые завистью и злобою, то хотели побить его камнями, то пытались свергнуть Его в пропасть и, наконец, возвели на крест.

4. Господь же наш Иисус Христос не подражал злобе богохульных иудеев, но плещи свои отдал на бичевание, по слову пророка, и ланиты на заушение и не отвратил лица Своего от студа заплеваний (Ис. 50:6). И, наконец, яко овча на заколение ведеся, и яко агнец пред стригущим его безгласен (Ис. 53:7) Он не проявлял сопротивления, не противоречил. Иже укоряем противу не укоряше, стражда не прещаше; предаяше же судящему праведно (1 Петр. 2:23). При первом явлении Своем Он не пришел карать и мстить неверным, но восхотел долготерпением привести заблудших к истине. И пойми великую благость и щедрость Господа. Иудеи поносили Господа и говорили Ему: беса имаши (Иоан.7:20); Господь же, будучи долготерпелив, изгонял из людей бесов. Иудеи плевали Ему в лице, а Он исцелял слепцов их; иудеи пытались побить Христа камнями, Он же давал их хромым способность ходить. И вообще (Господь) действовал, благотворя поносившим Его и воздавая этим неблагодарным и беззаконным людям добром за зло; незлобливо же перенося поношения, быть может, даже представлялся и немощным Дориносимый ангелами.

5. Но, чтобы не показалось, что мы, говоря многое, удлиняем слово, перейдем к самому главному. Итак, наконец, был веден на крест и смерть Царь славы, и пригвожден к древу Воспеваемый и херувимами и серафимами и Покланяемый всеми силами и ангелами. Но Он перенес и претерпел это кротко (подавая нам пример и являясь Учителем кротости): следовательно, и мы должны великодушно переносить оскорбления злых людей. Ведь и вися на кресте, Он (Господь) сотворил очень великия дела и чудеса, дабы хотя таким образом укротить неистовство богоубийц, так чтобы у них не было предлога к неверию, и они не могли сказать, что распяли только простого человека. Итак, во-первых, Христос принял распятие и возвышение на воздух, дабы обратить в бегство воздушных демонов, – был повешен на древе, дабы исцелить грех, древле возникший в людях чрез древо, – был прободен и копием в ребро, ради взятой из ребра Адамова жены. Так как змий прельстил Еву, а Ева способствовала падению Адама (приговор же был произнесен против их обоих, и царствова смерть от Адама даже до Моисея и над несогрешившими – Рим. 5:14), то поэтому пронзается ребро, дабы мы поняли, что страдание Христово принесло спасение не только мужам, но и женам. Адам бо прежде создан бысть, потом же Ева; и Адам не прельстися, жена же прельстившися в преступлении бысть (1 Тим. 2:13-14), спасется же чрез чадородие, – через рождение Святой Девы Марии, которая родила Спасителя Христа, не сочетавшись с мужем, как свидетельствует (пророк) Исаия (7, 14), но вследствие осенения Ея Святым Духом, как благовествовал архангел Гавриил (Лук. 1:35). Итак, ребро Христово прободается для того, чтобы и предреченное исполнилось, и таинство крещения было возвещено, и возсияла будущая благодать. Кровь и вода истекли из ребра Христова, дабы истребить еже на нас рукописание греха (Кол. 2:14), и дабы мы очистились кровию Его (Господа) и получили рай.

6. О, великое чудо! Разбойник покаялся; нужна была вода для крещения. Он висел на кресте, не было другого места для крещения, ни источника, ни озера, ни дождя, ни совершителя таинства (ибо все ученики разбежались страха ради иудейска); но у Иисуса Христа не было недостатка в струях и, вися на кресте, Он явился творцом вод. Так как разбойнику нельзя было войти в рай без крещения, то из прободеннаго ребра Своего Спаситель источил кровь и воду, дабы освободить самого разбойника от угрожавших ему зол и соделать кровь Свою выкупом для возлагающих надежду на Него (Спасителя). Аще бо кровь козлия и тельчая, и пепел юнчий кропящий оскверненныя освящает к плотстей чистоте: кольми паче кровь Христова (Евр. 9:13), Спасителя нашего, соделалась очищающею всех христиан.

   Итак, если кто-либо из неверных скажет тебе: для чего распят Христос, – скажи ему: чтобы распять диавола. Если вопросит тебя: для чего (Господь) повешен на древе (и носил даже терния), то скажи ему: чтобы искоренить терние и волчцы Адамовы, ибо Адам был осужден стенать и трястись от страха и возделывать терние и волчцы. Иисус, будучи человеколюбив и желая позаботиться о Своем создании, ради нас перенес все, дабы освободит нас от осуждения, и как Он рожден был женою, дабы уничтожить привзошедший от жены в людях грех, – так и увенчивается тернием, дабы худо возделанную преслушанием землю соделать более плодоносною чрез посредство Его собственнаго послушания. Если же неверный спросит тебя: для чего (Христос) пил оцет и желчь, то ответь ему: чтобы мы изрыгнули смертоносный яд дракона, ибо та желчь сделалась моею сладостию, и тот оцет стал моим лекарством. Если, наконец, неверный скажет тебе: для чего иудеи, подходя к Нему (Христу Спасителю), преклоняли колена, то скажи ему: чтобы иудеи поклонились Ему, даже и не желая, и чтобы признали Его владычество на земле даже против своей воли. Теперь, конечно, они поклонялись Ему в насмешку, не зная того, что именно творили (Лук. 23:34), в будущем же воскресении всяко колено поклонится небесных и земных и преисподних, и всяк язык исповесть, яко Господь Иисус Христос во славу Бога Отца. Аминь (Флп. 2:10-11). Но та хламида имеет также и другое значение: она была не только знамением царства, но и обнаруживала и дух кровожадных убийц-иудеев. Дали же они (иудеи) и трость в руку Его (Христа Спасителя), чтобы были записаны их грехи.

7. Итак, вот что сделали враги Христовы, не зная Распятаго: тварь же узнала Своего Господа и Создателя. Еще в то время, когда Спаситель висел на кресте, чувственное солнце, увидев Солнце правды – Христа, поругаемаго от беззаконников, и не перенося их дерзости, побежало, погрузив землю во мрак и почитая неуместным освещать очи совершавших столь нечестивое дело. Но не только солнце сокрылось, а и земля поколебалась, не терпя нечестия поступавших так, – показывая с своей стороны, и научая, что Распинаемый был Бог, почему она и не стерпела, но выразила негодование, не желая носить на себе богоубийственных иудеев. Не так осквернил землю братоубийца Каин, не так отягчило ее столпотворение, производимое великанами, не так осквернили ее беззаконновавшие содомляне (и даже те, которые делали из нея идолов), не так отягчила ее кровь, пролитая от Авеля до Захарии, – как иудеи, дерзнувшие на такое великое нечестивое деяние. Поэтому разседались и твердые камни (Матф.27:51), дабы земнородные поняли, что Он есть духовный и живой камень. Пияху бо, говорит Писание, от духовнаго последующаго камене: камень же бе Христос (1 Кор. 10:4). О, неблагодарность иудеев! Камни раскалываются, – а они не приходят в чувство; бездушные предметы в смятении трясутся, – а одушевленные не веруют. Завеса церковная раздирается, дабы, наконец, обнаружилось их запустение, ибо завеса раздралась и внутреннее храма обнажилось, по сказанному Христом: се оставляется вам дом ваш пуст (Матф.23:38). И действительно, после убиения Христа все святыни иудеев опустели: пребывавшие в городе и во храме ангелы удалились оттуда и вошли в церковь. Многия же тела усопших святых воскресли (Матф. 27:52) со Христом, дабы мы поняли, что Христос не один воскрес, но воскресил из мертвых всех верующих в Него.

8. Таков, в главных чертах, честный праздник Пасхи, и такия таинства христиан мы прославляем по причине воскресения мертвых и жизни вечной. Посему станем праздновать не в квасе злобы и лукавства, но в безквасии чистоты и истины (1 Кор. 5:8), веруя во Отца и Сына и Святаго Духа, в Троицу единосущную и нераздельную, – веруя воскресению и ожидая Господа, паки приити имущаго, но уже не в виде смиренном, а во славе и сиянии небесном, в сопровождении сияющих ангелов с трубным звуком, со страхом и радостию: радостию для святых, страхом для нечестивых и грешных. Бог же мира, обретый всех нас в делах благих и в вере православной, да сподобит нас воскресения со святыми. Ему слава и сила во веки веков. Аминь.

ПРИТЧА ДНЯ

 

В Греции иеросхимонах Иоанн мне рассказал притчу о том, как одна семья жила на пустынном острове среди океана, заброшенная туда кораблекрушением. Все члены семьи питались кореньями и травами и жили в пещере. Дети не помнили, когда и как они попали на остров. Они забыли родину и не знали, что такое хлеб, молоко и плоды. Однажды к берегу пристала лодка с четырьмя туземцами. Все потерпевшие очень обрадовались им и тотчас же решили разом покинуть остров. Но лодка была так мала, что не могла вместить всей семьи, и отец отправился первым. Мать и дети горько заплакали, увидав его в отходящей лодочке.
Но родитель утешил семью, сказав на прощание: Не плачьте, там лучше, и мы все увидимся. Скоро лодка вернулась и увезла мать. Дети заплакали еще больше.
– Не плачьте, – утешала их и мать, – скоро мы увидимся в лучшей стране.
Наконец лодка причалила и за детьми. Когда последние обитатели острова очутились в беспредельном море, то очень испугались своих темных перевозчиков, и этот страх не покидал их всю дорогу. Но какова же была их радость, когда на берегу они встретили родителей.
«Милые дети, – сказал им отец, – в нашем переходе с пустынного острова на плодородную землю заключается большой смысл: всем нам предстоит переход из этого мира в лучший. Ведь и земля наша походит на остров; страна, в которой мы теперь очутились, слабое подобие Неба, а бурный переход с острова сюда – смерть. Лодочка – это носилки, на которых нас понесут четверо носильщиков в черной одежде. Когда придет время покинуть землю, людям благочестивым, любящим Бога и покоряющимся Его воле такой переход не страшен; для них смерть – переход в лучшую жизнь».

иеромонах Евтихий (Довганюк)

преподобный Иоанн Дамаскин

Слово на святую Великую Субботу

 

   «Кто возглаголет силы Господни? слышаны сотворит вся хвалы Его» (Псал.105:2)? Кто изъяснит неизмеримую пучину Его благости? Кто изобразит Его непостижимую любовь к рабам, Его снисхождение, превышающее всякий ум, Его милосердие к нам и проистекшее отсюда неизглаголанное о нас смотрение? Конечно, никто, хотя бы кто говорил языками человеческими и ангельскими, хотя бы совмещал в себе все разумение человеческое. Дух бы и желал сего, но язык слаб для выражения, ум безсилен для уразумения. По-истине, велико таинство Божественного домостроительства: оно постигается не разумением, но одною верою, и требует душевной чистоты, бывающей следствием страха Божия и любви. Не иначе можно достигнуть чистоты душевной, как страхом Божиим и любовию; не иначе можно принять и Божественное озарение, как наперед очистив зрение души. Божество не доступно для нечистых; одни «чистые сердцем... Бога узрят» (Матф. 5:8), как говорит Христос, самая истина. Посему-то и при бывшем некогда Моисею богоявлении в купине, ему повелено было сначала иззуть сапоги, и потом уже приступить к явившемуся знамению: это иззутие сапогов означает отложение мертвых и долупреклонных помышлений. Равным образом, когда дымилась гора Синай, во время Божественного законодательства, не все восходили на нее, да и те, которые восходили, восходили по мере очищения. Если же и в отношении к прообразам закон требовал отложения всякой скверны, то сколько же должны соделать себя чистыми и богоподобными те, которые желают приступить к самой истине и к первообразам! Итак очистим себя, братие, от всякого земного помышления, от всякого смятения и житейской суеты, да приимем в полном свете яркея блистания Божественного слова, да напитаем души духовным хлебом – брашном ангельским, и, находясь внутри святилища, ясно познаем божественные и для всего мира спасительные страсти Безстрастного.
   Ныне открывается таинство, от века сокровенное; ныне совершается главизна Божественного домостроительства; ныне полагается венец воплощению Бога-Слова; ныне открывается бездна любви Божией. Ибо так возлюбил Бог-Слово мир, что снизшел, по благоволению Отца, до воплощения, и, будучи невеществен, принял бремя вощественной плоти, дабы, восприяв страсти существом способным к страданию и претерпев смерть, страстных нас облечь безстрастием. Отсюда-то голод, жажда, сон, утомление, печаль, предсмертные страдания, и боязнь смерти или естественная наклонность к жизни; отсюда, т. е. по силе воспринятой Им нашей природы, крест, страсть и смерть. Все это естественные и безгрешные страсти (παθη) нашей природы, неразлучные с моим составом, и их-то испытать Господь не отринул, для того, чтобы они, укрощенные в Нем, соделались и нам подвластными.
   Христос – на кресте: соберемся вкупе, и будем общниками Его страданий, да приобщимся и славы Его. Христос – между мертвыми: умертвим себя греху, да живем правде. Христос обвивается пеленами и чистыми плащаницами: разрешимся от уз греховных и облачимся божественным светом. Христос во гробе новом: очистим себя от ветхого кваса, и соделаемся новым смешением, да будем обиталищем Христовым. Христос – во аде: низойдем с Ним к смирению, которое творит нас высокими, да с Ним и воскреснем, и вознесемся, и прославимся, наслаждаясь непрестанным лицезрением Божиим. Освободитесь сущие от века; изыдите связанные; явитесь находящиеся во тьме; идите на свободу, пленные; прозрите, слепые; пробудись, спящий Адам, и возстань из мертвых: ибо возсиял Христос – воскресение. Но, если позволите, мы начнем слово от начала: оно сделается таким образом яснее и убедительнее, и пойдет путем ровным и гладким. Вы же испросите для меня того Божественного озарения от Духа Святаго, без которого и мудрые бывают неразумны, и с которым безграмотные делаются мудрее самых мудрых.
   Всему виновник – Бог; сам ни от кого не получивший бытия, и потому нерожденный. Он имеет Слово ипостасное, совечное, довременно и без излияния от Него рожденное и от Отца никогда неотдельное. Сие Слово есть совершенный Бог, – во всем, кроме нерожденности, подобно Родившему, в существе и силе, в хотении и действии, в царстве и владычестве. Оно не без причины, потому-что от Отца; не началось во времени, потому-что Отец никогда не был без Сына, ибо отец есть отец сына, и без сына, который бы имел бытие вместе с отцем, не будет отцем; Оно родилось от Отца нераздельно, и в Нем пребывает неисходно; Оно есть премудрость Родившего и ипостасная сила, по существу Бог, единосущный Отцу, не без Духа познаваемый. Ибо от Отца исходит и Дух Святый, Отцу равносильный, равно совершенный, единодейственный, совечный, ипостасный. Он происходит от Отца не так, как Сын, но чрез исхождение: это другой образ бытия, божественный и непостижимый. Он Отцу и Сыну во всем подобен, будучи благим, Владыкою, Господом, Творцем, по естеству Богом, Отцу и Сыну единосущным, вместе царствующим, вместе славимым и покланяемым от всей твари. Таково чтимое нами Божество: Отец, родитель Сына, нерожденный, потому что Он ни от кого; – Сын, рождение Отчее, потому что от Отца рождается; Дух Святый, который есть Дух Бога и Отца, потому что от Отца исходит, и который называется также Духом Сына, потому-что чрез Сына является и сообщается твари, хотя не от Сына имеет бытие. Един Бог, потому что одно Божество, одна сила, одна сущность, одно хотение, одно действие, – нераздельный, лишь с разделенными ипостасями, или особенностями бытия, так как одному Отцу свойственна нерожденность, одному Сыну – безначальное, довременное и вечное рождение от Отца, и одному Духу – довременное и вечное исхождение. Троица единая, простая, несложная, существо безпредельное, свет невместимый, могущество безграничное, бездна благости, единый Бог, нераздельно славословимый в трех совершенных ипостасях.
   Сей-то Бог из небытия сотворил Ангелов, небо, землю и все, что на них, эфирный огонь и бездну водную; воздух – хранилище дыхания и прозрачный проводник света; второй свод (небесный), утвержденный на воде, отделяющий воды верхние от вод бездны, который и назвал Он небом; блестящее солнце, которое производит преемственность дня и ночи, и которое неусыпно освещает все своим лучезарным сиянием; луну, озаряющую ночь и умеряющую жар солнечного сияния; звезды, служащие украшением тверди, и все предметы земные, как-то: разнообразные и многополезные цветы, семеносные травы, плодовитые деревья – лучшую красоту земли; всякого рода животных, обитающих в водах, – китов великих и страшных; различные породы пресмыкающихся и птиц пернатых, которые имеют свое начало из воды, летают в воздухе, а живут на земле; потом животных земных, диких зверей и стада ручных скотов: все это Господь создал в доказательство своего веления, и в наслаждение тому существу, которое имело быть создано по образу Божественному.
   Наконец после всего, как бы некоего царя, Бог собственною рукою сотворил и сие пресловутое животное – человека, почтив его своим образом. Тело его Он образовал из земли, а душу произвел божественным и животворящим дуновением, которое, по моему мнению, есть Святый Дух, животворящий, зиждительный, всё совершающий и освящающий. И не соединил только Он душу с телом, как будто бы она существовала еще раньше (удались это нелепое и странное пустословие Оригеново), но прямо из небытия создал ее.
   Сего-то самого человека, которого Он создал, по образу своему, разумным и словесным, человека, носящего в себе дух жизни, Он поставил в общение своей благодати и соделал владыкою рая, насажденного на востоке, даровал ему жизнь блаженную и счастливую, свободную от всяких беспокойств и беззаботную, от которой отгнал всякую болезнь, печаль и воздыхание. И человек, как бы другой Ангел, на земле обитающий, воспевал Бога – Творца своего, исполняясь Божественными помыслами, и от всякой твари восходя к Зиждителю, – для чего собственно и создан.
   Но изобретателю зла, отцу лжи, творцу зависти, змию-диаволу стало несносно видеть человека в изобилии толиких благ. В намерении лишить его сих благ, он коварно приступает к нему, и, под видом доброжелательства, опутывает человека лестию, доводит его до падения, самого бедственного, и смотрите, какою приманкою!
   Что́ выше всего, что́ одно самое высокое? Без сомнения – Бог, сущий над всем и всему виновник. Что же посему и вожделеннее всего, как не стать Богом? И вот сим-то вожделением диавол обольстил человека, уловив наперед простодушие жены, и склонил его вкусить от древа познания. Так-то почти всегда зло прикрывается личиною добра, и свое собственное безобразие навязывает добродетели! Между тем сластолюбивое вкушение от сего древа всеведущий запретил Адаму для его же собственной пользы; ибо сказал: «от всякаго древа, еже в раи, снедию снеси. От древа же, еже разумети доброе и лукавое, не снесте от него, ниже прикоснетеся ему: а в оньже аще день снесте от него, смертию умрете» (Быт. 2:16–17). При сем, если бы кто захотел думать, что сие древо насаждено для испытания послушания или преслушания, и что посему-то названо древом познания добра и зла, или что оно пробуждало во вкушающих от него способность – познавать собственную их природу, то и это непротивно было бы истине.
   Но пагубно было для человека вкушение от сего древа, пока еще он не сделался совершенным. Вкусивши, он тотчас познал свою наготу и стал думать о приготовлении себе одежды, осуетился, погрузился в заботливость о своем теле, забыв думать о Боге. Лишенный благодати, теперь он облекается тлением, обращается в землю, делается изгнанником из рая Божественного и осуждается на пот, труды и смерть, не потому, будто дерево произвело смерть (Бог смерти не сотворил), но потому, что преслушание повлекло за собою смерть. Теперь грехначинает владычествовать, порабощает меня, несчастного, производит во мне всякого рода зло, и, уловляя меня сладостию пищи, предает смерти.
   Что же? В таком жалком положении пренебрег ли своим собственным созданием, самым драгоценным и самым любезным Тот, кто милосерд по природе, кто создал нас, и даровал нам блаженное бытие? Отнюдь нет; напротив, говоря Апостольски, «многочастне и многообразне древле Бог глаголавый отцем во пророцех, в последок дний сих глагола нам в единородном и единосущном своем Сыне» (Евр.1:1–2), которого послал в мир для того, чтобы заблудшего человека снова привесть к первобытному блаженству. И какая великая благость! Что совершается? Несоединимое соединяется; превышающее природу осуществляется; чего око не видело, ухо не слышало, что и на сердце человеку не приходило, то ныне видят и слышат, о том говорят, тому веруют! Что же это такое? Сын Божий и Бог делается сыном человеческим, посредником между Богом и человеками! Не перестает Он быть Богом, потому что Он неизменен, и не по-видимому только становится человеком, потому что Он не лжив и всякое коварство и ложь совершенно чужды открытого благоволения, но истинно и по природе Он делается человеком, без всякого изменения и слияния, дабы истинно даровать нашей природе спасение.
   Таким образом Он есть совершенный Бог, потому-что в Нем обитает «вся полнота Божества телесне» (Кол. 2:9), и совершенный человек, дабы мог спасти всего человека, ибо что́ не воспринято, то и неисцельно; – один и тот же в двух совершенных естествах без всякого разделения. По ипостаси Он составляет одно с своею плотию, а по естеству Он, как Бог, единосущен Отцу и Духу, и, как человек, однороден и единоплеменен с нами, имея в себе всю сущность первого Адама, все, из чего, в чем и чем бывает человек, т. е. и тело смертное, и душу разумную и безсмертную, словесную, самовластную, одаренную волею и деятельностью (ибо животное, неимеющее чего-либо из сказанного нами, не есть человек). Плоть, одушевленную душею словесною и разумною, Он взял себе от Пресвятой Девы, и, соединившись с нею ипостасно, родился воплощенным Богом, будучи един Сын и Христос и Господь, соделавший родившую Его Богородицею.
   Если бы Он не был един по ипостаси, то как же сказано: «Слово плоть бысть» (Иоан. 1:14)? – Чем, конечно, внушает Дух Святый не то, будто Слово обратилось в плоть, а напротив то, что Оно соединилось с плотию ипостасно. Или каким образом говорится: «единородный Сын, сый в лоне Отчи, той исповеда» (Иоан. 1:18)? Ведь исповедал тот, кого видели человеком; если же бы Он вместе не был и Богом, то как можно поверить, что Он находится в лоне Отца? Каким также образом (говорится): «никтоже взыде на небо, токмо сшедый с небесе, Сын человеческий, сый на небеси» (Ин.3:13), тогда как по телу в то время Он еще не вознесся на небо, потому что даже по воскресении говорил: «не убо взыдох ко Отцу Моему» (Ин. 20:17)? Равным образом, как «сшедый, Той есть и восшедый» (Ефес. 4:10), когда сшел Он по Божеству (не в смысле перехождения с одного места на другое, а в смысле снисхождения (ου τοπικωςαλλα συγκαταβατικως), а восшел телесно, будучи одним и тем же Богом и человеком? Или как Тот, кто говорит как человек и которого видели человеком, говорит о себе: «Аз и Отец едино есма» (Иоан. 10:30)? Говорить так не прилично человеку, если бы Он не был вместе и Богом, Отцу единосущным.
   А если не признавать в Нем двух естеств, то каким бы образом один и тот же мог быть смертным и безсмертным, сотворенным и несотворенным, видимым и невидимым, совершенным Богом и совершенным человеком? Ведь это свойства не одной природы; ибо сотворенное не одно и то-же по природе с несотворенным, смертное с безсмертным, видимое с невидимым, Божество с человечеством.
   Каким бы образом Христос мог иметь и одну сложную природу, когда природа Отца и Духа признается простою? В таком случае, как будет Он по одной и той-же природе единосущен и Отцу и нам? Разве уже скажет кто, что и Отец нам единосущен? Но это нелепее всякой чудовищной мысли. Да и каким образом сам Он говорит: «видевый Мене, виде Отца» (Иоан. 14:9), а в другом месте: «ныне же ищете Мене убити, человека, иже истину вам глаголах» (Иоан.8:40)? Кто видел в Нем только человека, тот не видел Бога и Отца.
   Если также скажем, что у Него одно и действие, то куда мы отнесем телесное хождение, преломление хлебов, звуки голоса и т. п., что все принадлежит не Божественной природе, но человеческому действию? Все это конечно не с виду только казалось так, но было так действительно, по истине природы.
   Равным образом, если предположим, что Он, по своему человечеству, не имел естественной самовластной воли, то чему припишем естественное желание пищи, сна, пития и тому подобного? Все это, происходя по закону природы, душу неразумную невольно влечет к исполнению, от чего здесь за желанием всегда следует и стремление к действию, ибо существами неразумными управляет природа, и потому они свободны от виновности, и ничуть не подлежат наказанию. Но те существа, которые имеют разум, которые действуют самопроизвольно, те скорее сами управляют природою, имея возможность следовать или сопротивляться пожеланиям, потому-что воля есть естественное, разумное, самовластное пожелание. Впрочем это я говорю только о тех, которые хранят жизнь согласную с природою, потому что те, кои по безпечности уклонились к жизни противоестественной, скорее сами управляются, чем управляют, так как страсти приобрели над ними господство. – Какому также хотению припишем то, что (Господь), пришедши в один дом, не желал быть узнанным, и однакож не мог укрыться (Мк.7:24)? Всякому известно, что воля Божественная всесильна, и что слаба и немощна воля человеческая. Каким также образом Он, отказываясь от своей собственной воли, молился об исполнении воли Отца Своего? Какой природе свойственно молиться? Ясно, что сотворенной. Значит и воля, от которой Он отказывался, принадлежала той же природе.
   Таким образом один есть Христос, Сын и Господь, имеющий нераздельно и неслиянно две совершенные природы с их естественными свойствами, желающий и исполняющий все свойственное той и другой природе, со взаимным их общением, по причине неслиянного соединения одной природы с другою, – Сын Божий, одно из (лиц) Святой Троицы, ради нас соделавшийся человеком. Ибо, как чрез человека вошла смерть, то надлежало, чтобы чрез человека же было даровано и воскресение; и как душа разумная самовластным хотением совершила преслушание, то надлежало, чтобы душа же разумная естественным и самовластным хотением оказала и послушание Творцу, и чтобы таким образом спасение пришло точно так же, как смерть изгнала жизнь.
   Что же было следствием сего? То, что обольстивший человека надеждою Божества сам обольщается покровом тела, и смерть, вкусив безгрешное тело, почувствовала дурноту и извергла, несчастная, всю, находившуюся в её утробе, пищу. Ибо Бог-Слово, Творец наш, восприняв ради нас все естество наше и испытав по подобию немощи наши, кроме греха, исполнив закон и явившись один между всеми людьми безгрешным, и потому неповинным смерти, и обнаружив в себе чудесами силу Божественной природы, идет наконец за нас добровольно на спасительную для всего мира – страсть, предает сам себя, и соделавшись за нас клятвою (сам Он не есть клятва, но благословение и освящение, и только воспринимает на себя нашу клятву), за нас распинается и умирает и погребается. «Проклят всяк висяй на древе», говорит Писание (Гал.3:13); и Адаму Бог сказал: «земля еси и в землю отыдеши» (Быт. 3:19). Итак, Он становится за нас клятвою, чтобы мы получили благословение: ибо сказано: «елицы же прияша Его, даде им область чадом Божиим быти, верующим» в Него (Иоан. 1:12).
   Чудное дело! «Пасый Израиля», как Бог предвечный, предается на смерть, как человек, рукою израильтянина! «Наставляяй яко овча Иосифа», как агнец незлобный ведется на заклание, и приносит с собою, в замен древа познания, древо жизни, и вкушением желчи, смешанной с оцтом, уничтожает болезнь, приразившуюся к нашей природе от вкушения сладкой пищи! «Седяй на Херувимех» (Псал. 79:2), как Бог, висит, как осужденный, на кресте, – и тогда-как сам Он есть жизнь человеков, богоубийцы, видя ее повешенною на кресте, не уверовали: ибо «смежиша очи свои, и ушима тяжко слышаша» (Ис. 6:10). Образовавший Божественными руками человека целый день простирает непорочные руки к народу непокорному и возмутительному, и предает наконец душу свою в длани Отца. У Того, кто из ребра Адамова сотворил Еву, копьем прободается ребро и источает божественную кровь и воду, питие безсмертия и баню обновления! Посему-то устыдилось солнце, не могши видеть поругания мысленного Солнца правды. Потряслась земля, орошенная кровию Владычнею, стрясая в себя нечистоту идоложертвенной крови, и радостно торжествуя свое очищение. Возстали мертвые из гробов, предвещая возстание за нас умерщвленного. Потухло солнце и опять зажглось, чтоб совершилось тридневное счисление смерти Господней. Раздралась завеса храма, ясно означая тем доступность мест, бывших доселе недоступными и откровение сокровенного. Действительно, теперь скоро разбойник войдет в рай, и человек, умерщвляемый, как злодей, скоро будет всею тварию чествуем и покланяем, как Бог, ибо Он действительно есть Бог; скоро тело земное и из персти составленное вознесется превыше небес и будет возседать с Богом, скоро откроется и познание святой, блаженной и препрославленной Троицы.
   Вдохнувший в Адама дыхание жизни, а сотворивший его в душу живу, полагается во гробе, мертвый, бездыханный! Определивший человеку обращаться в землю сопричисляется к сокровенным в земле! Сокрушаются врата медные и вереи железные стираются. Взялись «врата вечные» (Псал. 23:7), содрогнулся страж ада, и открылись основания вселенной. Ибо сопрачислен к мертвым свободный от греха, и тот, кто разрешил узы Лазаря, пеленами обвивается, дабы человека, умерщвленного грехом и опутанного сетями его, разрешить от уз и отпустить на свободу. Ныне приходит к тирану Царь славы, сильный в брани, коего приход к нам – с высоты неба, протекший, как исполин, путь жизни, и связывает сильного, как слабую птичку, разсеявает всесильным Божеством телохранителей его и похищает сосуды его, возвращая по справедливости то, что похитил тот несправедливо. Ныне Слово нисходит к дракону, к левиафану, к отступнику (Ис. 27:1) – (левиафан означает дракона), к уму великому Ассириян (Ис. 10:12), т. е. сопротивных сил, скрывающемуся в сердце земли, и подобно рыболову, покрывающему уду червем, удою Божества, прикрытою телом, извлекает его и заставляет извергнуть тех, коих он бедственно поглотил в то время, как был сильным, и, таким образом, хвалившагося богатством отпускает ни с чем. Отроча рожденное и данное нам, нисшедши в пещеру аспидов, душит, умерщвляет и губит высокомерного горделивца. Ныне ад делается небом, преисподняя наполняется светом, прогоняется мрак, дотоле обитавший там, и слепым дается прозрение. Ибо седящим во стране и сени смертней восток возсиял свыше. Все это ясно предызобразили и предвозвестили Пророки, Патриархи и Праведники.
   Праведник связывается, как непотребный, «зане умыслиша совет лукавый на себе самих» пожинающие народ Господень и возмущающие стези ног его: «горе души их; лукавая приключатся» им «по делом» их, (Ис.3:9–12). Но для нас дело сие стало истинным спасением от скорбей и врачевством против болезни. «Плещи моя вдах на раны, – сказал Вещавший в Исаии, – и ланите мои на заушения, лица же моего не отвратих от студа заплеваний» (Ис. 50:6). За то не посрамится и не постыдится создание рук Моих. Я не считал хищением равенство с Богом, и, будучи Богом, единосущным Отцу, Я уничижил себя до истощания (Флп. 2:7), смиряю себя за нечестивых до смерти, потому-что так благоволил Отец (а чего хочет Он, того и Я хочу, будучи по природе соучастником Его воли и сообщником Божества), и, возносясь, как высочайший, возвожу с собою на верх славы и человечество. Так-то осуществляю Я любовь отеческую, дабы сохраненные для Меня овцы, оправданные Моею кровию и получивши в смерти Моей примирение с Отцем Моим, могли отныне жить жизнию и покоиться под Моими крылами!»
   Уразумеем же – мы, не бывшие очевидцами сих событий, и поверим слуху благовествующих мир; ибо нам открывается мышца Божия, – Божия вседетельная сила. Мы прославимся, если уразумеем, и много прославимся, созерцая как-бы в зеркале славу Господню в уничижении, проразумевая в безславном виде красоту, превосходящую всякий ум. Ибо хотя и пострадал Он «от немощи, но жив есть от силы Божией» (2 Кор. 13:4), хотя и видели Его висящим на древе, безобразным безславным паче всех сынов человеческих, тем не менее Он есть сияние славы, от чего и земля при виде Его (на древе) устыдилась и содрогнулась. Он наши грехи вознес на древо, наши болезни понес, за нас немоществовал и терпел удары, скорби и обиды – цену нашего мира. Поелику мы, как овцы, заблудились, оставив путь Господень и пойдя собственной стезей, то Он по благоутробию милости предан был за грехи наши, и, подавая нам пример, не прекословил и не вопиял Он, но, как овца безгласная, ведется на смерть за нас. И узрите – говорит Моисей – «живот твой висящ пред очима твоима, и не будеши веры яти житию твоему» (Втор. 28:66). А богоотец Давид, или лучше, чрез Давида сам Господь Давида, предвозвещая страсть свою и животворное погребение, сказал: «разделиша ризы моя себе: и о одежди моей меташа жребий» (Псал. 21:19). Тот, кто облек прародителей наших в одежды кожаные, добровольно обнажается пред распятием, чтобы, обнажив нас от смертности, облечь красотою нетления. Разделяет по жребию и одежду свою воинам, ибо по возстании от мертвых, намеревается послать к народам избранных Им учеников, и сам соделаться для верующих одеянием в святом крещении: «елицы бо во Христа крестистеся, – говорит Писание, – во Христа облекостеся» (Гал. 3:27).
   Ной, заключенный в ковчеге, и деревом спасающий семена второго мира и ставший снова началом человеческого рода, прообразовал добровольно погребенного Христа, который кровию, истекшею из ребра Его вместе с водою, омыл грех, а древом крестным спас весь род наш, и соделался начальником новой жизни и нового порядка (πολιτειας). Авраам, сей великий патриарх, ведя на всесожжение Исаака, который дан был по обетованию, и к которому относились все обетования, ясно предвозвестил умерщвление Господа. Ибо Исаак живой даруется Богом родителю; а жертвою послужил агнец, запутавшийся рогами в кустарнике Савек. Сие двойственное таинство агнца и Исаака, есть истинный образ Христа, Бога нашего. Ибо и Христос двойствен и сложен, будучи вместе и Богом и человеком; и Он, как Сын Божий и Бог по естеству, пребыл безстрастен, а, как соделавшийся ради человека человеком, принес самого себя за спасение мира в непорочную жертву Отцу в растении Савек, или на дереве отпущения, так как Савек значит отпущение. – Что́ значать три меры муки, из которых составлен был испеченный в золе хлеб (Быт. 18:6)? Не ясно ли указывает это на тридневное погребение Хлеба жизни? Что́ значит, в жизни Иосифа, сначала ров, а потом стража? Не очевидно ли указывает и это на гроб, и на стражу при нем? Ибо сказано: «положиша Мя в рове преисподнем, в темных и сени смертней» (Псал. 87:7). А что́ Моисей-боговидец и законодатель? Когда он сокрывается в корзинке, то не явно ли отдается на смерть, и однако же не принимается ли царевною? Так и Христос заключается во гробе, будучи мертв по телу, и однако же своим Божеством, царствующим над всею тварию, снова призывается к жизни. Тот же опять Моисей не рассекает ли моря жезлом, и двойным ударом, прямым и поперечным, не изображает ли знамения крестнаго? А когда нисходит в глубину, не показывает ли нисхождения Спасителя во ад? Не умерщвляет ли преследовавшего Фараона, и не спасает ли Израиля? Потому что и Христос умертвил смерть, спасает же всех верующих в Него. Когда также распростертием рук обращает Амалика в бегство, а Израилю подает победу, тем самым показывает впереди то же таинство Спасителя. Приводит меня в изумление и чудная манна: точно, как она была скрываема только вечером на субботу (Исх. 16:23), – и Иисус, мой Бог и ради меня человек, весь сладость и весь желание, сокрывается во гробе в конце пятка. А Иона? Сам Господь не предуказал ли в нем свое предызображение? «Якоже бо бе Иона, – говорил Он, – во чреве китове три дни и три нощи: тако будет и Сын человеческий в сердцы земли три дни и три нощи» (Матф. 12:40).
   Но спросит кто-нибудь: если Он потерпел добровольную смерть в пяток, а возвратился к жизни во едину от суббот: то как останется верным то, что Он провел в сердце земли три ночи? Но ведь божественный Моисей говорит нам так: «нарече Бог свет день, а тму нарече нощь» (Быт. 1:5). А когда Господь повешен был на святом кресте, «тма бысть по всей земли» (Матф. 27:45), не потому, чтобы нашло облако и закрыло луч солнечный, и не потому, чтобы лунное тело, как некая преграда, застеняло солнце и не допустило достигнуть до нас сиянию (ибо так объясняются солнечные затмения людьми, знающами это дело): но вся земля была объята тьмою, гораздо мрачнейшею той осязаемой тьмы, которою поражен был Египет, потому что в самом солнечном теле не стало светоносной лучи испускающей силы; ибо надлежало, чтобы телесную смерть Творца оплакала вся тварь. Посему и Пророк говорит: «зайдет солнце в полудне, и померкнет на земли в день свет» (Амос. 8:9); и другой опять: «в день он не будет свет, ...и не день и не нощь, и при вечере будет свет» (Зах. 14:6–7). Во время сего-то мрака божественная и всесвятая душа Господня, отделившись от священного и животворного тела, находилась в сердце земли, и это время считается за одну ночь. Потом, после тьмы, Творец снова возстановляет день, и солнце возвращается к своему обычному состоянию; – посему и Пророк предсказал, что будет свет пред вечером. Затем была ночь пред субботою, потом – самая суббота, далее – ночь пред единою от суббот, и самый, наконец, лучезарный и светоносный день святого Воскресения, день, в который телесно произшел из гроба свет несотворенный, как жених, блистающий красотою воскресения; ибо конец субботы, который называется у Евангелиста «вечером субботным» (Матф.28:1), есть начало единой от суббот. Вот ясное счисление трех дней и трех ночей! – Но обратимся к тому, на чем остановились.
   Тот, кто из персти образовал человека, в персть смерти низводится, и живот Его вземлется от земли. Он отлагает земное, не тело разумею, но что принадлежит телу, – сон и утомление, голод и жажду, отделения и истечения; ибо все это вошло в нашу жизнь чрез преслушание. В мире совершается погребение Его, в мире, который доставил Он нам крестом и погребением, соединив разделенное и человека-отступника покорив Богу. Между тем по погребении Его злые преданы погибели; Иудеи, по разрушении храма и города, отведены неприятелями в плен, и уже не возвратятся в отечество, потому что они оставлены без попечения Божественного, после того, как сказал Господь: «се оставляется вам дом ваш пуст» (Матф. 23:38); а демоны лишены той нестерпимой и высокомерной власти, с которою они, будучи злыми, злогосподствовали над нами, порабощая нас постыднейшими страстями. Сам же Он наследовал добычу лукавых, – людей от века умерших, освободив всех, кои находились под ярмом греха. Он причислен был к беззаконным, а произрастил законность. Для неверующих Он сделался семенем к погибели, изменил праздники их в плач, и песни их сменил воплями. Для нас же Он из тьмы возсиял свет, из гроба произвел жизнь, из ада источил воскресение, радость, веселие, восхищение.
   Теперь не неприлично будет коснуться и изречений Евангельских, и извлечь сокрытое в них богатство. Вот что говорят Евангелисты, возвещавшие о предметах божественных по наставлению Духа, и имевшие в себе Христа говорящего. «Позде бывшу, прииде человек богат от Аримафея, именем Иосиф» (Мф. 27:57), «благообразен советник» (Мк.15:43), «муж благ и праведен» (Лк. 23:50), «иже и сам учися у Иисуса» (Мф. 27:57), «и бе чая царствия Божия» (Мк.15:43); «сей не бе пристал делу их» (Лук. 23:51), «потаен же страха ради иудейска» (Иоан. 19:38). «Сей дерзнув вниде к Пилату и проси телесе Иисусова» (Мк. 15:43). О блаженный и достославный муж! Истинно сказал Господь, что всякое древо от плодов своих познается (Матф. 7:17–18). Так-то и он, будучи добр и праведен, не пристал совету и делу их. (Лк. 23:31). И по-истине он есть блаженный муж, как сказал богодухновенный Давид; ибо «не иде на совет нечестивых, и на пути грешных не ста, и на седалищи губителей не седе» (Псал. 1:1), дабы совещаться с людьми беззаконными против Господа и против Христа Его. Не говорил он: «возьми, возьми, распни Его» (Иоан. 19:15); не произносил слов людей презренных и не навлекал на себя и на свое племя мщения крови невинной и божественной. Но, утверждая волю свою в законе Господнем, и о законе всегда помышляя, – был ли когда на ложе, или восставал от сна, он орошал свой ум божественными струями Духа; ибо он был учеником доброго Учителя, и следовал по стопам Его. О муж богатый благим произволением! О купец мудрый, на земное богатство восхитивший небесное, и сокрывший в себе самом сокровище жизни! «Пилат же дивися, – говорит св. Марк, – аще уже умре» (Мк.15:44): дивился, как умерла Жизнь, как Дающий дыхание человекам сам предал дыхание. Пилат! подлинно умер Он, но умер добровольно, потому что Он имеет власть положить душу свою, и власть опять принять ее (Иоан. 10:18). Подлинно умер Он для того, чтоб отнять добычу у смерти, чтоб оживить окованного цепями, чтоб, соделавшись перворожденным из мертвых, источить воскресение мертвым, чтобы смертное уничтожилось жизнию.
   Итак дается Иосифу тело (Иисусово). Какая неудержимая смелость и дерзновение, порожденные верою и пламенною любовию к Богу! Ученики, сподобившиеся Божественных даров, укрываются, пораженные страхом: а ты просишь мертвого, и скорее их подражаешь своему Учителю, Вождю и Господу, ибо своею решимостию ты отваживаешь на смерть свою душу! Не мог ты смотреть на обнаженное святое тело Господа, соединенное ипостасно с Божеством. Ты коснулся самого углия Божественного, тогда как Серафимы не могли прикоснуться к Его образу (Ис. 6:6). О, блаженные руки! О, счастливейшие объятия, в которых, держа тело Бога моего, ты обвивал его чистою плащаницею с драгоценным миром; «якоже обычай есть, – говорит Писание, – иудеом погребати» (Иоан. 19:40)! «Бе же на месте, идеже распятся, вертоград, и в вертограде гроб нов, в немъже николиже никтоже положен бе. Ту убо пятка ради иудейска, яко близ бяше гроб, положиста Иисуса» (Иоан. 19:41–42), «егоже (гроб) изсече в камени: и возвалив камень велий над двери гроба, отъиде» (Матф. 27:60). Пяток называется παρασκευη (приготовление), как некое приготовление к покою субботнему: ибо суббота была днем успокоения от дел, потому что Бог постановил евреям (в этот день) вовсе не касаться ни до какого работного дела. Но для нас пятком (приготовлением) к успокоению от греха, и от зол, происходящих от него, соделались Божественные страдания. – Итак обвивается чистою плащаницею Тот, кто един есть чистый и невредимый, кто покрывает небо облаками и облачается светом, как ризою. Во гробе полагается Тот, кому небо служит престолом, а земля подножием. Тесными пределами гроба по телу объемлется Тот, кто горстию объемлет всю тварь, кто все наполняет и описует будучи един, как Бог, неописанный. Тот же самый, который, как Бог, приемлет поклонение вместе с Отцем и Духом на небеси, тот же самый, как человек, телом лежит во гробе, а душею пребывает в сокровенных убежищах ада, и разбойнику делает доступным рай, потому что неописанное Божество всюду сопровождает Его. Ибо хотя священная душа и разлучилась от животворного и непорочного тела; но Божество Слова оставалось неразлучно с ними, т. е. с душею и телом, поелику со времени зачатия к утробе Святой Девы и Богородицы Марии, произошло нераздельное соединение в одном лице двух природ. Таким образом и в самой смерти сохранилась одна ипостась Христова, потому что тело и душа состояли в одной ипостаси Бога-Слова, и по смерти имели одну и ту же ипостась. И потому «всяко колено поклонится небесных и земных и преисподних: и всяк язык исповесть, яко Господь Иисус Христос в славу Бога Отца» (Флп. 2:10–11).
   Но для чего полагается Он во гробе новом, в котором не был еще положен ни один мертвец? Мне кажется, это для того, чтобы воскресение не приписали кому-нибудь из преждепогребенных. Люди, ненавидящие собственное спасение, склонны бывают к лукавству и весьма скоры на неверие. Итак, чтоб было явно и очевидно воскресение Господа, погребается Он один в новом и пустом гробе. Духовный Камень жизни, из которого пили неблагодарные, Камень краеугольный и нерукосекомый сокрывается в скале изсеченной: потому что души изнеженные и в удовольствиях иставаяющие не могут принять Божественного Слова; это принадлежит душам твердым, имеющим мужественное расположение к добродетели.
   «Во утрий же день, – говорит Евангелист, – иже есть по пятце, собрашася архиерее и фарисее к Пилату, глаголюще» (Матф. 27:62–63). Снова собралось сонмище беззаконных, которые убили Пророков и камнями побили посланных к ним, которые страшно опустошали виноградник Господень, т. е. народ Израильский, и которые после рабов безчеловечно умертвили самого Сына и Наследника. Они не знали, что Он будет наследником всей твари, как человек; а если бы знали, то не распяли бы Господа славы. Что же они говорят Пилату? «Господи, помянухом, яко льстец он рече еще сый жив, по триех днех возстану» (Матф. 27:63). О беззаконие, свойственное лишь идолопоклонникам! Обманщики, союзники обмана называют Господа присяжником (υποσπονδον) обмана, рабом греха! Льстецом объявляют Спасителя и Господа вселенной, самую истину, мудрость и силу Отчую, свет, просвещающий всякого человека, грядущего в мир! Для чего вы говорите наперед: «еще жив сый?» Разве не живет и по смерти Виновник жизни живущих, и бытия существующих? Хотя и был Он между мертвыми, но жив сый, как свободный. Не слыхали ли вы когда-нибудь, что́ Господь говорил в Ионе пророке: «еще три дни, и Ниневия превратится» (Ион.3:4)? Превратится действательно обман, когда Господь возстанет из гроба в третий день, и насадится правда и истина. «Повели убо, – говорят злодеи, – утвердити гроб до третияго дне» (Матф. 27:64). Что вы напрасно беспокоитесь, робкие? Что вы боитесь страха, где нет страха? Не удержит печать Безпредельного! Если Аввакуму печати не воспрепятствовали вступить в ров, чтоб напитать Даниила пророка и служителя Божия (Дан. 14:36): то как возмогут печати удержать Владыку вселенной? Но истинно слепа злоба, и сама собою легко разрушается. «Да не како пришедши ученицы Его нощию украдут Его, и рекут людям, возста от мертвых: и будет последняя лесть горша первыя» (Матф.27:64). О безсмысленные! кто крадет мертвого? Случается, что гробокопатели снимают с мертвых одежды: но кто когда-либо крал мертваго? Если бы Христос не воскрес, и предсказание Его о своем воскресении оказалось бы ложным, то стали ль бы Ученики понапрасну питать к Нему привязанность? Всякий мертвый забвен бывает от сердца смертных, говорит Писание (Псал. 30:13). А если к тому Он и обманщик, то не более ли должен придти в забвение? Каким же бы образом, из привязанности к умершему обманщику, они (Ученики) стали подвергать себя, как и действительно подвергали, различного рода смертям, и бедствиям, и множеству зол? Поистине, подозреваемый вами обман вы сами ставите в ряд истин.
   «Рече же им Пилат: имате кустодию: идите, утвердите, якоже весте. Они же шедше утвердиша гроб, знаменавше камень с кустодиею» (Матф. 27:65–66). Пилат избегает сообщничества с богоубийцами, зная, что сам он не нашел в Нем ни единой вины, и все безумное дело слагает на них. «Чтоб не осталось вам никакого повода возражать против воскресения, вам самим поручаю я печать и стражу. Смотрите же, не прибегайте опять к безчестным вымыслам и нелепым рассказам, когда событием воскресения будет доказана истинность предсказаний этого, как вы говорите, обманщика. Дело стоит теперь на острие бритвы; «ныне суд есть» (Иоан. 12:31), как сам Он говорил. Если Он, воскреснув, «вознесен будет от земли», вы – начальствующие будете отвергнуты, а Он «всех привлечет к себе» (Иоан. 12:32). Таковы были речи Пилатовы. Но безстыдные и неблагодарные Иудеи ринулись, как псы, ко гробу и запечатали камень. Итак Тот, кто сотворил бездну и запечатал ее, кто пределом морю положил песок, лежит во гробе, мертвый охраняемый стражею и печатию. «Уснул яко лев и яко скимен» (Быт.49:9). Опочил, как Цар, за охранною стражей. Кто возбудит Его? «Ныне воскресну, глаголет Господь» (Псал. 11:6), ныне вознесуся, ныне прославлюся: ныне узрите, ныне уразумеете.
   Между тем жены, сгоравшие пламенною любовию к Учителю, не скрываясь смотрели на все происходившее; и готовые подвергнуться опасности за Господа, превзошли дерзновение Апостолов и никому не дозволили предвосхитить у себя в сем деле преимущество.
   Будем же и мы подобны мудрым рабам, ожидавшим пришествия домувладыки: получивши талант, постараемся всеми мерами приумножить его, и получить таким образом радость Господа, как рабы благие и верные домостроители. Талант этот, по моему мнению, есть всякий дар, подаваемый людям Божественною благостию. А даров Божественных никто не лишен совершенно: только один способен к такой добродетели, другой к иной: один к большему числу добродетелей, другой к меньшему; один к добродетелям высшим и превосходнейшим, другой к низшим и не столь совершенным. Всякому Бог уделил свою меру веры. За то «сильнии и сильне истязани будут» (Прем. 6:6); «и емуже дано будет много, много и взыщется от него» (Лук. 12:48); от всякого будет истребовано по мере вверенной ему от Бога силы. Раздающий знает, кому что дает, «пред очима Его вся нага и объявлена суть» (Евр. 4:13). Посему поспешим по возможности умножить талант свой: принявший пять талантов, постарайся приобресть Заимодавцу другие пять; принявший два, – другие два. Пусть один, получивший к тому дар, подает руку помощи нуждающимся и изнемогающим под бременем бедности; а другой – словом напитает изнуренных голодом и изсохших от жара неверия. Сотворим себе друзей от мамоны неправды; напитаем бедных, чтобы они, как благие риторы, защитили нас пред страшным судилищем. Дадим кров у себя безприютным, нагих оденем, болящих навестим, не отяготимся посетить находящихся в темнице, скорбящим и печальным, прострем руку, посетуем с ними, прольем слезу сострадания: это загасит нескончаемый огонь геенны. Если мы совершим это с желанием сердечным, то и нам скажет Господь: «приидите, благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам Царствие от сложения мира» (Матф.25:34).
   Званные, – облечемся в светлую брачную одежду, чтобы соделаться участниками в Божественном браке, чтоб соделаться достойными возлежания, чтоб вкусить Тельца упитанного, причаститься агнца пасхального, напитаться плодом нового винограда. Станем вкушать и пить с чистою совестию – из пшеницы неизреченно, но истинно (ибо не ложен Обещавший), чрез призывание, претворяемую плоть Божию, и из вина – кровь Божию. Чрез сие мы очистимся седмикратно, подобно золоту, – изгладим остающуюся в нас скверну греха, и таким образом наследуем нетление, и соединимся с Богом, и обожимся, и насладимся общением с Ним, когда вострубит труба Господня и мертвые воскреснут, когда возсядет Господь на судилище, в день, в который положил Бог судить вселенной в правде. Все тогда получит свое обновление, и после уже не будет другого обновления; огонь станет поядать тогда противников, не истребляя их, а праведников примут обители, уготованные от века, и лоно Авраамово, т. е. воплотившийся из лона Авраамова Бог-Слово и Господь. Тогда падет земля нечестивых, и ими овладеет тьма и мрачный огонь, который они возжгли для себя, и червь неусыпно терзающий и скрежет зубов, соединенный со стоном: а тех, которые правы сердцем, имеют непорочную веру, светлы и сияют, как солнце, примет земля кротких (Матф. 5:5). Девы юродивые напрасно тогда будут суетиться, не во время заботясь о том, что им теперь необходимо, и стараясь украсить чуждым елеем свои погашенные светильники: брачный чертог заключится для них, и извнутри его они услышат суровый голос Нелицеприятного: «не вем вас», или, что все равно, не люблю вас, потому что вы не возлюбили моих братий, не оказали им знаков любви своей, не подвиглись к ним милосердием. Посему суд без милости несотворшему милости. Ничто столько не угодно Мне, Мне – милосердому, как милость; ничто так не может привлечь Мое сердце, как милость: Я милости хощу, но не жертвы. Вы не отверзли нуждающимся дверей милости: так и Я не отверзу вам входа в мое Царство». Вот жатва, которую соберут девы неразумные! Напротив, мудрые, быв готовы принять Жениха, не придут в смятение. Они, наполнив светильники свои многоразличными добродетелями, напоив их обильно елеем благотворительности и возжегши светоносным огнем православной веры, – веселые весело, в глубокую ночь, сретят Жениха, составят хор в Божественном чертоге, и там будут вкушать все радости, навсегда соединившись духом с непорочным Женихом, и сподобившись иметь чистую беседу с Чистым.
   Будем же и мы, о священное и божественное стадо великого Пастыря, Иерея и жертвы, о народ избранный, царское священство, мы, наследовавшие новое имя, как рабы Христовы! – будем же и мы, памятуя страдания, слова и деяния Христа, хранить живоносные Его заповеди. Он сказал: «веруйте в Бога и в Мя веруйте» (Иоан. 14:1), также: «и иного утешителя даст вам Отец» (Иоан. 14:16), «Духа истины, иже от Отца исходит» (Иоан. 15:26). Итак, веруя в Него, возлюбим Его сердечно: обо «любяй Мя, – говорил Он, – возлюблен будет Отцем моим: и Аз возлюблю Его и явлюся ему сам» (Иоан. 14:21). Вместе с тем возненавидим врагов Его. Всяк, неисповедующий Христа Сыном Божиим и Господом, есть антихрист. Если кто скажет, что Христос есть раб, заткнем уши, в полной уверенности, что говорящий это есть лжец и нет в нем истины. Перенесем поругание за Христа, как венец славы. Ибо «блаженны будете, – говорит Он, – егда возненавидят вас человецы, и егда разлучат вы, и поносят, и пронесут имя ваше, яко зло, Сына человеческаго ради. Возрадуйтеся в той день и взыграйте: се бо мзда ваша многа на небеси» (Лук. 6:22–23). Так поступая, мы избежим неразумия дев юродивых, и поревнуем благоразумию мудрых.
   Будем также готовы и к воскресению из мертвых Господа. Не станем заботиться ни о наслаждениях для чрева, ни о многих одеждах для тела, ни о мире драгоценном, но безполезном, ни о роскошных яствах и питиях, с которыми неразлучны опочивания и распутство. Не будем возноситься над бедным; не станем воспламенять в себе желания суетной славы и не снимем с пожелания узды целомудрия; не будем женонеистовыми конями, ярящимися против чужого целомудрия, и не посеем в плоть свою пищи для огня. Не станем увлекаться нечистою приманкою золота, серебра и многоценных камней. Когда другие будут томиться голодом, не допустим, чтоб наша роскошная трапеза привлекала геенского неумолимого червя. Се возстает Жених! Се происходит из гроба Царь царствующих! Приготовим себя, чтоб не быть удаленными от участия в радости. Будем добрыми общниками трапезы, отличая хорошее от худого, и одно станем сожигать огнем божественной ревности и любви, а другое сохраним у себя в сокровищницах. Будем строги к гневу и пожеланию; станем измождать похоть чрева; препояшем себя целомудрием посредством воздержания и смирения сердечного; отложим надменность, чрез уничижение и памятование о смерти; всем будем вся; злословия перенесем мужественно; терпя обиды, станем утешаться надеждою: «преходит бо образ мира сего» (1 Кор. 7:31), а мимо идет все зримое ныне очами.
   Во всем «сие да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе» (Флп. 2:5), который возлюбил нас, когда мы были еще врагами Его, возлюбив умилосердился к нам, умилосердившись смирил себя, смирившись спас нас: ибо из любви происходит милость, из милости смирение, из смирения спасение и возвышение. Если так мы будем вести себя, то в настоящее время избавимся от угрожающих нам бедствий. Если сбросим с себя иго страстей, то освободимся и от ига тираннов, и как прежде из счастливого состояния произошло печальное, так и теперь из печального снова настанет блаженное: мы получим прежнюю свободу, будем чисто праздновать Господу Богу праздник исходный, не услышим хульных речей против Создателя, и в мире будет состояние Церкви. А после мы светло сретим с блистающими светильниками Победителя смерти, безсмертного Жениха, и непорочный Жених примет нас, и мы узрим открытым лицем славу Господа и насладимся красотою Господа, которому со Отцем и Святым Духом да будет слава, честь, поклонение и величество ныне, всегда и во веки веков. Аминь.

 

СЛОВО О БЛАГОРАЗУМНОМ РАЗБОЙНИКЕ

   Когда видишь Крест Христов, то невольно вспоминается та молитва, которою взывал разбойник на кресте: Помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии Твоем! (Лк.23:42). И действительно, эта молитва так трогательна, так умилительна, что недаром Святая Церковь заповедует молиться именно ею во дни Великого поста; она как бы лекарство, исцеляющее нас от наших духовных болезней, и она – лекарство сильное... Но, вы, конечно, знаете, что всякое, даже очень сильное лекарство от постоянного употребления может потерять свою силу, может даже неблаготворно влиять на наш организм. Точно так же эта молитва может приносить великую пользу, когда она приносится разумно, с желанием исцелиться от своих духовных болезней. К несчастию, этою молитвою мы иногда злоупотребляем. Как часто многие говорят: «Вот разбойник в несколько минут получил Царство Небесное, за несколько минут до смерти успел в нескольких словах принести покаяние и получить прощение своих грехов; и мы – ведь мы не разбойники – успеем еще покаяться, когда будем умирать, когда будем находиться на смертном одре: а теперь нашу земную жизнь употребим для себя, для удовлетворения своих страстей и похотей; успеем еще сказать несколько покаянных слов, когда будем лежать на смертном одре. О как неправильно рассуждать так! О как жестоко говорить так! Ведь со смертию и адом, как заметил еще древний мудрец, нет договора и условий; ведь не знаем мы, достанет ли нам времени перед смертию, чтобы хотя с несколькими словами обратиться к Господу Богу: ведь мы видим, как умирают люди, внезапно, иногда во цвете лет и сил, умирают во сне, среди пира, с мыслями о жизни, а не о смерти, будущем суде и его воздаянии.
   Затем говорят: вот разбойник в несколько минут покаялся... Но они забывают, каковы были эти минуты. Забывают, что он страдал на кресте, что руки и ноги его терзались от гвоздей. Ведь недаром крестная смерть считалась самою мучительною; ведь недаром Сам Подвигоположник Христос Спаситель взывал к Отцу Своему: Боже мой, Боже мой, зачем Ты Меня оставил! (Мф.27:46). Значит, эти мучения в высшей степени тяжелы. И вот мы на этом-то кресте, на этих кровавых гвоздях хотим почивать в нашей беспечности, в нашей лености, отмахиваемся лениво от голоса совести; говорим: «Успеем еще покаяться в последний час, перед смертию, а теперь будем жить для себя!».
   Имейте в виду, такой веры, какая была у разбойника, не было даже у самих апостолов. Ведь легко исповедовать было Христа Спасителя в то время, когда Он находился в славе, когда Он творил великие чудеса, если бы разбойник видел Его воскрешающим Лазаря, то нетрудно было бы ему воскликнуть с апостолом Фомою: Ты Господь мой и Бог мой! (Ин.20:28). Конечно, легко было бы исповедать Господа, видя Его преобразующимся на Фаворе, во славе, видя, как сходили к Нему с неба пророки древности – Илия и Моисей; легко было бы ему вместе с апостолом Петром воскликнуть: Господи, добро есть нам здесь быть: Ты еси Христос, Сын Бога живого! (Мф.17:4, 16:16). Если бы он слышал, по крайней мере, его проповедующим, слышал бы потоки благодати, льющиеся из уст Его, то, может быть, он сказал бы Ему вместе с апостолом Петром: Господи, к кому идем? Ты имеешь глаголы жизни вечной! (Ин.6:68). Но что видел разбойник в Нем на кресте?
   Он видел в Нем только раны и льющуюся из них кровь!..
   Что он слышал?
   Он слышал только хулы и издевательства над Страждущим... И в Этом Поруганном не только людьми, но даже учениками Оставленном, даже самим Небом Забытом, он исповедует Бога, он исповедует Творца мира и Владыку рая.
   Распятый Спаситель отличался от этих двух разбойников только колючим терновым венцом – и, однако, он исповедует его Сыном Божиим!
   Поистине, как велика должна была быть вера, чтобы не ослепнуть среди всеобщей тьмы, чтобы не увлечься бурным потоком всеобщего мнения, чтобы не соблазниться от всякого рода соблазнов и вознестись над всеми соблазнами.
   И вот этот разбойник возносится!.. Иисус Христос на кресте – для него то же, как если бы он видел Его на Престоле Славы. Поэтому если о капернаумском сотнике сказано, что веры, его подобной, не было в целом Израиле, то о разбойнике поистине должно сказать, что его веры нельзя было отыскать в целом мире.
   Но заметьте, в разбойнике мы кроме веры чрезвычайной видим еще пример любви к ближним, любви, которая заставила его, забыв собственные муки, позаботиться о своем несчастном собрате. Вот он видит своего колеблющегося товарища, который издевается над Христом, и у него является желание спасти его, может быть, он был ранее соблазнен на преступление этим товарищем, но он все забывает: он обращается к нему со следующими трогательными словами проповеди: Разве ты не боишься Бога? Мы убо достойное по делам нашим приняли: Сей же ни единого зла сотвори (Лк.23:40-41). И, прервав ее, слабеющими устами обращается к Спасителю с молитвою: Помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии Твоем! как бы желая показать своему собрату не одними словами, а и примером своим то, что он должен сделать для того, чтобы спасти свою душу.
   Думаете ли вы, что если мы проживем всю жизнь в удовлетворении своим страстям и похотям, думаете ли вы, что в конце нашей жизни сердце наше не иссохнет? Думаете ли вы, что оно будет в состоянии источать целительные воды любви? Нет!..
   Мы, священнослужители, принимающие исповедь кающихся, можем засвидетельствовать, что все те, которые проводили свою жизнь беспечно, стараясь удовлетворять своим страстям, и на смертном одре обнаруживают сухость сердца... И часто приходится слышать из уст таковых стоны, уныние, отчаяние, а иногда и проклятие; но, во всяком случае, они не испытывают той покаянной любви, какую обнаружил покаявшийся разбойник.
   Таким образом, пример благоразумного разбойника может нас не только ободрить, но и устрашить. В нем мы видим, что разбойник явил пример такой любви, какой нет во множестве людей. Правда, его руки и ноги были пригвождены ко кресту и ему не долго оставалось жить, а если бы он сошел со креста, то он показал бы такой пример любви и строгой жизни, какой мы никогда не видали.
   Таким образом, пример этого разбойника может нас устрашить еще и тем, что один разбойник, следовательно, мог войти в рай; нас может устрашить и то, что мы не имеем столько надежды и любви, сколько имел разбойник, чтобы войти в Царство Небесное.
   Поэтому для того, чтобы достигнуть Царства Небесного, мы должны с этого дня решиться служить Господу: для этого мы должны выйти из этого храма с желанием жить так, как заповедует Христос Спаситель.
   И вот последний урок, какой дает нам покаявшийся разбойник.
   Если ты дорогой, возлюбленный брат, услышишь хулу на Христа Спасителя, а, наверное, тебе приходилось и приходится слышать нечто подобное, если ты услышишь эти хулы на Христа Спасителя от людей, дерзостно отрицающих Его Божество, издевающихся над Церковию, будь тверд, исповедуй Его, как Бога, подобно тому, как исповедовал Его разбойник, когда Он, наш Спаситель, был всеми оставлен, и воззовем к Нему, прося помилования: Помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии Твоем!
   Затем, когда явятся у тебя искушающие мысли (а они часто посещают нас): достаточно я терпел от болезней, несчастий, – достаточно Господь посылал мне наказаний на земле; я уверен, что Господь Милосердый помилует меня там, – нет, вспомни разбойника, который претерпел на земле самую ужасную казнь, был распят на кресте, – и ты осени себя крестным знамением и скажи: Помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии Твоем!
   Затем, если, дорогой брат и сестра, ты страдаешь от своих грехов, греховных болезней и привычек... или думаешь, что ты никогда не исправишься, а злой дух шепчет тебе, что ты совершенно погиб, что ты не можешь уже более иметь надежды на милосердие Божие, о, дорогой брат, вспомни тогда о покаявшемся разбойнике, что он по милосердию Божию вошел в рай; что для Господа все возможно, осени себя крестным знамением и воззови из глубины сердца к Нему: Помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии Твоем!
   Наконец, если действительно смерть застигнет нас неготовыми, застигнет нас неожиданно среди какого-нибудь бедствия, среди какой-нибудь катастрофы и не будет оставаться нам времени для покаяния, о, тогда будем просить Господа словами покаяния, этими словами покаявшегося разбойника: Помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии Твоем. Аминь.
   13 марта 191 Гг.

ПРИТЧА ДНЯ

 

Два святых отшельника, живших в пустыне, сговорились посадить каждый у входа в свою келью пальму, чтобы давала она им тень в дневную жару. Встречаются они через некоторое время, и один отшельник говорит другому: «Вот, брат, молюсь я Богу, чтобы послал Он дождь на мою пальму, и каждый раз Он исполняет мою просьбу. Молюсь о солнечных днях, и Бог посылает мне солнце. А ведь, смотри, твоя пальма растет куда лучше моей. Как же ты молишься о ней?»

И ответил ему другой отшельник: «А я, брат, просто молюсь: Господи, сделай так, чтобы моя пальма росла. А уж Господь посылает и солнце и дождь, когда нужно».

В Великий Четверток

Итак, если Я, Господь и Учитель, умыл ноги вам, то и вы должны умывать ноги друг другу (Ин. 13:14).

Не только Бог, но и мы любим смиренных людей; таково свойство смирения – оно невольно располагает к себе всякого. Смиренных людей любим, слушатели благочестивые, а сами смиряться пред другими не любим; мы думаем, боимся, чтобы смирением не унизить себя, боимся, чтобы не почли нас людьми слабыми, малодушными, когда будем смиряться пред другими.

Так большей частью думаем о смирении мы, так, видно, сначала думали о смирении и апостолы, ибо как же иначе объяснить спор их о первенстве? Иисус Христос знал мысли Своих учеников о смирении, часто и словом, и делом поучал их смирению, наконец, Он благоволил торжественно показать им высоту смирения. Это было на той вечери, на которой установлено Таинство Святой Евхаристии. Иисус Христос со Своими учениками возлежал, вечеря только что началась, ноги у учеников еще не были умыты, как этого требовало обыкновение. И вот Иисус Христос встает со своего места, снимает с Себя верхнюю одежду, берет полотенце и препоясывается им, потом вливает воду в умывальницу и таким образом всем по порядку умывает ноги, отирая полотенцем. Когда же умыл им ноги и надел на Себя одежду Свою, то возлег опять и сказал им: знаете ли, что Я сделал вам? Вы называете Меня Учителем и Господом и правильно говорите, ибо Я точно, Господь и Учитель. Итак, если Я, Господь и Учитель, умыл ноги вам, то и вы должны умывать ноги друг другу. Вот видите: для Меня не унизительно, что Я смирил Себя пред вами; и вы не унизите себя, когда будете смиряться друг пред другом (см.: Ин. 13, 4–5, 12–15).

И никого смирение не унизит, слушатели благочестивые; оно, напротив, возвышает всякого человека. Да, смирение только представляется нам унижением и слабостью, а в самом деле оно есть обнаружение силы духа и высоты чувствований. Как высокая степень знания есть сознание своего незнания, так и высокая степень нравственного совершенства есть сознание своего несовершенства. Тот много, очень много знал, кто умел сказать: я ничего не знаю. Тот много, очень много имеет совершенств, кто говорит о себе: я ничего не имею. И посмотрим на этих смиренных людей, которые пред всеми себя унижали, посмотрим, кто они были на самом деле.

Смирен был патриарх Авраам, он говорил о себе: я земля и пепел. Но кто этот Авраам? Это – отец верующих, которому между патриархами не было равного. Смирен был царь Давид, он говорил о себе: я червь, а не человек. Но кто этот Давид? Это – Порфироносный пророк, которому между царями не было равного. Смирен был апостол Павел, он писал о себе: я наименьший из апостолов, я недостоин и называться апостолом. Но кто этот Павел? Это – один из первоверховных апостолов, который более всех трудился в деле проповедания. Смиренна была Дева Мария. Она, выслушав от Ангела благовестие о зачатии Сына Божия, говорила: «Величит душа моя Господа и возрадовася дух мой о Бозе, Спасе моем, яко призре на смирение рабы Своея». Но кто эта смиренная Дева Мария? Это – Пресвятая Дева, Матерь Божия, высшая Херувимов и славнейшая Серафимов.

Впрочем, что нам приводить слишком много примеров? Перечислять смиренных – значит перечислять мужей, высоких по духу и святых по жизни. Кончим все одним. Кто этот Христос Иисус, Который всю жизнь до самой смерти непрестанно смирял и уничижал Себя, Который не восхотел трости сокрушенной переломить и льна дымящегося угасить; Кто этот кроткий и смиренный сердцем, умывший ноги Своим ученикам? Высочайшая премудрость, совершеннейшая святость, сияние славы Отчей и образ Ипостаси Его, словом – Бог во плоти.

После сего что же мы должны сказать о тех людях, которые не хотят смириться пред другими, которые любят гордиться собою? Что сказать о них? Это – низкие и ничтожные люди, в них нет истинных достоинств, в них нет ни величия, ни святости. Да, слушатели благочестивые, гордятся только низкие и ничтожные люди. Все тяжелое естественно падает вниз, лежит на земле, а легкое поднимается вверх, летает по воздуху. Так люди великие и святые всегда смиряются пред другими, а низкие и ничтожные ставят себя выше всех. И в самом деле, почему некоторые люди ведут себя гордо? Не имея ничего, они хотят гордостью восполнить недостаток совершенств, надменностью думают заменить слабость своих сил. Почему иной человек, заняв важное место в обществе, делается вдруг неприступным? Он боится, чтобы вблизи не рассмотрели его, кто он таков, он неприступностью хочет скрыть свои недостатки, спесью думает восполнить скудость своих заслуг.

Так-то гордость ослепляет человека; гордые и не видят, как они себя унижают, тем именно унижают, чем думают возвысить. Когда они показывают себя другим, то показывают, как они ничтожны, когда скрывают себя от других, то дают знать, что они слабы. Итак, слушатели благочестивые, если вы увидите человека гордого и неприступного, то не старайтесь много разгадывать, кто он таков; это просто человек без истинных достоинств, в нем нет ни хорошего ума, ни доброго сердца. Правда, и люди с великими достоинствами иногда предаются гордости. Но зато надолго ли они остаются великими при своей гордости?

Начать гордиться – значит начинать падать, мечтание о себе – приготовление к унижению. Рассказывал авва Антоний о себе: «Я видел некогда все сети врага, распростертые по земле, и сказал с глубоким вздохом: увы, кто избежит их? Но услышал голос, ко мне пришедший: «Смирение!» Да, смиренные легко избегают и вражьих сетей, тогда как гордые опутывают себя своими собственными сетями. Бог оставляет гордых самим себе, а смиренных поддерживает Своею благодатию. И потому-то, слушатели благочестивые, когда вы возмечтаете о себе, то бойтесь, чтобы вам в скором времени не посрамиться.

Только при смирении высок и силен человек, а без смирения он слаб и низок. Правда, низкие и слабые люди тоже иногда смиряются, но как они смиряются? Их смирение не лучше гордости. Пред кем смиряются низкие люди? Только пред высшими. Для чего смиряются? Чтобы удобнее возвыситься. В каких слабостях признаются слабые люди? В самых ничтожных, маловажных. Для чего признаются? Чтобы дать знать другим, как маловажны слабости, которым они подвержены. Таким образом, у низких и смирение всегда низко – истинное смирение для них слишком высоко, оно не по их духу. Истинно смиренный потому и смиряется, что он смирен душой, потому и не возносятся его очи, что не надмевается его сердце; у него сердце, как невинное, покорное, простосердечное дитя. Оттого-то истинно смиренными всегда бывают только люди с совершенствами, люди великие и святые, только у таких людей достанет духу говорить о себе: я земля и пепел, я червь, а не человек.

Итак, слушатели благочестивые, смирение вовсе не есть признак слабого и малодушного человека. Вот гордые люди всегда слабы и малодушны, а смиренные всегда велики и святы, смиренная выя есть признак величия духа, а гордое чело – отпечаток малой души. И потому не будем смущаться, хотя бы нам довелось отправлять самую низкую должность раба: низкая служба никогда не унизит высокого человека. Впрочем, смиряя себя пред другими, не будем раболепствовать им, как это делают люди низкие и слабые пред высшими: истинное смирение и в унижении не унижается, и во мраке сияет святостью.

Господи Боже наш, показавый меру смирения в Твоем крайнем снисхождении, облагодати нас в услужении друг другу и вознеси божественным смирением. Аминь.

Царство цепей

Когда-то жил в одном царстве кузнец. Он научился делать до того красивые цепи, что начал носить их на себе. Это понравилось другим кузнецам. Они тоже стали надевать на себя цепи, а за ними - и другие люди, и даже царь и его приближённые. Вскоре царь издал особый указ о всеобщем ношении цепей. Детей в школах учили, как правильно носить цепи. Искусные ювелиры изготавливали золотые, серебряные и бриллиантовые цепи. Цепи сделались высшей государственной наградой. Появились умельцы, разрабатывающие новые улучшенные цепи из различных сверхлегких сплавов. Проводились научные конференции и симпозиумы о цепях. Учёные написали новую историю царства, в которой доказывалось, что его граждане носили цепи с древнейших времён.

И все же в государстве нашлись люди, которые не пожелали носить цепи. Они подвергались гонениям, их сажали в тюрьмы, и в наказание на них надевали особые цепи, причиняющие боль. Однако, погибая, они оставили своим согражданам заповедь: «Освободитесь от цепей!» Постепенно тех, кто в неё уверовал, становилось всё больше и больше. Некоторые люди полностью сняли с себя все цепи, другие лишь часть их. Освободившиеся от гнёта цепей объяснили всем, что им стало жить значительно легче. Но другие люди только недоверчиво качали головами, говорили, что быть непохожими на других – это путь не для всех, и расходились, позвякивая своими цепями.

Со временем большинство населения утвердилось в понимании того, что жизнь возможна и без цепей. Тогда царь издал новый указ, оправдывающий пострадавших за отказ носить цепи. В честь этих страдальцев 

Страстная Среда – Таинство Елеопомазания 

   2 апреля 1980 г.   Сейчас мы будем совершать Таинство Елеопомазания больных. 
   Установлено это Таинство было еще в апостоль-ские времена, но на Страстной неделе оно стало совершаться со времени Крымской войны, в осажденном Севастополе. Болезнь, насильственная смерть грозили каждому, и архиерей города повелел всем – что я говорю: просил, чтобы каждый приготовился к смерти и к тому, чтобы предстать перед Богом очищенным от всякой скверны. Каждый каялся в своих грехах перед лицом угрожавшей или даже верной смерти; и затем каждый помазывался во исцеление души и, следовательно, тела от болезни, от хрупкости, от голодной слабости. 
   Нам не угрожает, поскольку мы знаем, насильственная смерть; но все мы стоим перед лицом собственной смертности. Смерть придет на каждого из нас, болезнь поражает каждого из нас в его время. И есть болезнь тела, но есть также в постепенном умирании человека нечто, что относится к его духу: злопамятность, ненависть, горечь, страх, зависть, ревность – все чувства, которые направлены против нашего ближнего. А также чувства – или бесчувствие, – которые отчуждают нас от Бога, разрушают нас в душе и в теле так же верно, как болезнь. 
   И вот сейчас, когда мы будем стоять перед Богом, слушая призыв Апостолов о том, чтобы нам покаяться, слушая Евангелие, провозглашающее о прощении и об исцеляющей силе Божией, будем, каждый из нас, помнить о нашей смертности, о нашей хрупкости, о том, что мы изо дня в день стоим перед судом нашей души и нашей совести и так мало слышим его; о том, что каждый из нас в какой-то день встанет перед Богом и увидит, что полжизни, а то и большую ее часть он потратил напрасно: потому что единственный плод жизни – это любовь, благодарность, поклонение Богу, стяжание Духа Святого. 
   Покаемся же, то есть обернемся от смерти к жизни, от самих себя к Богу, от потемок и мрака – к чистому свету Христову. И затем, со всей искренностью принеся Богу в течение этой службы сердце сокрушенное, дух кающийся, приняв решение не допустить, чтобы Христовы жизнь и смерть оказались для нас напрасными, примем помазание святым Елеем во исцеление души и тела, елеем радования, елеем, который восстанавливает силу, который приготавливает нас на борьбу со всяким злом, духовным и прочим, приготавливает нас стать воинами Христа. 
   Встанем же сейчас перед Богом в обнаженности правды, в обнаженности души, которая не ищет скрыться и защититься от своей совести, и получим исцеление. Исцеление души и, в той мере, в какой это полезно для нас, исцеление тела: потому что мы призваны быть сильными силой Господней, но мы также призваны, таинственным и иногда пугающим нас образом, нести в нашем теле смерть Христову, нести в нашем теле раны Христовы, чтобы восполнить в наших телах недостающее страстям Христовым. 
   Станем же чистыми духом и душой, так, чтобы всякая душевная боль или страдание или всякое страдание тела были плодом не смерти в нас, но нашего единства со Христом, и блаженны мы, что будем в эти дни призваны разделить с ним Его страсти... 
    

Страстная Среда 

   6 апреля 1977 г.   Мы уже подходим к самим Страстям Господним, и из всего, что мы слышали, так ясно делается, что Господь может все простить, все очистить, все исцелить и что между нами и Ним могут стоять две только преграды. Одна преграда – это внутреннее отречение от Него, это поворот от Него прочь, это потеря веры в Его любовь, это потеря надежды на Него, это страх, что на нас у Бога может не хватить любви... 
   Петр отрекся от Христа; Иуда Его предал. Оба могли бы разделить ту же судьбу: либо оба спастись, либо оба погибнуть. Но Петр чудом сохранил уверенность, что Господь, ведающий наши сердца, знает, что, несмотря на его отречение, на малодушие, на страх, на клятвы, у него сохранилась к Нему любовь – любовь, которая теперь раздирала его душу болью и стыдом, но любовь. 
   Иуда предал Христа, и когда он увидел результат своего действия, то потерял всякую надежду; ему показалось, что Бог его уже простить не может, что Христос от него отвернется так, как он сам отвернулся от своего Спасителя; и он ушел... 
   Часто нам думается, что он ушел в вечную погибель; и от этого у нас – может быть, недостаточно – содрогается сердце и ужасается: неужели он мог погибнуть? К Петру пришли другие ученики, они его взяли с собой, несмотря на его измену; Иуда среди них был какой-то чужой, нелюбимый, непонятный; к нему, после его измены, никто не пошел. Если измена Иудина случилась бы после Воскресения Христова, после того, как ученики получили дар Святого Духа, думается, что они не оставили бы его погибнуть в этом страшном одиночестве, не только без Бога, но и без людей. Христос не оставляет никого... И как бы ни страшно было думать об Иуде, о том, что его слово погубило Бога, пришедшего на землю, однако где-то должна в нас теплиться надежда, что бездонная премудрость Божия и безграничная, крестная, кровная Его любовь и его не оставит... 
   Не будем произносить и над ним последнего, страшного суда – ни над кем. Как-то, много лет тому назад, светлый русский богослов Владимир Николаевич Лосский, говоря о спасении и погибели, закончил свое слово надеждой; говоря уже не об Иуде, не о Петре, ни о ком из нас, он сказал о сатане и о споспешествующих ему аггелах, что мы должны помнить, что на земле, в борьбе за спасение или за погибель человека, Христос и сатана непримиримые противники; но что в каком-то другом плане и сатана, и темные, падшие духи являются тварью Божией, и Бог Свою тварь не забывает... 
   И мы сегодня видим и другой образ. Я только что говорил, что нас может отделить от Бога наше, и только наше отречение от Него и бегство от Него, невера в Его любовь, в Его верность. Но есть другое, что нас может отделить от Бога; об этом мы слышали постоянно в эти дни: это ложь и лицемерие. Это ложь людей, которые не хотят на себя посмотреть, не хотят себя видеть, какие они есть, которые хотят обмануть себя, обмануть Бога, обмануть других и прожить в мире иллюзий, в мире нереальности, в котором им на время спокойно, безопасно; это нас тоже может отделить от Бога... 
   Одного подвижника раз спросили, как может он жить с такой радостью в душе, с такой надеждой, когда он себя знает грешником? И он ответил: Когда я предстану перед Богом, Он меня спросит: Умел ли ты Меня любить всей душой твоей, всем помышлением, всей крепостью твоей, всей жизнью?.. И я отвечу: Нет, Господи!.. И Он меня спросит: Но поучался ли ты тому, что тебя могло спасти, читал ли ты Мое слово, слушал ли ты наставления святых? И я Ему отвечу: Нет, Господи!.. И Он тогда меня спросит: Но старался ли ты хоть сколько-то прожить достойно своего хотя бы человеческого звания?.. И я отвечу: Нет, Господи! И тогда Господь с жалостью посмотрит на мое скорбное лицо, заглянет в сокрушенность моего сердца и скажет: В одном ты был хорош – ты остался правдив до конца; войди в покой Мой!.. 
   Сегодня утром мы читали о том, как блудница приблизилась ко Христу: не покаявшаяся, не изменившая свою жизнь, а только пораженная дивной, Божественной красотой Спасителя; мы видели, как она прильнула к Его ногам, как она плакала над собой, изуродованной грехом, и над Ним, таким прекрасным в мире таком страшном. Она не каялась, она не просила прощения, она ничего не обещала, – но Христос, за то, что в ней оказалась такая чуткость к святыне, такая способность любить, любить до слез, любить до разрыва сердечного, объявил ей прощение грехов за то, что она возлюбила много... И когда Петр был Им прощен, он тоже сумел Его много любить, может быть, больше многих праведных, которые никогда не отходили от Спасителя, потому что ему было прощено так много... 
   Скажу снова: мы не успеем покаяться, мы не успеем изменить свою жизнь до того, как мы встретимся сегодня вечером и завтра, в эти наступающие дни, со Страстями Господними. Но приблизимся ко Христу как блудница, как Мария Магдалина: со всем нашим грехом, и вместе с тем отозвавшись всей душой, всей силой, всей немощью на святыню Господню, поверим в Его сострадание, в Его любовь, поверим в Его веру в нас, и станем надеяться такой надеждой, которая ничем не может быть сокрушена, потому что Бог верен и Его обетование нам ясно: Он пришел не судить мир, а спасти мир... Придем же к Нему, грешники, во спасение, и Он помилует и спасет нас. Аминь. 

Хитрый архитектор

Один богатый человек как-то позвал архитектора, работавшего на него, и сказал:

– Построй дом в далекой стране. Проектирование, дизайн – все на твое усмотрение. Этот дом я хочу подарить одному своему особому другу.

Обрадовавшись заказу, архитектор отправился на место стройки. Там для него уже было приготовлено множество разнообразных материалов и инструментов.

Но архитектор оказался хитрым малым. Он подумал: «Я хорошо знаю свое дело – никто и не заметит, если я пушу в ход второсортные материалы или сделаю что-то не очень качественно. Здание-то всё равно будет выглядеть нормально. Только я один буду знать о мелких недостатках. Зато так я смогу выполнить заказ быстрее, да еще и навар получу, продав дорогие стройматериалы».

К назначенному сроку работа была завершена. Приехал заказчик, всё осмотрел и сказал:

– Очень хорошо! Теперь настал момент подарить этот дом моему другу. Он мне так дорог, что для него я не пожалел ни инструментов, ни материалов на постройку. Этот драгоценный друг – ты! Дарю тебе этот дом!

Бог дает каждому человеку в жизни задание, разрешая выполнить его свободно и творчески. И в день воскресения каждый из нас получит в награду то, что он выстраивал всю свою жизнь.

Слово историческое в неделю ваий «Благословен грядый во имя Господне: осанна в вышних» (Мф.21

   Когда Господь наш Иисус Христос со славою входил в Иерусалим, то народ встречал Его с пальмовыми ветвями, а отроки взывали: «Осанна!» Станем же и мы, о, возлюбленные, станем умом нашим при вратах Иерусалимских, станем на том месте, где совершился славный вход Господень в Иерусалим, посмотрим, как совершалось сие событие, и хоть немного присмотримся к нему нашими духовными очами. 
   Шествие Христа, Спасителя нашего, началось от горы Елеонской, то есть, Масличной, ибо греческое слово «елеон» на наш язык переводится «масло». Прозвана была та гора Елеонской, то есть, Масличной, потому, что на ней росло много масличных деревьев. Подобно густой дубраве, та гора изобиловала масличным садом. Гора сия находится на восточной стороне Иерусалима, отстоя от древнего Иерусалима на пять стадий, а это является путем субботы, как пишется о сем в Деяниях Апостольских: «Возвратишася, – сказано, – апостоли во Иерусалим от горы, нарицаемыя Елеон, яже есть близ Иерусалима, субботы имущия путь» (Деян.1:12). Путь же субботы равняется пяти стадиям, ибо иудеи столь почитали свой «шабаш», то есть, субботу, что не позволяли себе даже и путь далекий совершать в субботу, кроме пяти стадий, то есть, одной версты. Это и называется путем субботы. 
   Не велико было расстояние от той горы до древнего Иерусалима, зато она была очень высокая: от самого верха ее до Иерусалима считалось шесть стадий, а от подножия – пять, ибо целую стадию нужно было восходить на ту гору. Елеон от Иерусалима отделялся долиною, называвшеюся Иосафатовой, ибо Иосафат, царь иудейский, в древности создал себе в этой долине прежде смерти гроб, а над гробом пирамиду, или дивный столп; с того времени эта долина и прозвана была долиной Иосафатовой. Долина эта была глубокая, и посреди ее протекал Кедронский поток. Эта же долина называлась еще и долиной плача, ибо в ней находились гробницы всего Иерусалима. Евреи погребали своих мертвецов не в городе, но выносили их за город для погребения в долине Иосафатовой и совершали там по обычаю свои плакания над мертвыми: посему-то и названа была долина Иосафатова долиной плача. Священное Писание и святые отцы предсказывают, что в этой же долине совершится и страшный суд Христов. На восток от этой долины и находилась гора Елеонская. 
   Христос, Господь наш, очень любил эту гору, ибо она была безмолвна подобно пустыне. Он часто там в двух местах проводил ночи в молитве: иногда на самом верху горы, откуда потом и на небеса вознесся, иногда же в саду, который был на косогоре и склоне горы. Сад этот принадлежал Зеведею; находился он недалеко от селения Гефсиманского, где был и загородный дом Зеведея. Зеведей же был родственником по плоти Господу Христу, почему и Господь наш входил в сад родственника, как в собственный, совершая в нем всенощные молитвы к Богу, Отцу Своему. 
    Кроме того, Он часто посещал эту гору и потому еще, что праотец Давида, прообразуя Его неповинное страдание, плакал там, убегая от своего сына Авессалома, как пишется об этом в книгах Царств: «Давид восхождаше восходом на гору Елеонскую, и плачася, покрывши главу свою, и идяше босыма ногама» (2 Цар. 15:30). От этой Елеонской, или Масличной, горы началось шествие Христово в Иерусалим; Он шел чрез долину Иосафатову, прозванную долиною плача, и чрез Кедронский поток. 
   Мы же, смотря на все сие умом нашим, рассудим духовно.
   Человеку-христианину, желающему войти в Иерусалим небесный, необходимо начать шествие свое от Елеона, от плодовитости масличной. Вы знаете, что Давид говорит о себе так: «Аз же яко маслина плодовита в дому Божий» (Пс. 51:10). Итак, пусть всякий будет подобен маслине плодовитой, принося Богу свои духовные плоды. «Плод же духовный, – говорит апостол, – есть любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» (Гал. 5:22). Пусть человек совершит что-либо доброе – пост, молитву, милостыню, пусть оставит долг ближнему, простит прегрешение опечалившему его, пусть отстанет от всех злых дел, покается и, уклонившись от зла, начнет делать благое. Все это есть духовный, приятный Богу плод, а сам человек является «маслиной плодовитой в доме Божием». 
   Кроме этого необходимо, чтобы сия плодовитая маслина, то есть, человек христианский, приносящий Богу свои добрые дела, как плоды, находился на высокой горе богомыслия, часто умом своим в смиренной молитве возносился от земного к небесному, искал небесного, а земное презирал, во время молитвы отлагал всякое земное попечение. Нужно еще, чтобы и свой путь спасения он начинал от вертограда, чтобы имел чистую совесть, огражденную со всех сторон страхом Господним и украшенную, как вертоградными цветами, добрыми помыслами. Начавши отсюда, нужно идти чрез долину, которая была общей гробницей для Иерусалима, где и страшный суд Христов имеет быть, то есть, нужно идти чрез долину смирения и памяти о смерти и о грозном испытании на суде; нужно идти чрез плачевную долину сетования о содеянных нами грехах и слезами, как потоком Кедронским, омывать свои ланиты. Так мы приблизимся к горнему Иерусалиму. Но посмотрим опять на Господа нашего. 
   Грядет Господь наш, воссев на ослицу и жребя. Сначала сел на ослицу, а потом, пройдя немного пути, Он сел на жребя ослицы. В этом заключается следующая тайна. Ослица, умеющая носить ярмо, знаменовала народ иудейский, впряженный в ярмо закона, данного на Синае; жребя же, еще не приученное к ярму, знаменует безъяремных язычников, не имевших ярма закона Божия. Пересевши же с ослицы на жребя, Господь показал, что иудеи вскоре будут отторгнуты от Него, как неверующие и ожесточенные, что будет создана церковь из язычников и Он прославится язычниками. Это теперь и видно ясно. Ибо отнято от иудеев спасение Божие, дано нам, язычникам, и теперь нами прославляется Христос Спаситель, истинный Бог наш. 
   Нельзя не удивляться толикому смирению нашего Владыки, которое Он проявил в столь славном входе, ибо встретило Его и следовало за Ним бесчисленное множество народа. За Христом тогда шли не только двенадцать больших апостолов, не только семьдесят меньших, о которых в Евангелии вспоминается так: «Яви Господь и инех седмьдесят, и посла их по два пред лицем Своим» (Лк. 10:1), но еще и другой народ, во множестве пришедший в Вифанию, как об этом пишется, слышали мы, в Евангелии: «Разумев народ мног от Иудеи, яко тамо есть, приидоша не Иисуса ради токмо, но да и Лазаря видят, егоже воскреси от мертвых» (Ин. 12:9). Все это множество народа шло с учениками Христовыми, одни идя впереди, другие же позади Его, а встречных и исчесть не было возможности. Ведь в то время со всех стран не только иудеи, но и язычники очень многие собрались в Иерусалиме на праздник, и все число народа доходило тогда тысяч до ста, взятых тридцать раз, ибо церковные начальники Иерусалима каждый год сосчитывали весь народ, собиравшийся в Иерусалиме на праздник. Ни в один другой какой-либо год, ни прежде и ни после, не было такого стечения народа, как только в тот один год, когда нужно было Христу пострадать. Со всей вселенной тогда собралось в Иерусалим тридцать сотен тысяч. Сие произошло по Божию смотрению, чтобы весь мир мог видеть бесчестное и неповинное страдание Сына Божия. Весь этот народ вышел навстречу Христу с пальмовыми ветвями, как пишется об этом в Евангелии: «Народ мног, пришедый на праздник, слышавше, яко Иисус грядет во Иерусалим, прияша ваиа от финик и изыдоша во сретение Ему, и зваху, глаголюще: «Осанна» (Ин. 12:12, 13). Тогда же чудесно отверзлись и уста детей, сосущих груди матерей своих, согласно написанному: «Из уст младенец и ссущих совершил еси хвалу; и взываху: осанна, благословен грядый» (Мф. 21:16). Говорят, что тех младенцев и отроков было тридцать тысяч. 
   Вот в какой славе и почитании грядет Господь наш, вот какое множество народа предшествовало, следовало, встречало Его и восклицало «Осанна, Царь израилев». Как грядет? По-царски ли? На златой ли царской колеснице с пышными царскими конями? Нет, но на жребяти ослем, как пророк и предсказал о Нем: «Рцы-те дщери Сионовой, се Царь твой грядет тебе кроток, всед на ослицу и жребя» (Зах. 9:9), поучая всех смирению и кротости, не только простолюдинов, но и взошедших на высокие царские ступени, чтобы они, хотя бы и весь мир приобрели, всякую честь и славу, однако же не забывали кротости и смиренномудрия. «Не хвалитеся, – сказано, – и не глаголите высокая в гордыни, и да не изыдет велеречие из уст ваших». Поучая же смирению, Господь наш, сидящий на ослице, ясно порицает славу и гордыню мира сего и показывает непостоянство гордого мирского превозношения, как бы говоря: «О, люди! Как трость ветром колеблема, так и вы колеблетесь непостоянством. Ныне вы с пальмовыми ветвями оказываете Мне почести, а чрез несколько дней, о, как вы обесчестите Меня! Ныне вы режете ветви с деревьев, а чрез несколько дней эти самые деревья вы будете рубить и тесать для креста Мне. Ныне вы Мне подстилаете ветки под ноги, а чрез несколько дней вы возложите на хребет Мой палки, розги и бичи, бия, уязвляя и причиняя Мне многие раны. Ныне вы взываете: «Осанна», а чрез несколько дней вы будете кричать: «Распни, распни!» Ныне вы со славою встречаете Меня, а чрез немного дней вы с ругательствами будете вести Меня на распятие. О, непостоянство человеческое! О, непрочность и скорая отмена чести и славы мира сего!» 
   Мы же да научимся здесь от Господа нашего как смирению и кротости, так и тому, чтобы не желать и не искать временных почестей, санов и славы; если же кому и без искания Бог дает это, то чтобы не превозноситься ими, не надеяться на них, но скорее ждать скорой перемены и после счастья бояться несчастья. «Всяк бо холм смирится» (Лк. 3:5), говорит Предтеча Христов, то есть, всякая гордая высота должна будет упасть. 
   Я же, грешный, смотря прилежно духовными очами на Господа моего и на осла, на котором сидит Господь, помышляю так: если Господь в Своем славном шествии в Иерусалим хотел нам показать пример смирения, то Он, пожалуй, лучше бы показал сие, если бы шел пешком или же ехал на простой телеге. Почему же Он изволил шествовать не иначе, как только сидя на осле? Здесь мне приходит на ум вышесказанное толкование, а именно то, что ослица знаменовала иудеев, а жребя ослее – язычников. Иудеи в то время чем были? Они были люди грешные, злые, совещавшиеся об убиении Христа, как говорит о них Давид: «Поучишася тщетныя, и князи собрашася вкупе на Господа и на Христа Его» (Пс.2:1, 2). А язычники, что такое они были тогда? Они тем более были грешниками, ибо совершенно не знали истинного Бога. 
   Поэтому, если Господь наш Иисус Христос сел на ослицу и на жребя, то Он сел на образ грешника, ибо ослица знаменовала грешных иудеев, и жребя ослее – безбожных и беззаконных язычников. И действительно, осел – вполне приличный образ для грешников, ибо грешник подобен ослу всеми своими нравами. Осел ленив, ленив и грешник. Осла едва заставишь стать в ярмо многими ударами, а развращенного грешника даже и многими наказаниями невозможно бывает обратить к исправлению. Как осел, хотя и с побоями, не идет скоро, но едва волочится в пути, а уж бегать быстро и совсем не может, так и грешник не спешит ко спасению, хотя иногда и бывает поражаем различными попущениями от Бога. 
   Поелику же Господь наш в Своем торжестве, празднуемом ныне, сел на образ грешника, сел на осла, то ясно, что Тот, Кто на небесах почивает на херувимах, Тот на земле хочет почивать на грешниках, ибо ради них Он и с небес сошел. «Не приидох, – говорит Он, – призвати праведныя, но грешныя на покаяние» (Мф. 9:13). Посему-то истинный покой Его в том и заключается, чтобы оседлать грешника, как осла, то есть, наложить на него закон страха Божия, чтобы сесть на него, то есть, покорить его Своей воле Господней, и чтобы поехать на нем, как хочет и куда хочет, то есть, наставить его на путь заповедей, ведущий к небесам. Покой Господень в том, чтобы грешников соделывать праведными, прощая им грехи. Святый Амвросий, рассуждая о словах из книги Бытия: «Почи Бог в день седьмый», говорит так: «Бог сотворил небо; но дальше я не читаю, чтобы Он почил по сотворении неба; сотворил землю, но и здесь не почил; сотворил солнце, луну и звезды, но и здесь не читаю, чтобы Он почил; когда же Он сотворил человека, тогда только и почил, имея, кому отпускать грехи». 
   Вникнем в последние слова сего учителя: «Тогда почил, имея, кому отпускать грехи». Бог хочет быть носимым на грешнике и почивать на нем, как на осле. 
   Когда же Бог начинает почивать на грешнике? В то время, когда грешник начнет обращаться к Богу с истинным покаянием, тогда он делается милым и любезным для Бога, как и тот блудный сын, который некогда сказал: «Востав иду ко отцу моему и реку ему: отче, согреших; абие узрев отец его издалеча, и мил ему бысть, и тек нападе на выю его» (Лк 15:18, 20). Если осел ты нравом, о, грешный человек, подчинись Богу, склони выю в ярмо Его и тотчас из осла ты станешь для Него херувимским престолом и носителем. Для того Он ныне и сел на ослицу, образ еврейского народа, и на жребя ослее, предзнаменование языческих народов, чтобы из иудейского рода некоторых, а из языческого весьма многих соделать херувимами и серафимами, которыми и будет воспет. Чем же назвать вас, святые? Херувимами? Ибо на вас почил Христос. Серафимами? Ибо непрестанно прославляете Его. В том и заключается ныне истинное Христово торжество, что ослов Он претворяет в херувимов, то есть, грешников Он соделывает херувимоподобными, святыми. 
   Началом нынешнего Христова торжества было то, что Он воскресил четверодневного Лазаря. Вот что пишется об этом в Евангелии: «Свидетельствоваше народ, иже бе прежде с Ним, егда Лазаря возгласи от гроба и воскреси его от мертвых. Сего ради и срете Его народ, яко слышаша Его сие сотворша знамение» (Ин. 12:17, 18). 
   Итак, люди, прославляя Христову победу над телесною смертью в воскрешении Лазаря, устраивают Ему торжество, «яко слышаша Его сие сотворша знамение», а Сам Господь начинает торжествовать победу над душевною смертью людей, поражая грех и диавола, склоняющего человека на грех
   Великое поистине и превеликое чудо в том, что Господь Христос воскресил четверодневного мертвеца, уже начавшего гнить, но еще большим чудом Христовым является то, что великого грешника, умершего душею и уже гниющего долгое время в злом обычае, как во гробе, Он воскрешает от смерти и приводит его к вечной жизни на небесах. Воскресить мертвое тело – это есть свойство Божьего всемогущества, воскресить же душу, то есть, восставить к покаянию грешника от смертных грехов и привести его к праведности, – это есть свойство не только всемогущества Божия, но и премногого милосердия и превеликой мудрости. Однако же ни мудрость Божия, ни милосердие Божие и ни всемогущество Божие не смогут воскресить душу грешника, если только сам грешник не захочет того. 
   Не напрасно Бог в одном месте говорит грешнику так: тебя без тебя создать возмог Я; но спасти тебя без тебя не могу. Не спрашивал Я ни у кого, как создать тебя: захотел и создал тебя. Как же спасти тебя, Я спрашиваю у тебя самого, как спрашивал и у расслабленного. 
    Хочешь ли быть здравым? Хочешь ли спастись? Если ты сам хочешь, то премудрость Моя наставит тебя, милосердие Мое помилует тебя, а всемогущество Мое поможет тебе и спасет тебя. Если же ты сам не хочешь спасения, если ты сам убегаешь от вечной жизни, если ты погибель свою любишь больше спасения, то ни мудрость Моя, ни милосердие Мое, ни всемогущество Мое не помогут тебе. Может ли теплый воск прилепиться ко льду? Никак не может! Так и милосердие Мое, мудрость Моя и всемогущество Мое не могут пристать к тебе, если сердце твое холодно, как лед, и нисколько не имеет теплоты спасительного желания. Когда же ты только захочешь спастись, тогда Я с радостью помогу тебе. Тогда возрадуются и восторжествуют о тебе Мои ангелы: «Радость бо бывает ангелов на небеси о грешнице кающемся» (Лк.15:10). 
   Итак, теперь ясно видно, насколько больше торжество и чудо Христово воскресить душу грешника, умершую грехами, чем чудо воскресить четверодневного мертвеца. 
   Господь наш Иисус Христос воскресил Лазаря от смерти телесной, но Лазарь снова умер, хотя и чрез много лет. Когда же Он воскресил душу грешной женщины, плакавшей у Его ног, то эта душа пребыла уже бессмертной. Та, которая, подобно скотам, работала бессловесным похотям, сделалась сообщницей ангелов. Быть может, и ныне сидящий на осле и грядущий Господь торжествует о сем? Будем твердо помнить, что он радуется и торжествует не столько о воскресении Лазаря из мертвых, сколько о том, что предвидел спасение многих грешников, которых Он Своею благодатию воскресит от смерти душевной. 
   Здесь было бы потребно еще рассмотреть таинственный смысл постилаемых по пути и держимых в руках риз и ветвей, как финиковых, так и масличных, и всякого рода веток, подобных нашим вербам, но я не хочу вас, слушателей моих, отягощать долгою беседою. Это я оставлю на будущее время, если Бог позволит и живы будем. Теперь же я кончу, поклоняясь Господу моему и взывая Ему: «Благословен грядый во имя Господне: осанна в вышних!» Аминь. 

святитель Андрей Критский

Слово в неделю Ваий1

 

   Приидите, возлюбленные, сретим Христа, Который днесь возвращается из Вифании и добровольно грядет на честную и блаженную страсть нашего ради спасения. Ныне грядет во Иерусалим Тот, Кто для нас сошел свыше, дабы нас, лежащих долу, возвысить с Собою «превыше всякаго начальства, и власти, и силы,.. и всякаго имене именуемаго» (Ефес. 1:21), грядет же не как ищущий славы и не с великолепием, но является кротким и смиренным. Что смирнее подъяремника? Он же (Христос Спаситель), седящий на херувимех, не устыдился возсесть на жребя, как на трон, исполняя древний пророческий глас: «рцыте дщери Сионове: се Царь твой грядет тебе кроток, и всед на осля и жребя сына подъяремнича» (Зах. 9:9Матф. 21:5). Приидите и будем подражать изшедшим в сретение Господу, не одежды и ваия распростирая по пути Его, но елико возможно, сами распростираясь смиренным духом и правым сердцем и приемля в себя грядущее Слово, вмещая в себя грядущее Слово, вмещая в себе нигде невместимого Бога: ибо это приятно Тому, Кто низшел ради нас, дабы тесным соединением с нами совозвести нас с Собою. Поставим самих себя у ног Христа облеченными, вместо одежд, в благодать Его или в Самого Его: ибо (сказано) «елицы во Христа креститеся, во Христа облекостеся» (Гал. 3:27). Будем ежедневно говорить священные слова, потрясая ваиями души: «благословен грядый во имя Господне Царь Израилев» (Иоан. 12:13). Куда и откуда грядый? – к нам от Отца, ко кресту от чуда над Лазарем. Когда грядый и ради кого? – по исполнении времен, ради нашего спасения: поелику «единою в кончину веков» (Евр. 9:26) Он добровольно избрал смерть за людей, – по избытку человеколюбия Он стал человеком, дабы спасти человека. Итак, последуем смирению Христову, объимем нищету, дабы обогатиться; вкусим креста, дабы наследовать сладость жизни. Разстелем у ног Господа, вместо одежд, желания сердца, дабы, проходя по нас, Он был весь в нас и показал всех нас в Себе и Себя всего в нас.
   Хочешь ли, возлюбленный, светло праздновать торжественный день и сретить Христа, грядущего на страдания, и прилепиться к Нему? – начертай образ бывшего тогда. Будь спутником Победителю, вместе с толпой потрясая знамениями победы. Вместо ваий принеси добродетельную жизнь; ветвями масличными соделай свои руки, простертые к милостыне. Ризами подстели «Покрывающему небо облаки» не плотские одеяния, но всего себя предай верою всему Воплотившемуся ради тебя; облеки Им всего себя, как одеждою, и прими всего Его, ради тебя пришедшего и грядущего на страсть. Будь, если угодно, жребятем, являя юношескую бодрость жребяти при старческом уме: понеси Христа, грядущего во Иерусалим; соделайся жребятем по простоте мысли. И как тот следовал за посланными в Виффанию отрешить и привести его, нимало не противясь, а лишь преклонившись пред ведущими его: так и ты сам подчинись научающему тебя принять Христово смирение, ни в чем не противясь, и будешь по-истине жребя Христов, освобожденный от скотского неразумения. Уподобься детям еврейским: младенчествуй во зле. Перемени седину волос на кротость младенца: безполезна седина, если нет простоты... Сопутствуй Господу с народом, предшествуя народу. Восприими пророческие уста; воспой, прославь Возводящего тебя от славы в славу; стань Сионом, стань душею Иерусалима, действительным градом Божиим, градом прославленным, дабы принять Христа вселяющагося в тебя. «Се бо грядет к тебе кроток и спасая», не величаясь благодеяниями. Разшири двери уст твоих, воспой с детьми, взывая: «благословен грядый во имя Господне, Царь Израилев!» Соделай сердце свое горницею постланною, дабы принять Христа для вкушения Ему у тебя вечери. Но, трапезуя со Христом, не подражай Иуде. Вкушая трапезу таинственную, не опускай руки в блюдо вместе со Христом; не будь безразсуден – замышлять на учителя. Если ты слышишь: «един от вас предаст Меня» (Ин. 13:21), не величайся. Смирись со смиренными, с молчаливыми заботься о молчании. А если спросят тебя, отвечай кротко Всеведущему и не мудрствуй, паче еже подобает. Кто же уготовает сердце свое, как горницу, – кто подражает «ослице» и принимает Христа? – Кто окажется вечерею для Христа, предлагая жизнь свого в пищу Изрекшему: «Мое брашно есть, да сотворю волю Отца Моего, Иже есть на небесех» (Иоан. 4:34). Кто имеет столь пламенную веру, что желает претерпеть со Христом вожделенную и блаженную страсть и, слыша предречение ученикам: «се восходим во Иерусалим, и Сын человеческий предан будет архиереем и книжником: и осудят Его на смерть, и предадят Его языком на поругание и биение и пропятие» (Матф. 20:18–19), отвергает всякое мирское пристрастие; кто будет подражать своему Господу, ради Него охотно перенося все, что Он добровольно претерпел ради людей. Ибо Он страдал не за Себя Самого, но образ давая нам и показывая предел мужества и смирения, дабы мы не падали духом, когда приключится с нами что-либо прискорбное.
   Каким же это образом? Внимательно выслушай, дабы понять значение сказаннoго.
   Кто либо оскорбил тебя словом, не сердись: ибо и Христа, Который есть Господь Бог, поносили. Ты получил тяжкую обиду от ближняго? Но Христос перенес и заушения. Ты опозорен? Но Господь претерпел и оплевания и носил хламиду – одежду поругания. Ты в безчестии?Но и над Христом глумились, что и предрек Исаия«безчестно бысть (лице Его), и не вменися» (Ис. 53:3). Тебя ударили рукою? Но и Христа ударяли по лицу, и Его главу били тростию. Тебя мучат? Христос даже был распят: гвозди пронзили руки и ноги Его; однакоже и пригвожденный ко кресту, Он молился за распинателей Своих (Лук. 23:34). Насколько это тяжелее того? Насколько страдания Христовы тягостнее наших? Конечно, ничто прискорбное, что когда-либо случалось с нами, не может сравниться со страданиями Христа: наши страдания должны считаться весьма легкими и ничтожными, как страдания только людей грешных и смертных, которые подвержены изменениям, рождаются и умирают. А насколько страдания Христовы превосходнее наших, сего не может выразить никакое слово: поелику они суть страдания Господа, всесвободнoго Бога, Который не подвержен греху, – Бога неизменяемoго, безсмертнoго, «у Него же несть пременение, или преложения стень» (Иак. 1:17). Но, без сомнения, хотя Он «грехи наша носит, и о нас болезнует»; однако, Сам «беззакония не сотвори, ниже обретеся лесть во устех Его» (Ис. 53:4, 9): ибо Он весь есть правда и освящение, и избавление, и отгнатель всякoго греха. И не взирай только на величие страданий Христовых, но почти достоинство Терпящeго. Помысли, какая разница видеть простoго человека повешенным на дереве и зреть Бога посреди разбойников? Помысли, кто когда либо восхотел потерпеть такиe страдания, для перенесения которых добровольно Христос явился в мир? И когда же это? – после Божественных знамений, после исцелений, после неслыханных врачеваний недугов, после благодеяний, которыми Он никогда не преставал ущедрять приходивших к Нему, немедленно разрешая должников, одним законополагая отпущение, других изъимая от осуждения...
   А как не привести на память тех бедствий, которыe Господь испытал в конце, именно, искушений, которыe Он перенес прежде креста – предания и льстивoго лобзания, нашествия с оружием и дрекольми, приведения к Каиафе, лживых свидетельств, допроса пред судилищем, вопля, который подняли иудеи, возбуждая толпу: «распни, распни Его» (Лк.23:21), бичеваний, насмешек, заплеваний, заушений, терновoго венца, хламиды червленной, отведения на Голгофу... Что еще было на кресте? – Гвозди, пропятие на древе, оцет, желчь, копие, жребий, брошенный об одеждах, разделение их, поругания при кресте, когда одни, покивая главами, говорили такиe слова: «иныя спасе, Себе ли не может спасти» (Матф. 27:42), другие: «аще ты еси Христос, спаси Себе» (Лук. 23:39): иные: «уа, разоряяй церковь и треми денми созидаяй ю: спасися Сам, и сниди с креста» (Мк. 15:29–30); другие: «остави, да видим, аще прииде Илия спасти Его» (Матф. 27:49); иные: «аще Царь Израилев есть, да снидет ныне со креста, и веруем в Него» (Матф. 27:42). Представляется ли это тебе малым для образца смирения? Умолчал ли бы ты, если бы перенес даже один вид таких страданий Христовых? Но Христос молчал, претерпевая все. А сколь страшно и дивно то, что́ последовало за крестом! Подумай: небо свыше омрачилось, солнце затмилось, луна потускнела, земля потряслась, бездна смирилась, горы разселись, могилы извергли своих мертвецов, – и сколько еще великoго случилось в это время! Обличенные сим и наученные, что страдавший был Бог, иудеи, вследствие столь необыкновенных событий, должны были бы, переменив прежнее мнение, узнать должное; но от злобы они не сделались лучшими и не престали (злодействовать), а подвиглись на худшее. Скажу и о злодеяниях их после погребения Христа: о страхе при гробе, о запечатании камня, об измышлении касательно воскресения, о распространенном обмане: «помянухом, яко льстец Он рече еще сый жив: по триех днех востану. Повели убо утвердити гроб до третияго дне» (Матф. 27:63–64), и затем: «рцыте, яко ученицы Его нощию пришедше украдоша Его» (Матф. 28:13)...
   Помысли, человече, сколь велики страдания Христа моего и Бога, которыми Он потребил мои страсти! Сколько образовалось для меня источников благодеяний, сколько спасительных врачеваний! Сколько в течение двух дней перенес от иудеев тот добрый Пастырь, который положил душу Свою за нас – овец! Сколько – прежде страсти от дня явления Своего Израилю! То они говорили: «беса имаши» (Иоан. 8:48), – то: «ядца и винопийца, друг мытарем и грешником» (Лук. 7:34); иногда: «разрушает (Иисус Христос) закон», «разоряет субботу», – иногда: «самарянин есть» и «сын тектонов» и прочее, что содержится в Евангелиях. А что сказать об искушениях и вопросах с целию уловить Господа: «достойно ли есть дати кинсон кесареви, или ни» (Матф. 22:17)? «коею властию сия твориши» (Матф. 21:23)? «кое знамение являеши нам, яко сия твориши» (Иоан. 2:18)? «доколе души наша вземлеши» (Иоан. 10:24)? «аще ты еси Христос, рцы нам не обинуяся» (Иоан. 10:24)... Как много предпринимали дерзкие и христоненавистные люди против Кроткoго и Смиреннoго, против Того, Кто претворял для них воду в вино, Кто вместе с ними вечерял, Кто призывал самарян, оправдывал мытарей, блудниц обращал к целомудрию, изсушал течение кровей, изгонял демонов, очищал прокаженных, хромых, согбенных соделывал прямоходящими, укреплял члены разслабленным, исцелял сухую руку, подавал глухим слух, слепым – зрение, немым – способность речи, ходил по морю, немногими хлебами питал многия тысячи людей, словом возбуждал мертвецов! О, еслибы и нас, мертвых грехами и страстями прельщения, Он сооживил в Себе, благодатию и милосердием Своего человеколюбия! Чрез Него и с Ним слава, честь и поклонение Отцу и благому, животворящему Его Духу, ныне и присно и во все безконечные веки веков. Аминь.

1   В сокращении и переложении на русский язык. Curs. Compl. Patrolog. Migne, tom. XCVII, col. 985–1018, ср. «Торжественник» – рукопись Московской синодальной библиотеки (284 – CCLXXI), лл. 239–250. Уставом церковным чтение сего слова положено после полиелея на утрени в праздник Входа Господня во Иерусалим.

 

ПРИТЧА ДНЯ

 

Привередливый голубь

Один привередливый голубь постоянно менял гнезда, все ему казалось, что вокруг дурно пахнет. Как-то он пожаловался на это старому опытному голубю. Тот выслушал и сказал:

- Обрати внимание: ты постоянно перелетаешь из гнезда в гнездо, а ничего не меняется. Значит, запах, который тебе так мешает, идёт не от гнезд, а от тебя самого!

Двадцать пятый день.
Поуч. 1-ое. Благовещение Пресвятыя Богородицы.

(Не нужно искать известности).

   I. Величайшаго из чудес и таинств был провозвестник архангел Гавриил: он был послан благовествовать Деве Марии воплощение от Нея Сына Божия.
   Но как скромно веление Божие было исполнено, и как таинственно благовещение дано! Куда прибыть намереваются, где будут витать, где желают встреченными быть цари земные, – все это заблаговременно в своем месте делается известно, и самыя заботливыя начинаются там приготовления к достойному принятию высокаго посетителя. Вот Царь неба и земли пришел воплотиться и вочеловечиться: и кто тогда это приметил? кто, кроме Пречистой Девы, ощутил минуту благовещения? Какия деланы были торжественныя приготовления к приятию Вечнаго в пределы времени, к явлению Бога безтелеснаго в девственной и чистой плоти? – Никаких. Тихому молчанию содержащу вся... всемогущее Слово Твое, Господи, с небес в средину погибельныя земли сниде (Прем. Сол. 18:14).
   Когда евангелисту Луке внушено было свыше повествовать о благовещении, ему, для последовательнаго описания, нужно было употребить некоторыя частныя указания, дабы поставить вне сомнения действительность этого чудеснаго события. Что же он указывает?
   «Послан был ангел Гавриил в Назарет». Одно имя этого города могло иудея вести к недоумению: зачем туда был послан ангел? Ибо сей город был у иудеев в таком презрении, что не редко они повторяли вопрос: «из Назарета может ли быть что доброе» (Иоан. 1:46)?
   «Послан к деве, обрученной мужу, именем Иосифу», говорит евангелист так, как обыкновенно говорится о самых простых людях.
   Потом, хотя евангелист и присовокупил об Iосифе, что он был «из рода Давидова»; но о Божией Матери только заметил: имя деве: Мариам. Для чего такая сжатость в описании? – Евангелист сказал сколько было нужно, чтобы не скрыть истины и открыть ту неизвестность, в которой пребывала Пречистая Дева. Если Иосиф обручник был из дома Давидова, то и Дева Мария также. Ибо роды колен иудейских не смешивались, и он, как потомок Давида, не мог обручиться с девою не из этого рода. Но евангелист не говорит прямо о царском происхождении Девы Марии, очевидно, для того, чтобы сим умолчанием указать на глубокое Ея смирение, по которому всегда Она предпочитала жить в неизвестности, скрывать Свое достойнство, не делать гласною знаменитость Своего происхождения; да научимся и мы, по Ея примеру, ценить и любить скромную долю в жизни, неизвестность в обществе. 
   II. а) Для всякаго труда нужна свобода, безпрепятственность и некоторая тишина. Чтобы воспитать и усовершенствовать себя духовно, или, что тоже, трудиться ради спасения души, – требуется свобода от мирских препятствий, тишина от светских увеселений, сосредоточение в себе, удаление от других. Было свыше сказано преподобному Арсению: «бегай людей – и спасешься». Это не значит: возненавидь людей, и презирай их. Мальчик учится писать; другой намеренно мешает ему. В таком случае прилежное дитя уходит от докучливаго товарища куда-нибудь в уединеннос место, чтобы безпрепятственно продолжать свое дело. Подобное испытывает и делает человек, пекущийся о душе своей. Дух мира и его праздные слуги на каждом шагу ставят препятствия благочестивым начинаниям. Себе внимающий хочет начертывать на своем сердце письмена Божиих велений, добрых правил и примеров; а закон светских приличий, нужда являться в обществе, участвовать в его не всегда невинных увеселениях, неизбежныя встречи с соблазнами, возмущающими покой воображения и совести, – все подобныя обстоятелъства прерывают духовное упражнение. И вот истинные подвижники благочестия ищут уединения. Людей, как собратий, отшельники любили; но их страстей боялись, от их соблазнов удалялись.
   б) Человек светский (в крайнем смысле сего слова) не может оценить всю пользу неизвестности в обществе. Ему трудно удержаться, чтобы не кружиться в вихре света, а жить уединенно в кругу своего семейства. Известность, по его понятию, есть жизнь; оставаться неизвестным в обществе значит умирать душой. Он так гоняется за известностию, что готов жертвовать для нея миром семейным и супружескими обязанностями, здоровьем, имуществом, даже своими убеждениями, которыя решается ежечасно менять, чтобы только показаться не отставшим от современности. Он не хочет понять, что и для него самого, светскаго человека, истинный покой духа – в тишине уединеннаго трудолюбия, в исполнении своего долга, в благословенных удовольствиях честнаго супружества, в православном воспитании детей, в их невинных ласках и быстрых успехах.
   Высоко поставляя всякую известность в обществе, он даже не верит, чтобы стали пренебрегать ею лица, от мира отрекшияся и на степенях священноначалия поставленныя, а потому иногда так же хвалит их неумеренно, как и порицает незаслуженно: за малое воздержание величает их великими постниками, за исполнение должнаго – подвижниками самоотвержения, и таким образом, людей еще смущаемых помыслами и впечатлениями не безгрешными, записывает едва ли не в разряд безстрастных и святых.
   в) Увы! Если б мы не знали, что зависть, к чему бы она ни относилась, есть порок, что покорность Промыслу есть общая наша обязанность, что, по апостольскому вразумлению, никтоже сам о себе приемлет честь, но токмо званый от Бога (Евр. 5:4), и каждый в том звании в которое призван, должен пребывать (1 Кор. 7:20): то мы позавидовали бы многим, живущим в скромной неизвестности, христианам, которые, по влечению своего благочестия могут распоряжаться своим временем и в тишине уединения, домашняго ли-то, или пустыннаго, почерпать себе наслаждение, духом горяще, Господеви работающе (Римл. 12:11). Кто занимал видную должность, и не ослепился честолюбием, тот знает, как трудно стоять на виду и итти впереди. «Поставьте над собою другого, который бы всем угодил, – взывал некогда к своим слушателям великий святитель Григорий Богослов; а мне отдайте пустыню, сельскую жизнь и Бога. Ему одному угожу даже простотою жизни. Пусть для других будут почести и труды; а для меня, углубляющагося в самого себя, довольно жить, как могу».
   III. Да не сетует же тот, кому в удел определена скромная доля неизвестности: в лице и жизни Божией Матери открыт ему сокровенный сердца человек, в нетленной красоте молчаливаго духа, еже есть пред Богом многоценно (1 Петр. 3:4). А тот, кто, по своему положению в обществе, сам открыт не только для незаслуженных порицаний, но и для непрошенных похвал, когда услышит, что его хвалят, должен, по совету одного святаго отца (Иакова), помышлять о грехах своих. «Ибо, как замечает другой подвижник (препод. Сисой), если Бог не прославит человека, то слава человеческая ничто». Аминь. (Из «Слов и речей» Сергия, митрополита московск.). 

 

ПРИТЧА ДНЯ

 

Родители ушли на работу, и девочки остались одни. Всеми силами пытались они отвлечься от кастрюльки. Они уже поиграли во все игры, какие знали, но любопытство не давало им покоя – так хотелось заглянуть в кастрюльку. В конце концов старшенькая Маша уговорила младшенькую Лену, которая еще боялась, что папа будет ругаться, заглянуть в кастрюльку.

– Мы только одним глазком глянем и закроем, – сказала она. – Папа даже не узнает.

Но как только Лена приподняла крышку, воробей вылетел в окно. Испугавшись, девочки захлопнули пустую кастрюльку. Вечером вернулся отец, и, увидев, что кастрюлька пуста, сказал:

– Ну что, маленькие Евы, вы не выдержали, выпустили птичку? Вот так и Ева не удержалась, чтобы не попробовать плод познания добра и зла.

– Папа, а что это было за дерево такое? Почему с него нельзя было кушать? – спросила Маша.

– Дерево было обычным, плоды съедобными, но, нарушив запрет Бога, первые люди сами выбрали зло вместо добра, потому что всякое зло начинается с непослушания, а с послушания – все доброе, чему бы научил Бог первых людей, будь они послушными. Этот воробей был для вас сегодня деревом добра и зла, и вы тоже не послушались меня. Вы не прошли испытание.

СЛОВО НА БЛАГОВЕЩЕНИЕ БОГОМАТЕРИ

Се, зачнеши во чреве
и родиши Сына, и наречеши имя Ему Иисус;
Сей будет велий, и Сын Вышняго наречется.

Лк. 1, 31-32.

 

Царь Соломон, получивший от Бога весь свет премудрости для исследования тайн природы, после того как обозрел все, что есть на небе и на земле, – прошедшее, настоящее и будущее, – решил наконец, что в мире, под солнцем, нет ничего нового – ничтоже ново под солнцем (Еккл. 1, 10). Но Бог сотворил теперь дело совершенно новое, какого никогда не было в прошедшие века и никогда не будет в грядущие; это – дело, совершившееся в Благовещении благодатной Марии, Деве и Матери, но Матери Божией. Чудо сугубое, величайшее действие Божия всемогущества, возвышеннейшая тайна нашей православной веры. Дева и Матерь! Что же более невероятное природа может увидеть в творении? Дева – Матерь Божия! Что более чудесное может совершить Божественная благодать? Одно превышает пределы природы, и еще не было подобного ему; другое восходит на вершины Божественной благодати, и подобного ему быть не может. То – великое чудо, а это – выше чуда; оба непостижимы, и оба вполне божественны. Се, зачнеши во чреве и родиши Сына, и наречеши имя Ему Иисус; Сей будет велий, и Сын Вышняго наречется; и даст Ему Господь Бог престол Давида Отца Его (Лк. 1, 31-32).

 

Об этом новом чуде или лучше об этих двух чудесах, одном – о Деве и Матери, другом – о Деве и Матери Божией, я хочу сегодня возвестить, слушатели мои. Вот как по Евангельской истории они совершились.

I

Когда настало исполнение времени, в которое Бог Отец определил ниспослать на землю Единородного Сына и Слово, чтобы Он воплотился и вочеловечился, Гавриил, предстатель ангелов, был послан в Галилейский город Назарет к Деве Марии, обрученной Иосифу, чтобы приветствовать Ее словами Радуйся, благодатная (Лк. 1, 28), и сказал Ей о том, что Бог и Отец избрал Ее быть Матерью Его Сына и родить Избавителя мира. Архангел принес весть: се, зачнеши во чреве и родиши Сына, и наречеши имя Ему Иисус (Лк. 1, 31). В начале Дева смутилась и пожелала узнать образ этого чудесного события: како будет сие, идеже мужа не знаю? (Лк. 1, 34). Но когда Ей было сообщено, что это произойдет совершенно сверхъестественным образом, именно силой всемогущей благодати Святого Духа, Она склонилась сердцем и приняла повеление с глубоким смирением: се, раба Господня; буди Мне по глаголу твоему (Лк. 1, 38). И тотчас сошел на Нее Святой Дух, боголепно приуготовил Боговместимое обиталище. Божественное Слово воплотилось в Ее чистой утробе, и осенила Ее сила Всевышнего, «укрепив Ее, – учит Афанасий Великий (в слове на Благовещение), – чтобы, запечатленная с этого времени, Она могла созерцать, насколько это возможно, чревоносимого в Ней невидимого Бога и образовала зачинаемого Младенца». Вот то новое чудо, которое явилось под солнцем: Дева и Матерь, но Матерь Божия; это и есть предмет нынешнего празднества.

Все обстоятельства вполне соответствовали этому божественному Благовещению: во-первых, соответствовало лицо благовестника, архангела Гавриила, так как эта тайна есть не что иное, как сверхъестественное соединение двух естеств, Божеского и человеческого, в единую ипостась Божественного Слова – совершенного Бога и совершенного Человека; а имя Гавриил переводится как сила Божия. Соответствовало место – город Назарет, так как следствием этого таинства было освящение человеческого рода причастием Божественного естества, а Назарет значит «освящение».

Соответствовало и время – месяц март; в это время совершилось творение мира, в такое же совершается и воссоздание мира. Тогда ненасеянная земля в первый раз произвела растения, и теперь в первый раз неискусомужная Дева зачала.

Все события нынешнего таинства чудесны, но выше всего чудесного – Сама Дева, приявшая благовестие, Дева и Матерь, и это в особенности соответствует таинству, ибо таковой должна быть Матерь такого Сына. Божественное Слово стало тем, чем не было, и осталось тем, чем было, сделавшись человеком и пребывая Богом; и Мария стала тем, чем не была, и осталась, какой была, сделавшись Матерью и пребыв Девой, как прежде. Божественное Слово стало Сыном, родившись без Отца, и Мария стала Матерью без мужа, родив неискусомужно.

Как различны между собой Бог и человек! Но Бог, став человеком, в восприятии плоти не оставил природы Божества. И как различны Дева и Матерь! Но Дева, став Матерью, в материнском чревоношении не потеряла славы девства. Какое странное общение двух природ – Божеской и человеческой, неслитно соединившихся в одну ипостась! Божественная природа усвоила особенности человеческой, и Бог стал совершенным Человеком; человеческая стала причастна свойствам Божественной, и тот же Человек сделался совершенным Богом. Точно так же, какое необычайное соединение девической чистоты и материнского чревоношения, которые странным образом совместились в одной Жене! Девство дало Матери чистоту, которую должна была иметь Матерь Бога, вся чистая, вся непорочная, прекрасная как солнце, избранная как луна, как называет Ее Святой Дух (см.: Песн. 6, 9). Чревоношение дало девству благословение, которое должна была иметь Дева сообразно тому, как приветствовал Ее Архангел: Благословена Ты в женах (Лк. 1, 28). Там родилось это чудесное соединение – Богочеловек; здесь происходит другое соединение, такое же чудесное, Дева Матерь. «Странное и чудесное и во многом отступающее от обычной природы: одна и та же Дева и Матерь, пребывающая в освящении девства и наследующая благословение деторождения», – возглашает небоявленный Василий. У такого Сына, повторяю, такая должна быть и Мать; у Сына, Который родился человеком и не перестал быть Богом, – Мать, Которая родила Сына и не перестала быть Девой.

И это таинство не могло совершиться иначе; один и тот же Богочеловек, Тот Сын, Который вечно рождается от присносущного Отца, и во времени рождается от жены. Один Сын, и знает на небе Отца, а на земле Мать, но на небе, где Он имеет Отца, нет места матери, и на земле, где Он имеет Мать, нет места отцу. Нет места матери на небе – и Сын рождается бесстрастно; нет места отцу на земле – и Сын рождается бессеменно; таким образом, отношение Лиц сохраняется совершенным. Един Сын, и у Единого Сына Един Отец, одна Мать, по естеству неискосомужная Дева.

Теперь, христианин, и я тебе говорю, как Господь говорил царю Ахазу: Попроси себе знамения… в глубину, или высоту (Ис. 7, 11); посмотри вниз, на землю, взгляни вверх, на небо, исследуй настоящие и прошедшие века, и не найдешь другого такого знамения, как это, за много веков открытое Богом устами пророка Исаии: Се, Дева во чреве зачнет и родит Сына(Ис. 7, 14) – и сеннописанное во многих прообразах: в неопалимой купине, в прозябшем жезле, в нерукосечном камне, в заключенных вратах, обращенных на восток, через которые вышел и вошел один Господь. Как же Соломон говорит, будто нет ничего нового под солнцем? Вот новое чудо, подобного которому еще не было. Дева и Матерь, но Матерь Божия. И это новое чудо такое, подобного которому не может быть.

Матерь Божия! Исповедую истину, что не могу ни помыслить, ни объяснить высоту этого достоинства. Обращаюсь к святым отцам, чтобы хоть некоторым образом понять, но нахожу, что и святые отцы также недоумевают и обходят это молчанием. Сами ангелы, если бы и хотели объяснить нам, остаются безгласными; и даже Дева, ум Которой был просвещен для созерцания несравненно более, чем у всех ангелов, Дева, исполненная Святого Духа, чревоносящая Божественное Слово, объясняет его нам Божественными словами: Сотвори Мне величие Сильный (Лк. 1, 49), – и ничего более.

Если бы Она была Матерью Мессии (как в Него веровали евреи), т. е. только человека, а не Бога, и если бы родила чаяние веков, Сына благословения, Избавителя Израиля, то и тогда, как мать такого славного царя, вследствие этой чести и счастья, она превосходила бы всех матерей мира и по одному этому Ее должны бы были ублажать все роды. Но быть Матерью Бога, родить Спасителя всего мира, родить во времени Того именно Единородного Сына, Которого Бог и Отец рождает вне времени – это честь, которая делает Ее богоподобной. Денница, увидев эту честь, когда в начале веков ангелам было открыто великое таинство домостроительства о воплощении, тотчас был поражен завистью, помыслил суетное, отступил от Бога и, как молния, ниспал с небес. Таково мнение Максима исповедника, основанное на известном изречении апостола Павла: Егда же паки вводит Первороднаго во вселенную, глаголет: да поклонятся Ему вси ангели Божии (Евр. 1, 6; вопросоответ 42 на послание к евреям).

Матерь Божия! Чем больше я вдумываюсь, тем больше убеждаюсь, что это непонятно; что это – беспредельное величие, которое возводит Ее до высочайшего престола Трисиятельного Божества и приближает Ее к Богу и Отцу. Подымитесь созерцанием на высоту, о христиане, и помыслите с одной стороны предвечного Отца, с другой – благодатную Марию и посредине – Единородного Сына, воплощенного Богочеловека. Он имеет две природы: Божескую и человеческую; Божеская – это рождение Отца, человеческая – рождение Марии; Сын Божий, как Бог, Сын Марии, как богомужное чадо. Но этот Сын имеет одну только ипостась, которая содержит неслиянными две природы. Ипостась нераздельна, поэтому не два Сына, один – Сын Бога и Отца, а другой – Сын Марии Девы. Это – единое Лицо, в Котором, поскольку оно не слитно, различаются особенности двух естеств, однако в этой различимости сохраняется нераздельность, а в двойстве – единство; Иисус Христос только один: Бог и человек. Отец есть Отец Христа и Отец Бога и человека; Мария – Матерь Христа и Матерь человека и Бога; так что какое отношение к Единородному Сыну имеет Бог Отец, такое же к Тому же Сыну имеет и Дева Мария, Которая поэтому в рождении Богочеловека Сына имеет славу, подобную славе Бога Отца. Это Гавриил хочет выразить словами: Се, зачнеши во чреве и родиши Сына, и наречеши имя Ему Иисус; Сей будет велий, и Сын Вышняго наречется (Лк. 1, 31-32); Той бо спасет люди Своя (Мф. 1, 21).

Может ли ум помыслить более высокое величие?! Теперь перенесите ваш взор с такой высоты в дольний мир, на все прочие разумные создания, столь далеко от Нее отстоящие, насколько отстоит небо от земли, и посмотрите, какой малой и недостаточной является вся благодать, вся слава и пророков и апостолов и мучеников по сравнению с благодатью и со славой Богоматери. Что говорит Соломон, будто нет ничего нового под солнцем? Но вот новое чудо – Дева и Матерь; вот чудо, подобного которому еще не было. Дева – Матерь Божия – чудо новое, подобного которому не может быть. Дева и Матерь – чудо, которое для Девы есть величайшая благодать. Матерь Божия – чудо, которое для Матери есть высочайшая честь.

Это – чудо чудес, каким не может хвалиться никакая другая вера, кроме веры христианской, в которой это таинство есть начало и конец таинств.

II

Богоневестной Владычице, восприявшей благодать быть Девой и Матерью и честь быть Матерью Божией, вполне свойственно быть и Матерью христиан. Одесную божественного величия восседает Царица неба и земли, как видел Ее пророк: предста Царица одесную Тебе, в ризах позлащенных одеяна преиспещрена (Пс. 44, 10). Она – Матерь Бога, Который Ее Сын естественно по рождению, и Матерь христиан, которые суть также Ее чада по всыновлению. Ходатайствуя перед Богом за христиан, Она ходатайствует перед Своим Сыном за Своих же чад; итак, Она умоляет Бога с таким дерзновением, какое свойственно Матери по отношению к Сыну, и умоляет за христиан с такой любовью, какую Ей пристало питать к Своим чадам. Но дерзновение, но любовь такой матери беспредельны: что может Она когда-нибудь попросить и не получить от такого Сына? Что мы можем попросить и не получить от такой Матери? Сирые, странные, пленные, больные, сокрушенные, грешные, не печальтесь: вы имеете матерью – Матерь Бога!

То, что сказал Александр Великий Антипатру, разговаривая о своей матери Олимпиаде, именно, что «одна слеза матери очищает от многих клевет», скажем мы с большим правом о благодатной Марии, нашей Матери и Матери Бога. Многочисленны наши грехи перед Богом, велик гнев Божий на нас; но одна слеза, одно слово, одно предстательство Богоматери очищает наши грехи и удаляет гнев Божий.

Такую веру в Тебя, такую надежду мы имеем на Тебя, всесвятая Дева; исповедуем Тебя Девой и Матерью; проповедуем о Тебе, как о Матери Бога, признаем Тебя Матерью христиан, началом и посредницей нашего спасения.

О, Матерь Божия и Матерь нас христиан! Умилостивь Сына Твоего для нас, чад Твоих, и сподоби чад Твоих благодати и царства Сына Твоего. Аминь.

 Поучение в пятую неделю великого поста «Рече има Иисус: можета ли пити чашу, юже Аз пию? Она же реста Ему: можева» (Мк.10:38, 39

   Возлюбленные слушатели! Два святых ученика и апостола Христа, Иаков и Иоанн Зеведеевы, ищут славы ближайших бояр Христа, Царя славы. Они хотят быть ближайшими боярами, ибо молят Его, говоря: «Даждь нам, да един одесную Тебе и един ошуюю Тебе сядева во славе Твоей» (Мк. 10:37). Иисус же сказал им: «Не веста, чесо просита», после чего и предложил вопрос: «Можета ли пити чашу, юже Аз пию?» 
   Апостолы святые просят у Христа Господа престолов, владычеств, чести, славы, а Христос Господь не то дает им, чего они просят, но велит им пить чашу, которую Он Сам пьет, как бы говоря: если хотите престолов, владычеств, если хотите славы и чести в Моей вечной славе, то необходимо сначала испить Мою чашу, и потом уже получите просимое; пока же чаша Моя не будет вами испита, вы не получите просимого. 
   Сия же двоица святых апостолов, Иаков и Иоанн, дерзновенно, без сомнений и размышлений, тотчас оказались готовыми испить чашу Христову, говоря: «Можева». О, святые апостолы! Но знаете ли вы, что такое Его чаша? Чаша временной Его жизни есть чаша не сладости, но горечи, не меда, но полыни, не сахара, но оцта и желчи, которая была в губке на трость надета и поднесена к устам Его. Чаша Его не чаша царского престола, но креста, не славы, но бесчестия, не прохлады, но страдания. Об этой чаше Господь вспоминает в самом начале нынешнего Евангелия, говоря: «Се восходим во Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет архиереем и книжником, и осудят Его на смерть, и предадят Его языком; и поругаются Ему, и оплюют Его, и убиют Его» (Мк. 10:33, 34). Вот какова чаша Господня! Можете ли испить сию чашу Господню, о, святые апостолы! Они же ответили: «Можем». 
    Поистине сии святые апостолы достойны высоких престолов и владычеств, достойны великих почестей, славы и восхваления, ибо они не только не отказываются от чаши Господней, не убегают от нее и не удаляются, но даже с любовию и усердием обещают пить ее: «Она же реста: можева».
   Здесь у меня есть слово к тем, которые удаляются от чаши Христовой, то есть, от Божественного причащения тела и крови Христовой, и не хотят причащаться их часто. Но что я говорю: не хотят часто; они не хотят причащаться и редко: ни разу в год, в два, в три, как говорят мне об этом многие. Некоторые уже не причащаются десять лет, другие двадцать, а иные и всю жизнь свою не знают, что значит причаститься Божественных Тайн; разве только, будучи младенцами, когда крестили их, причащались, но и сего не помнят они. О, какое нерадение о душе своей и не боголюбие! О, холодные, как лед, сердца, не имеющие нисколько духовной теплоты! Итак, я предложу вашей любви в нынешней беседе, как велико приобретение и польза для тех, которые часто причащаются чаши Господней, то есть, Божественных Тайн, тела и крови Христовых, и как велика тщета и лишение тех, кто самовольно уклоняется от этого. Любовь же ваша пусть узнает прежде всего то, что чаша Господня бывает двоякая. Первая – это чаша самих страданий и смерти Господней, вторая же – чаша только воспоминания о страданиях и смерти Господней. 
   Чаша страдания и смерти Господней совершилась на Голгофе, на кресте, а чаша воспоминания о смерти и страданиях Господних совершается на Божественном престоле во святой чаше под видом хлеба и вина, являющихся истинным телом и кровью Христовой. Сия чаша есть воспоминание о смерти Господней, согласно словам апостола: «Елижды аще ясте хлеб сей и чашу сию пиете, смерть Господню возвещаете» (1 Кор. 11:26). И Сам Христос сказал: «Сие творите в Мое воспоминание» (Лк. 22:19). 
   Апостолам было повелено испить обе сии чаши, то есть, причащаться тела и крови Христовых и пострадать за Христа, и они испили их. Нас же Господь не принуждает пить чашу самих страданий и смерти Его (хотя это и необходимо для истинного христианина, если потребует время и случай), не принуждает, повторяю, чтобы мы распялись на вещественном кресте, чтобы мы были прободены копьем и гвоздями, подобно Ему, Господу нашему, и Его святым апостолам, и чтобы мы предали себя смерти. Господь знает немощь нашу, знает, что слабы и немощны, что не можем мы понести такой тяготы. Если мы не в состоянии вынести и малой какой-либо обиды от друга или одного какого-либо хульного слова (а все это было бы угодно Христу, когда бы мы претерпели так), то как бы мы могли терпеть в том случае, если бы тело наше было распинаемо на вещественном кресте, было пригвождаемо и раздробляемо на части? Ведь даже многие святые, не будучи в состоянии понести всего этого, скрывались в пустынях, горах и пропастях земных, как, например, Григорий, чудотворец неокесарийский, и прочие. Итак, не принуждает нас Господь к такой нестерпимой чаше, но только желает, чтобы мы пили чашу воспоминаний о Его страданиях и смерти, то есть, чтобы мы часто причащались Божественных Тайн тела и крови Христовых. А в чем тяжесть сего, в чем горесть, в чем неудобство?
   Теперь посмотрим, как велико приобретение и польза от причащения чаши Господней и, наоборот, как велика потеря от непричащения? Сам Господь Своими пречистыми устами так говорит во святом Евангелии: «Ядый Мою плоть и пияй Мою кровь, имать живот вечный» (Ин. 6:54), – вот в чем приобретение. Наоборот: «Аще не снесте плоти Сына Человеческого и не пиете крови Его, живота не имате в себе» (Ин. 6:53), – вот в чем лишение. Теперь всякий пусть смотрит и рассудит, что лучше: приобрести ли причащением чаши Господней жизнь вечную, или же непричащением чаши Господней потерять жизнь вечную? Чаша Господня есть жизнь, и жизнь вечная, ибо вкушающий ее, по слову Господню, «жив будет во веки» (Ин. 6:51). Без чаши же Господней последует смерть вечная, ибо уста Господни говорят: «Живота не имате в себе». 
   Чаша Господня есть царство небесное, согласно слову Господа: «Аз завещаю вам, якоже завеща Мне Отец Мой царство, да ясте и пиете на трапезе Моей» (Лк.22:29, 30), а того, кто не имеет чаши Господней, постигнет геенна, поглощающая изгнанных из царства. 
   Чаша Господня – это сообщество с ангелами. Ведь если древняя манна была названа ангельским хлебом («хлеб ангельский яде человек» – Пс. 77:25) не потому, конечно, что она была вкушаема ангелами, ибо они, как бесплотные, не нуждаются в пище, но потому, что была приготовлена и свыше ниспослана по повелению Божию служением ангелов, то тем более Сей, который говорит о Себе: «Аз есмь хлеб сшедый с небесе» (Ин. 6:41). И сию манну, растворенную в чаше Господней, подобает назвать ангельской пищей не потому, что ангелы ее вкушают и пьют, но потому, что всегда ее они благоговейно окружают, честно почитают и поклоняются Ей. Посему и причащающийся ее общается со святыми ангелами и делается для них милым и любезным. Итак, чаша Господня – сообщество с ангелами, а без чаши Господней с кем будет сообщество, кроме бесов? Кого чуждаются ангелы, того похищают бесы. Что, если бы спросить кого-либо так: чего ты больше хочешь – иметь ли жизнь вечную или смерть вечную? Получить ли царство небесное или геенну? Быть ли в обществе ангелов или же бесов? Не знаю, найдется ли такой, который сказал бы: мне лучше смерть, нежели жизнь; лучше геенна, чем царство; лучше бесы, чем ангелы. Не всякий ли скажет так: лучше мне жизнь, чем смерть; лучше царство, чем геенна; лучше ангелы, чем бесы: ибо всякий человек естественно и разумно больше желает лучшего, чем худшего. Если же, о, человек, ты желаешь лучшего, то почему пренебрегаешь чашей Господней? Если ты боишься вечной смерти, то почему отвращаешься от вечной жизни, находящейся в чаше Господней? Если геенны трепещешь, то почему не ухватишься за царство, находящееся в чаши Господней? Если избегаешь бесов, почему не приближаешься к ангелам, благоговейно окружающим чашу Господню? 
   В чаше Господней и жизнь, и царство, и дружба с ангелами. О, как велико приобретение причащения от нее! Там же, где не вкушается чаша Господня, там нет жизни, но смерть; нет царства, но геенна; там далеко отстоят ангелы, а бесы близко. О, как велико лишение оттого, что не причащаются чаши Господней!
   Спрошу я еще. Кто хочет получить оставление своих грехов? Кто хочет, чтобы все злое, соделанное от юности, все его дела, слова и помышления были прощены, оставлены и преданы вечному забвению? Я думаю, что всякий желает такого блага. Поэтому я и говорю: если ты, человек, хочешь оставления грехов, то почему убегаешь от причащения чаши Господней? Разве не слышишь, как Сам Господь говорит: «Приимите, ядите... во оставление грехов» и «Пиите... во оставление грехов» (Мф. 26:26, 28)? Я знаю, кто-либо так скажет: я недостоин, я грешен, посему и не дерзаю приступить ко причащению Божественных Тайн. Ты хорошо говоришь, называя себя грешником, недостойным и недерзновенным, ибо кто может быть в совершенстве достоин? Никто из связавших себя плотскими похотями и сластями не достоин приходить и приближаться к Тебе, Царь славы, как говорит об этом святой литургиар. Но ты скверно делаешь, удаляясь и избегая причащения, ибо во псалмах пишется так: «Удаляющийся от Тебе погибнут» (Пс. 72:27). 
    Недостоинство сие наше бывает двоякого рода: недостоинство истинно кающихся и недостоинство тех, которые или не искренно каются, или вовсе не каются, или даже и совсем не хотят каяться. 
   Недостоинство истинно кающихся удостаивается Божественного причащения во оставление грехов, ибо они просят, как недужные, врачевства, согласно слову Христову: «Не требуют здравии врача, но болящий» (Мф. 9:12). 
   Недостоинство же кающихся ложно или же вовсе не кающихся не удостаивается Божественного причащения, ибо написано: «Не дадите святая псом» (Мф. 7:6). 
   Кто же это кающийся истинно и кто кающийся ложно? Кающийся ложно есть тот, кто не искренно исповедует свои грехи пред Богом своему отцу духовному, но скрывает их; если же и искренно исповедует, то не сожалеет о соделанном зле. Впрочем, такой иногда отчасти и жалеет, однако же он не имеет в сердце своем твердого намерения и не полагает в уме твердого обещания не возвращаться к прежним грехам, но по-прежнему имеет надежду и желание делать то же. Такой не достоин Божественного причащения. Пусть он не дерзнет, ибо если он дерзнет приступить ко причащению, будет пить и есть во осуждение, и как в Иуду войдет в него после хлеба сатана. 
   Кающийся же истинно есть тот, который, исповедуя свои грехи и жалея о них, полагает, надеясь на помощь Божию, твердое намерение никогда не возвращаться к своим прежним делам и всячески блюстись от них. Такой сподобляется как Божественного причащения, так и милосердия Божия, хотя бы он был и весьма недостойным. 
   Примером такого сподобления при несовершенном достоинстве может быть преподобная Мария Египетская. О ней пишется, что она настолько была недостойна Божией милости из-за своей грешной жизни, что даже церковь не желала ее впустить внутрь себя, о чем она после сама рассказывала преподобному Зосиме на исповеди, говоря: когда моя грешная нога коснулась церковного порога, то церковь, принимавшая всех, не приняла меня окаянной, но появилось как бы воинство для того, чтобы заградить вход, и возбранила мне войти какая-то сила Божия. Когда же сия грешница положила в сердце своем истинное покаяние, намерение и твердое обещание никогда не возвращаться ко греху, то тотчас не только церковь ее впустила внутрь себя, но в тот же день она сподобилась причащения Божественных Тайн, тела и крови Христовых в церкви Иоанна Предтечи, что при Иордане, как об этом пространно пишется в житии этой святой. 
   Посмотрим теперь. Она ни удовлетворения не сделала за грехи свои, ни коснулась скорбного пустынного жития и постнических подвигов: едва день один прошел после ее скверной жизни, но уже от нее, истинно кающейся, не отнимается чаша Господня.
   Подобное сему находится и в Прологе, в 26 день декабря. Две женщины были оклеветаны пред епископом в прелюбодеянии. Епископ, желая узнать, правда ли это, помолился Богу, чтобы ему это было открыто, и повелел всем людям быть готовыми к причащению Божественных Тайн, тела и крови Христовых. Когда он служил литургию и начал причащать своих людей Тайнам, он видел, что лица одних подходящих были черными, как бы закопченными, а других были белые и светлые: у грешных были черные лица, а у праведных – белые. Приступили же и те две женщины ко причащению, имея белые и светлые лица, и как только причастились, тотчас просветились подобно солнцу. Когда епископ дивился сему, явился ему ангел и сказал: то правда, что ты слышал о прелюбодеянии этих женщин, но они покаялись истинным, честным покаянием и исповеданием и дали обет никогда не впадать в такое согрешение; посему простил Бог грехи их и сподобил их той благодати, которую ты видел сам. 
   Теперь рассудим. Те грешные прелюбодейные женщины были недостойны Божественного причащения. Когда же они истинно покаялись и положили в сердце своем твердое намерение не возвращаться к греху, то сподобились и причащения, и прощения, а также и Божией благодати, осиявшей их. 
   Итак, никто не удаляйся от чаши Господней и только истинно покайся, и положи в сердце своем обещание не возвращаться, как пес, на свою блевотину. Имея такое покаяние, ты хотя и не совершил удовлетворения за грехи свои, хотя и не являешься достойным так, как подобает быть достойным, однако же, уповая на милосердие Божие, непреодолимое и всеми человеческими грехами, дерзай приступить ко причащению. Дерзай со страхом, а бойся с надеждою, и причащайся, не сомневаясь в человеколюбии Божием, и получишь оставление твоих грехов. 
   Если ты мне не веришь, что истинно кающемуся святое причащение служит ко оставлению грехов, то поверь неложным устам Самого Христа, Спасителя нашего, говорящего: «Приимите, ядите... во оставление грехов», «Пиите... во оставление грехов». Если ты веруешь в Бога, то должен поверить и словам Божиим; а если ты не веришь словам Божиим, то ты, значит, и в Бога не веруешь. Бог говорит: «Причастись Моей чаши», – а ты сомневаешься. Бог говорит: «Ты получишь оставление грехов», – а ты не веришь и говоришь: боюсь. Не бойся! Приступи без сомнений, с верою! 
    Хорошо ты делаешь, что боишься; но плохо поступаешь, убегая. Бог не враг для тебя, но врач: Он исцелить хочет, а не погубить. Бог не супостат для тебя, но Отец: Он ищет не умертвить тебя, но оживить. Бог не зверь для тебя и губитель, но благодетель милосердный, желающий спасения твоего, а не погибели. Почему же ты убегаешь от Его Божественной чаши? Лучше тебе принять духовное врачевство и исцелиться, нежели, убежав от врачевства, впасть в большие греховные болезни и погибнуть. Лучше тебе, отбросив страх, прибегнуть к Отцу и насытиться Его бессмертной пищи, нежели из страха уйти на чужую сторону и там питаться свинской пищей отчуждения, то есть, греховными страстями. Лучше тебе притечь к своему милосердному благодетелю, нежели держаться врага и работать губителю своему, ибо пока ты пребываешь во грехах без покаяния, до тех пор ты работаешь твоему диаволу и являешься его рабом и пленником. 
    Чтобы не показалось кому-либо, что мы удалились от предположенного предмета нашей беседы, мы теперь снова обратимся к слову о пользе причащения и к рассуждению о невыгоде непричащения. 
   Причащающийся часто чаши Господней изменяется во Христа: вот поистине пребогатое приобретение и польза. Тот же, кто не причащается чаши Господней, но имеет общение с чашей бесовской, тот претворяется в беса: вот в чем лишение и погибель вечная. 
   Как же соединяется со Христом причащающийся чаши Господней? Сие видно из слов Самого Христа, Господа нашего, говорящего так: «Ядый Мою плоть и пияй Мою кровь во Мне пребывает, и Аз в нем» (Ин. 6:56). Святый Феофилакт, толкуя сие место, говорит: здесь мы научаемся величию тайны причащения. Ядущий плоть и пьющий кровь Господню пребывает в Самом Господе, и Бог в нем. Дивно и выше всяких слов сие соединение, которым Бог в нас и мы в Боге пребываем. И еще тот же Феофилакт говорит от лица Христова: ядущий Меня, соединившись, живет со Мною и преображается в Меня, могущего живить его. Внемлем же мы сему слову Христову в Феофилактовом толковании: «преображается в Меня». Кто, говорю я, причащается чаши Господней, причащается тела и крови Христовой, тот преображается во Христа. Согласно с этим говорит и св. Кирилл Иерусалимский: «Мы в святом причащении соделываемся христоносцами и даже соплотными и сокровными Христу». Святой же Кирилл Александрийский приводит такой пример: «Как воск, растопленный и влитый в другой растопленный воск, смешивается в один воск и по всем свойствам является одним и тем же воском, так и тот, кто принимает в себя тело и кровь Христову, соединяется с Ним, так что и Христос в нем пребывает, и он во Христе». 
   Слышишь ли, человек, свидетельства таких великих учителей и даже неложные слова Самого Господа? Разве теперь не имеешь веры и не познаешь богатого приобретения от причащения чаши Господней? Если им всем не веришь, то кому же ты поверишь? 
    Послушай же и еще одну дивную вещь. У одних испытателей Божественного Писания есть такой вопрос: почему Иуда, предавая иудеям Господа нашего, дал им знамение, говоря: «Егоже аще лобжу, Той есть, имите Его» (Мф. 26:48)? Разве те не знали Христа, которого так часто слышали учащим и так часто видели чудодействующим? Был ли в Иерусалиме такой, кто не знал Его хорошо? Ведь даже малые дети знали Его, ибо когда Он входил в Иерусалим, они вышли навстречу Ему и восклицали: «Осанна!» Какая же нужда была сего Иудина знамения? Даде им знамение: «Егоже аще лобжу, Той есть, имите Его» (Мф. 26:48).
   На сей вопрос из Златоустого толкования выводят выяснение такой тайны: когда на последней вечери святые апостолы причастились из рук Спасителя тела и крови Христовой, то все просветились своими лицами, у всех лицо стало подобно лицу Христа, и на какого бы апостола ни посмотрел Иуда, он видел, что лицо его по красоте и благодати подобно лицу Христову. Вот как говорит о них св. Златоуст: «Ученики имели до причащения Христоносные лица». Иуда тогда и подумал, какое знамение нужно будет дать каиафовым слугам, по которому бы они узнали Христа. Ибо если бы они не узнали Его, то была бы опасность, что вместо Него они возьмут другого. Посему-то, когда архиерей послал отряд воинов, Иуда им дал знамение: «Егоже аще лобжу, Той есть». 
   Соединивши вместе и прежде сказанное Феофилактово слово: «Ядущий Христа преображается в Христа» и сие Златоустово: «Христоносные лица имели, причастившись», мы легко можем понять, как изменяется во Христа причащающийся чаши Господней, ибо какова пища, таково и питаемое. Пища – Христос, посему и ядущего Он преображает в Себя. Кто ест плоть Христову и пьет кровь Его, тот во Христе пребывает, и Христос в нем. 
   О, как велико приобретение от причащения чаши Господней, как велико богатство и польза в том, чтобы иметь Христа в себе, быть одно со Христом и соединиться с Ним! Что может быть больше этого? Что дороже и что честнее? 
   Наоборот, кто не причащается чаши Господней, но пьет чащу бесовскую, тот не только лишается Христа, но и претворяется в беса. Знаете ли вы, что такое бесовская чаша? Посмотрим в Апокалипсис св. Иоанна Богослова. Он видел некую жену, ездящую на красном звере, облаченную в порфиру и украшенную драгоценными приборами, имеющую золотую чашу в руке своей, полную мерзостей и скверн своего любодеяния. Вот чаша бесовская, вот питье диавольское: это есть мерзость скверны и любодеяния. Кто живет скверно, кто любодействует и прелюбодействует, кто валяется в нечистотах плотских мерзостей, кто в настоящей окаянной жизни наслаждается страстями и сластями греховными, тот пьет чашу бесовскую, противную чаше Господней, о которой вспоминает и св. апостол Павел, говоря: «Не можете чашу Господню пити и чашу бесовскую; не можете трапезе Господней причащатися и трапезе бесовстей» (1 Кор. 10:21). 
   То, как претворяется в беса пьющий бесовскую чашу, видно из жития св. Нифонта, память которого празднуется 23 дня месяца декабря. Он, в свои юные годы до покаяния живя скверно и во грехах, пил бесовскую чашу мерзких скверн любодеяния. И вот однажды пришел он к известному ему богоугодному некоему мужу, по имени Никодиму. Никодим, посмотрев на лицо Нифонта, удивился и ужаснулся, однако же молчал. Тогда Нифонт сказал ему: «Почему ты смотришь на меня, как на незнакомого?» Никодим же ответил: «Поверь мне, брат мой, что никогда я не видел тебя таким, как ныне, ибо лицо твое страшно, как у эфиопа». 
   Мы же внемлем: святые апостолы, достойно причастившиеся чаши Господней, казались имеющими свои лица подобными лицу Христову, юноша же тот, приобщавшийся чаши бесовской, казался бесом, имел лицо страшное, как у эфиопа, подобное виду диавола. Истинно говорит Писание: «Творяй грех от диавола есть» (1 Ин. 3:8). 
   О, как велико лишение оттого, что избегают чаши Господней! О, как страшна погибель тех, которые пьют чашу бесовскую, то есть, скверно и без покаяния живут во грехах своих!
   Духовное богатство и приобретение душевной пользы от приобщения чаше Господней неисчислимы, лишения же, происходящие от бесовской чаши, невозможно передать словами. О всем этом говорить подробно нам и времени не хватит; посему я скажу кратко: чаша Господня есть чаша спасения, ибо достойно причащающийся ее, то есть, с истинным покаянием, как было сказано выше, получает спасение. Чаша же мерзости и скверн любодеяния, чаша бесовская, есть чаша вечной погибели, ибо пиющий из нее осуждается на вечное мучение. Зная все это, возлюбленные, будем всячески отвращаться от чаши бесовской; постараемся же достойно и часто приступать к чаше Господней. Хотя мы и недостойны, однако удостоимся милосердия Божия, если по силе нашей «очистим себе от всякия скверны плоти и духа» (2 Кор. 7:1) и положим в сердцах наших твердое намерение и обещание не возвращаться более к нашими прежним злым делам. 
   Когда апостолы хотели быть ближайшими у Христа, Царя славы, когда хотели быть боярами и об этом молили Его, говоря: «Даждь нам, да един одесную Тебе и един ошуюю Тебе сядева во славе Твоей», то им повелено было испить чашу Христову: «Можета ли пити чашу, юже Аз пию?» И они не отказались: «Она же реста: можева». 
    Кто хочет быть близ Христа, кто желает одесную Его стоять во славе Его, когда Он придет «со ангелы святыми», тот пусть не отказывается пить Его чашу и не избегает Божественного причащения Его плоти и крови. Вкушай плоть Его и пей кровь Его, и будут они тебе и для оставления грехов и близости ко Христу, и для союза любезного с Ним. Только прежде всего положи в сердце своем истинное покаяние и положи, не откладывая, положи в сей час, в сию минуту, говоря вместе с Давидом: «Рех, ныне начах» (Пс. 76:11), – не обождавши начну, не утром, не завтра, но ныне, ныне сказал и ныне же начну с надеждой на помощь Божию. 
   Бог, уже давно ожидая твоего покаяния, будет рад тебе; Он тотчас откроет тебе двери Своего милосердия, удостоит чаши Своей, соделает тебя близким к Себе в царстве Своем и сподобит тебя Своей славы, которую да получим и мы все. Аминь. 

Слово в неделю пятую Великого поста, сказанное в Предтеченской церкви архиерейского дома, 9-го марта 1858 года.

   «Образ покаяния тебе имуще, всепреподобная Марие, Христа моли, во времени поста, сему нам дароватися»(Светилен).
   Мы видели образ поста и молитвенных подвигов, нам близкий и доступный, в лице преподобного Иоанна Лествичника. Ныне пред нами образ покаяния так же близкий и доступный, в лице преподобной Марии Египетской. Кто не знает дивной жизни этой дивной жены? Кто не знает, в какую глубину зол она низошла, на какую высоту добродетелей потом взошла и как совершился этот поразительный переход? Не станем же разсказывать то, что известно всем, а изложим только, какия главныя истины, относящияся к подвигу покаяния, напоминает нам эта поучительная жизнь.
   Первая истина та, что покаяние для нас всегда возможно. Как бы велики и многочисленны ни были наши пороки, как бы ни долго уже мы служили беззаконию, как бы ни укоренились и ни застарели во зле, – мы всегда можем очувствоваться и обратиться к Богу с молитвою о помиловании. Семнадцать, самых свежих и цветущих, лет своей жизни Мария предавалась грехам нераскаянно. И как предавалась? Каким грехам? Казалось, она потеряла всякий стыд; казалось, она совершенно изгнала из сердца своего страх Божий, совершенно заглушила в себе голос совести. Имя Марии было покрыто всеобщим позором. Однакож и эта, повидимому, погибшая душа могла покаяться: отчего же не покаяться и нам? Может быть, наши грехи менее грехов Марии: тем легче для нас покаяние. А если даже не менее, если даже более? Мария пришла в себя и начала каяться, когда стремилась в храм, чтобы поклониться животворящему древу креста Господня: св. крестъ – этот якорь спасения для грешных всегда с нами; «кровь» Иисуса Христа, распятого на кресте, способна очистить нас «от всякого греха» (Иоан. 2:1). Воззовем только к Нему, подобно Марии, с живою верою в Его крестныя заслуги и надеждою на Его милосердие. Мария, когда начала каяться, узрев икону Богоматери при входе в храм, со слезами умоляла Ее о ходатайстве пред Богом: можем ли сомневаться, что Пресвятая Богородица всегда готова ходатайствовать и за каждого из нас, едва только мы обратимся к Ней? Мария тогда же дала обет оставить прежний, порочный образ жизни и исправиться: что в состоянии возбранить и нам изречь такой же обет, если только мы пожелаем? Но все это только начало.
   Вторая истина, какую внушает нам жизнь преподобной Марии Египетской, та, что недостаточно только сознать свои грехи и показать сокрушение о них, недостаточно просить помилования от Бога и дать обет лучшей жизни, а надобно потом на самом деле исполнить этот обет, надобно вступить в борьбу со всеми страстями и пороками, в которых мы раскаивались, и побеждать их; надобно стараться загладить прежния свои вины и благоугождать Богу противоположными добродетелями, скорбями, лишениями. После семнадцати лет порочной жизни Мария, решившись исправиться, немедленно удалилась в пустыню и там другия семнадцать лет неусыпно боролась с своими греховными вожделениями и помыслами, которые влекли ее на прежний путь, – боролась, как с лютыми зверьми, по ея собственному выражению, пока не одержала над ними совершенной победы. Затем еще тридцать лет провела в пустыне посреди всякого рода лишений и трудов, оплакивая свои прежния студныя дела, измождая свою плоть воздержанием и постом, подвизаясь в непрестанном Богомыслии и молитве. Плоть Марии до того утончилась и покорилась духу, что иногда во время молитвы поднималась от земли и могла ходить по водам, как по суше. Вот каково должно быть истинное покаяние, а не такое, каким оно большею частию является у нас! Ныне мы сокрушаемся о своих грехах, а через день или несколько дней снова принимаемся за те же дела. Ныне даем обет отказаться от своих дурных наклонностей и привычек и действовать по закону Божию, а при первом искушении уступаем этим наклонностям без малейшого сопротивления и борьбы. Нет, покаяние во грехах, сознание их виновности, сокрушение о них, обеты исправиться – все это только добрыя семена. Нужно еще, чтоб эти семена от житейских забот не заглушились и принесли плод: иначе что пользы? И кающиеся должны постоянно помнить слова св. Иоанна Предтечи: «сотворите убо плод достоин покаяния» (Матф. 3:8), – т. е., засвидетельствуйте истину вашего покаяния исправлением вашей жизни.
   Наконец, третья истина, внушаемая нам примером преподобной Марии Египетской, состоит в том, чтобы мы, стараясь сами раскаяться во грехах и исправиться, пользовались вместе и богодарованными средствами для этой цели: таинствами покаяния и евхаристии – и пользовались, как следует. Целые десятки лет Мария оплакивала в пустыне свой грехи и благоугождала Господу; многолетними подвигами совершенно преобразовала себя, взошла на высоту духовных совершенств, уподобилась ангелам. А между тем все еще чувствовала над собою тяжесть давно минувших своих беззаконий и молила Бога, чтобы Он удостоил ее облегчить совесть исповеданием своих грехов пред отцем духовным. И вот, по устроению Божию, приходит в пустыню, где подвизалась преподобная, великий авва Зосима. О..., с какою подробностию исповедала она тогда перед ним свои грехи, как не щадила себя, как не устыдилась открыть ему все даже малейшия обстоятельства, увеличивавшия ея виновность! Получив разрешение от преподобнаго, она просила его придти к ней не прежде, как через год, с св. животворящими тайнами, желая достойнее приготовиться к принятию их, и когда тайны были принесены, она, после обычных молитв, с величайшим благоговением приобщилась этой божественной пище и питию. Если же такая высокая подвижница, столько лет каявшаяся пред Богом, сочла для себя нужным со всею подробностию исповедать свои грехи перед отцем духовным и со всем благоговением вкусить тела и крови Христовой: не тем ли более то и другое необходимо намъ – грешным? Не сам ли Спаситель сказал пастырям Церкви: «имже отпустите грехи, отпустятся им: и имже держите, держатся» (Иоан. 20:23)? А как они могут отпустить или не отпустить, если мы не откроем им, в чем именно мы виновны? Кому также не известны слова Спасителя, обращенныя ко всем нам: «аще не снесте плоти Сына Человеческаго, ни пиете крове Его, живота не имати в себе» (Иоан. 6:53), а равно и наставление св. апостола: «да искушает же человек себе, и тако от хлеба да яст, и от чаши да пиет: ядый бо и пияй недостойне, суд себе яст и пиет, не разсуждая тела Господня» (1 Кор. 11:28-29)?
   Напечатлеем же, братие, в сердцах наших все три истины, какия преподает нам ныне примером своим преподобная мать наша Мария, и позаботимся теперь же, в настоящем же посту, воспользоваться ими для нашего спасения. А между тем не престанем взывать и к ней: «образ покаяния тебе имуще, всепреподобная Мария, Христа моли, во времени поста, сему нам дароватися». Аминь.

 

Три каменщика

В начале XIV века в Центральной Европе проводились работы по строительству великолепного собора. Руководитель работ был монахом. Ему поручили следить за работой всех чернорабочих и ремесленников. И вот монах решил посмотреть, как работают каменщики. Он выбрал трёх каменщиков, как представителей разных позиций, представленных в их профессии.

Подойдя к первому каменщику, он сказал:

– Брат мой, расскажи мне о твоей работе.

Каменщик оторвался от работы и ответил срывающимся голосом, полным злобы и негодования:

– Как видишь, я сижу перед каменной плитой метр в высоту, полметра в длину и ширину. И с каждым ударом резца по этому камню я чувствую, как уходит частичка моей жизни. Посмотри, мои руки натружены и покрыты мозолями. Моё лицо осунулось, а волосы поседели. Эта работа никогда не кончится, она продолжается бесконечно, изо дня в день. Это изнуряет меня. Где удовлетворение? Я умру задолго до того, как собор будет построен.

Монах подошёл ко второму каменщику.

– Брат мой, – сказал он, – расскажи мне о своей работе.

– Брат, – ответил каменщик тихим, спокойным голосом, – как ты видишь, я сижу перед каменной плитой метр в высоту и полметра в длину и ширину. И с каждым ударом резца по камню я чувствую, что я создаю жизнь и будущее. Смотри, я смог сделать так, чтобы моя семья жила в комфортабельном доме, гораздо лучшем, чем тот, где я вырос. Мои дети ходят в школу. Без сомнения, они достигнут в жизни большего, чем я. И всё это стало возможным благодаря моей работе. Я отдаю собору своё умение, и он тоже одаривает меня.

Монах подошел к третьему каменщику.

– Брат, – сказал он, – расскажи мне о своей работе.

– Брат, – ответил каменщик голосом, полным радости, и широко улыбнувшись. – Видишь, я сижу перед каменной плитой метр в высоту и полметра в ширину и длину. И с каждым прикосновением резца к камню я чувствую, что я высекаю свою судьбу. Посмотри, ты видишь, какие прекрасные черты проступают из камня. Сидя здесь, я не только воплощаю своё умение и своё ремесло, я делаю свой вклад в то, что ценю и во что верю. Вселенная, отражённая в соборе, воздаст каждому из нас. Здесь, около этого камня, я нахожусь в мире с собой, и я знаю, что, хотя я не увижу этого собора завершённым, он будет стоять ещё тысячу лет, олицетворяя то, что истинно в нас, и служа цели, ради которой Всемогущий послал на эту землю и меня.

Монах удалился и некоторое время размышлял над тем, что услышал. Он уснул спокойным сном, каким не спал уже давно, а на следующий день он снял с себя полномочия руководителя работ и предложил эту должность третьему каменщику.

 Слово в субботу пятую, похвальную, великого поста «Радуйся, Невесто неневестная» 

   Пречистую, преблагословенную Деву Марию недавно в праздник Благовещения архангел Гавриил приветствовал словом: «Радуйся». Ныне же мы, подражая Гавриилу, многократно повторяем нашей Владычице сие ангельское приветствие: «Радуйся, радуйся, радуйся, Невесто неневестная».
   В то время Бог сошел к людям на землю чрез Богородицу, как лествицу. Радуйся, лествица небесная, по которой снизошел Бог! Ныне же Богородицей приходят люди к Богу, как мостом. Радуйся, мост, приводящий на небо живущих на земле! 
   В то время «Слово плоть бысть», ныне же плоть наша от духовной радости разливается в словах, говоря с Давидом: «Сердце мое и плоть моя возрадовастася о Бозе живе» (Пс. 83:3) и о Богородице, которая есть Матерь жизни. 
    В то время Дух Святый сошел на Богородицу и осенил ее, ныне же тот же Дух Святый, неотступно живущий в Божией Матери, нас, поклоняющихся, осеняет благоутробием Богородичным, как древом благотеннолиственным. Мы все, припадая к престолу благодати Пресвятой Девы и повторяя сладкозвучными гласами радостную песнь, воспеваем: «Радуйся, Невесто неневе-стная». Будем же воспевать сию песнь не только гортанью и языком, но умом и духом. 
   Хочу и я, худоумный, поразмыслить о значении слов сей песни и разъяснить в нынешней моей к вашей любви беседе, «Господу поспешествующу и слово утверждающу». 
   «Радуйся, Невесто неневестная!»... Возлюбленные слушатели! Невеста неневестная, говоря проще и яснее, есть Дева неискусобрачная, не познавшая мужа. Как только произнес я сие слово «Дева», тотчас пришли мне на ум еще пять мудрых дев, вспоминаемых в Евангелии, которые вышли навстречу жениху своему с горящими свечами, и я говорю про себя: есть ли в числе тех мудрых дев и Пресвятая Дева? Дух же мой говорит мне: и есть, и нет. Есть, ибо учители церковные, как, например, Андрей Критский, называют ее мудрою Девою; нет же потому, что она несравненно превосходит тех, как об этом воспевает церковь: «Радуйся, премудрых превосходящая разумом!» 
   Приидите же сюда, пять мудрых евангельских дев, и поклонитесь сей Премудрой из всех, в которой сокрыты сокровища премудрости и разума Божия. Какая же премудрость сей мудрой Девы? Мы считаем мудрость знатнейшей и яснейшей тогда, если она не только сама знает то, что знает, но вразумляет и других, то есть, невежд, безумных и глупых, – вразумляет, просвещает и умудряет их. Такова и есть премудрость пречистой Девы, умудряющая безумных, что видно и из Божественного Писания. В паремиях, часто читаемых в похвалу ей в праздники Богородичные, вспоминается некий дивный пир премудрости Божией: «Закла своя жертвенная, раствори в чаше своей вино, у готова свою трапезу» (Притч. 9:2). Посмотрим же сюда и вникнем: для кого уготовляет премудрость Божия тот пир? Кого призывает? Кто будет гостем на том пиру? Кого станут потчевать? Я думал, что премудрость призовет на пир свой людей мудрых, философов, богословов, доброгласных; думал я, что премудрость, царствующая и говорящая: «Мною царие царствуют» (Притч. 8:15), призовет на пир свой царей, князей, владык, а все они – головы разумные; думал я, что хотя тех пять мудрых евангельских дев призовет, чтобы их почтить за девство их и мудрость.
   Но что же я вижу? Намерения премудрости Божией совсем иные: не призывает она ни любомудрых дев, ни царей, ни князей, управляющих странами и городами с мудростью и разумом, ни философов, ни богословов. Мудрые ведь сами знают, что добро, и сами поспеют на тот пир, если захотят. Кого же она призывает на тот пир? Мы слышим: «Посла своя рабы созываюши с высоким проповеданием на чашу, глаголющи: иже есть безумен, да уклонится ко мне»; кто глуп, кто безумен, кто несмыслен, идите на пир; «и требующим ума рече: приидите, ядите мой хлеб и пийте вино, еже растворих вам» (Пртч.9:3,4). Поистине сей пир премудрости Божией удивителен, необычен и даже противоположен обычаям человеческим. У людей если кто объестся до сытости или сверх насыщения, да к тому еще и вином упьется, то и последнего ума лишится, оглупеет; тогда и мудрый объюродивеет. Один старец в Патерике рассказывает о себе, что он знал наизусть всю Библию с толкованием; когда же насытился хлебом до крайности, то все забыл. Вином же и святой апостол Павел не велит упиваться, говоря, что в нем есть нечто такое, что сводит с ума. Хлеб же и вино премудрости Божией не такого действия. Она если кого накормит, напоит, если даже упоит, согласно написанному: «Упьются от обилия дому твоего» (Пс.35:9), то такой не обезумеет, но еще больше научится разуму и мудрости, как об этом говорится там же: «Оставите безумие, и живи будете, и воцаритеся во веки» (Притч. 9:6). Она как бы говорит: только покушайте моего хлеба, только выпейте из моей чаши, вы тотчас оставите безумие, тотчас научитесь разуму и будете царствовать над вашими страстями. Ибо сила пищи и питья премудрости Божией не такова, как кушаний и чаш земных пиров, ибо последние в людях превращаются в кровь страстную и похотливую, тогда как та в бесстрастное, чистое и девственное устроение, которое святой пророк Захария в Иеронимовом переводе вспоминает, говоря: «Что доброе ея и что красное ея, разве пшеница избранна и вино, родящее девы» (Зах. 9:7). Вникнем в сие слово: «Вино, родящее девы». Где вино порождает нечистоту, а здесь происходит от вина сама чистота, девство. Какова мать, такова и дочь. Лоза премудрости творит мудрый плод и приносит вино, порождающее мудрость. Посему кто безумен, пусть направится к ней, ест ее хлеб и пьет ее вино: тот поистине умудрится и оставит безумие. Все сие, сказанное о том пире, приличествует мудрой Деве, пречистой Божией Матери, ибо она есть приятелище премудрости Божией, она есть сокровище Его промысла. Она-то и уготовала церкви трапезу, составила пир, на котором закалается, раздробляется и дается в пищу рожденный от нее Агнец, на котором почерпается чаша спасения и из нее напояются верующие; и кто был глуп, тот избавляется от безумия, тот получает разум и мудрость. 
   Здесь мы спросим так: кто бы был на свете настолько безумным, чтобы его поистине безгрешно можно было назвать безумным? Я думаю, что книжные люди, проходящие внешним только образом философию, скажут о некнижном и неграмотном: это – простак и невежда. Художники, искусные в своих делах и славные в своем художестве, о людях, не знающих такого же художества, скажут так: не умеет он ничего. Люди коварные, пронырливые, умеющие из неправды сделать правду и наоборот, видя незлобивого сердцем и простого человека, скажут: глупец он. О, люди! Не верю я вам. Посмотрите между собою: достаточно безумных вы найдете между вами самими. О любомудрых апостол говорит так: «Глаголющеся быти мудри объюродеша» (Рим. 1:22). Художникам некто из Патерика говорит следующее: «Дело ваше для вас – настоящее дело, а дело Божие, как пустое дело». А ведь Сам Христос, заступаясь пред коварными за людей незлобивых и простосердечных, призывает их к Себе: «Незлобивий, – сказано, – и правий прилепляхуся Мне» (Пс. 24:21). Отзовися же свыше и ты, святая правда, говоря: «Лживии сынове человечестии в мерилех не добре рассуждают» (Пс. 61:10). 
   Ну как же быть? Кто на свете поистине безумен? Некто из богомысленных так вещает другу своему: «Если ты все знаешь, а Бога не знаешь, то ты ничего не знаешь; если же ты ничего не знаешь, Бога же знаешь, то ты все знаешь», или, говоря проще: если бы ты прошел всю внешнюю мудрость, всякую науку и всякое художество, но не знаешь Бога и ленишься угождать Ему, то ты ничего не знаешь, ты простак, ты глуп; если же ты не знаешь ни одной из земных мудростей, но Бога знаешь и угождаешь Ему неленостно, то ты премудр. Посмотрим же теперь, как мудр тот, кто угождает Богу, и как прост и невежда тот, кто не умеет угождать Ему. 
   Святой Каллист со слов св. Златоуста в одну неделю беседует так: «Всякий грех есть безумие, и всякий грешник безумец». Этот святой еще вот яснее показывает, кто безумен. Грешник, притом грешник нераскаянный, не хотящий обратиться к Богу, но впадающий во все большие и тяжкие грехи, согласно написанному у Соломона, «егда приидет нечестивый во глубину зол, нерадит», такой грешник поистине безумен. Почему же он безумен? Потому, что знать о смерти, знать о страшном суде и геенском наказании и всего этого не бояться – это является крайним безумием. Кроме этого, слышать о небесном царствии, о вечном воздаянии, уготованном для любящих Бога, и не желать всего этого – вот крайняя степень глупости, и поэтому такой грешник поистине есть безумный. 
   Теперь я обращу беседу мою к Пресвятой Богородице. О, Пресвятая Богородице Дево! Кого ты призываешь на пир свой? Неужели безумных? Неужели грешников? Ведь ты мудра и даже премудра: что тебе до безумных? Ты чиста и даже пречиста: что тебе до оскверненных? Ты праведна и преподобна: что тебе до грешников? Твое общество с ангелами, архангелами, херувимами и серафимами, ибо ты «честнейшая херувимов и славнейшая серафимов». Твое содружество со святыми патриархами, с пророками и апостолами и прочими святыми, ибо «ты, поистине, выше всех святых, Дева чистая». Какое же у тебя может быть общение с грешниками? Что за дело тебе до них? 
   Поистине же есть дело. Какое же? Посмотрим! Христос Господь разделил Свое словесное стадо на два стада: овцы особо, козлища особо, то есть, иное суть праведники и иное грешники. Если же теперь овцы с козлищами живут вместе и если теперь, при жизни на земле, нельзя распознать, кто овцы и кто козлища, зато в Божьем преду становлении одно суть овцы, а другое козлища Все составляют одно стадо Божие, как грешники, так и праведники, согласно написанному: «Праведных любяй и грешныя милуяй». Он любит Своих праведных угодников, но и грешников щадит, ожидая их исправления. Для них обоих Господь ищет пастыря. Кто же будет пасти овец? Святой Петр, ты «паси овцы Моя»; паси агнцев Моих. А кто будет пасти козлищ? Но не слышим мы в Евангелии о пастыре для козлищ. Неужели поэтому будем думать, что козлища пойдут без пастыря самостоятельно и погибнут? Нет, и козлища имеют своего пастыря. Кого же? Пречистую и преблагословенную Деву Марию. Послушаем, что вещает ей Святой Дух в Песни песней: «О, добрая в женах! Изыди ты во след стад и паси козлища твоя у кущей пастырских» (Песн. 1:7), то есть, о, благословенная в женах, иди вслед за стадом, взирай свыше на христианские народы, паси козлищ твоих – грешников у кущей пастырских, то есть, во святых церквах вселенной, управляемых благочестивыми пастырями. Козлища же сии – твои, а не иного кого: тебе одной они вручаются для призрения. Ты их снабжай всем, защищай, отгоняй от них адских волков, чтобы дерзко не похитили их. Руководи ими к спасению, принимай их молитвы, слушай молитвы грешников. Вот мы видим, что и козлища имеют своего пастыря, имеют агницу непорочную, пречистую Деву. 
   Что же она делает? Как пасет свои козлища? Она старается сделать их из козлищ овцами. Зная же, что невозможно им стать овцами до тех пор, пока не оставят своего безумия, приготовила им такое пастбище, которое обладает дивною силою: если кто из безумных вкусит от него, тотчас делается мудрым и из козлища становится овцею. Она приготовила им свою трапезу и призывает их, «с высоким проповеданием глаголя: иже есть безумен, да уклонится ко мне». Дело Матери Божией в отношении грешников, чистой Девы в отношении беззаконных, состоит в том, чтобы сделать их целомудренными, чтобы образумить их и наставить ко спасению. 
   Будем же, грешники, иметь добрую надежду, ибо имеем доброго пастыря, пречистую Деву. Послушаемся Ее голоса, пойдем на Ее призыв, на Ее пир; вкусим от сладостей Ее пастбища и, воздавая ей благодарение, будем усердно повторять сию радостную песнь: «Радуйся, Невесто неневестная!» 
   Невеста неневестная, то есть, Дева нетленная и, кроме того, мудрая, имеет чрез это не меньшую славу, ибо Ей уподобляется само небесное царство. «Уподобися, – сказано, – царствие небесное мудрым девам» (Мф. 25:1). Неужели мы, слушатели мои, погрешим, если в похвалу девическую скажем: «Уподобилась Дева небесному царствию»? Поистине не согрешим, но даже воздадим Ей особенную хвалу, по примеру Давида, который говорит: «Аз всегда возуповаю на тебя и приложу на всяку похвалу твою» (Пс. 70:14). 
   Царство небесное подобно Деве, и Дева подобна царству небесному. Как же это? Посмотрим. В царствии небесном «ни женятся, ни посягают, но яко ангели Божий суть на небеси» (Мф. 22:30). Посему-то и подобно царство небесное Деве неискусобрачной, Невесте неневестной. Дева, и, по словам апостола, Дева Господня непосягшая, «печется о Господних, да есть свята телом и духом» (1 Кор.7:34). И поэтому Дева подобна царствию небесному. Если в небесном царстве есть ангелы, то и Дева, по свидетельству св. Киприана, есть часть ангельская: несомненно, можно поставить Деву в ряду ангелов. Между ангелом и Девою не найдешь различия, только одни крылья отличают их: ангелы с крыльями, Дева же без крыльев. Отними же у ангела крылья, он будет девою, и придай Деве крылья, она станет ангелом. Сказавши, что царство небесное подобно Деве, а Дева царству, рассмотрим теперь чин царства, чин ангелов и чин Девы. Чин небесного царства, состоящий из единого Бога в Троице, разделяется на три ангельские иерархии, на три дивных лика святых угодников Божиих, на три полка, по числу трех славнейших небесных венцов, названных золотыми: на полк девственников, полк учителей и полк мучеников, как об этом согласно говорят все богословы. Дух же внутри говорит: если царство небесное имеет свои полки, свое воинство, то необходимо и Деве, как некоему храброму мужу, облачиться в свою броню, вооружиться на брань, чтобы не было в небесном царстве чего-либо отменно различного. Я скажу, что вполне прилично и не странно будет Деве вооружиться на брань. Вспомним ветхозаветное. Когда одна красивая девушка Суламитянка была приведена в палатку Соломона на смотр, то, когда входила она, некто, присматриваясь к ней со стороны, сказал другому:«Что ты видишь у Суламитянки?» (Песн. 7:1). Это значит: что ты видишь красивое и особенное у этой девицы, ведомой к царю? Другой же ответил: лики, полки; вижу воинство, на брань устроенное, вижу дивную вещь в девице, на брак царский уготованной, утварьми не дражайшими улепотствованной. Он видит воинство, полки, видит полки, устроенные в лики, а лики в полки. Дивная вещь! Две противоположные вещи усматриваются в одной деве: лик и полк. Лику приличествует ликовать, веселиться, полкам же надлежит творить брань с врагами. Лик и полк вместе! Такой же подобает быть и Деве, чтобы она не только ликовала своим девством, но чтобы и крепко ратовала о неповрежденности своего девства.
   Не тратя времени на толкование подробное и буквальное той истории, в которой говорится, что на браке Соломоновом были лики и полки (лики веселились с царем, полки же оберегали здравие царя), я перехожу в духовному толкованию. 
   Суламитская дева была в то время образом небесного царствия, ибо слово «Суламитянка» толкуется: мирная, совершенная или воздающая. Где же лучший мир, где высшее совершенство, где большее воздаяние, как не в небесном царствии? Если бы кто меня спросил, что я вижу духовными моими очами в той мысленной девице, в том девоподобном царстве небесном, то я ответил бы: лики и полки. Вижу ангелов в трех иерархиях, и каждую разделенною на три чина. Вижу под тремя золотыми венцами три дивных лика девственников, учителей и мучеников. Все они ликуют о Господе и все они ополчаются на супостатов за честь Господню – «сотворити отмщение во языцех» (Пс. 149:7). Помнит небесное царствие бывший в нем давно случай, когда поднялась в нем внезапная борьба: «Брань бысть на небеси» (Апок. 12:7). Посему оно не только ликами ли-ковствует, но и полками вооружается. Лики и полки – вот чины небесного царствия. 
   Каков же теперь чин Невесты неневестной, непорочной Девы? Она по подобию небесного царствия имеет свои полки и лики. Когда Она в покое, в мире, тогда ликует; если же нападает супостат, Она вооружается на брань. 
   В особенности о пречистой Деве я скажу, что Она имеет свои особые ликования и ополчения; Она ликует славнее всех святых и вместе со всеми святыми: вот каково Ее ликование. Ополчается же Она видимо и невидимо, защищая на земле воинствующую церковь: вот в чем Ее ополчение. Вот и в нынешний праздник слышатся акафистные похвалы, приносимые Ей верующими во всей вселенной: «Радуйся, радуйся!» Вот ее ликование. Вспомним и бывшую благодаря Ей победу под Царьградом над каганом, вспомним, как Она тогда поразила бесчисленное воинство в кораблях огненным градом и потопила его: вот Ее ополчение, ибо Ею создается победа, Ею поражаются враги. Посему и называется Она церковью «Взбранной воеводой», то есть, облаченной в броню, вооруженной оружием. Она – Дева и воевода, ибо имеет и девические лики, и воинственные полки. Она имеет вместе и три золотых венца: девства, мученичества и учительства, – девства, ибо, по свидетельству о Пресвятой Богородице св. Епифания, Дева не только телом, но и духом, и чистотою много превосходит ангелов; учительства, ибо, как уже выяснилось, Она и безумных научает разуму; мученичества, ибо, стоя под крестом Христовым, Она так сильно сострадала с страждущими Сыном своим и Богом, что праведный Симеон даже сказал так: «Тебе же самой оружие душу пройдет» (Лк. 2:35). Кроме того, о всех девствующих (за исключением Богородицы) можно сказать, не погрешая, что строгое хранение девства есть мученичество, хотя и без крови. 
   Теперь выяснился пред нами чин Девы, подобный небесному царствию. Да славится же небесное царство, как подобное Деве! Да будет прославлена и дева всякая, ибо Она подобна царствию небесному. 
   До сих пор мы беседовали о Невесте неневестной и по силам нашим уразумели силу и значение акафистных слов: «Радуйся, Невесто неневестная!» Теперь же я закончу слово мое. Мне кажется, что не всякий будет помнить сказанное мною, разве только человек книжный; простые же и некнижные люди вероятно уйдут, не получив пользы. Посему и им скажу я нечто, достойное памяти. Слушайте, все грешники (среди которых я – первый); и к вам, как и к самому себе, обращаюсь с такими словами: будем повторять ангельское приветствие Деве – «Радуйся», будем читать акафистные молитвы, припадем к Владычице нашей и помолимся Ей. Мы ведь не воздерживаемся от грехов наших и не приходим к истинному покаянию. Что же нам думать: будут ли угодны Пресвятой Деве Богородице наши молитвы, пение и поклонение? Рассудим об этом. 
   Если бы кто, видя матерь, держащую на руках единородного своего сына, похитил из рук Ее сына, бросил его на землю и стал попирать ногами; если бы пред матерними очами он проколол ребенка в сердце, а потом приступил бы к матери и, кланяясь Ей, сказал: «Радуйся, здравствуй и будь милостива ко мне!» – будет ли угодно матери такое поклонение убийцы? Рассудите сами. Конечно, не будет. 
    Мы же, нераскаянные грешники, какие тяжкие грехи совершаем и как часто Сына Девы, Христа Господа нашего, похитивши из рук пренепорочной Матери, повергаем и попираем?! Как часто мы Его прободаем, «вторицею распинающе Сына Божия» (Евр. 6:6). Видит все это Матерь Божия! Мы же, вторично распявши Ее Сына, припадаем к ней и говорим: радуйся, будь милостива к нам! Не больше ли этим прогневляем Ее и обновляем сердечную рану, бывшую у ней некогда под крестом? Будем помнить это хорошо и прежде всего примиримся с Богом; тогда мы умилостивим и Богородицу. Тогда только будет приятно Ей наше пение, благодарение, поклонение и хваление! Тогда угодно будет Ей наше приветствие: «Радуйся!» Теперь же мы возопием к ней: «От всех нас бед свободи, да зовем Ти: радуйся, Невесто неневестная». Аминь 
Под председательством митрополита Меркурия прошло заседание Епархиального совета Ростовской-на-Дону епархии
0 видео
3  фотографии

Участники заседания обсудили кадровые и дисциплинарные вопросы, требующие соборного осмысления

 

13 февраля 2017 года

Покровский храм посетили студенты Профессионального училища № 42 г. Батайска.

В предверии праздника Сретения Господня и  "Международного Дня православной молодёжи", Покровский храм посетили учащиеся профессионального технического училища №42 г. Батайска. В храме ребят встретил настоятель Покровского храма протоиерей Владимир Удовенко, а так же штатный клирик храма иерей Андрей Королёв. В храме гостям была рассказана история Покровской церкви, проведена экскурсия по храму и церковной территории, а так же отец Владимир провел духовно-нравственную беседу с ребятами. Встреча проходила в тёплой и дружественной обстановке, в которой священник затронул насущные темы для молодёжи. Главной темой беседы стал рассказ о предстоящем празднике Сретения Господня, и его значении для христиан, так же священник рассказал ребятам о заповедях Божьих , крестном знамени, об отношении к ближним, и о христианском понимании любви. Ребята внимательно слушали священника и задавали интересующие их вопросы. В конце беседы один из ребят выразил  желание принять таинство Крещения в Покровском храме, так же студенты и преподаватели выразили желание продлждить встречи , в стенах Профессионального училища .

22 января 2017 года

Учащиеся воскресной учебно-воспитательной группы поздравили ребят из Батайского центра помощи детям

По благословению настоятеля храма Покрова Пресвятой Богородицы протоиерея Владимира Удовенко учащиеся воскресной учебно-воспитательной группы храма поздравили воспитанников Батайского центра помощи детям (бывший Детский дом города Батайска) с Рождеством Христовым и Святками.  В качестве подарка гости подготовили небольшой концерт, рассказывающий о самом празднике и о традициях отмечания  на Руси этих святых дней. Перед выступлением протоиерей Владимир Удовенко поздравил всех с праздниками и напомнил о самой главной традиции - делать добрые дела. После концерта директор Ольга Пащенко вместе с воспитанниками провели для гостей небольшую экскурсию по Центру: показали жилые комнаты, мастерские, отремонтированную столовую, где уже был приготовлен сладкий стол. 

Великое Освящение воды на Солёном озере 2017 год.

15 января 2017 года

Праздничный Рождественский концерт учащихся воскресной группы Покровского храма

В воскресенье, по благословению настоятеля Покровского храма протоиерея Владимира Удовенко, в ДК им. Гагарина состоялся праздничный рождественский концерт воспитанников воскресной учебно-воспитательной группы Храма Покрова Пресвятой Богородицы г. Батайска. Концерт состоял из двух частей. В первой части выступили самые маленькие  артисты - ученики дошкольной  ступени. Очень выразительно и красочно они рассказали о событиях святой ночи в Вифлееме, когда родился Спаситель. Продолжил праздничный концерт небольшой спектакль по мотивам сказки З. Топелиуса  "Три ржаных колоса". Герои спектакля напомнили зрителям о том, как важно в эти святые дни делать добрые дела. Яркие народные костюмы, декорации, музыка никого из гостей не оставили равнодушными. По окончании концерта в своем обращении отец Владимир Удовенко поблагодарил ребят и  преподавателей воскресной группы за чудесное праздничное настроение, подаренное всем зрителям, пришедшим в этот день на представление. А затем пригласил всех учеников воскресной группы в кафе, где их уже ждали сладкий стол и аниматоры. 

Полный фотоотчет смотри в Галерее.

Все предыдущие события Вы можете найти                                      в разделе "Архив"

 

Православная энциклопедия
«Азбука веры»